***

Розетта прочесывала необъятную столицу с упорством заправского охотника. Игроки, любители скачек, солдаты низших чинов и даже офицеры, подавшиеся на службу лишь потому, что им не досталось семейного титула, — она без разбору преследовала любого, кто носил штаны.

Растерянные благородные господа совершенно не понимали, как реагировать на столь пылкий и беспардонный напор леди Вальдемор.

— Вы же знаете, почему я не могу, миледи.

— Миледи, это весьма затруднительно.

— Пожалуйста... не надо так со мной.

Ни один из них не набрался смелости даже встретиться с ней взглядом; все они бормотали вялые отговорки о том, почему не могут сопровождать ее на бал. С каждым новым отказом раздражение Розетты росло, и она отвечала яростным рычанием и стальным взором.

— Значит, Монтероза для вас — истинный ужас, а Вальдемор — пустое место? — допрашивала она.

— Все совсем не так... — неизменно лепетали они, съеживаясь под ее тяжелым взглядом.

— Мои слова для вас — пустой звук, а слово этого щенка — закон?! — кипятилась она.

— Пожалуйста, успокойтесь... — выдавил один из особо «храбрых» господ.

— Как вы думаете, что скажет герцог, если узнает, в какой грош вы ставите дом Вальдеморов?

Это была неприкрытая угроза, строящаяся на совершенно притянутой за уши логике. Однако лорд Монтероза представлял собой реальную, осязаемую опасность, в то время как леди Лея на его фоне казалась всего лишь хрупкой девчонкой — безобидной и не стоящей внимания. Какими бы свирепыми ни были ее угрозы, рядом с Монтерозой — этим «бешеным псом» — она выглядела почти очаровательно. Возможно, еще и потому, что не размахивала перед их носами ножом для джема.

Розетту искренне удивляло, что мужчины никак не реагировали — оскаливала ли она зубы или топала ногой. В ее прошлой жизни, когда она была капитаном пиратов Розеттой, ей стоило лишь нахмурить брови, чтобы даже самые просоленные морские волки разбегались в ужасе, словно крысы с тонущего корабля. Она надеялась, что найдется хотя бы один человек, на которого не подействует влияние Кадриэля, но дни таяли один за другим, и ее былая уверенность начала испаряться.

К тому времени, когда она безрезультатно объехала всю столицу, прибыло лаконичное послание от герцога: он заявлял, что более не намерен терпеть столь недостойное поведение. На следующее утро Розетту бесцеремонно прибрала к рукам герцогиня и фактически бросила в логово этого проклятого щенка. Ее не покидало подозрение, что за всей этой затеей стояли закулисные интриги Кадриэля.

Приближение первого бала сезона довело энтузиазм горничных до предела. Целая стайка служанок облепила юную госпожу, придирчиво поправляя каждую складку платья и каждый локон ее прически.

— Миледи, не могли бы вы поднять голову чуть выше?

— Затянуть корсет еще немного?

— Какой веер вы выберете? А ожерелье?

На их лицах читалась непоколебимая решимость сделать свою госпожу самим совершенством.

— Если будете так дуться, испортите весь макияж, — предупредила Анна, осторожно нанося румяна на щеки Розетты; облако пудры грозило вот-вот заставить ту чихнуть.

Розетта сморщила нос, с привычной ловкостью уклоняясь от рук служанки.

— Да малюй уже как получится, — проворчала она.

— Но миледи! — запротестовала Анна. — Как можно? Это же первый бал в году!

Розетта закатила глаза.

— И что с того? Какая разница?

Анна вздохнула.

— Я знаю, что лорд Монтероза вам не по душе, миледи, — осторожно заметила она.

— Если бы ты и вправду знала, то не втыкала бы мне в волосы это нелепое перо.

В ответ служанка лишь пожала плечами.

— Уверяю вас, перо белого павлина вовсе не выглядит нелепо. И кто знает? Возможно, сегодня вы встретите любовь всей своей жизни.

Любовь всей жизни, как же, — хмыкнула про себя Розетта. На ее взгляд, все эти бледнолицые аристократы были не более чем сосунками. Настоящий мужчина в ее понимании должен был быть просолен морским ветром, с мускулами, закаленными работой с парусами и тяжелыми якорными канатами. Она бросила взгляд на часы и нетерпеливым жестом отогнала горничных.

— Хватит уже. Вы на время-то смотрели?

По ее команде служанки нехотя прекратили суету и отступили, любуясь плодами своих трудов. Розетта мельком взглянула на себя в зеркало. За последние дни она уже привыкла видеть в отражении Лею, и первоначальный шок прошел. В белом платье, украшенном россыпью мелких бриллиантов на плечах, с каскадом вьющихся волос, Лея выглядела как живая кукла. Герцог не поскупился на расходы, чтобы скрыть ее «изъяны». Результат был ожидаем. Розетта с удовлетворением посмотрела на сверкающее бриллиантовое колье на шее, а затем спросила:

— Он приехал?

Лицо Анны слегка омрачилось. То, как госпожа осведомилась о госте, больше напоминало вопрос о противнике перед дуэлью, нежели о кавалере для бала.

— Вы же помните, что говорила мадам Вальмон, миледи?..

Розетта неопределенно кивнула. Наставления мадам Вальмон всегда сводились к одному: будьте нежны и кротки, старайтесь очаровывать мужчин. Для Розетты, не желавшей выделяться в высшем свете, это был вполне разумный совет. Не то чтобы она собиралась ему следовать. В конце концов, когда это она хлопала ресницами, чтобы покорить чье-то сердце? Обычно Розетта не заводила любовников, предпочитая удовлетворять свои желания без лишних сложностей и привязанностей. Энергичные физические нагрузки давали ей всю необходимую полноту жизни.

— Миледи.

Застигнутая в разгаре довольно рискованных грез, она с нарочитой грацией и отсутствующим видом повернула голову на голос. К ней приближался юный слуга с известием.

— Лорд Монтероза прибыл. Он внизу, беседует с Ее Светлостью.

Розетта поморщилась: новость осела в желудке тяжелым свинцом. Началось, — подумала она. Вид у нее был такой, будто ее только что заставили проглотить добрую порцию переваренной брокколи.

— Не желаете ли спуститься, миледи? — осторожно осведомился слуга.

Проклятье. Вечер обещает быть прескверным. Мало того что в волосы воткнули это нелепее перо, так еще и придется терпеть его общество всю ночь напролет. Розетта хранила угрюмое молчание, даже не удостаивая слугу ответом, так что тому снова пришлось подать голос:

— Мне передать им, что вам нужно еще немного времени на сборы?

Если ждать, пока она будет по-настоящему готова, можно прождать до самого утра. Лучше уж покончить с этим сразу. Если не можешь избежать — попытайся получить удовольствие. А если и это не выходит — стисни зубы и терпи.

Тяжело вздохнув, Розетта побрела вслед за слугой, косясь на лестницу так, словно та вела прямиком в преисподнюю. Однако она собралась с духом и решительно начала спуск. При виде ее стремительного приближения лицо герцогини напряглось. Кадриэль, стоявший спиной к ступеням и беседовавший с хозяйкой дома, обернулся, едва почувствовав ее присутствие.

Их взгляды мгновенно встретились. Он лениво улыбнулся и протянул ей руку для приветствия.

Розетта, чувствуя глухое раздражение, застыла истуканом, пока Анна не ткнула ее локтем в спину. Подавшись вперед от этого толчка, она сама не заметила, как вложила ладонь в его руку.

— Миледи, — поприветствовал ее Кадриэль.

— Милорд, — сухо отозвалась она.

— Вы сегодня ослепительно красивы.

Розетта чуть не фыркнула. Она-то прекрасно знала: Кадриэль никогда не считал внешность Леи чем-то особенным. Да она могла бы хоть голой прошествовать по этой лестнице — вряд ли бы это произвело на него серьезное впечатление.

В своей прошлой жизни Розетта при всем желании не могла бы тягаться с Леей в канонической красоте. Ее скорее назвали притягательной, нежели красивой: в ее облике сквозила резкая андрогинность, в то время как хрупкие и нежные черты Леи вызывали у окружающих безотчетное желание оберегать ее.

Прежняя Розетта была ростом с мужчину, с копной огненно-рыжих волос, длинными ногами и поджарым, жилистым телом. И она отчетливо помнила юного Кадриэля — влюбленного щенка, сгоравшего от неистовой страсти к ней. Его темно-синие глаза тогда пылали первобытной жаждой, точно искры, готовые вот-вот превратиться в пожар. В те времена он был неопытен и не умел сдерживать чувства. Смотреть ему в глаза было все равно что заглядывать в кипящее жерло вулкана с расплавленной лазурной лавой.

Уж я-то знаю, какой ты на самом деле. «Ослепительно красива»? Ха, как же!

Пустые комплименты так и слетали с его губ — казалось, язык его был щедро смазан рыбьим жиром. Розетта даже не пыталась скрыть своего пренебрежения, так что герцогине пришлось поспешно вмешаться, чтобы спасти положение.

— Моя дочь немного нервничает: она давно не бывала на столь пышных приемах. Прошу вас, отнеситесь к этому с пониманием, — проговорила она, пытаясь сгладить неловкость.

— Полноте, Ваша Светлость, — ровным тоном отозвался Кадриэль, не сводя спокойного взгляда с Розетты. — Никаких обид.

Он бережно взял Розетту за руку и грациозно склонился, коснувшись губами ее пальцев, все так же пристально глядя ей в лицо.

— Я пришел, чтобы сопровождать тебя, Лея.

Столь резкая перемена тона вызвала волну приглушенных вздохов. Кое-кто из юных горничных даже не удержался от восторженного возгласа. Краем глаза Розетта заметила ошеломленное лицо мадам Вальмон и довольную улыбку герцогини. Намерения Кадриэля были ясны как день.

Чертов щенок, решил пустить о нас слухи.

С самым безучастным видом она попыталась высвободить руку. Согласно строгим правилам этикета, которым ее изводила мадам Вальмон, после поцелуя руки полагалось слегка коснуться локтя кавалера. Но Кадриэль дерзко переплел свои пальцы с ее и притянул девушку к себе.

Она вскинула голову в изумлении. Он улыбнулся с секундным опозданием, будто эта улыбка была лишь нарисованной маской.

— Кто, если не я, вправе претендовать на честь держать твою руку?