Часть 5

После того, как закончились утренние занятия, наступило время полуденного перерыва.

- … Могу я отнять немного твоего времени?

Харутора изначально думал о том, что юба удон, который он ел последнее время, был очень плох, и в этот раз собирался попробовать темпура удон. Как только он приготовился идти в кафетерий академии, Кёко, ожидавшая неподалеку, позвала его.

События, произошедшие вчера, всё ещё не улеглись, и даже Харуторе показалось неожиданным, что она позвала его. Он был настороже, в первую очередь тихо сказав: “Кон, не показывайся”. … Он уже получил некий опыт в управлении своим сикигами.

Чувство нежелания пришло от его ног, и Харутора мог лишь вздохнуть. Даже с поражением, которое они вынесли вчера, её боевой дух, казалось, не ослабел.

… Я никогда не замечал, что Кон имеет такую свирепую личность, когда мы находились в общежитие…

В конце концов, он не мог просто робко уклониться от неё, и, так как последствия длились уже слишком долго, он должен был решить это. Поэтому Харутора ответил Кёко, которая не смогла скрыть свой удивлённый вид: “Хорошо, нет проблем” - и последовал за ней.

Кёко привела Харутору к пожарной лестнице сзади здания академии. Люди обычно не приходят в это место, потому им не надо волноваться, что их увидят. Если бы это была нормальная старшая школа, то, с большим шансом, несовершеннолетние хулиганы, сидя на корточках, тайком курили бы в этом месте, скрываясь от контроля учителей.

- …Что тебе надо от меня?

В любом случае, Кёко определенно собиралась говорить о вчерашней схватке сикигами. Первоначально, Харутора думал, что девушка остыла после победы, но, казалось, что она все ещё хотела что-то выразить.

В то время, когда Харутора беспокоился, думая, что он действительно не слишком хорош в общении с такими упрямыми девушками, Кёко внезапно сказала:

- …Я действительно сожалею о вчерашнем.

Харутора мог лишь сомневаться в собственном слухе.

Он уставился на Кёко, не способный ничего сказать от удивления. Лицо девушки покраснело, и она отвернула голову, а её прекрасные волосы развевались в воздухе.

- …Даже если всё закончилось так, я не хотела вызывать своих сикигами, и все мои обиды изначально были направлены на Отомо-сэнсэя.… В любом случае, я действительно сожалею о том, что всё вышло из-под контроля.

-Нет, пожалуйста, не говори так. Всё заключалось в ошибке Кон, которая внезапно атаковала, тебе не нужно извиняться передо мной.

Недовольное присутствие Кон почувствовалось рядом, и, естественно, Харутора выбрал игнорировать его.

… Что происходило?

Может, атмосфера в классе изменилась, и это привело к инверсии её отношения? Нет, его впечатление о Кёко, определенно, состояло в том, что она не из тех, кто легко уступает любым изменениям. Тем более, она открыто бросила вызов Отомо и твердо отстаивала, что не изменит свою философию, даже если весь класс будет на стороне Харуторы.

Затем, её отношение внезапно заменилось чем-то, что даже можно назвать скромной вежливостью. Харутору снова сбили с толку, и он сомневался, а не скрывался ли за всем этим какой-то секрет.

… Гхм, но …

Независимо от того, какие коварные идеи были у Кёко за спиной, это являлось хорошей возможностью, чтобы правильно поговорить с ней.

- … Эй, позволь спросить, ты на самом деле не ненавидишь меня, а просто хочешь использовать, чтобы атаковать Нацуме, не так ли?

Куй железо, пока горячо, так говорят. Он спросил прямо, и, как и ожидалось, на лицо Кёко отразилось огорчение.

- Почему ты хочешь это сделать? Какие у тебя причины для этого?

- … Это мои личные дела.

- Какие личные дела?

- Знаешь, когда девушка говорит о личных делах, вежливо прекратить спрашивать.

- Но ты втягиваешь меня в свои, так называемые, личные дела, да? Я обещаю, что не скажу ему, но правда ли ты ненавидишь Нацуме так сильно?

Кёко замолчала, не в силах скрыть своё раздражение. Харутора спокойно ждал её ответа, наконец, заставив её смиренно вздохнуть.

- … Я встретила Нацуме-куна раньше, когда мы были … маленькими.

- Ч-что ты сказала?

Харутора очень удивился, услышав это неожиданное признание. “Серьёзно?” – пробормотала Кёко, поворачивая тело, женственное движение, выглядящее чрезвычайно мило.

- Ты не должен так удивляться. Я прямой потомок семьи Курахаси, а Нацуме-кун из главной семьи Цучимикадо.

- Эм. … так ты говоришь, что вы встретили друг друга, потому что ваши семьи известны?

Спросил Харутора, но взгляд Кёко подскочил в изумление, словно она увидела пришельца.

- Ты серьезно?

- П-почему ты спрашиваешь, я сказал что-то не так?

Кёко глубоко вздохнула, и Харутора чувствовал, что он все больше и больше походил на дурака.

- Слушай внимательно. Семья Курахаси изначально являлась побочной ветвью Цучимикадо, мы просто иначе называемся. Наша семья отделилась уже очень давно.

Харутора слушал в изумление, заметив только тогда, что он даже больший дурак, чем предполагал.

- П-постой! … Что это значит? Это правда? Может так быть, что мы родственники?

- Тебе не нужно сомневаться, это верно, мы – родственники.

Харутора покачал головой в недоумении, услышав безоговорочный ответ Кёко.

Затем, он спокойно спросил: “… Кон, ты знала об этом?”

Хотя он не получил ответа, явно ощущал, что Кон намеренно не отвечала, беспокоясь о его чувствах. Это положительный ответ. Факт того, что он был невежественен, когда даже собственный сикигами знал об отношениях семьи, сильно его потряс.

- Эм… Я, я понял! Не обращая внимания на дела семьи Курахаси – Так что? Ты встретила Нацуме раньше, так может, между вами случилась большая ссора в то время, и ты не забыла свои обиды даже сейчас?

- … Он не помнит.

- Что?

- Он забыл о том, что мы встречались раньше.

Тихо пробормотала Кёко. Харутора беззвучно закрыл свой рот, не из-за слов Кёко, но из-за её подавленного вида.

Только тогда Харутора осознал, что хоть он видел суровые и злые выражения Кёко, это был первый раз, когда он действительно смотрел на её лицо. Внезапно, неосмотрительная депрессия отразилась на её лице, и Харутора бессознательно запаниковал.

- … Тогда у вас были хорошие отношения?

- Мы встретились лишь однажды.

- Что! Тогда ты не можешь винить его за то, что он не помнит! Разве это не то, что произошло, когда вы были маленькими?

Действительно, Харутора не мог не знать об этом человеке, если детские отношение Нацуме и Кёко являлись достаточно близкими, чтобы оставить глубокие воспоминания. Даже если Харутора и Нацуме отдалялись на какое-то время, они все ещё играли вместе во время начальной школы.

Но--

- Я помню очень ясно.

Кёко говорила, словно была неправа, она выглядела довольно серьёзно.

- Потому что мы пообещали…

- Ч-что пообещали?

- …

Кёко не ответила дальше. Она не выпускала никаких слов, только сожалеющее и печальное дыхание.

Затем, вдруг бросила сомнительный взгляд в сторону Харуторы.

- … Позволь спросить кое-что. После летних каникул, Нацуме-сан, внезапно, начал использовать ленточку, чтобы связывать свои волосы, это то…

- А? – воскликнул Харутора, сразу заметив, что эта проблема являлась чрезвычайно хлопотной. Не только элегантные волосы Нацуме были редки среди мужчин, она даже заплетала ленточку в них, и, естественно, что люди будут сомневаться.

- Э, э-э-это? С этой прической, он похож на девчонку, верно? На самом деле, внутри неё магия. Эта ленточка не обычная, а инструмент семьи, и потому он выглядит, как девчонка, хотя явно парень, хахаха.

Харутора лгал, неуклюже скрывая это улыбкой.

Парень не знал, почему Кёко выглядит, словно получила сильный удар, услышав его объяснение. “От семьи …” – она прошептала, словно заставляла себя принять истину, которую давно предчувствовала, но не желала признавать. Харутора не понимал, почему Кёко показала такую реакцию, и мог лишь удивиться.

Кёко прикусила губу, абсолютно не обращая внимания на замешательство, появившееся на лице Харуторы.

- … Ясно, так это правда, я знала, что это так.

- Ч-что ты имеешь в виду под этим?

- Разве нужно говорить? Нацуме-кун не видит ничего, кроме себя и семьи Цучимикадо. … Нет, его отношение к Оммёдо такое же, в конце концов, всё ради того, чтобы не позорить имя Цучимикадо, потому он так активно тренирует свои навыки. Единственное о чём он думает - это имя Цучимикадо.

- Эй, это слишком…

- Что? Разве я неправа? Все знают это, нет ни одного человека, кто не скажет также. Может, ты исключение, но он вышел вперед, чтобы защитить тебя, только потому что ты его – семьи Цучимикадо – сикигами, верно? Разве это не так?

Она ошибалась.

Харутора хотел отрицать это, но он не мог открыть свой рот.

Нацуме, которая сказала «давайте постараемся» с улыбкой, Нацуме, чьё тело тряслось от стыда, Нацуме, которая закрыла глаза на схватку сикигами, но прибежала с криками после окончания битвы.

Он знал, Нацуме беспокоилась о нём, но если он спросит, почему она волнуется, то не сможет ответить. Он верил – хотел верить, но его сердце упорно сопротивлялось.

Кёко торжественно посмотрела на молчавшего Харутору, продолжая говорить:

- … Ато-кун также сказал мне.

- А? Т-Тодзи? Что он сказал…

- Он сказал, что ты стал сикигами и служишь Нацуме-куну, подчиняясь семейной традиции. Именно поэтому я, наконец, поняла почему Нацуме-кун выбрал такого аутсайдера, как ты, быть его сикигами. Это не имеет ничего общего с тем, принесет ли это пользу или нет, не считаясь с твоими чувствами. Он просто действует в соответствие с традициями семьи Цучимикадо, которые являются важнейшими для него вещами.

Ненависть. Злость. Сожаление. Печаль. Эти негативные эмоции различались в каждом её слове, полностью контрастируя с первым впечатлением, которое излучало прямоту и правдивость.

Кёко посмотрела в глаза Харуторы. Удивительным было то, что её взгляд показывал сострадание и солидарность. Она жалела себя, а также жалела и Харутору.

…Ах.

В этот момент, он всё понял.

Кёко – после того, как услышала слова Тодзи, верила, что Харутора и она «схожи» в отношениях с Нацуме. Харутора не понимал, что было между девушками, но в сердце Кёко, отношения между ней и Нацуме походили на отношения между Харуторой и Нацуме. Именно поэтому её отношение развернулись на сто восемьдесят градусов.

Но--

- Подожди, ты ошибаешься, Курахаси.

На этот раз его тон был естественным и искренним, без следа колебаний, и эта сила привела Кёко в чувство.

- … Что?

- Ты ошибаешься, это я попросил Нацуме позволить мне стать его сикигами.

Глаза Кёко расширились в недоумение.

- Лжец.

- Я не лгу. Может, это не очень убедительно, что такой аутсайдер, как я сознательно выбрал эту неподходящую дорогу. … Но, действительно я взял на себя инициативу попросить об этом. Он отказался в начале, считая, что в этом слишком много риска, и позволил мне идти тем же путем, только из-за моей настойчивости.

- …

Взгляд Кёко переполняли сомнения. Харутора не лгал, каждое слово, что он сказал, являлось правдой, и Кёко должна была понять. Он надеялся, что Кёко сможет понять.

- Этот человек, действительно, имеет некоторые запутанные, сложные чувства к имени Цучимикадо. … Словно он гордится и испытывает давление от него, а иногда и страдает из-за этого имени. Но он не помешан на нём, можешь, пожалуйста, поверить в это?

Он хотел мирно сосуществовать со всеми, включая Кёко, и было бы превосходно, если бы Нацуме смогла присоединиться. Нет, Нацуме, безусловно, должна быть среди них.

Даже если он бесполезный сикигами, может это – создание «места для Нацуме» - являлось, действительно, сильнейшей магией, которую Харутора мог использовать на своего мастера.

- … Что, если ты говоришь так, я…

Сердито сказала Кёко, опустив взгляд.

- В конце концов, это просто моя безответная любовь? Я просто забыла?

- А? Нет. … Я …

Он не имел ввиду этого. До того, как он закончил говорить, другой голос привлек внимание пары.

- … Что вы двое тут делаете?

Этот голос был холодным и твёрдым, как доспех, сделанный из прочной стали.

- Нацуме?

Нацуме поднималась по пожарной лестнице, смотря на ненормально мрачные лица со ступенек.

- Что вы делаете в таком месте? Разве ваш спор не закончился во вчерашнем бою?

- А, нет, ты ошибаешься, Нацуме. Мы не ссоримся--

Харутора поспешно объяснил, но Кёко внезапно прервала его слова.

- Он прав, мы уже помирились. – невыразительно подтвердила девушка.

- … Помирились?

- Верно, Цучимикадо и Курахаси, изначально, одна семья. Недоразумение между нами разрешилось, и теперь мы просто приятно общались, как члены побочных ветвей Цучимикадо.

Голос Кёко казался слегка упрямым, содержащим скрытую провокацию, полностью противоположную смыслу её слов, и Харутора поспешно вышел вперед, чтобы сгладить это.

- Это правда, Нацуме, я не знал, что она, первоначально, состоит со мной в родстве, как ты могла не рассказать об такой вещи ранее, хаха. …

- …

Нацуме молча переводила взгляд между ними двумя, стоявшими на лестничной площадке, и Харутора не заметил, что её губы слегка дрожали.

- … Полуденный перерыв почти закончился, возвращайтесь скорее в класс.

Нацуме внезапно развернулась с холодным видом, и было неразличимо, приняла ли она объяснения Харуторы и Кёко. Харутора поспешно позвал Нацуме: “Постой”.

Это была хорошая возможность.

Хотя они поговорили совсем немного, он заметил, что враждебность Кёко к Нацуме не являлась простой завистью или желанием превосходства. В таком случае, они должны углубить своё понимание друг друга, даже если не могли сразу же помириться. Нацуме не понимала, почему Кёко так сильно ей мешает. Может, они могли бы более или менее улучшить тяжелые взаимоотношения, если бы узнали друг о друге побольше.

- Не будь таким холодным. Мы сражались вчера, но после общения сейчас, я узнал, что она проанализировала свои действия, и даже пришла извиниться, верно?

Харутора отчаянно оправдывал Кёко. Она не сказала ни слова и её выражение выглядела сложным, но Харутора был бесконечно благодарен за то, что она не открыла свой рот и не сказала ничего безрассудного.

- Разве ты не говорил, что на самом деле, ты не особо ненавидишь Курахаси? Кроме того, то что она говорит, на самом деле, разумно, и если вы, ребята, спокойно сядете поговорить, может ситуация просто--

- Этим утром, ты также энергично говорил с другими учениками. – Нацуме слышала, как Харутора говорил всё более и более взволнованно, пока уходила, и остановилась, чтобы ответить, даже не оборачиваясь.

- О, я не понимаю, что происходит с миром, но, после разговора, я заметил, что все вокруг не отличаются от обычных людей. Их предвзятость к Цучимикадо не настолько глубока, как в прошлом, и они даже согласились позволить мне спрашивать столько, сколько нужно, если будет часть учебного плана, которую я не понимаю--

- … Это…

- Что?

- Это – подлизываться к людям вокруг, добиваясь их доброжелательности, это те методы о которых ты говорил вчера?

Пустота в её голосе, заставила волосы Харуторы встать дыбом.

Парень онемел, услышав это, даже не имея времени на то, чтобы наполниться удивлением, изумлением или даже гневом. Он никогда не представлял, что Нацуме скажет такие слова, и услышав их, Кёко также ошеломилась, смотря на неё.

Нацуме медленно развернулась.

- Как много раз мне надо сказать, чтобы ты понял, Харутора? Ты далеко позади всех остальных в классе, и не догонишь их, даже если будешь им льстить. Почему ты не можешь понять это?

Она сознательно подавляла жесткий тон, а её взгляд кипел от гнева.

- Оммёдо не заключается в том, чтобы подружиться со всеми, и это место отличается от твоей прежней старшей школы. Если у тебя есть время, чтобы подурачиться с одноклассниками или поговорить с Курахаси-сан, почему бы тебе не потратить его на тренировки.

Нацуме говорила серьёзно и искренне, выглядя печально.

- Д--

Эмоции, подавляемые в его сердце, больше не могли сдерживаться, и они выплеснулись изо рта Харуторы.

- Да о чём ты говоришь! Нацуме, кого ты пытаешься обмануть этим высокомерным отношением!

Он кричал в ярости.

Рёв Харуторы и его гнев вспыхнули в пламени. Нацуме отступила на шаг, словно её атаковал шторм, и даже Кёко напряглась. Но, Харутора не прекращал кричать, вообще не имея намерения замолкнуть.

- Ты застенчивый, так почему смотришь свысока на отношения других людей? Как смеет ребёнок, имеющий проблемы в общение с другими людьми, говорить вот так!

- Что…!

Нацуме потеряла дар речи на какое-то время, словно стерпела жестокие побои. Гнев Харуторы не мог остановиться после того, как был освобождён.

- Я также знаю, что отстаю от всех, и я посторонний, который ничего не знает об Оммёдо. Но, именно поэтому, что неправильного в том, чтобы полагаться на людей вокруг меня и просить их помочь мне? Сотрудничать с другими учениками и тяжело трудиться вместе – это очень хороший способ! Раз ты не можешь сделать так – не думай, что ты невероятен и не презирай других людей, только потому, что у тебя не хватает смелости!

Он метал громы и молнии, не в состоянии вспомнить, когда в последний раз кричал с таким гневом на кого-либо. Казалось, даже воздух в его теле был вытеснен, и он не мог прекратить трястись.

Тем не менее, он продолжал говорить. Он злился на мнение Нацуме, Харутору раздражало, что его тяжелая работа не была хорошо воспринята, он просто не мог замять это улыбкой или жалобами.

Под интенсивным натиском извергающихся эмоций Харуторы, лицо Нацуме побледнело, казалось, что её душу украла неистовая сила.

- Сотрудничать с другими учениками. … Смелость…

Она беспомощно смотрела на Харутору, её губы шептали и слабый блеск появился в уголках её глаз.

- Подобные вещи … Мне не нужен Харутора-кун, который говорит подобные вещи*.

- …!

Нацуме споткнулась, уходя от Харуторы неуверенными шагами.

- Цучимикадо-кун, почему ты оказался в этом месте? Раз мы договорились уже. … - молодой человек, одетый в костюм, высунул свою голову оттуда же, откуда пришла Нацуме.

Харутора помнил его. Этот молодой человек искал Нацуме позавчера, во время полуденного перерыва и после уроков, для специальных занятий. Он удивился, увидев Нацуме на лестнице, и явно забеспокоился, почувствовав зловещую атмосферу там.

Затем, Нацуме опустила голову, отвернувшись от Харуторы.

Она спустилась вниз по лестнице, её ноги стучали по ступенькам, и девушка прошла мимо запутанного молодого человека, исчезнув в здании академии.

Молодой человек смотрел за Нацуме, которая вошла в Академию, и за Харуторой, стоявшем на ступеньках с нерешительным выражением. В конце концов он окликнул: “… Погоди” - и последовал за Нацуме.

Только Харутора и Кёко остались здесь.

- … Чёрт.

Чувство опустошения, словно в груди появилась огромная дыра, напало на Харутору, после выплёскивания своих эмоций.

… Она…

Нацуме забыла о семейной традиции, что должна вести себя, как мужчина в своих последних словах, вернувшись к женскому произношению. Вспышка её истинной натуры из-под мужской маскировки непрерывно истязало сердце Харуторы.

- … Эй …

Кёко, закончившая смотреть за разворачивающийся ситуацией, осторожно спросила:

- Я, я не в той позиции, чтобы говорить это, но. … Это хорошо для тебя, не идти за ним?

Она спросила с волнующимся сердцем, словно коснулась чего-то сломанного. Он не мог ответить.

Только звонок, объявлявшей конец полуденного перерыва, медленно прозвенел, словно половина ударов были слишком медленными.

- Цучимикадо-кун – Нацуме-кун! Подождите.

Он быстро погнался за Нацуме, которая неслась по коридорам, словно хотела сбежать. Но, она по-прежнему двигалась вперед, не оборачиваясь, даже если его голос звал её со спины.

Он поспешно ушёл искать повсюду, с тех пор, как Нацуме не показалась, даже когда назначенное время прошло, и в результате произошла эта сцена. Человек на лестнице являлся сикигами, которого он видел вчера. Они, вероятно, ссорились. Маленькая спина Нацуме дрожала вместе с её дыханием.

Он мог лишь вздохнуть.

С одной стороны, человек жалел Нацуме, но с другой, был переполнен неприятным чувством, увидев эту уродливую сцену. Его ум понимал, что это было бесповоротно, но он чувствовал боль из-за незрелости великого короля. В частности, это всё вина того бесполезного сикигами, который вытолкнул этого человека за пределы его терпения.

- … У нас нет выбора.

- Верно, нет необходимости ждать ещё больше.

Он больше не мог терпеть, и этот черствый тон, отличающийся от обычного, заставил Нацуме остановиться в удивление.

- Нацуме-кун, на самом деле, нет никакой необходимости для вас беспокоиться о таких пустяках. Давайте начнём сейчас, хотя это и преждевременно. – он сказал Нацуме.

- О, о чём вы говорите?

Нацуме окончательно повернулась лицом к мужчине.

Даже если её сердце волновалось, она была в состояние боевой готовности, но, к сожалению, её реакция оказалась слишком медленной. Ссора с сикигами всё еще заполняла мысли, приведя девушку к невозможности быстро изменить своё настроение. Что за незрелые действия, но он не должен терпеть их в будущем. Злоумышленник быстро вынул амулет.

- Одурманить, запечатать, связать. Приказ.

Амулет вылетел из его рук, и Нацуме мгновенно потеряла сознание. Он засунул руки в карманы своих брюк и фыркнул, увидев рухнувшую Нацуме.

- Надо было сделать это давно.

- Не торопись, дальше, действительно, важный момент.

Будет ли этот человек препятствовать «обучению» позже? Кроме того, независимо от того, как Нацуме будет жаловаться, этот молодой сикигами определенно является его опорой, и они должны избавиться от этой угрозы как можно скорее.

- В любом случае, это бельмо на глазу, чтобы просто оставить его в покое.

- Я понял. Оставь это на меня.

Холодная улыбка появилась на его лице, произнеся это.