Часть 3

- Я правда не могу понять, почему должен угощать Хокуто мороженным? Не понимаю…

Десять минут спустя.

Харутора сидел на скамейке в парке, глядя на мороженное в пластиковом стаканчике, и жаловался, видом и тоном выражая свое недовольство.

В противовес, Хокуто, получив желанную компенсацию, была вне себя от радости.

- Глупый ты, Харутора, не удивительно, что ты всегда заваливаешь экзамены.

- Не говори ерунды! Это моё право - не брать трубку, а насчет мороженного…

- Ням.

- Эй, не ешь втихомолку чужое мороженное! Да еще и верхний слой, какого черта?!

Харутора зарычал и отодвинул стаканчик от Хокуто. Так как девушка ела слишком быстро, она скривила лицо и потерла висок - можно сказать, самопричинённая боль*.

- …Хокуто, ты здесь, чтобы в очередной раз посоветовать Харуторе стать оммёдзи? – открыл рот Тодзи, который в сторонке попивал содовую.

Хокуто выпрямила спину, словно готовясь к ответу.

- Харутора.

Хокуто придвинула своё лицо вплотную и уставилась ему прямо в глаза. Харутора машинально отодвинулся назад.

- Ч-что?

- Ты смотрел сегодняшний репортаж, верно?

- Д-да…

- Разве ты не представлял себя таким, как они? Думал же об этом, да? Так ведь, правда? Естественно, ты захотел стать таким же как они, признайся.

Хокуто говорила невероятно оживленно.

- Совсем не хочу, - беспомощно вздохнул Харутора, готовясь к словам, которые слышал уже более десяти раз.

- Почему? Харутора, ты потомок Абэ-но Сэймэя, из семьи Цучимикадо, семьи истинных оммёдзи!

Раздраженный нападками Хокуто, Харутора состроил гримасу.

Каждое ее слово было правдой.

Абэ-но Сэймэй жил в эпоху Хэйан и был выдающимся оммёдзи того времени. После того, как он умер, его сыновья заявили, что «Цучимикадо» - истинные оммёдзи, и семья господствовали в обществе Оммёдо в течение длительного периода, вплоть до эпохи Мэйдзи. Излишне говорить, что Харутора – Цучимикадо Харутора – потомок этого известного семейства.

Но.

- Хокуто, я же говорил тебе. Говорил уже много раз и не хочу больше повторяться. Хоть я и Цучимикадо, моя семья принадлежит к «побочной ветви», которая отличается от невероятной «главной ветви» как небо от земли.

- Несмотря на это, ты все равно Цучимикадо! Ты родился в семье с историей, восходящей к эпохе Хэйан. Но учишься в обыкновенной старшей школе, сутками бездельничаешь, беззаботно заваливаешь тесты, каждый день ходишь на дополнительные занятия и бесконечно ноешь… Тебе не кажется, что ты жалок?

- Не стоит лезть в чужие дела…

Хокуто говорила ясно и логично, но Харутора не мог не хмуриться.

Хокуто уже неоднократно пыталась убедить Харутору стать оммёдзи. И каждый раз, когда видела новости о них, усиливала натиск. Она всегда говорила одно и то же: что он рожден в известной семье. Её уговоры можно было бы назвать полными энтузиазма, но на ум скорее приходило слово «упрямство».

- Раз ты родился в известной семье, у тебя нету обязательств?

- Вовсе нет, из какого ты вообще времени?

- Харутора, ты слишком безответственный!

- Что ты имеешь в виду под «безответственным»? Просто так случилось, что я родился в побочной ветви Цучимикадо. Я обычный, неинтересный ученик старшей школы… Хотя мой отец специализированный оммёдзи, он простой деревенский врач. Правильно?

Харутора попытался заручиться поддержкой Тодзи. Тот, спокойно наблюдая со стороны, криво улыбнулся и кивнул головой.

- Я знаю. В конце концов, он мой спаситель.

Однажды, когда Тодзи жил в Токио, он был втянут в духовное бедствие, оказавшись на грани между жизнью и смертью, и так случилось, что доктор Оммёдо – специализированный врач, владеющий целительными техниками Оммёдо – был как раз в Токио и сумел спасти жизнь Тодзи.

Этот доктор, который лечил Тодзи, приходился Харуторе отцом.

Даже сейчас, в теле Тодзи остались последствия духовного бедствия, и ему часто приходилось подлечиваться у отца Харуторы. Причина, по которой он посещал летнюю школу, состояла не в том, что у него плохие оценки, а в том, что из-за лечения пропустил слишком много занятий. О духовных бедствиях он знал не понаслышке, к тому же раньше увлекался Оммёдо, потому неплохо разбирался в техниках экзорцистов.

- Отец Харуторы - прекрасный доктор Оммёдо, который не позорит семью Цучимикадо, в отличие от ни на что не годного сына.

- Неважно, в любом случае у меня нет таланта к техникам оммёдзи. Да я даже не вижу ауру. Впрочем, я не жалуюсь, ничего неудобного в этом нет, – возразил Харутора, после чего проглотил большой кусок мороженного.

Оммёдзи – крайне своеобразная профессия, для получения которой основным условием является наличие какого-нибудь таланта или навыка, например, ощущения ауры – способности, известной как «Духовное зрение». Также немаловажный критерий являлась сила.

Но Харутора не обладал способностями такого рода; другими словами, он не мог стать оммёдзи. Это было самым веским доводом.

И только Хокуто не соглашалась с этим.

- Разве не достаточно попросить отца дать тебе способность «видеть»? Среди техник оммёдзи есть такие заклинания, правда, Тодзи?

- Думаю, да. Слышал, что если за дело возьмется одаренный и опытный оммёдзи, то эффекты могут сохраняться годами, - поделился Тодзи.

Хокуто посмотрела на друга со взглядом, в котором читалось: «Вот видишь!» Харутора отвернулся, опровергая это:

- Я же сказал, что меня всё устраивает как есть. Тем более золотой век семьи Цучимикадо закончился уже давно. Сейчас в упадке даже аристократичная главная семья, а семья побочной ветви, как моя, уже особо не отличается от обыкновенной.

- Именно поэтому Харутора должен стать невероятно сильным оммёдзи и возродить семью Цучимикадо!

- Откуда только берется твой энтузиазм…

Изнурительное чувство тщетности захлестнуло Харутору. Он не рвался в оммёдзи, да и таланта в себе не видел, поэтому ему было очень трудно принять то, что должен стать одним из них только потому, что родился в подходящей семье. Он не понимал, почему Хокуто так в этом заинтересована.

- А, также есть талантливая девушка из главной семьи, моя ровесница, так что мне можно не возиться с миссией по возрождению Цучимикадо.

Харутора сказал это как бы в сторону, но глаза Хокуто тут же вспыхнули.

- Ты о девушке, с которой вместе рос, о той родственнице?

- Именно. Она талантлива. Переехала в Токио сразу, как окончила среднюю школу. Теперь учится в знаменитой школе, которая готовит будущих оммёдзи. Более того, ей только шестнадцать, но она уже провозглашена наследником семьи Цучимикадо. Оставлю ей бразды правления - и семейная честь точно будет сохранена.

- Что ты говоришь? Она же девушка, разве тебя это не раздражает?

- Ни капли, - быстро ответил он, и Хокуто потупилась, упав духом.

- Печально. По крайней мере, тебе должно быть немного стыдно.

- Но разница в наших способностях настолько велика, что сравнивать себя с ней бессмысленно, – небрежно сказал Харутора. - Но, благодаря талантливой девушке из главной семьи, никто просто не ожидал чего-то большего от ребенка из побочной ветви. Когда я сказал родителям, что собираюсь пойти в обычную старшую школу, они не стали возражать. Я даже могу сказать, что благодаря ей моя жизнь стала намного спокойнее.

Последние слова выражали его настоящие мысли. Харутора не завидовал девушке из главной семьи, не чувствовал себя неполноценным. В конце концов, становиться оммёдзи он не хотел, вообще не представляя себя с таким желанием.

Они виделись друг с другом, когда были маленькими, но после средней школы постепенно отдалились.

Особенно сейчас…

- Правда? - тихо спросила Хокуто.

- Что?

- Правда, что никто не возлагает никаких надежд на тебя, Харутора?

- Я только что сказал - наверное … нет…

Глаза Хокуто отражали боль, которую она не показывала прежде, и Харутора говорил все менее и менее уверенно.

Хокуто посмотрела прямо в глаза Харуторе. Он до сих пор не мог понять, что скрывается за этим взглядом, но чувствовал себя так, словно его душа тонет в её глазах.

Стрекот цикад внезапно утих.

Сцена полугодичной давности возникла в его сознании. Зимний день третьего года средней школы, когда Харутора решил учиться в обычной старшей школе…

Пара прекрасных, притягивающих глаз смотрела прямо на Харутору.

Внезапно в них заблестели слезы.

- Ложь.

Воспоминание пронеслось в его сознании.

В груди стало беспокойно, и сильная боль, пронзившая её, отзывалась как старая рана.

Тогда…

- …Капает, – сказал Тодзи.

Харутора присмотрелся и обнаружил, что его мороженное растаяло, и большая часть вытекла из стаканчика. «Черт!» - воскликнул Харутора, поспешно вставая, но, к сожалению, на штанах уже осталось мокрое пятно.

В какой-то момент, солнце незаметно сдвинулось, причем так, что рука Харуторы больше не находилась под тенью деревьев. Снова дала о себе знать его невезучесть.

- Почему ты не сказал раньше!

- Ты должен был заметить это первым.

- …Кажется, словно ты обмочился.

- Хокуто, я смотрю, тебе весело!

Харутора покраснел, а к Хокуто вернулась ее жизнерадостность, и она весело засмеялась. «Вот,» - предложила она платок другу. Несмотря на то, что он по многим причинам не желал принимать её помощь, Харуторе ничего не оставалось, кроме как взять её платок.

- …Ладно, завершим сегодняшнее совещание. Старший сын побочной ветви пока на первом году старшей школы, так что не стоит спешить и решать его судьбу прямо сейчас. - Тодзи прищурился, смотря на облака из-под банданы.

Действительно, при такой жаре будущее виделось туманным миражом.

В любом случае, никто не мог точно сказать, что произойдет дальше.

А что еще более важно, сейчас летние каникулы.

- Те, кто хотят стать оммёдзи, начинают тяжело трудиться сразу, как оканчивают среднюю школу, – ответила Хокуто, по-прежнему убежденная в своей правоте.

- Сравнивать с другими бесполезно. В конце концов, Харутора даже не видит духов. Считаешь, без этого он сможет стать оммёдзи?

- Но…

- К тому же, ни в чем другом он тоже не силен.

- Ах…

- Почему ты не нашлась, что сказать на это?! И Тодзи, ты слишком любопытный!

Протесты Харуторы утонули в шуме цикад, к которым примешался смех Хокуто и вздох Тодзи.

Августовский вечер.

Палящее солнце явно не собиралось сдаваться.