Часть 4

- Разве это было не страшно?

После того, как они вышли в коридор, Отомо прошептал Харуторе и Тодзи, словно рассказывал по секрету о плохих вещах.

- Э-э? Что страшно?

- Конечно директор … Вы, ребята, не знаете? Это пожилая леди выглядит, как корпоративный босс, но на самом деле, она серый кардинал в нашей сфере.

- Что? Вы говорите о директоре?

- Верно.… С другой стороны, разве ты не Цучимикадо? Как ты можешь не знать такой пустяк?

Отомо казался озадаченным, но Харутора был в замешательстве, не понимая, что он имел в виду.

- Ах.

Слова Отомо привели к реакции Тодзи, идущего рядом с Харуторой.

- Так это Курахаси …

Пробормотал Тодзи. “Верно” вмешался Отомо.

Казалось, что только невежественный Харутора являлся посторонним, и он бросил на Тодзи недовольный взгляд. Тот, однако, вернул ему взгляд, говоривший: “Я объясню тебе позже”.

- Вам следует быть внимательнее, сикигами директора повсюду в академии, поэтому вас мгновенно поймают, если вы посмеете прогулять. Но, если вам надо прогулять по какой-то причине, приходите ко мне. Скажу прямо сейчас, что я специалист, поэтому могу дать вам советы о том, как избежать глаз и ушей директора.

Такой тип учителя, который открыто говорит о прогулах, впервые встретив своих учеников, не вызывал доверия. Харутора равнодушно сказал «ага», Тодзи также нахмурился. Но выглядело, словно он так отреагировал только потому, что не знал точно, каким человеком являлся этот учитель.

- В любом случае, директор уже рассказала мне о вашей ситуации. Если у вас будут какие-то проблемы, не стесняйтесь поговорить со мной.

Отомо говорил бодро, с абсолютно спокойным внешним видом. Как и ожидалось от Академии Оммёдо, директор и учителя, безусловно, были уникальны.

… Таким образом, могут ли все ученики здесь быть с заскоками?

Взгляд Харуторы уплывал, словно он размышлял об этом.

Внезапно, он спросил: “А, верно, сэнсэй, я могу задать вопрос?”

- А? Ты нашел проблемы так быстро?

- Нет, я бы не назвал это проблемой – директор сказала нечто странное, когда впервые увидела нас, вы знаете, к чему относятся «Хисямару » и «Какугёки»?

Когда Отомо, который ковылял перед ними, опираясь на трость, услышал это, он остановился.

Обернувшись, его лицо выражало удивление – он любопытно посмотрел на Харутору.

Затем, он повернул свой растерянный взгляд на Тодзи.

Тодзи пожал плечами, сказав: “Разве вы не слышали о нашей ситуации? Этот человек действительно Цучимикадо, но попросту говоря, он невежественен в Оммёдо”.

- … А? Как ты мог сказать такое, Тодзи, может ли так быть, что ты знаешь?

Спросил Харутора, а Тодзи естественно кивнул головой в ответ. Отомо прошептал слово “… Ясно”, после того, как увидел их взаимодействие.

Затем его лицо стало серьезнее.

- Харутора-сан, Хисямару и Какугёки это имена сикигами.

- Сикигами?

- Правильно, они являлись сикигами Цучимикадо Яко.

- А?

Харутора слегка ахнул, и Отомо показал мрачную улыбку, немного отличавшуюся от прежней.

- Говорили, что у Яко было не менее тысячи сикигами, но среди них существовало двое, которые всегда находились с их мастером… Хисямару и Какугёки.

- Яко …

Харутора наконец понял смысл слов, которые произнесла директор.

Хисямару и Какугёки Нацуме.

Директор не только сравнила Нацуме с Яко, она дала Харуторе и Тодзи схожие оценки.

Другими словами …

… Директор тоже верит, что слух правдив?

Холодок пробежал по его спине.

- … Два прислужника стали офицерами Оммёдо в старой японской армии, и даже в военное время, сикигами обладали званиями и исключительным отношением. Но эти двое были крайне сильны, и они по-прежнему объекты восхищения даже сейчас.

После объяснения, Отомо продолжил идти на своей хромой ноге. Харутора спешно последовал, и Тодзи также молча зашагал.

После этого, многословный Отомо не произнес ни слова.

Они спустились на лифте и пошли по коридору под руководством учителя.

Спустя немного времени – “Мы пришли.” – Отомо остановился перед дверью.

Чувство волнения исходило из-за двери, явно от собрания молодежи такого же возраста, испуская своеобразную атмосферу «класса школы».

… Это здесь.

Харутора очень хорошо знал это чувство, в отличие от других областей в Академии Оммёдо, но это усиливало его напряжение ещё больше. Это напоминало «напряжение переведённого ученика». Харутора жил в одном месте с самого детства, потому никогда не испытывал смены школы со времён начальной.

Он тайно глянул на Тодзи, заметив, что тот по-прежнему имеет все тот же равнодушный вид. Он также пытался придать лицу спокойствия, но не мог подавить быстро ускоряющуюся пульсацию у себя в груди.

Отомо положил руку на ручку двери, обернулся и сказал с улыбкой: “Вы готовы?”

Открыв дверь, шум мгновенно высыпался из класса – и затем наступила тишина.

- Хорошо. Извините за ожидание, я привел долгожданных переведенных учеников.

Отомо вошел в класс без забот, а Харутора последовал за ним нелегко.

Классная комната была довольно просторной и широкой, потолок достаточно высок, с обстановкой, полностью отличающейся от его общественной старшей школы. Пол наклонен так, что он поднимается к концу класса, а столы и стулья установлены веером, создавая впечатление маленького концертного зала.

Затем…

Несколько такого же возраста парней и девушек, носивших форму Академии Оммёдо, сидели на поднимающихся рядах сидений и смотрели на них.

Мужская форма – иссиня-черная, а женская – чисто белая. Может из-за этого уникального дизайна, создавалось странное впечатление групп черных и белых ворон.

… Ува!

Отовсюду из класса на него бросали взгляды.

Даже если это просто взгляды, когда они собрались вместе, то создали ощущение тяжести. Он, обычно использующий щит равнодушия, чтобы защитить ленивого себя, теперь чувствовал, словно его заставили убрать защиту и предстать безоружным перед множеством глаз.

- Хорошо, все посмотрите сюда. Это те два ученика, которые присоединятся к классу с сегодняшнего дня, Цучимикадо Харутора-сан и Ато Тодзи-сан. Пожалуйста, поприветствуйте всех.

- … Я-я Цучимикадо Харутора.

- Я Ато Тодзи.

- Ага. Эй, ваше представление слишком короткое. Первое впечатление очень важно, вы могли бы высказаться ещё немного.

Отомо покачал головой, словно испытывал скуку. Может Тодзи и не считал это проблемой, но Харутора чувствовал себя беспомощным, и он действительно беспокоился о взглядах, направленных на него, и о многочисленных учениках за ними.

… Будь осторожен, чтобы тебя не «съели».

Предупреждение Тодзи промелькнуло в его голове. Харутора никогда не мог понять, какого вида взгляды направленны на него – наполнены ли они злобой или любопытством, или, возможно, просто проверяют новые лица. Но предупреждение Тодзи застряло в его голове, и эти взгляды, казалось, несли в себе некую злобу.

Более важно, мог ли такой посторонний, как он, сравниться с учениками со всей страны, которые поставили своей целью становление оммёдзи?

Его колени нервно дрожали.

Его горло было невероятно сухим.

Именно тогда…

Бакатора!

… А?

Он, казалось, слышал, как кто-то так сказал, но, конечно, этого не произошло. На самом деле, он просто слышал шепот учеников и неспешный голос Отомо.

Но в тоже время, он заметил этот взгляд.

Эта пара глаз, смотрящих на него искренним и теплым взглядом.

Он посмотрел наверх, увидев Нацуме.

Нацуме находилась прямо перед его глазами.

Её спина была прямой, пока она сидела на стуле в углу комнаты, смотря прямо на него. Она просто тихо сидела, но выглядела настолько поразительной, что он удивился, как не заметил её раньше.

Её шелковистые черные волосы связаны розовой ленточкой, и её красота напоминала свежие цветы, размещенные под солнечным светом, затененные сказочной тенью.

С другой стороны, он сразу же увидел дух, гордость и благородные качества, скрытые глубоко внутри неё. Также от Нацуме шло неповторимое ощущение, отличное от других учеников, словно само её существование отличалось от других.

… Верно, здесь …

Изначально он думал, что это место с врагами со всех сторон, ни с одним из которых он никогда не встречался.

Но, это не так.

Нацуме училась в Академии Оммёдо.

Она являлась другом детства Харуторы, мастером, которому он служил, как сикигами.

Поступить в Академию Оммёдо, всё равно, что встать на сторону Нацуме. Его напряженное тело и разум внезапно расслабились, как он подумал об этом.

С другой стороны, чем это являлось?

Она не делала каких-либо заметных действий, и просто сидела на стуле, глядя на Харутору и Тодзи на подиуме.

Тем не менее, её большие глаза блестели – чистым, живым светом. На её белом лице выступил легкий румянец, и он мог видеть, что у неё участилось дыхание

Это напоминало её, когда она была ребенком – она выглядела, как дитя, которое не могло скрыть свою радость от долгожданного воссоединения с другом. Харутора на мгновение забыл о своем положении, криво улыбнувшись.

Эти полгода, Нацуме в одиночку переносила взгляды, направленные на неё, всё ради этого момента – поприветствовать своего «компаньона».

Из-за этого, как правило спокойная, Нацуме выглядела такой радостной и взволнованной.

… Я заставил тебя ждать.

Харутора посмотрел на Нацуме с этими чувствами. Может он был слишком чувствительным, но ему казалось, что свет в глазах Нацуме стал ещё более великолепным. Конечно, если бы он спросил её позже, она, несомненно, отрицала бы всё с покрасневшим лицом: “Такое не могло случиться!”

Но…

Он действительно не привык видеть такую манеру одежды.

Перед ним был друг детства, его мастер, Нацуме.

Казалось, что её внешность немного отличается от той, которую Харутора знал.

Девушка из главной семьи сейчас носила черную форму – мужскую форму, а волосы связаны в хвост. Это второй раз, когда он видел эту манеру одеваться собственными глазами.

… Так это действительно такая традиция…

Наследник Цучимикадо должен действовать, как мужчина при посторонних.

Так же, как традиция «члены побочной ветви становятся сикигами главной семьи», которую исполнял Харутора, это казалось традицией главной семьи. Нацуме оказалась связана ей, поступив в Академию Оммёдо, как мужчина, скрывая свой настоящий пол. Харутора узнал об этом в первый день, когда он прибыл в Токио – вчера.

… Как только она не проговорилась, и даже оставила свои волосы длинными….

Он никогда не скажет Нацуме правду даже перед угрозой смерти, но, к счастью, её стройное тело, большинство не будут рассматривать, как «женственное». Тем не менее, черты её лица тоньше мужских, и если она станет говорить своим обычным голосом, это действительно вызовет подозрения. И она даже использует розовую ленточку для связывания волос, потому он действительно не понимал, как ещё никто не разоблачил её маскировку.

На самом деле, внешность Нацуме выглядела, как «девушка, прикидывающаяся парнем», не важно, как знающие глаза Харуторы смотрели на неё, создавая вид старшеклассницы, отчаянно пытающийся смешаться с толпой в школе для мальчиков, и её одежда казалось несколько неестественной.

… Это было возможно потому что Нацуме не имела здесь хороших друзей.

Нацуме, которую знал Харутора, являлась крайне застенчивой и малообщительной, и добавив к этому слух, что она реинкарнация Яко, вероятно, у неё не было ни одного хорошего друга вообще, потому её истинный пол так и не выяснили.

Как долго она сможет это скрывать?

Нацуме действительно, напоминала парня, но сейчас ей только шестнадцать и, безусловно, в будущем она будет становиться все более и более женственной. Сможет ли она действительно хранить всё в тайне? Тревога, отличная от предыдущей, вдруг возникла в сердце Харуторы.

- Они поступили на полгода позже, чем все остальные, и вряд ли смогут идти в ногу с классом с самого начала, потому, пожалуйста, приглядите за ними.

Отомо говорил со спокойной усмешкой. В любом случае, их представление закончилось здесь и сейчас.

Но, как голос Отомо затих, снежно-белая рука поднялась высоко вверх.

Её подняли из центра класса.

Взгляд Харуторы последовал к ней, двигаясь от Нацуме.

… О, какая милашка.

Одетая в белое ученица спокойно подняла свою руку.

Её слегка вьющиеся каштановые волосы были связаны, и пряди мягко обрамляли её лицо. Ясный и острый взгляд, тонкие и вьющиеся ресницы и сверкающая помада на губах отлично сочеталось с её здоровой кожей, создавая милый, но, безусловно, не показной образ.

Её маленькое лицо, не проигрывало даже Нацуме, а тело казалось даже более изящным. Сравнивая с мальчишеской фигурой Нацуме, она выглядела женственной красивой девушкой, и не будет слишком многим сравнивать её с членом идол-группы – или даже с её лидером.

- Отомо-сэнсэй, у меня есть вопрос.

Девушка спросила приятным голосом со светлым тоном. Отомо счастливо ответил: “Кёко-кун?”. Видимо её звали Кёко.

- Продолжай и спрашивай, например, об их трёх размерах … на самом деле, не задумывайся о трёх размерах парней, спроси что-нибудь насчет их интересов или может, есть ли у них девушки …

Разве он отвечал не слишком небрежно? Харутора косо посмотрел на Отомо.

Но …

- Разве это не странно, что их внезапно перевели в это время? Это нарушение правил Академии Оммёдо. Не должны ли они, как правило, ждать до следующего года, чтобы их перевели?

Девушка – Кёко – произнесла это так строго, словно отчитывала.

Чистая злоба сквозила в её тоне – Нет, это не темная злоба, а капризное чувство несчастья.

… Ах, она.

Когда она высказалась, Харутора задумался. Тодзи давно ожидал, что будут ученики, которые так отреагируют. Харутора задрожал, но лишь холодная улыбка появилась на лице Тодзи.

С другой стороны, отношение Отомо всё также оставалось беззаботным, никакого замешательства не отразилось на его выражении.

- Верно, в действительности, обстоятельства, заставившие их поступить в такое необычное время, немного сложны.

- Могу я спросить, что за обстоятельства?

- Ты знаешь, это такие обстоятельства.

- Эти обстоятельства не могут быть преданы огласке?

- Верно.

Отомо улыбнулся снизу, и щеки Кёко мгновенно покраснели.

- Нам удалось поступить в Академию Оммёдо с помощью отчаянной работы на экзаменах, которые проводятся раз в год! Как смогли эти люди так легко поступить из-за каких-то причин, которые даже не обнародованы?

- Они тоже сдавали экзамен.

- Даже так, разве экзамен не организовали специально для них? Это вообще несправедливо!

- В конце концов, удача тоже форма силы.

- Пожалуйста, не игнорируйте меня шуткой!

Обиженно упрекнула его Кёко. Затем она глубоко вздохнула, словно заметив, что Отомо водил её за нос, и вернула своё спокойствие.

Хотя это было только на мгновение, взгляд, которым она смотрела на Отомо, внезапно перешел на Харутору. Их взгляды пересеклись, и она немедленно отвела его обратно на Отомо, а незамаскированное пренебрежение отразилось на её лице.

Затем, она спросила спокойным и громким голосом: “… Это из-за того, что он Цучимикадо?”

Воздух в классной комнате мгновенно застыл после этих слов.

- Члены семьи Цучимикадо получают особое отношение? Разве это справедливо?

… Как и ожидалось…

Вещи, о которых говорил Тодзи, сбылись. Харутора мгновенно стал центром дискуссии, и ему хотелось заплакать.

Он скользнул взглядом по выражению Тодзи, и так случилось, что они посмотрели друг на друга. Он знал без слов, что этот насмешливый взгляд, как бы говорил: “ты очень кстати”. Подумав тщательнее, даже если Тодзи не являлся Цучимикадо, он по-прежнему должен тревожиться об этой дискуссии, но этот взгляд казался взволнованным вызванной проблемой сразу после прибытия. Как беспечно.

… Но…

Не выглядело так, словно Харутора не понял слов Кёко. Особое отношение, которое получили Харутора и Тодзи, действительно неприятно глазам учеников, которые трудились так усердно, чтобы подготовиться к вступительному экзамену Академии Оммёдо.

Но, даже если он понимал, что она достаточно недовольна, чтобы сознательно оспорить это перед всем классом, он действительно не знал, как ответить, и вероятно, предпочтительнее для неё было бы поднять эту тему приватно.

… Что он должен сделать?

Как только прозвучало имя Цучимикадо, шум в классе утих. Отомо тихо пробормотал, беспокоясь о том, как ответить. В любом случае, учитель должен в первую очередь отрицать то, что это несправедливо! Так думал Харутора, но, возможно, этот человек считал это интересным.

Казалось, что дойдет до того, что ему придется оправдывать себя. Как только Харутора подумал об этом …

- Не заходи слишком далеко. - праведный голос прорвался сквозь шум в комнате.

Голос принадлежал Нацуме.

Она встала, уперев руки в стол. Харутора не был единственным, кто удивился, Кёко и остальные ученики испытывали подобные чувства. Все в комнате – включая Отомо – ошеломлённо повернулись к углу класса.

Но, Нацуме не обращала никакого внимания на реакцию вокруг неё.

- Курахаси Кёко, могу я узнать причины упоминания Цучимикадо? Как член Цучимикадо, я должен уточнить, что наша семья не требует какого-либо специального отношения от Академии Оммёдо. Если ты сказала это просто так, тогда это является большим оскорблением для Харуторы и меня. Пожалуйста, забери свои слова назад и извинись перед ним.

Она говорила настойчиво, но не слишком грубо, словно удар острого меча. Класс погрузился в тишину, каждый ученик задержал дыхание.

С замечанием Нацуме, лицо Кёко потеряло свой цвет, как будто пропустив атаку.

Но она не отступала от этого.

- В-в любом случае, объясните эти обстоятельства ясно.

Она перешла в наступление, уставившись на Нацуме.

- Там нет убедительных обстоятельств! Если ты не можешь это объяснить, разве большинство людей не сочтут, что семья Цучимикадо действовала из-за кулис? Также…

Кёко вдруг поднялась, уставившись на Нацуме, пока указывала на Харутору.

Харутора уже собрался говорить, но она взяла инициативу и продолжила:

- Нацуме-кун, разве он не твой сикигами? Ты специально позволил ему поступить в Академию Оммёдо, чтобы твой сикигами был с тобой – разве никто так не считает?

Слова Кёко заставили классную комнату гудеть снова, и Харутора также удивился. Он всегда думал, что только Нацуме, Тодзи и он сам знают о том, что он её сикигами.

- Делать людей сикигами, этот путь слишком устарел, но это одно из того, что Цучимикадо продолжают делать.

Сказала Кёко, сознательно напустив на себя холодную улыбку. Это выражение выглядело крайне внушительным, не следовало относиться легкомысленно к нему в любом случае.

Но Нацуме не потерялась в навязанных условиях.

- Полная чушь. Харутора мой сикигами, но нет доказательств, что он использовал нечестные способы, чтобы поступить в Академию Оммёдо. Разве это не естественно? В конце концов, почему академия должна делать специальное исключение для обычного ученика? Он мой сикигами - это действительно причина, по которой он сюда поступил, но не имеет ничего общего с тем, почему поступил прямо сейчас. Довольно твоих глупостей.

Нацуме говорила ясно и без эмоций. Кёко поднялась снова, а её взгляд не оставлял Нацуме в покое.

- Просто обычный ученик? Ты наследник семьи Цучимикадо…

- Тогда позволь мне исправить себя в соответствии с твоими словами. Для «простого наследника семьи Цучимикадо», верно? Считаешь ли ты, что наиболее известный учебный центр оммёдзи в стране станет специально помогать ученику, которой этого не заслуживает и разрушит свою собственную репутацию? Ты также должна знать, что текущая семья Цучимикадо переживает упадок. Если у тебя действительно остались сомнения, тогда твоя собственная семья должна вызывать наибольшее подозрение, верно?

Холодно сказала Нацуме, и лицо Кёко побледнело.

-П-потому, я и спросила, какой секрет он имеет, чтобы поступить в такое странное время?

- Разве ты не слышала слова сэнсэя? Он уже сказал, что не может сообщить это нам.

- Я не могу принять это!

- Это не твой выбор. Более того, можешь ли ты принять это или нет, ни нас, ни Академию Оммёдо не касается. В конце концов, этот вопрос не имеет никакого отношения к тебе, у кого нет никаких прав, чтобы узнать.

- Что …!

- Если ты продолжишь препятствовать нашим занятиям такими необоснованными предположениями и дальше, пожалуйста, покинь классную комнату. Академия Оммёдо это место, чтобы обучаться Оммёдо, так что не используй его для удовлетворения собственных желаний.

В ушах стороннего наблюдателя, такого, как Харутора, это звучало довольно сильным осуждением. Даже если он чувствовал радость из-за того, что она так вступилась за него, он по-прежнему мог лишь ошеломленно стоять и думать: “Не удивительно, что она не смогла ни с кем подружиться.”

… И более того, эта идиотка также чувствовала, словно она «победила», показывая самодовольный вид …

Хотя Нацуме притворялась спокойной, Харутора сразу увидел, что она ненормально взволнованна. В частности, этот разнос, который сделала, чтобы встать на сторону Харуторы, в будущем может принести противоположный эффект, сделав из него общего врага сразу после поступления.

Харутора повернулся посмотреть на Отомо, словно он что-то вспомнил.

- … Вы не собираетесь их останавливать?

- А? … Ой! Я забыл!

Этот учитель не только ненадежен, он даже ни на что не обращает внимания. Харутора мог только кинуть взгляд на его единственного оставшегося компаньона, Тодзи. Хотя друг намеренно показывал безразличное отношение, на самом деле, он скрывал волнение, чувствуя себя так, словно оказался за бортом.

Будущее будет трудным.

Харутора посмотрел на двух девушек, которые спорили достаточно, чтобы разбрасывать искры – одна из них, к тому же, носила мужскую одежду – и ощутил мрачную перспективу в будущем.