Часть 3

Кабинет директора был на верхнем этаже здания академии.

После того, как вышли из лифта, они не услышали ни одного механического звука здесь, и Харутора с Тодзи пошли в конец коридора.

Здание академии имело длинные, просто декорированные коридоры, казавшиеся немного монотонными. Это немного напоминало музей с украшениями, которые могли быть проклятыми вещами или магическими инструментами. На стенах висели доспехи, грязные оловянные посохи, похоронные облачения, отреставрированные катаны и множество других вещей, выглядевших, как редкие артефакты в глазах Харуторы, каждый из них привлекал его внимание.

Кроме того, не было и следа от пыли на стеклянных витринах, в которых хранились эти объекты, ни одной пылинки на полу, и даже за декоративными растениями по обе стороны, тщательно ухаживали.

- … Может, это сикигами ответственны за уборку этого места?

- Не исключено.

В конце концов, в этом здание сикигами комаину использовались в качестве охранников. Харутора очень заинтересовался, представляя сцену, как персонал управляет сикигами, чтобы незаметно убираться в глухой ночи.

- Я думал сикигами используются для битв, как дракон и конь Юкикадзе, которых имеет Нацуме.… Мистические Следователи использовали своих сикигами похожим образом, но могут ли быть в действительности сикигами для домашнего пользования, которые хороши в стирке и уборке?

- Сикигами общего назначения, имеющие неограниченное использование, продаются на рынке, но, для применения такой первоклассной магии, требуется высокая квалификация, или другими словами, только специализированные экзорцисты могут использовать их. Цена тоже не дешевая, потому, если бы и правда были «домашние» сикигами, я не думаю, что было бы много людей, который нашли деньги на их покупку.

- … Прости, Тодзи, что такое первоклассная магия?

Вопрос Харуторы заставил Тодзи поднять брови, вздыхая.

- Я удивлен, что ты смог поступить в Академию Оммёдо вот так. Это принципы Оммёдо, сформулированные Агентством – проще говоря, магия, официально признанная эффективной.

Современная магия разделена на два типа – первоклассная магия, которая признана Агентством Оммёдо, как по-настоящему эффективная, и второклассная магия, которая не попадает в эту категорию. Древняя «запрещенная магия» и большая часть предсказаний принадлежат последней.

Использование большинства первоклассных заклинаний требует квалификацию официального оммёдзи, или более точно, необходимо сдать экзамен оммёдзи первого или второго класса, установленные Агентством. Харутора и остальные поступили в Академию Оммёдо для того, чтобы получить эти официальные квалификации.

- Что касается первоклассной магии.… Даже сикигами обычно не видны в повседневной жизни, так как, после всего, использование Оммёдо крайне ограничено.

- Э-э … почему это?

- Законы были созданы таким образом.

Обыденно ответил Тодзи, его руки по-прежнему были в карманах.

Тодзи потратил много времени, интересуясь Оммёдо, с тех пор, как духовное бедствие оставило побочные эффекты на его теле. Он полагался на собственные знания, в сравнение с Харуторой, который жил без таких забот, привыкший узнавать о подобных вещах у других.

- Понял, то есть другими словами, Академия Оммёдо, с сикигами повсюду, является исключением.

- В конце концов, это место специально создано и предназначено для обучения оммёдзи.

Может быть, даже учителя здесь сикигами – не могли же они зайти так далеко, верно?

- По крайней мере, я знаю, что есть сикигами среди учеников.

- А? В самом деле?

- Ага, и он даже дурак.

Тодзи злобно улыбнулся, и Харутора произнес “мм?”, наклонив голову. Когда глупый сикигами наконец заметил, кого Тодзи имел ввиду, они уже подошли к кабинету директора.

Над обыкновенной дверью висела простая табличка – «Кабинет директора».

Тодзи проигнорировал Харутору, который снова начал напрягаться, спокойно постучав по двери кабинета директора.

Никто не ответил.

Он поднял руку, чтобы постучать снова, когда. … “Входите”. Ответ пришел из-под его ног.

Харутора воскликнул, как удивленный ребёнок, а Тодзи отступил назад от двери, скрывая свое удивление. Кошка подошла к ним в какой-то момент и теперь смотрела на них с пола.

Гладкошёрстная трёхцветная кошка, смотревшая пронзительным взглядом на парней, легонько постучала в дверь длинным хвостом.

- Дверь открыта, входите.

Выглядело так, словно говорящая кошка была следующей после говорящих комаину.

- … Это хобби директора? Или связанные с оммёдзи объекты, как это, будут, куда бы ты ни пошел?

- Откуда я могу знать?

Устало спросил Харутора, а Тодзи также ответил с горьким выражением. Кошка выгнулась дугой с легким нетерпением, мяукнула как обычная кошка, словно призывая их поторопиться и открыть дверь.

- Простите за вторжение.

Он произнёс перед кабинетом директора. Как только открыл дверь, кошка быстро проскользнула внутрь, забежав в комнату, в которой не ощущалось чьего-либо присутствия.

… А?

Войдя в кабинет, тихо прошептал Харутора. Атмосфера внутри чрезвычайно отличалась от той, снаружи в коридоре.

Спокойная, ностальгическая атмосфера плавала внутри комнаты, как в кафе эпохи Тайсё.

Поблёкшие светло-желтые стены, темно красный ковер на полу, металлическая вешалка вместе с разноцветной стеклянной перегородкой. За ней было место для приёма гостей, внутри которого располагались угловые кресла и желто-коричневый стол.

Тем не менее, самым заметным в комнате являлись книжные полки, занимающие две стены. Удивительное количество книг аккуратно стояли на них, и можно было сказать с первого взгляда, что они отсортированы. Как японская, так и зарубежная литература, даже некоторые древние книги и документы хранились на этих полках.

И в глубине комнаты…

Стоял большой стол из красного дерева, размещенный перед огромным стеклянным окном, наряду с маленькой фигурой, спокойно сидящей в кресле позади него.

Харутора и Тодзи переглянулись, словно оба предполагали, что директор — это мужчина, но человеком, сидящем в кресле, оказалась элегантная старушка.

Кошка, сидевшая на столе, ловко прыгнула на колени старушке. Она отложила книгу, которую читала, слегка погладив кошку.

Затем она подняла голову, сняв очки с переносицы, и посмотрела на Харутору и Тодзи.

- Добро пожаловать, я долгое время ждала вас двоих.

Её голос был точно такой же, как у кошки.

Серые волосы достигали плеч, и хотя была стара, сидела прямо, совершенно не выдавая свой возраст. Она носила коричневое кимоно, которое подходило её так хорошо, что казалось частью её тела.

- Цучимикадо Харутора-сан и Ато Тодзи-сан. Здравствуйте, я директор, Курахаси Миё.

- З-здравствуйте.

- …

Харутора произнес приветствие, а Тодзи кивнул головой в знак уважения. Затем, они оба ответили на просьбу Курахаси Миё и подошли к столу.

Может, потому что он еще не привык к форме, или может, как результат атмосферы, созданной комнатой и директором, Харутора чувствовал себя, как ребенок, показывающийся в новой форме бабушке, которую редко видит, а не как встретившийся впервые с директором.

Глаза директора смотрели на них без тени сомнения, и она внезапно просияла. “Понятно”. Пробормотала она с намёком.

- Так значит вы Хисямару и Какугёки Нацуме-сан.

- Что?

Удивленный Харутора спешно спросил. Тодзи спокойно наблюдал за директором, выглядя размышляющим о её намерениях.

Тем не менее, директор быстро сменила тему, тепло улыбнувшись.

- Я помню, прежде упоминалось, что вы двое не имели шанса коснуться Оммёдо в вашей нормальной жизни.

Она говорила радушным тоном, пока гладила кошку на коленях.

- Вы уже должны были встретить Альфу и Омегу на первом этаже. В дополнение к ним, эта кошка тоже мой сикигами. Они удивили вас?

- Эм, немного …

- Тогда я извиняюсь, но пожалуйста, привыкните к ним как можно скорее, потому что теперь вы будете жить в «этом мире».

Сказала директор, смотря на них двоих.

- Ато Тодзи-сан, я уже слышала о вашем состоянии от отца Харуторы-сана. Ваша решительность довольно примечательна, поэтому, пожалуйста, упорно трудитесь, чтобы победить ваши побочные эффекты. – она заговорила с Тодзи первым.

Затем, она повернулась к Харуторе.

- Цучимикадо Харутора-сан, я также слышала, как ваши родители говорили о вас, и я слышала немного от Нацуме-сан.

- Нацуме? Что Нацуме сказал?

Харутора удивленно спросил, и директор слегка улыбнулась, кивая.

- Да, этот юноша довольно вежлив. После того, как вы решили поступить в академию, он пришел ко мне сказать, что вы последовали семейной традиции Цучимикадо и стали его сикигами. И конечно, я знаю людей в Агентстве Оммёдо, потому я слышала вещи, касающиеся летнего инцидента с Дайрендзи Сузукой.

Харутора и Тодзи поспешно переглянулись, услышав слова директора. Оммёдзи, которого упомянула директор – Дайрендзи Сузука – изменила их жизни, создав возможность поступить в Академию Оммёдо.

Но, произошедшее не было предано огласке. Снаружи, это сделали из-за её возраста, но на самом деле так поступили из-за политических соображений, пытаясь оказать как можно менее значительный эффект на общественное мнение. Дайрендзи Сузука являлась Национальным Оммёдзи Первого класса – одна из «Двенадцати Небесных Генералов», лучшие из лучших оммёдзи. Агентство Оммёдо, естественно, хотело, чтобы бедствия, вызванные этой элитой, скрывали, как только возможно.

Мистические Следователи, которые вели это дело, строго объяснили Харуторе и Тодзи, что они не могут говорить о чем-либо, связанном с ней или с данным вопросом, и лишь небольшая группа людей в Агентстве Оммёдо знала всю картину целиком.

- Может вам двоим, по сути, посторонним, интересно, почему вас приняли в Академию Оммёдо. Я лично сделала исключение для вас и позволила вам пройти, и одна из причин состоит в том, что признаю ваш вклад в этом вопросе.

- … К-как я и думал …

- Ага, я тоже так думал.

Тодзи впервые открыл свой рот рядом с удивленным Харуторой, оставаясь довольно спокойным.

Будущие оммёдзи со всей нации собирались в Академии Оммёдо, и попасть сюда было тяжело. Даже для члена семьи Цучимикадо или кого-то, кто обучался сам, это было не просто – а они даже не проходили формальные процедуры до тех пор, пока не оказались прямо у дверей академии. Харутора и Тодзи слабо чувствовали, что должен быть какой-то секрет позади всего этого.

- Вы хотите запечатать наши рты окончательно – это главная причина?

С вызовом спросил Тодзи. Харутора бросил на него укоризненный взгляд, но его хороший друг не отреагировал.

Тем не менее, директор поддерживала добродушное выражение, даже признав: “Я не могу отрицать такие мысли.”

- Но даже так, вам двоим не хватает качества. Например, Харутора-сан, вы в курсе, что ваша духовная энергия намного больше, чем в среднем у человека?

- Ха? А, теперь, когда вы упомянули это, я вспомнил, что экзаменатор говорил мне, что я был хорош только в грубой силе на экзамене…

Харутора вспомнил о событиях того времени. Тогда он не считал это похвалой, но вместо этого верил, что его ругают за то, что он ужасно плох.

- Принимая бездарных учеников, это, в лучшем случае, напугает их. По моему мнению, вы двое обладаете талантом, чтобы стать отличными оммёдзи, и, таким образом, вам разрешили поступить. Конечно, есть вероятность того, что моё мнение ошибочно. Но независимо от этого, вы уже официально поступили в Академию Оммёдо, и теперь всё будет зависеть от вашего упорного труда.

- Эм…

… Она действительно говорила прямо.

В отличие от её элегантной манеры, директор говорила без обиняков. Но вместо утверждения того, что это она говорила прямо, вероятно, Академия Оммёдо относилась к своим ученикам иначе, чем обычные школы.

Пока Харутора недоумевал, Тодзи, рядом с ним, составил своё мнение о директоре. Честно говоря, Харутора уже уверовал в то, что Тодзи ощущал себя в Академии Оммёдо, как рыба в воде.

… Школа, подходящая для этого парня, действительно, не должна быть слишком нормальной.

Что о нём самом? Харутора немного тревожился.

- Ах, да, есть еще одна вещь. Примете это, как небольшое предупреждение от старой женщины вроде меня.

Её поведение изменилось с ног на голову, когда она бросила осторожный – но также заинтересованный – взгляд на Харутору и Тодзи.

- Вы двое должны знать «слухи» о Нацуме-сан, верно?

Директор говорила прямо, даже более, чем они могли вообразить.

Тодзи быстро собрался, а Харутора бессознательно уставился на директора. Излишне говорить, что они хорошо знали об этих слухах.

Она имела ввиду слухи о том, что Нацуме – реинкарнация Цучимикадо Яко.

Она все также бездействовала, даже после того, как увидела, что выражения Харуторы и Тодзи снова стали жесткими.

- Из-за последствий слухов, Нацуме-сан получает много внимания внутри академии, и это может повлиять на вас двоих, как на её старых знакомых. Если у вас возникнут какие-то проблемы, вы можете найти меня в любое время, а если это неудобно для вас, вы также можете поговорить со своим классным руководителем – я скоро представлю вас Отомо-сэнсэю. Мы поможем вам всеми силами – сказала она, проигнорировав их реакцию.

- Это значит …

Харутора хотел что-то сказать, но директор сказала раньше: “Но – я надеюсь, что вы привыкнете к таким обстоятельствам, как можно скорее”

- П-привыкнем?

- Да, так как такие вещи всегда будут беспокоить вас в будущем.

Харутора закрыл рот, услышав эту фразу. Директор говорила верно, но он никогда не представлял себе такую ситуацию.

Нацуме рассказывала, что взрослые вокруг воспринимали её с точки зрения слухов, как только она привлекала внимание. Во время событий этого лета, Сузука пришла за Нацуме именно из-за этих слухов. Нацуме, должно быть, не в состоянии избавить себя от них.

… Просто родиться в главной семье Цучимикадо оказалось достаточно раздражающим.

Он не мог игнорировать это, и надеялся, что сможет более или менее помочь Нацуме и разделить её бремя. Эта мысль являлась важным фактором в решении Харуторы стать сикигами.

… Я могу только терпеть …

Харутора снова задумался о словах, которые пробормотал перед входом в здание.

Директор смотрела на новых учеников, добрая улыбка появилась на её лице.

Затем, она спросила непринуждённым тоном: “И в этот момент мне интересно – какое у вас представление о Цучимикадо Яко?”

- Представление? Представление о Яко? Честно говоря, я не имею никакого особо представления кроме того, что он из далекого прошлого. Он словно какой-то знаменитый родственник… но после всего случившегося, у меня сложилось представление, что он лишь создавал проблемы.

- Понятно. А что думаешь ты, Тодзи-сан?

- … Я считаю, он являлся великим человеком в магическом обществе, и совершил много удивительных подвигов. Кроме того …

- Что?

- Без сомнений, он был гением.

Тодзи ответил спокойно и смело.

Цучимикадо Яко …

Полвека спустя после того, как положение семьи Цучимикадо начало ухудшаться после Реставрации Мэйдзи, в суете начала Тихоокеанской Войны в Японии, гениальный волшебник показал себя.

Яко обновил Оммёдо по запросу военных. Он добавил легенды и магию Японии, создав совершенно новую систему, которая называлась «Имперским Оммёдо», ставшая основой для принятого в настоящее время «Основного Оммёдо».

Тем не менее, после Тихоокеанской Войны, ощущалась сильная атмосфера поражения, и военные приказали Яко провести широкомасштабную магическую церемонию, но, к сожалению, она провалилась – большинство рядовых граждан так считают. Пострадавшая от провала церемонии, аура Токио дестабилизировалась, что привело к возникновению духовных бедствий, которые всё ещё случаются даже сейчас.

Япония в настоящее время являлась единственной страной в мире, официально признавшей и разрешившей использование магии. В действительности, так произошло из-за духовных бедствий – проклятие, которое оставил Яко.

Но, чтобы остановить бесконечные духовные бедствия, они полагались на сильное Оммёдо – благословение, которое оставил Яко.

Развитие Оммёдо тесно связано с духовными бедствиями, и только из-за них Оммёдо не похоронили глубоко. И возвращаясь к источникам, эти вещи были принесены в мир одним и тем же гением. Работа Цучимикадо Яко создала основу японского магического сообщества.

… Изменивший мир гений, очевидно, привлекал внимание.

Но даже сама Нацуме не знала, являлась ли она реинкарнацией Яко, и никто не знал точно. Она действительно талантлива, как оммёдзи, но в настоящее время, по-прежнему не может быть определено, являлась ли она ровней Яко. У неё не было воспоминаний о прошлой жизни, и никаких очевидных сходств тоже не находилось.

Но, Дайрендзи Сузука из Двенадцати Небесных генералов считала, что Нацуме являлась Яко, и она, вероятно, не единственная, кто твердо в это верил.

Вспомнит ли когда-нибудь Нацуме свою прошлую жизнь и осознает, что она Яко? Когда этот день настанет, как изменится Нацуме? Как её сикигами, что он будет делать с этим?

Пока Харутора беспомощно размышлял…. Директор внезапно сказала: " …Ему очень нравилось играть в сёги*"

- Что? – спросил Харутора, и Тодзи также показал редкий для него удивленный вид.

Не заметив, директор продолжила говорить:

- Но он очень плохо играл в них, возможно, недостаток таланта? Будучи плохим игроком в сёги, он просил окружающих посостязаться с ним – а когда проигрывал - сердился, вызывая головную боль у человека, игравшего с ним. Но я всегда буду благодарна ему за то, что он учил меня играть в сёги. В противном случае, я бы, наверное, не знала, чем сёги будет для всей моей жизни.

Сказав это, она улыбнулась с ностальгией. Харутора недоумевал некоторое время, но Тодзи осенило в мгновение. Его глаза широко распахнулись из-под банданы.

- … Вы видели Цучимикадо Яко, когда он был жив?

- Да, хотя тогда я была еще ребёнком.

Директор легко рассказала об этом. Тодзи прикрыл рот после услышанного, но Харутора открыл свой.

- Правда? Вы встречали Яко?

- Конечно. Возможно, вы, молодежь, думаете, что он был кем-то из древних времён – но не забывайте, что прошло только полвека с тех пор, как Япония была охвачена пламенем войны.

Директор улыбнулась, словно говоря: “Ничего невероятного в этом нет”.

Но Харутора всё ещё не мог скрыть своего шока.

… Директор встречала Яко … Понятно, по-прежнему есть люди, которые видели его собственными глазами.

Яко являлся исторической фигурой по мнению Цучимикадо Харуторы, но тот, кто на самом деле знал эту «историческую» личность, находился прямо перед ним. Он мог лишь почувствовать ненормальную атмосферу тяжести, потеряв дар речи на какое-то время.

… Но.… Сказать это, словно в этом не было ничего необычного…

Человек перед ним уже прожил довольно длинную жизнь, прежде чем стать «Директором Академии Оммёдо». Она пережила молодость, как у него, знала войну, выросла, завела семью – она действительно прожила много лет. Харутора прежде смотрел на неё, как на «директора», а не как на «Курахаси Миё».

Затем директор обратилась к безмолвному Харуторе: “Яко был таким же, Харутора-сан.” … Словно вглядываясь в его мысли.

- Цучимикадо Яко был таким же, как и ты, родился в семье Цучимикадо, рос в обычной семье, а затем ярко сиял, прежде чем, наконец, его не охватила та эпоха. Его жизнь действительно была незаурядной, но он плакал и смеялся, как обычный человек.

- Обычный человек…

- Да, но есть люди, которые не понимают этого. Как Цучимикадо, возможно ты считаешь Яко виновником упадка семьи – пятном на магическом сообществе, но ты же знаешь это, верно? Действительно есть люди, которые имеют полностью противоположные мысли.

- Противоположные мысли – что это значит?

- Есть группа, которая видит Яко героем, и сравнивает его с богом…. Фанатики, почитающие Яко.

Харутора бросил вопросительный взгляд в сторону Тодзи, услышав об этом, но казалось, что Тодзи также впервые слышит об этом.

- Они игнорируют в Яко обычного человека, слепо поклоняясь ему. К сожалению, вопрос Нацуме-сан также достиг их ушей, и они даже пытались сблизиться с ним.

- О-они приходили искать Нацуме? Как ...

Он не знал об этом. Вкратце, за Нацуме наблюдала группа безумных фанатиков.

- Обстоятельства, к которым я хочу, чтобы вы привыкли, также включают в себя эти опасности. Они убеждены, что слухи верны. Я понимаю, что это звучит абсурдно, но это реальность.

Строго предупредила их директор. Харутора онемел.

- Впечатления тоже форма магии… и также проклятие. - Директор говорила медленно:

- Слухи так же. Эта форма магии завораживает сердца людей.… Магию, которую Оммёдо не признает действительно эффективной, относят ко второму классу, но независимо от того, первого или второго класса, магия остается магией. Более того, такая ужасающая и могущественная сила считается всего лишь второго класса, но возможно, это слишком трудно для вас, чтобы понять.

- …

Харутора и Тодзи молчали, а кошка на коленях директора зевнула, словно нетерпеливо говоря: “Какую часть сложно понять?”

- … Харутора-сан, Тодзи-сан, вы можете столкнуться с большими трудностями в будущем, поэтому, пожалуйста, трудитесь усердно и преодолевайте это шаг за шагом. Я с нетерпением жду ваших будущих действий, как с позиции человека, так и с позиции директора.

Сказав это, директор улыбнулась.

Именно тогда, словно следивший, что разговор внутри комнаты остановился, раздался стук позади них. “Прошу прощения …” Сказав это, мужчина просунул голову внутрь.

- Директор? Уже прошло назначенное время, вам надо еще немного?

- О, я заставила вас ждать, мне очень жаль. Мы как раз закончили.

- А, превосходно.

Долговязый человек вошел в кабинет директора.

Он выглядел относительно молодым, но казался не очень энергичным. Его волосы спутались, он носил обыкновенные очки, а старую рубашку с галстуком покрывал дешевый пиджак. Мягкая улыбка показалась на его худом лице, создавая впечатление «слабости», а не «нежности».

Но, самой привлекающей внимания частью его тела, несомненно, была трость в правой руке. Когда он вошёл в комнату, то опирался на эту трость, шаркая деревянной палкой, торчащей из его правой штанины.

Эта деревянная нога, которая не могла появиться в современной эпохе – винтажная, которую могли использовать средневековые пираты.

Возможно, заметив их взгляды, мужчина радушно улыбнулся, подняв правую деревянную ногу.

- А? Это? Это круто, не так ли? Я учитель в этой академии, но я также оммёдзи, потому должен хвастаться своими достижениями.

Поразительным казалось то, что мужчина говорил невероятно ярко.

Они не имели понятия, чем он гордится – более того, не могли понять, каким достижением являлась эта деревянная нога, чтобы ей можно было хвастаться, но он выглядел полным энтузиазма и говорил с кансайским акцентом.

… Какой странный человек …

Хотя Харутора и осознал свою грубость, его лицо по-прежнему немного поддергивалось.

- Это ваш классный руководитель, Отомо Дзин-сэнсэй. Не судите его по внешности, он очень способный. – Директор улыбнулась, произнеся это.

- Как вы можете так говорить, директор. А, неважно, в любом случае, я надеюсь, что мы поладим.

Сказав это, Отомо усмехнулся. Хотя он выглядел как крайне ненадежный слабак откуда-то со стороны, его улыбка была полна бодрости.

- Тогда пойдемте, все ждут вас двоих в классе – Директор, я пошел.

Отомо кивнул головой, прощаясь, забрав Харутору и Тодзи из кабинета директора.

Кошка мурлыкала, словно предостерегая их: “Трудитесь усердно”.