Часть 2

В древние времена, оммёдзи Абэ-но Сэймэй исполнил ритуал Тайзан Фукун, чтобы спасти жизнь монаха Мии-дэра* Чико, предложив жизнь своего ученика в обмен на продление жизни монаха.

☆

Единственным источником тепла и света в этом холодном, темном мире для неё являлась улыбка брата.

Брат всегда улыбался перед ней, независимо от боли, травм или усталости.

У брата с сестрой никогда не было игрушек или книжек с картинками, и потому они всегда резали бумагу на мелкие кусочки, чтобы вдвоём играть с оригами.

«Смотри, Сузука, это новый друг».

Проворные пальцы брата сложили множество фигурок, а его теплая улыбка наделяла их жизнью. Не только бумага, но даже жизнь Сузуки, казалось, зависела от его улыбки.

Это единственное волшебство, которое девушка ценила, несмотря на её глубокое отвращение к магии.

Потому…

Сузука читала заклинание, написанное на свитке, и выпускала огромную магическую энергию.

Энергия наполняла алтарь на каменной площадке, разливаясь над вершиной Имперского Холма.

Окружающая аура эхом отзывалась заклинанию, интенсивно изменяясь и формируя пространство, которое можно было перепутать с другим миром.

Тайзан Фукун – божество Оммёдо – владыка смерти, считается богом, который управляет жизнью и смертью.

Сейчас, Харутора действительно ощущал «это». Он не видел и не слышал, но с помощью духовного зрения действительно чувствовал это «существо».

Мощная сила спускалась к алтарю.

Она превосходила человеческое понимание.

- Н-Нацуме! Это?!

- …Не знаю! Но это точно не бог…

Осторожно спросил Харутора, а Нацуме лишь беспомощно покачала головой. Алтарь наполнялся аурой, спускавшейся с небес, и эта парочка пристально глядела на него.

Свиток, который читала Сузука, развевался, как шёлк на ветру, легко уплывая из рук девушки.

Хлопающий пергамент издавал тихий, шуршащий звук, словно его открывали. Когда она дочитала последнее слово, синее пламя мгновенно сожгло свиток, как если бы жар ауры, текущий из алтаря, заставил свиток самовоспламениться.

А затем…

- …Ах, братик…

Сузука не сдержала волнения, выпуская счастливый голос.

Тело, лежащее на каменной площадке, медленно задвигалось.

Харутора затаил дыхание, а глаза Нацуме широко распахнулись. Брат Сузуки открыл свои веки, которые не перемещались многие года, пока два потомка Цучимикадо следили за этим.

- Братик!

Услышав зов сестры, мальчик медленно перевёл свой взгляд.

- …Сузука.

Мальчик нерешительно сел, и Сузука бросилась к нему, крепко обняв.

- Братик, братик, братик, братик…

Сузука завопила, как маленькая девочка. Напротив же, тело Харуторы не могло унять дрожь, а лицо Нацуме стало мертвенно-бледным. Парень даже услышал подавленный голос, когда её бледные губы прошептали: “Как…”

Когда-то умерший брат воссоединился со своей сестрой.

Это должно было выглядеть трогательным воссоединением.

Но Харутора чувствовал лишь необъяснимый ужас, распространявшийся по всему телу.

Он не боялся, но чувствовал отвращение.

Это чувство, вероятно, возникло из-за того, что это табу, ощущение чего-то оскверненного, чего люди не должны были касаться. Тревога раздалась во всем теле из-за происходящей перед ним сцены.

Но Харутора продолжал смотреть.

«…Это…

Запрещенная магия душ.

Магия гениального Цучимикадо Яко.

Но…»

- ?..

По некой причине, Харутору охватило странное чувство. А сразу после, он увидел, как брат неожиданно оттолкнул тонкую руку своей сестры.

Удивленное и смущенное выражение возникло на плачущем лице Сузуке.

- Б-братик?

Мальчик повернул свое лицо к сестре.

- Сузука…

- Что такое?

- Этого не достаточно…

Мальчик открыл свои сухие, не моргающие глаза и пристально посмотрел на Сузуку. А затем он неуклюже, но удивительно быстро протянул руку, хватая Сузуку за плечо.

- Братик?

Сузука рефлекторно отодвинулась, но его пальцы глубоко впились в плечо девочки, не давая отойти назад.

Мальчик уставился на паникующую Сузуку, его пальцы передвинулись с плеча вверх, сжавшись на тонкой шеи.

- Не достаточно… Этого не достаточно, Сузука…

Вены набухли на руках мальчика, его пальцы все глубже погружались в кожу сестры.

Лицо Сузуки мгновенно побледнело.

- П-подожди, братик! Я отдам тебе… Я отдам тебе свою жизнь, так что, пожалуйста, подожди!..

Сузука беспомощно сопротивлялась. Она положила свою руку на руку брата, но не могла освободить себя.

В своем сердце, она ожидала воскрешения брата, но ее тело отказывалось приветствовать смерть. Её лицо в миг посинело, а судороги побежали по спине.

- Подожди еще немного… Пожалуйста…

Она мучительно задыхалась, и слеза скатилась из уголка её глаза. Но это была не слеза радости, но шок, боль и грусть, которые слились в единственную слезу.

Это слеза, пролитая ребенком, которого Харутора ненавидел.

Это слеза, пролитая врагом, который убил Хокуто.

- …Угх!

Харутора сильно сжал зубы.

В сердце он думал, что она получила то, что заслужила. Если бы она не пришла сюда, Хокуто не умерла, и они бы продолжили счастливо посещать фестивали, как обычно, проводить летние каникулы, как обычно, проводить каждый день, как обычно.

Сузука разрушила всё.

Сузука, которая разрушила всё, сейчас плакала от горя.

«Ты заслужила это!»

Харутора изначально собирался продолжать смотреть…

- …Чёрт! Этот чёртов ребенок!

Он заорал, напрягая всё своё скованное тело. Парень качнул головой, повернул плечи, поставил колени на землю и встал в исступлении.

Когда он сделал это, амулеты, которые плотно прилегали к его телу, начали падать один за другим. Казалось, раз владелец умирал, их магическая энергия ослабевала соответственно.

- Ува-а-а!

Звериный рев вырвался из горла Харуторы.

Он использовал все силы тела, собрав всю свою мощь.

Его одежда и талисманы разорвались, даже кожа ободралась. Однако Харутора, поддерживая себя руками, с силой разрывал амулеты.

Именно тогда.

- Задержи дыхание! — закричала Нацуме. Харутора сразу же выполнил её команду.

- Сожги еретические символы, Приказ!

Казалось, что Нацуме тоже пыталась избавить себя от цепей, как только могла. Она протянула правую руку, возвратившую свободу и бросила амулет элемента огня в Харутору. Бушующее пламя вырвалось из амулета, и огонь, кружившийся вокруг амулета, захлестнул тело парня.

Жгучий жар коснулся кожи, раздув волосы. Его тело не сгорело от этого, напротив, ему показалось, словно на него подул летний ветерок, успокаивающий сердце. Магия мастера не ранила сикигами, испепелив только амулеты Сузуки.

- …Отлично!

Харутора выпрыгнул из инферно, побежав вперед.

Давление ауры, проникающей в алтарь, становилось все сильнее и сильнее, и перед этим находились безразличный брат, душащий свою сестру, и плачущая сестра, пытающаяся принять всё это.

Рука, которую Сузука положила на ручонку мальчика, бессильно упала вниз.

- Чертов ребёнок! — заревел Харутора, побежав на мальчика.

Даже не взглянув на него, тот продолжал душить девочку, словно пытался выжать её жизнь, не оставив ни капли.

Харутора собирался ударить мальчика и разделить их.

Но прежде, его тело ощутило сильный жар, как от амулета элемента огня.

Жар пришел от его левого глаза, из пентаграммы, которую начертила Нацуме.

Фигура юноши отразилась в нём, наряду с аурой, идущей из его тела. Это аура поглощалась небесами. Это связь между небом и головой мальчика испускала ненормальную ауру.

Мальчик мог свободно перемещаться из-за этой ауры связи.

«Я должен разрезать связь.

Но, как это сделать?

Такого рода вещи…»

Харутора развернулся и снял бамбуковый контейнер со спины, держа его за ремень.

- Да откуда мне зна-а-а-а-ать!

Он высоко поднял свои руки и опустил бамбуковый контейнер на голову мальчика – разбив его об ауру, связывающую с небом.

Бамбуковый контейнер с инструментами предков внутри.

Ритуал Тайзан Фукун являлся церемонией, хранимой семьёй Цучимикадо поколениями.

В таком случае… Независимо от того, правильно ли он поступил, независимо от того какие неожиданные, ошибочные или случайные вещи произошли, если бы он разрезал эту ауру и помешал церемонии, то этого оказалось бы достаточно.

Он верил, что странно неудачлив.

Но так как семья Цучимикадо была знаменитыми оммёдзи …

Можно также рассматривать это, как праздник рождения нового сикигами Цучимикадо.

- Давай!

Впервые Харутора молился всем сердцем, впервые он так глубоко надеялся на свою кровь.

В этот момент, свет покрыл алтарь.

Огромная сила, которую он почувствовал раньше, быстро приблизилась к нему.

Это древняя, верховная сущность, которую оммёдзи однажды назвали Тайзан Фукун – или, возможно, это была сила «явления», которое люди могли наблюдать.

Гигантская, ослепительная аура колебалась, сияющий бог.

Души съеживались.

Свет, вспыхнувший в небесах, покрыл мир.

Красивая луна висела в небе.

Мужчина сидел на краю особняка, глядя на звезды.

В руке он держал чашку сакэ, и сладкий аромат алкоголя примешивался к ночи.

- Яко-сама.

В тусклых тенях особняка, куда не попадал лунный свет, тихо раздался голос.

- Вы всё ещё не передумали? — задал вопрос этот голос. Мужчина, которого назвали Яко, криво улыбнулся, поставив свою чашку сакэ в сторону.

Он произнес “Да”, улыбнувшись.

А затем продолжил: “Извини” – и улыбка пропала с его лица.

Стрекот цикад проникал в особняк, слегка облегчая молчание между ними.

Другая персона спокойно посмотрела из тени на мастера в лунном свете.

Затем, она также приняла сидячее положение, опустив голову.

- Я буду ждать, пока камни не превратятся в пыль, потому что я – твой сикигами.

Насекомые не останавливались, словно это было последнее блестящее выступление в их жизни.

Звук приближающегося конца лета.

- А?

«Казалось, словно я увидел что-то.

Нет, словно я увидел кого-то».

Это было чрезвычайно далекое прошлое, вырезанное в сердце Харуторы.

Он никогда не видел этой сцены, но действительно помнил её.

Его сердце сильно билось, а клетки мозга активизировались, посылая электрический ток сквозь всё тело.

Существование этого превзошло понятие времени, что Харутора знал. В «этот момент», шестнадцатилетний Цучимикадо Харутора размылся на одно мгновение, и затем…

- Бан, Ун, Тараку, Кирику, Аку! Соедини пять элементов, Приказ! — громко закричала Нацуме.

За мгновение до того, как сознание покинуло Харутору, пять амулетов появились над его головой. Свет соединил амулеты, нарисовав сверкающую пентаграмму в воздухе, и сформировал крепкую стену, заблокировав льющийся свет и вернув сознание Харуторы обратно к реальности.

- …Ах.

Придя в себя, Харутора всё ещё стоял в центре алтаря, держа лямку бамбукового контейнера в руке. Сузука потеряла сознание, а её брат неподвижно лежал под ногами.

Именно тогда, Нацуме прыгнула на него со стороны.

Она упала вместе с Харуторой, оказавшись спиной к небу, и спрятала голову друга детства в своей груди.

- Н-Нацуме?

- Не смотри! Твою душу заберут! — отчаянно закричала девушка.

Стена, образованная пентаграммой отрезала алтарь от этого «другого мира», но не могла остановить сильные пульсации. Харутора никак не мог представить, что находилось над ним прямо сейчас или что оно делало. Его душа задыхалась – но мягкое присутствие Нацуме помогло ему немного успокоиться.

Этот миг, казалось, длился целую вечность.

И в этом вечном миге они оба полагались лишь на поддержку друг друга.

Это единственная вещь, которую юная оммёдзи и новоявленный сикигами могли сделать перед богом.

☆

Когда Харутора заметил, давление ауры уже исчезло.

Он открыл глаза и моргнул, лежа на земле, куда Нацуме опрокинула его.

Девушка по-прежнему держала его голову на груди, и Харутора осмотрелся через щели между её рук.

Стена пентаграммы уже исчезла, и ощущение другого мира пропало. Все, что находилось перед ним, это древняя каменная площадка, установленная на вершине холма.

Харутора взглянул на Нацуме. Она растерянно лежала на земле. Когда она заметила взгляд Харуторы, то быстро поняла, что до сих пор обнимает голову своего друга детства, и спешно освободила его.

Аромат, окружавший Харутору, уплыл, рассеявшись в воздухе.

- …Всё кончено?

- В-всё?..

Харутора и Нацуме немного беспомощно спросили друг друга.

Рядом с ними медленно приподнялась Сузука, изумив их.

Но…

- …Юкикадзе?!

Юкикадзе, который находился недалеко от алтаря, пришел сюда, держа в зубах Защитный Меч. Выглядело так, словно он бегал в поисках меча, чтобы защитить своего мастера. Харутора, наконец, взял себя в руки.

Юкикадзе тряхнул головой, бросив Защитный Меч. Харутора быстро встал и подобрал клинок, осматриваясь вокруг.

Он направил меч на Сузуку, которая сидела на земле, собираясь сказать ей не оказывать сопротивления, но….

- …Почему? — пробормотала про себя Сузука, выпуская отрешённый голос.

Харутора расслабил руку, и кончик меча бессильно упал.

Сузука больше не была его врагом. Харутора опустил меч, безмолвно смотря на девочку.

Внезапно он почувствовал что-то рядом со своей головой, и увидел появившуюся в воздухе Хокуто.

«Что случилось с этой удивительной штукой прямо сейчас?»

Хокуто смотрела на Харутору со смятением и непониманием. Какая беспечная штука. Губы Харуторы изогнулись в улыбке.

Он обернулся и увидел, что Цутигумо уже не двигался вовсе, и не похоже, что тот сумел повредить Хокуто. Парень предположил, что магическая энергия Сузуки оказалась осушена до изнеможения, или, может, Цутигумо был полностью очищен Тайзан Фукун.

Сузука тихо рыдала, держа неподвижное тело. Она всхлипывала, опустив свою голову на грудь брата.

Харутора посмотрел на Нацуме с горьким выражением лица. После того, как их взгляды пересеклись, он молча отвернулся, словно вспомнив что-то.

Ему некуда было выпустить свои эмоции, и Харутора посмотрел в небо.

Луна высоко висела на чистом ночном небосклоне.