Моника лежала на мягкой постели, но казалось, будто её тело всё ещё сковывает холодный каменный пол из прошлого. Её взгляд упирался в узоры потолка, но в мыслях она уже была далеко, в том времени, которое, как ей казалось, она оставила позади. Вдохи становились медленными, едва слышными, а пальцы невольно сцепились в замок, будто она пыталась удержаться за реальность. Закрыв глаза, она ощутила, как воспоминания начали вытеснять настоящее...

『Моника』

Глубокий вдох который я пыталась сделать да бы успокоиться, в этот момент сорвал моё сознание цепляющиеся за реальность, будто кто-то толкнул меня в бездонное море прошлого. И я упала в это море.

Поначалу это были лишь обрывки — лица, голоса, смех, который больше походил на насмешку. Потом всё стало чётче. Всплыла она, стоящая перед зеркалом, в платье, которое ей выбрал отец. Белое, роскошное, будто специально созданное для того, чтобы выставить её напоказ, как трофей.

Холодные воды начали затягивать вниз всё сильнее и сильнее. Воды стали тёмными и плотными, поглощая мою израненную душу целиком и полностью. Воспоминания будто окутывали как вязкий туман, который держал, не давая всплыть на поверхность.

"Я не хочу этого... Я не люблю его," — слышала она свой голос в голове, когда отец вошёл в комнату. Его суровый взгляд, холодные слова, что "долг превыше чувств". Я... Была беспомощна, словно птица в золотой клетке.

Мои мысли перенеслись к моменту помолвки. Принц, теперь король, он стоял передо мной одаривая своей улыбкой, которую я всей душой ненавидела. Он всегда был таким — властным, самоуверенным. Его слова звучали красиво, но скрывали за собой угрозу. Он привык получать всё, что хочет. А я... Я стала его очередной "игрушкой".

Я вновь вспомнила те ночи, когда он пытался пробить мою оборону — ласковыми словами, подарками, а потом гневом. "Ты принадлежишь мне," — звучал его голос в моей голове. Я видела его лицо — искажённое злостью, когда он понял, что не сможет заставить меня любить его.

Однажды он сломался. Той ночью, когда в моей комнате появились стражники, когда вывели меня из дворца, как преступницу. Я до сих пор чувствовала на коже холод цепей, в которые он велел заковать меня. Его последнее слово, прежде чем двери закрылись: "Продать её. Она недостойна быть королевой."

Я глубоко вздохнула, пытаясь подавить рвущиеся наружу слёзы. Это было так давно, но каждая деталь осталась живой в памяти, как будто всё произошло вчера.

"Я ненавидела его," — подумала Моника, внезапно осознав, что её губы начали дрожать. "И до сих пор ненавижу."

Меня тащили по узкой тёмной улице, которую освещали лишь мерцающие фонари. Мои руки были скованы за спиной, холодные металлические оковы сдавливали запястья, оставляя глубокие красные следы. Сердце билось как барабан, страх заполнял каждую клеточку моего тела. Я пыталась сопротивляться, но двое стражников держали меня крепко, их грубые руки безжалостно тянули куда то вперёд.

Впереди возвышалась ветхая дверь с облупившейся краской и золотистым фонарём, качавшимся над ней. Оттуда доносился смех, громкий и пьяный, вперемешку с музыкой и резкими голосами. Я попыталась закричать, но мой голос сорвался в хрип. Один из мужчин резко дёрнул меня за плечо и прошептал:

— Тише, девушка. Здесь никого не волнуют твои крики.

Когда дверь распахнулась, по глазам сразу ударило тусклое свечение внутри. Запах дешёвого вина, пота и мускуса обволок её, вызывая тошноту. На пороге стояла женщина в ярком, кричащем платье, её глаза, подведённые чёрным, с лёгким презрением скользнули по мне.

— Это та? — холодно спросила она, указав на меня пальцем, покрытым кольцами.

— Да, подарок от его высочества, — один из стражников усмехнулся, словно находя всю ситуацию забавной.

Женщина хмыкнула и кивнула, махнув рукой в сторону. Меня толкнули вперёд, так резко, что я споткнулась и едва удержалась на ногах. Внутри всё казалось грязным и мрачным. Картинки на стенах были похабными, искажённые тени плясали под светом масляных ламп. Люди — мужчины и женщины — мельком взглянули на происходящее, но тут же вернулись к своим занятиям. Словно такое в порядке вещей

Стража потащила меня вверх по скрипучей лестнице. Каждый шаг отзывался глухим эхом в голове. Сердце казалось тяжёлым словно камень. На верхнем этаже меня втолкнули в одну из комнат, захлопнув за моей спиной дверь. Ключ провернулся в замке с металлическим щелчком, отзываясь эхом одиночества.

Оглядевшись по сторонам, комната на вид была крошечной и бедной. Единственная кровать с грязными простынями, обшарпанное зеркало на стене, не взрачный столик на котором стояла запылённая ваза с увядшими цветами и крошечное окно с решётками. Упав на колени посреди комнаты, плечи содрогнулись от бесзвучного плача. Слёзы, стекали по щекам, а дыхание было прерывистым. Тело тряслось от страха и унижения. Сквозь слёзы я смотрела на запертую дверь, за которой доносились приглушённые шаги и смех. В этот момент я почувствовала себя сломанной, но где-то внутри всё ещё тлела искра сопротивления. Я не могла поверить, что моя жизнь, которая когда-то казалась такой полной надежд, привела меня сюда.

Моника продолжала тонуть, опускаясь всё глубже. Её тело становилось тяжёлым, а воспоминания — всё ярче. Вода вокруг неё была ледяной, но внутри всё горело. Она хотела кричать, но знала, что никто не услышит её под этим бескрайним морем.

Сидя на полу, прижавшись к холодной стене. Время тянулось бесконечно, и я не знала, сколько часов прошло с тех пор, как меня оставили здесь. Комната становилась всё более душной, воздух казался тяжёлым, как олово. В сознании мелькали образы прошлого — свободы, дома... Прежней жизни. Но моё размышления резко прервались, когда услышала лязг ключа в замке.

Дверь медленно отворилась, и в комнату вошёл мужчина. Его шаги были неуверенными, слегка покачивающимися, как у пьяного. Одежда на нём была небрежно одета, рубашка наполовину выправлена, волосы всклокочены. В руках он держал бокал с тёмной жидкостью, запах алкоголя был таким сильным, что он окутал пространство, как дым.

— Вот ты какая... новенькая, — сказал он, ухмыляясь. Его голос был низким, грубым, с неприятной хрипотцой. — Слишком хороша, чтобы просто сидеть тут одна.

Я прижалась сильнее к стене, будто надеялась слиться с ней и исчезнуть. Мужчина, заметив мой испуг, усмехнулся, его глаза блеснули хищным огнём.

— Ну же, красавица, не пугайся, я просто хочу... познакомиться, — он сделал несколько шагов к вперед, оставляя за собой след пролитого вина.

— Не подходите, — хрипло выдавила я, стараясь удержать голос твёрдым, но как бы я не старалась, страх звучал в каждом моём слове.

— Ах, какая гордость, — усмехнулся он, ставя бокал на крошечный столик. Его шаги становились медленнее, но уверенными, он подошёл к ней слишком близко, заставляя её подняться на ноги, чтобы не оказаться полностью под его тенью.

Он протянул руку, чтобы коснуться её лица, но Моника резко отвернулась, отступая назад. Мужчина нахмурился, и в его взгляде появилось раздражение.

— Ты здесь, чтобы обслуживать, а не ломаться! — рявкнул он, ухватив за запястье. Его хватка была грубой, болезненной, как железные тиски. Он подтянул меня ближе к себе, игнорируя моё сопротивление. — Давай-ка, не будь упрямой, мне не нравится, когда мне отказывают такие красотки как ты.

Я начала дёргаясь изо всех сил. Тело сопротивлялось инстинктивно, сердце бешено колотилось. Мужчина схватил меня за плечи и резко толкнул на кровать. Дыхание стало прерывистым, я не могла вымолвить и слова, они будто застряли в горле, как ком.

Собрав последние силы, я подняла его руку к себе и в панике ударила его в лицо. Удар был слабым, но неожиданным, и мужчина на мгновение отпустил, прижимая руку к щеке.

— Ты... маленькая дрянь! — зашипел он, пытаясь понять что произошло.

Воспользовавшись моментом, я вскочила с кровати и отступила к стене. Глаза метались по комнате в поисках выхода. Но дверь была закрыта, а мой противник уже оправился от удара.

Прижимаясь к стене, моё сердце колотилось как барабан и паника захватывала разум. Мужчина подошёл ближе, его лицо горело от злости и он снова протянул руку ко мне.

Но в этот момент заметила на столике неподалёку от меня тяжёлую вазу, наполненную увядшими цветами. Собрав всю свою решимость, я резко схватила вазу и вложив в удар всю силу отчаяния, ударила мужчину по голове.

Глухой звук удара эхом разлетелся по комнате. Мужчина зашатался, на его лице отразилась боль и шок, а затем он рухнул на пол, хватаясь за голову. Я не стала ждать, чтобы узнать, встанет ли он снова и быстро кинулась к двери, лихорадочно выискивая ключ, оставленный в замке.

Мои руки покрыла дрожь, но я нашла ключ и быстро провернула его. Щёлчок замка прозвучал как освобождение, дверь распахнулась и я выскочила в коридор, ноги двигались сами по себе, гонимые только одной мыслью: бежать.

Коридор был пуст, освещённый лишь тусклым светом от факелов на стенах. Я двигалась быстро, почти на цыпочках, чтобы шаги не выдали меня. Сквозь полутемноту я мельком видела другие двери, откуда доносились звуки музыки, смеха, стонов и пьяных голосов, но мой взгляд был устремлён вперёд.

Спустившись по лестнице, я оказалась в просторном зале. Улыбающиеся лица и грохочущий смех посетителей барделя на мгновение сбили её с толку. Никто не обращал на меня внимания — они были слишком заняты своими удовольствиями. Медленно продвигаясь вдоль стены, я стараясь остаться незаметной. Но кто-то из работников здания, увидев меня, нахмурился и сделал шаг в мою сторону.

Паника снова накрыла разум, и я ускорила шаг. Почти добежав до двери, меня кто-то окликнул.

— Эй, ты куда?! — крикнул кто-то, из-за спины.

Схватив ручку двери, я дёрнула её и холодный ночной воздух начал обдувать лицо. Выбежав на улицу, мои ноги, будто ведомые инстинктом, унесли прочь. Я не оборачивалась, не думала — только бежала, с каждым шагом всё дальше уходя от этого места ужаса и унижения.

Я неслась вперёд, не оглядываясь. Несмотря на жгучую боль в мышцах и порезы на подошвах. Звуки за спиной — грубые голоса, топот ног, звон металла — говорили о том, что погоня началась. Сердце вырывалось из груди, а лёгкие горели от нехватки воздуха, но я не могла остановиться. Страх гнал меня вперёд, как неумолимый хлыст.

Узкие улочки города, освещённые лишь редкими факелами, казались бесконечными. Каменные стены давили со всех сторон, оставляя лишь тонкую полоску неба над головой. Я металась из стороны в сторону, ныряя в переулки, стараясь запутать преследователей.

— Стой! Ты всё равно не уйдёшь! — кричали за моей спиной, но я не слушала их, разум был затуманен одним желанием: найти выход.

В одном из переулков путь преградил наваленный хлам. На мгновение отчаяние накрыло ещё сильней, но адреналин взял верх и я быстро перепрыгнула через препятствие, ухватившись за стену для опоры. За спиной послышались недовольные ругательства — это дало краткий шанс оторваться от них.

Впереди показалась площадь, ведущая к воротам города. Но я знала, что если меня заметят стражники, то это может обернуться ещё большей бедой. Свернув ещё в одну узкую улочку, петляя среди домов. Я наконец увидела массивные тени ворот.

Мои ноги уже отказывались двигаться, но собрав последние силы. Я выскочила на улицу перед воротами, когда за спиной раздался новый крик:

— Вон она! Хватайте её!

Шаги становились всё медленнее. С каждым вдохом мою грудь пронзала боль, а тело словно наливалось свинцом. Наконец, я упала на колени, а потом и вовсе рухнула на каменные плиты перед воротами, больше не в силах двигаться.

Мир вокруг казался мутным. Я слышала, как приближаются шаги, крики становились всё громче. Но я больше не могла бежать.

Перед глазами встали образы — лица её матери, отца, из-за которых её прежняя жизнь исчезла навсегда. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с пылью и грязью...

— Пожалуйста... кто-нибудь... помогите...

Мир вокруг неё начинал затухать, звуки становились приглушёнными, словно доносились издалека. Она чувствовала, как силы покидают её, но внезапно её внимание привлекли лёгкие шаги, которые выделялись из общего хаоса.

Она с трудом подняла голову, и её затуманенный взгляд встретился с фигурой мужчины, который словно вышел из теней. Высокий, изящный, он двигался так плавно, что казалось, будто его ноги едва касаются земли. Лунный свет озарил его серебристые волосы, которые мягкими волнами спадали ему на плечи, переливаясь, как лезвие клинка. Его алые глаза были холодны, но в них читалось что-то, чего Моника не могла понять — не то насмешка, не то глубокая тоска.

Он остановился перед ней, его плащ едва шелестел в ночном воздухе. Лёгким движением он опустился на одно колено, оказавшись почти на её уровне.

— Ну что же, — произнёс он с хрипловатой, но одновременно завораживающей интонацией. Его голос, мягкий, но проникновенный, пронзил её, как игла. — Неужели это конец? Или ты всё же хочешь ещё жить?

Я не могла ответить. Я лишь смотрела на него, чувствуя ненависть ко всем людям, которые до этого момента были связаны со мной, каким либо образом. Его взгляд изучал моё лицо, словно он видел каждую черту, каждую тайну моей души и то что я пытаюсь ему сказать...

— В тебе больше жизни, чем ты думаешь, — продолжил он, слегка приподнимая её лицо пальцами. Его прикосновение было неожиданно тёплым. — Но ты сама должна решить: хочешь ли ты жить... или уже смирилась с падением?

Я хотела сказать, но слова застряли в горле. Мужчина выпрямился, его фигура вновь возвысилась надо мной, а затем он вытянул руку, предлагая помощь.

— Вставай, если тебе ещё есть ради чего бороться, — сказал он, его голос звучал одновременно как вызов и как поддержка.

Я смотрела на его протянутую руку и сердце вновь забилось быстрее. После чего сознание начало покидать меня и мир растворился в темноте. Я почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке, тёплое и настоящее. Это была не тянущая вниз вода прошлого, а что-то из настоящего.

Справа от меня сидел Альбус. Его взгляд был таким спокойным и поддерживающим — он и стал якорем, который вытащил меня из этой бездны. Хоть он и не помнит свою жизнь до фракции, но я чувствовала как он горел внутри души тем же огнём, что и я.

— Я не думала, что когда-нибудь вновь окажусь здесь... — тихо проговорила, скорее себе, чем ему