Перевод: Astarmina

Елена думала о людях, которых она ненавидела.

Великий герцог Франс. Риаверик. Леди Вероника.

Эти трое сговорились и обманули ее самым коварным образом. И словно этого было недостаточно, они убили её невинных родителей и пытались убить её сына, наследного принца Иана.

Елена не собиралась повторять ту же жизнь, что была у неё тогда.

Око за око, зуб за зуб. Она заставит их страдать так же, как страдала сама. Елена планировала забрать у них всё. Чем больше у них было, тем больше они должны были потерять.

Она не собиралась удовлетворяться лишь их падением. Собиралась уничтожить их настолько основательно, чтобы у них пропала воля к жизни.

Елена зажгла спичку в пустом стеклянном стакане. Затем она бросила в огонь записку, которую только что сняла со стены. Пламя мгновенно вспыхнуло, поглощая её. Девушка вновь перевела взгляд на стену.

[Приём в Академию Фронтир]

[Смерть Императора Ричарда]

[Покушение на Великого герцога Франса]

[Церемония выбора жены наследного принца]

И все остальные.

Она сняла все записки, на которых было написано будущее, и бросила их в пламя. Пока временная линия хранилась в её сердце и разуме, эти записки больше не имели ценности. Не было причин оставлять какие-либо следы.

Последний листок сгорел в языках пламени. Когда он превратился в пепел, будущее, которое вскоре расцветёт, стало исключительной собственностью Елены.

— Я... уничтожу вас всех.

***

— Елена.

Был ранний вечер, когда Елена, наконец, вышла из своей комнаты. Чесана посмотрела на дочь с сожалением. Она понимала, что никаких слов утешения или ободрения сейчас не найти, поэтому у неё не оставалось выбора, кроме как сделать вид, что всё в порядке.

— Ты голодна? Как насчёт того, чтобы я приготовила твой любимый стейк на ужин? Сейчас пойду и...

— Мама, пожалуйста, не утруждай себя. Со мной всё в порядке.

Елена улыбнулась и направилась к входной двери. Подарки с предложением руки и сердца всё ещё стояли так, как их сложили носильщики утром.

— Давайте откроем их вместе. Мне любопытно узнать, что прислал лорд.

— Н-но если ты их откроешь...

Чесана беспокоилась, что, открыв подарки, Елена окончательно решит свою судьбу — обратного пути уже не будет.

— Прошу, не питай лишних надежд, — сказала Елена. — Слишком поздно отказываться от моего ответа.

Убедив свою мать оставить эти мысли, Елена начала разворачивать подарки, завернутые в шелк, один за другим. Первым, что она достала из коробки, было платье, утопающее в кружевах. Оно имело крой, подходящий для бального наряда, но ткань и отделка оставляли желать лучшего. По крайней мере, аксессуары оказались полезными — благодаря тому, что они были выполнены традиционными методами, их считали особенными товарами в других странах, где они высоко ценились.

— Мама, подойди на минутку.

— Что случилось?

Елена застегнула жемчужное ожерелье, которое только что нашла, на шее матери. Блеск серебристых жемчужин прекрасно сочетался с её длинной изящной шеей.

— Оно тебе очень идет. Носи его, мама.

— Что? Нет. Мне оно не нужно — ты должна носить его.

Чесана посмотрела на дочь с серьёзным выражением лица. Она и так чувствовала себя ужасно виноватой за то, что не смогла уберечь ее от участи стать наложницей. Как же она могла принять такой подарок?

— Мама, все то время, пока ты растила меня, ты не купила себе даже одного приличного ожерелья. Я очень хочу подарить тебе это.

— Как я могу это принять?

— Пожалуйста, возьми. Если ты продолжишь отказываться, мне будет грустно.

Елена настойчиво уговаривала мать принять то, чего она не хотела. Но на то была причина.

«Когда я уйду, ей понадобятся деньги. Она должна сохранить это на тот случай».

Елена думала только о будущем, а не о настоящем. Сейчас Чесана, вероятно, испытывала тошноту, потому что ей казалось, будто она получила это ожерелье, продав своего ребенка. Однако придет время, когда это ожерелье станет жизненно важным для оплаты повседневных расходов.

— Отец давно ушел.

— Да, и у него такое плохое зрение ночью...

Елена посмотрела в окно в густую темноту. Ее одолели тяжелые мысли.

«Я надеюсь, с ним ничего плохого не случилось».

В этот момент мать и дочь услышали звук поворачивающейся дверной ручки. Они оба резко обернулись, чтобы посмотреть.

— Я вернулся, — сказал Фредерик.

— Дорогой!

Только когда Елена увидела отца через приоткрытую дверь, она наконец почувствовала облегчение.

— Почему ты так задержался? – спросила Чесана. — Ты, должно быть, голоден. Садись, я снова разогрею суп.

— Подожди минутку, дорогая. У нас гость.

— Гость?

Чесана уже собиралась пойти на кухню, но остановилась и обернулась. Фредерик никогда не приводил домой гостей, с тех пор как они здесь поселились. Так почему же теперь, после всего, что произошло этим утром? Она была сильно озадачена неожиданным поступком своего мужа.

— Пожалуйста, проходите, присаживайтесь.

Фредерик вежливо выдвинул стул, предлагая гостю сесть, словно перед ним был его начальник. Гость был одет в просторный плащ с капюшоном, который полностью скрывал тело до самых лодыжек. Однако можно было предположить, что это взрослая женщина – её узкие, хрупкие плечи было невозможно скрыть, а из-под капюшона виднелась чисто-белая кожа.

«Нет!»

Глаза Елены широко раскрылись.

«Не может быть...»

Её сомнения постепенно уступили место уверенности. Она пыталась вести себя так, будто всё в порядке, но знакомое чувство и глубокий дискомфорт вспыхнули внутри неё.

— Дитя, нет закона, который утверждает, что человек должен умереть, — сказал Фредерик. Когда Елена ничего не ответила, он многозначительно улыбнулся. — Скоро ты поймёшь, что я имею в виду. Позволь мне представить её. Этот человек...

Женщина в мантии перебила его.

— Прошу прощения за то, что вмешиваюсь, но позволите ли вы мне представиться самой? Мне кажется, это будет наиболее вежливо.

Голос женщины звучал чисто. Он ощущался прозрачным, как роса, и обладал волшебной способностью разрушать осторожность.

Баронет охотно исполнил её желание.

— Ах, если вам так удобно, то мне это вполне подходит.

— Спасибо за понимание.

Взгляд женщины остановился на Елене. Хотя глаза было трудно разглядеть под капюшоном, её взгляд был пронизывающим до глубины души. Она подняла тонкие запястья и пальцами раздвинула плотные складки капюшона.

Она позволила ему упасть. Ее элегантная, но в то же время интеллектуальная красота раскрылась.

Она устремила свой притягательный взгляд на Елену.

— Приятно познакомиться с вами впервые. Меня зовут Риаверик дю Фландр. Я дворянка Империи Весилия.

Это была встреча после долгой и злополучной связи.

***

Елена узнала Риаверик с первого взгляда. К удивлению, ее сердце тут же охладело. Она думала, что ее кровь вскипит от ненависти и желания отомстить, как только увидит свою врагиню. Однако разум остался спокойным и ясным.

Она понимала, что не могла позволить эмоциям взять верх. Вместо этого девушка позволила ледяной рассудительности полностью овладеть собой. Казалось, этот голос шептал: «Просто задержи дыхание и жди подходящего момента. Когда он настанет, вцепись зубами ей в затылок».

— Я – Елена.

Девушка спрятала смертоносные когти за неловкой улыбкой. Как человек, достигший вершины имперского светского общества, она умела носить маску и скрывать истинные чувства.

— Конечно, знаю. Вы, возможно, не осознаете этого, но я вас очень хорошо знаю, мисс Елена.

— Вы хорошо меня знаете?

Риаверик мягко улыбнулась. Это была ангельская, теплая улыбка, которая заставляла окружающих чувствовать себя комфортно.

«Какая же отвратительная женщина».

Желудок Елены едва не перевернулся от внезапного приступа тошноты. Она позволила этой улыбке обмануть себя. И думала, что эта доброта была искренней. Но из-за обмана умерла ужасной смертью, пронзённая мечом, который вспорол её живот.

Но теперь всё было иначе. Елена знала правду — она больше не будет вести себя так, словно её обманывают.

Риаверик смотрела на неё.

— Это правда, Елена. Я знаю тебя.

— Отец?

— Это правда, что она не колебалась проделать такой долгий путь, чтобы встретиться с нами.

Фредерик, казалось, проявлял дружелюбное отношение к Риаверик. Елена предположила, что он, должно быть, связался с этой женщиной еще до сегодняшнего дня, и в их разговоре уже был достигнут определенный прогресс.

— Дорогой, что ты имеешь в виду? — спросила Чесана.

— Эта женщина пообещала спасти нашу Елену. Она сделает всё возможное, чтобы наша дочь не стала наложницей.

— Ч-что?

Чесана была ошеломлена неожиданным ответом мужа. Было очевидно, что она растерялась и не знала, как воспринять его слова. Возможно, она вовсе не поверила.

Елена продолжила притворяться, будто ничего не понимает.

— Спасти меня?

— Дитя, тебе не нужно становиться наложницей, — глаза Фредерика были полны жизни. — Этот человек хочет увезти тебя в империю.

Пока он говорил, Елена держала эмоции под контролем, стараясь придать своему лицу выражение, которое выглядело бы достаточно удивленным. Она не забыла мельком взглянуть на Риаверик с смесью ожидания и тревоги.

Та, выжидавшая реакции, слегка улыбнулась, прежде чем снова заговорить:

— Прежде чем я объясню ситуацию, вы бы поверили мне, если бы я сказала, что вы не кажетесь мне чужой, мисс Елена?

— В это... сложно поверить.

Риаверик продолжала улыбаться, доставая медальон. Герб семьи, выгравированный на крышке, сразу привлек внимание — он был удивительно изысканным: перекрещенные меч и копье поверх пары золотых орлов.

Это символизировало Великое герцогство Фридриха.

Это был образ, который Елена никогда бы забыла. Риаверик нажала на кнопку сбоку кулона, и крышка открылась.

— Б-боже мой, дитя.

Чесана несколько раз моргнула и продолжала переводить взгляд с Елены на портрет внутри кулона.

— Разве это не ты?

Елена молчала.

Женщина, изображённая внутри медальона, была так поразительно похожа на Елену. Можно было бы заподозрить, что она позировала для портрета или, возможно, они были близнецами. Если и была какая-то разница, то только в том, что у Елены были рыжевато-русые волосы, тогда как у женщины на портрете волосы были светлыми, сверкавшими, словно золото.

— Это была молодая леди, которой я служила. При жизни она была более утончённой, более благородной и более чистой, чем любая другая дочь дворянской семьи в империи.

— При жизни?.. — переспросила Елена.

— Три месяца назад она уснула в объятиях богини Гайи.

Официальной религией Империи Весилия был Орден Гайи. Это была вера, поклоняющаяся богине земли Гайе — её последователи верили, что после смерти человек вечно спит в раю, созданном ею.

— Да благословит её богиня.

Елена приложила руку к сердцу. Она изобразила скорбное выражение лица, и её глаза казались искренне печальными из-за этой утраты. Девушка выдала поразительно убедительное представление, но для человека, привыкшего к изнурительной игре в светском обществе, такое притворство было естественной частью повседневной жизни.