Перевод: Astarmina

— Ну пожалуйста, не надо так...

— Я сказал тебе забрать это обратно.

— Простите, но так как он поручил мне передать это вам, я не могу.

Фредерик, который с трудом сдерживал гнев из-за настойчивости Грейса, наконец повысил голос:

— Разве я говорю неразборчиво? Я не буду повторяться. Забери это и уходи. Сейчас же!

— Дорогой, что это все значит?

Чесана начинала тревожиться из-за затянувшейся вспышки гнева мужа. Он всегда был человеком, который сохранял благородный нрав, независимо от обстоятельств.

Фредерик сжал кулак, смяв пергамент, который держал в руке.

— Тебе это не нужно знать. Тебе не нужно это видеть, — резко сказал он, затем повернулся к Грейсу. — Что ты делаешь?! Забери это и возвращайся!

— Простите, но я не могу этого сделать. Я оставлю здесь сердце господина и просто уберу свое тело.

— Грейс!

Несмотря на крики Фредерика, тот отказался подчиняться его приказам. Хотя у баронета не было феода, он всё же был дворянином по положению. Он, должно быть, чувствовал себя оскорблённым из-за неподчинения простого дворецкого, поэтому его лицо побагровело от ярости.

На фоне напряжённой обстановки Елена указала на скомканный пергамент и спросила:

— Могу я взглянуть?

— Я сказал, что тебе не нужно этого делать! — закричал Фредерик.

Несмотря на его гневный ответ, Елена отреагировала спокойно:

— Это касается меня, верно?

— Что?

— Я спросила, касается ли это меня.

Глаза Фредерика расширились. Она попала в точку. Он замешкался, не зная, как ответить. Эта реакция подтвердила, что девушка права.

— Значит, так и есть, — просто сказала она, отвечая за него.

— Дитя...

— Я хочу знать, что там.

Елена осторожно потянулась за помятым пергаментом в руках отца. Баронет сначала колебался, прежде чем позволить ей взять его, но, когда она безмолвно посмотрела на него, он ослабил хватку.

Она развернула пергамент и начала читать. Затем она усмехнулась. Как только прочитала последнюю строку, Елена разразилась смехом.

На этом пергаменте было предложение о браке.

Груда коробок, стоявшая рядом, была своего рода свадебным подарком, отправленным в качестве залога за это предложение. Иными словами, лорд просил Елену стать его наложницей.

«Как смешно».

Если бы это была прошлая Елена, она бы заплакала и устроила истерику из-за такого внезапного поворота событий.

Наложница. Она бы почувствовала отчаяние от того, что потеряла всё. Но сейчас всё было иначе.

«Хотя это невероятно, я не могу сказать, что не ожидала чего-то подобного».

Риаверик — это её рук дело.

Она хотела, чтобы Елена отчаялась. Таким образом, Риаверик могла бы подобраться, чтобы утешить её, и Елена уцепилась бы за нее. После того как убедила бы девушку доверять и полагаться на неё, она вырвала бы у неё всё — от печени до желчного пузыря. А когда Елена перестала бы быть полезной и больше не имела никакой ценности, её бы убили.

«Прошлая я вцепилась бы в нее. Но больше не нынешняя. Я верну ей все — я причиню ей такую же боль».

Когда Елена ничего не ответила, её отец сказал:

— Елена, ничего не делай. Это одностороннее и по-настоящему несправедливое предложение. Я сейчас пойду к лорду, — как только закончил говорить, он зашёл в спальню, надел пальто и снова вышел. — Я сейчас пойду и откажусь от предложения лорда.

— Дорогой, пожалуйста, убеди его. Мы действительно этого не хотим.

Когда Елена услышала, как мать подбадривает отца на переговоры, в её голове прозвенел тревожный сигнал.

«Я не могу позволить отцу пойти!»

Петля Риаверик затягиваласт вокруг её семьи. В прошлой жизни этот лорд заставил её выйти замуж в качестве наложницы под предлогом покровительства — разве её отец не был заключён в тюрьму за протест против этого?

«Я должна положить этому конец, прежде чем Риаверик успеет начать».

Уверенность Елены стала твёрдая, как сталь.

— Всё в порядке, отец.

— Что?

— Е-Елена, что ты имеешь в виду?

— Я разберусь с этим, — настаивала Елена. — Пожалуйста, подождите минутку.

Попросив понимания у своих родителей, она быстро отвернулась. Когда Елена внезапно подошла к Грейсу, который неловко топтался в стороне, он вздрогнул от неожиданности.

— Не могли бы вы передать сообщение господину?

Дворецкий уставился на неё.

— Что вы хотите, чтобы я ему сказал?

Глаза Елены изогнулись, словно полумесяцы. Именно эта улыбка глазами покорила светские круги империи.

— Скажите ему, что я с благодарностью принимаю его дары.

— Что?!

— Елена! — потрясенные баронет Фредерик и Чесана почти одновременно вскрикнули.

Согласно обычаям великого герцогства, принятие подарков в знак предложения руки и сердца означало согласие на саму помолвку.

— Что ты такое говоришь?! – воскликнул Фредерик, укоряя Елену за её крайне необдуманные слова. — Дитя, ты собираешься прожить жизнь в качестве наложницы?!

— Это... неизбежно, — Елена всё ещё улыбалась, но теперь её улыбка казалась какой-то печальной. — Если я откажусь, ты ведь знаешь, что случится что-то ужасное. Я не хочу этого.

— Ты...

Супруги были сильно потрясены откровенностью дочери. Хотя Фредерик был обедневшим дворянином, их семья до сих пор жила, не теряя своей гордости и чувства собственного достоинства. Прямота Елены больно ударила по их чувствам.

— Может, так будет лучше, — продолжила Елена. — Разве вы не хотели, чтобы я нашла хорошего мужа? Я приму это предложение о браке.

Её родители не знали, что сказать.

— Простите меня, мама, папа.

Твёрдость в словах Елены не оставляла места для компромиссов. Это было скорее уведомление, чем просьба.

— Д-дорогая, — пробормотала её мать.

Её отец сильно закусил губу.

— Елена, разве есть причина становиться наложницей?

— Все в порядке, – пробормотала она.

— Ты правда...

Елена склонила голову, прося о понимании.

— Простите.

Губы её родителей были так плотно сжаты, что они не могли вымолвить ни слова. Им было больно осознавать своё бессилие — Елена спокойно сделала выбор принять ситуацию, как судьбу, просто потому что других вариантов не существовало.

Точно так же девушка испытывала боль — она понимала, что её резкие слова не принесли никому покоя.

«Простите, что иду против вашей воли. Это будет только сегодня. Это единственный способ, чтобы наша семья продолжала жить».

Грейс понял ситуацию и медленно повернулся, чтобы уйти.

— Я передам эту хорошую новость господину.

После его ухода в доме воцарилась тяжелая тишина. Настроение было настолько мрачным, что всем казалось, будто счастливый и мирный завтрак был лишь иллюзией.

— Елена, сколько бы ни думал, я не могу поверить, что ты поступаешь правильно. Чего тебе не хватает в этой жизни?..

Её мать не могла продолжать говорить. Глаза наполнились слезами при мысли о том, насколько жалким будет существование Елены в роли наложницы старого лорда.

— Не плачь.

— Прости. Твоя мама так виновата.

— Я буду счастлива, поэтому не плачь.

Елена крепко сжала руку матери. Она знала, что одно тёплое прикосновение утешит сильнее, чем десятки слов.

— Но это неправильно. Это действительно неправильно, — сказала Чесана.

Тем временем её отец что-то бормотал себе под нос, чувствуя себя подавленным от беспомощности и отчаяния. Он, казалось, не мог смириться с реальностью.

— Я должен немедленно пойти к лорду. Наложница! Для этого мы тебя воспитали?

— Это не ваша вина, отец. Это мой выбор.

— Ещё не поздно, — возразил Фредерик. — Как родители, мы обязаны вмешаться и исправить ошибку нашего ребёнка.

Елена покачала головой.

— Не делайте этого. Если вы действительно меня любите, пожалуйста, доверьтесь мне. Просто наблюдайте за мной.

— Ты...

Просьба Елены стала гвоздем, вбитым в сердце Фредерика. Казалось, его мир рушится. Насколько же ненадежными они были как родители, если она почувствовала необходимость взять на себя всю их карму?

— Я... пойду подышу свежим воздухом, — пробормотал Фредерик.

— Дорогой...

Он больше не мог найти в себе уверенности взглянуть в лицо дочери и вышел из дома. На сердце у Елены было тяжело — она смотрела в окно, как уходил отец.

— Я пойду отдохну, мама.

— Хорошо.

Чесана кивнула, её выражение лица было мрачным. Она понимала, что никакие слова не смогут утешить её дочь — ей оставалось только с болью наблюдать, как Елена направляется к себе в комнату.

Девушка заперла дверь и оперлась на нее спиной.

— В итоге я причинила вам столько боли.

Она почувствовала сильный укол сожаления.

«Неужели мне действительно нужно было зайти так далеко?»

Не стоит оглядываться назад. Двигаться только вперед.

С решительным выражением лица она направилась к стене, убеждая себя стать сильнее. Затем она отдёрнула шторы, повешенные для защиты от сквозняков зимой. Открытая перед ней стена была покрыта записками размером с ладонь.

«Будущее на ближайшие пять лет!»

Эти записки представляли собой хронологическую шкалу главных событий, которые должны были произойти в будущем. Елена написала их и тщательно расположила. Она была достаточно смела, чтобы думать, что её будущее будет развиваться так, как она его спланировала. И в центре всего этого будет другая Елена.

Она сняла записку с самого верха стены — начало временной шкалы. На ней было написано: «Празднование дня рождения герцога Лозерта, первого главы семьи Фридрих».

Это была главная причина, по которой Риаверик спешила увезти Елену. Празднование дня рождения было важным событием, и до него оставалось всего два месяца.

— Это был первый день, когда я появилась перед всеми, притворяясь Вероникой.

По столице ходили дурные слухи, связанные с многолетним отсутствием Вероники в обществе. Говорили, что она влюбилась в слугу и сбежала с ним среди ночи — и что её отец якобы отправил рыцарей, чтобы вернуть её обратно.

Поскольку великий герцог Франс был полон амбиций сделать Веронику будущей императрицей, он был чувствительным к её репутации. Поэтому ему нужно было как можно скорее положить конец слухам, а самым надёжным способом прекратить сплетни было показать аристократическому обществу, что леди Вероника жива и здорова.

— Надеюсь, вы с нетерпением ждёте моего дебюта. В прошлый раз я ничего не знала — просто слепо делала всё, что вы мне говорили. Но больше нет причин так поступать.

Теперь карты оказались в руках Елены. Более того, у неё был джокер, который в любой момент мог полностью перевернуть игру.

— Теперь твоя очередь.