Перевод: Astarmina

Великий герцог Франс предположил, что Елена была на мгновение удивлена внезапным прикосновением. Он провёл тыльной стороной ладони по её щеке.

— Я так скучал по твоему теплу, что больше не мог этого выносить, — после паузы он добавил: — спасибо, что заставила меня почувствовать, будто я снова встретил свою умершую дочь.

Елене хотелось аплодировать игре этого презренного человека. Это было удивительно, как кто-то может быть таким бесстыдным, когда Вероника всё ещё жива.

— Я был так сосредоточен на том, что происходило снаружи, что не заботился должным образом о том, что внутри. В итоге я потерял и жену, и дочь. А после того, как моя драгоценная семья ушла, власть и богатство стали бесполезными.

Елена стояла, молча слушая его признание, в котором не было ни капли искренности.

— Дитя.

На его мягкое обращение Елена подняла опущенную голову.

— Можешь ли ты стать моей дочерью?

Великий герцог Франс посмотрел в мерцающие глаза девушки и нежно произнес:

— Живи вместо Вероники. Если я смогу видеть неосуществлённую жизнь того ребёнка через тебя, мне кажется, у меня больше не останется сожалений. Можешь ли ты это сделать?

— К-конечно! — воскликнула Елена, явно показывая, что жаждет занять вакантную должность принцессы. — Если это вас устраивает, конечно, я это сделаю!

«Мне нужно выглядеть человеком, поглощённым желанием продвижения. Это обеспечит то, что он будет смотреть на меня свысока».

Елена уловила плохо скрываемое презрение во взгляде Франса. Как отвратительно это должно быть для него — он так ценил знатность происхождения, а теперь был вынужден стоять перед простой девушкой, которая радовалась возможности притвориться принцессой великого герцогства.

— Честно говоря, вы не показались мне чужим с самого первого взгляда, — сказала она. — Я постараюсь стать дочерью, которой вы не будете стыдиться. Отец.

Когда Елена с нажимом произнесла слово «Отец», лицо великого герцога на мгновение исказилось. Франс был человеком, в котором благородная гордость, чувство собственного достоинства и власть были заложены до глубины души. Поэтому он чувствовал себя оскорбленным и униженным из-за того, что в его семью вошла полублагородная женщина — особенно такая, которая так открыто стремилась занять вакантное место его дочери.

— Поздно. Ваш путь, должно быть, был долгим и утомительным, поэтомк поднимайтесь наверх и отдохните.

После того как Елена поклонилась, Риаверик жестом пригласила её следовать за ним. В сопровождении служанки Джейн они направились в комнату, находящуюся в самом дальнем углу второго этажа. Когда женщина открыла дверь, девушку встретила спальня, обставленная деревянной мебелью высочайшего качества.

— Прошу, отдыхайте. Если вам что-либо понадобится, пусть эта девочка принесёт это для вас.

— Хорошо. Спокойной ночи, Рив.

Когда Риаверик свернула за угол коридора и исчезла из виду, Елена махнула рукой, отпуская Джейн. Ей нечего было поручить служанке, и сейчас она хотела побыть одна.

Дверь закрылась. Наконец оставшись в одиночестве, Елена выпустила смех, который сдерживала до этого. Думая о перекошенном лице Франса, она почувствовала себя так, будто избавилась от многолетнего несварения.

В прошлой жизни она всегда ходила на цыпочках рядом с великим герцогом. Он часто смотрел на нее с неодобрением, поскольку считал недостойной из-за отсутствия должного образования, и она всегда склоняла голову, как грешница. Она даже не могла встретиться с ним взглядом.

Ах, почему так себя вела? Оглядываясь назад, она понимала, что сила, которой обладала, была сравнима с их силой. Но девушка была глупой и невежественной в том, как правильно ею пользоваться.

– Ждите момента, когда я использую эту силу, – пробормотала она. – Я буду манипулировать этим новым именем и личностью. Я использую их, чтобы задушить вас всех.

***

Несмотря на то, что репутация принцессы Вероники была низведена до грязи, она всё же оставалась принцессой. Именно поэтому Елену привезли в безопасный дом, а не в большой герцогский дворец – ей нужно было получить базовые знания о том, как притворяться принцессой Вероникой.

Утром она главным образом изучала осанку благородной дамы, манеры за столом, речь, походку и приветствия.

После обеда внимание уделялось пониманию и изучению национальной идентичности империи. Это начиналось с имперского языка и продолжалось через историю, литературу и культуру. Эти официальные занятия заканчивались до ужина.

— Не думай об отдыхе. Повторяй то, что ты выучила сегодня, и полностью усвой. Если тебе кажется, что это слишком много информации для усвоения за один день, откажись от сна ради дальнейшего изучения.

Елена не имела другого выбора, кроме как сидеть в кабинете допоздна. Хотя правильнее было бы сказать, что она заперлась там по собственной воле.

«Я знаю будущее, но у меня нет знаний или умений, чтобы воспользоваться этим полностью».

Она использовала время в кабинете, чтобы восполнить пробелы в своих знаниях.

[История известных картин]

[Искусство и философия]

[Континент, управляемый купцами]

[Ценность движения денег]

[Алхимия макияжа]

И так далее.

Книги, которые выбрала Елена, в основном были сосредоточены на области искусства и коммерции.

— Скоро в мире искусства империи произойдут изменения, — сказала она.

Девушка сосредоточилась на ренессансе, который вскоре охватит всю империю. Ведь человек мог накопить огромное богатство, если использовал возможности, которые открывались в период возрождения, когда происходили культурные инновации в области мышления, литературы, искусства, архитектуры, естественных наук и музыки.

— Новая эпоха — это возможность для меня.

Изменения со временем неизбежно сопровождались множеством трудностей роста. Елена стремилась стать ведущей фигурой эпохи Возрождения. Хотя кто-то мог бы задаться вопросом, какое отношение это имеет к её мести, она прекрасно знала, что Великий герцогский дом Фридрихов — это не слабая семья, которая может легко развалиться. Если бы дело обстояло иначе, они бы не оставались ведущей силой империи на протяжении сотен лет.

— Я должна воспользоваться трендами этой эпохи, чтобы потрясти великий герцогский дом — изнутри и снаружи.

В роли Принцессы Вероники она сначала вызвала бы раскол внутри страны. Она прекратила бы финансирование и искала слабые места, чтобы обнародовать их для широкой общественности.

В то же время она планировала оказывать давление извне. Она решила взять третье имя — псевдоним «Л», и под этим именем собиралась стать женщиной, которая задает тон эпохе. Той, на кого будут равняться интеллектуалы и знать Империи.

Используя свою репутацию и уважение народа, она собиралась разоблачить злодеяния, совершенные великим герцогством, и изолировать его через критику и общественное давление. Это было то, что могла сделать только Елена, притворяясь принцессой Вероникой и глубоко вовлекаясь в дела великого герцогства.

Конечно, все это было легче сказать, чем сделать. Но Елена была уверена. Она продумывала план, пересматривая его сотни раз, и его детали заполнили ее голову. Она уже с нетерпением ждала его осуществления.

Девушка намеревалась остаться в безопасном доме максимум на три недели. Но Елена была взволнована — ей не терпелось отправиться в великое герцогство и немедленно приступить к осуществлению плана мести.

И вот, три недели прошли.

***

В столовой с высоким потолком и привлекающей внимание люстрой было тихо. Риаверик и Елена сидели на противоположных концах длинного стола.

Девушка изящно разрезала стейк и положила кусочек в рот. Не было слышно звука жевания, а челюсть не открывалась больше определенного предела. Она поочередно использовала четыре вилки с разными функциями. Это был безупречный столовый этикет.

Риаверик вытерла рот салфеткой.

— Сейчас ты действительно выглядишь, как благородная особа.

— Это всё благодаря тебе, Рив. Ведь ты так хорошо меня научила.

— Ты также хорошо овладела манерой речи — умением отвечать на комплименты других похвалой и позитивом.

В самом начале критика Риаверик была бесконечной. Но теперь Елена производила настолько благородное впечатление, что найти в ней недостатки было практически невозможно, разве что она специально бы искала, к чему придраться.

– Правда? Я рада это слышать, Рив.

Риаверик внимательно наблюдала за Еленой, которая изящно сделала глоток вина. Истинная ценность этикета проявляется только тогда, когда он становится частью тебя — когда ты делаешь всё естественно, не задумываясь об этом. Именно поэтому дочерей знатных семей с юных лет обучали правильным манерам, а учителя неустанно прививали им правила этикета.

«Она всему научилась всего за три недели... — подумала Риаверик. — Вместо того чтобы просто подражать манерам, она сделала их частью себя. Это похоже на ложь».

Хотя Елена изначально была из знатного рода, она принадлежала к обедневшей дворянской семье и жила скорее как простолюдинка. Даже её базовый этикет изначально оставлял желать лучшего, но сейчас она была совершенно другим человеком.

Девушка не просто хорошо владела этикетом — она умела использовать его так, чтобы подчеркнуть свои физические достоинства. Это не выглядело чрезмерно, а казалось естественным. Такая элегантность была редкостью в светских кругах. И на этом уровне её можно было считать прекрасно разбирающейся в имперском этикете.

«Да, её манеры изысканны. Однако её недостаток в том, что она не очень сообразительна».

Она считала досадным тот факт, что Елена лишь соответствовала минимальному уровню, установленному Риаверик в её обучении. Девушка не превзошла этого уровня.

«Но, если быть честной, я думаю, даже то, что она дошла до этого момента, превзошло ожидания».

Прошёл всего лишь месяц. Этого времени явно недостаточно, чтобы превратить Елену в настоящую дворянку, учитывая, что всю свою жизнь она прожила практически как простолюдинка. Учитывая это, можно смело сказать, что она стала довольно благородной.

— Если ты закончила, пойдем наверх.

Елена последовала за Риаверик через центральный зал и поднялась на второй этаж. Она шла по мягкому ковру и собиралась остановиться, когда они подошли к кабинету, но та прошла мимо.

— Мы проходим кабинет?

— Сегодня мы идем в гостиную.

Елена, которая шла следом, легко поняла смысл ее слов.

«Ах, сегодня тот день, когда я буду запоминать портреты и личные данные дворян».

Глядеть на портреты знатных особ, которые имели влияние в социальных кругах и имперской политике, запоминать их лица и идентифицировать их личную информацию — если Риаверик заставляла её это делать, значит, осталось совсем немного дней до встречи Елены с ними.

Из того, что помнила, она изучала эти сведения в течение двух дней перед отъездом в великое герцогство.

Когда они вошли в гостиную и сели на диван, Риаверик положила руку на стопку портретов и личных данных. Толщина этой кипы документов составляла около четырех дюймов.

— Это список членов императорской семьи и столичных дворян, которые активны в имперском обществе.

— Т-так много?

— Этот список был также отфильтрован и отсортирован.

То, что сказала Риаверик, было правдой. Количество дворян, официально наделённых титулами императорской семьёй, составляло почти половину всего населения герцогства.

— Запомни всё: их имена и внешность, фамилии, семейные связи и личную историю. Где бы ты их ни встретила, ты должна заставить их почувствовать, будто они — семья и друзья, с которыми ты провела много времени. Ты сможешь это сделать, верно?

— Да, я постараюсь.

Риаверик взяла портрет мужчины средних лет с усами с вершины стопки документов — на портрете также были указаны его личные данные.

Она начала объяснение:

— Этот человек — герцог Уит. Он глава Дома Бакингемов, одной из четырех величайших семей империи. Он очень близок с Его Превосходительством Канцлером и заботился о принцессе Веронике, как о своей родной дочери, с самого ее детства. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Да, я запомню это.

— Нет, ты совсем ничего не понимаешь, — глаза Риаверик стали пронзительными. — Слушай внимательно. Чем ближе они к принцессе Веронике, тем более настороже тебе нужно быть. Ты должна быть начеку, когда встретишь этого человека, ведь он с лёгкостью может понять, что ты подставная.

— Ах, я поняла, о чём вы говорите. Я буду начеку и осторожна.

Похоже, Риаверик понравился настрой Елены, так как она не стала повторять предупреждение дважды.