[От лица Рика]

Что может быть лучше, чем проснуться рядом с любимым тебе человеком? — «Да много чего…» — скажут другие. Но, видимо, они ни разу не испытывали похожие чувства.

Момент, когда ты окидываешь взглядом полуобнаженную фигуру, одеждой которой служит лишь маленькое льняное одеяльце. Когда ты касаешься ее мягкой кожи, а аромат ее тела захватывает весь твой разум, приковывая тебя к кровати невидимыми цепями.

И вот ты уже не хочешь вставать, ты даже жить не хочешь. Лишь бы только сейчас время замерло, а ты смог бы сохранить это мимолетное ощущение навсегда.

Ну разве может быть что-то лучше этого?

Но, вспоминая, что новый день — это новые заботы, ты встаешь с постели. А на твоей душе лишь тяжкий груз сожаления.

Я подошел к окну, чтобы открыть деревянные ставни своей комнаты. Поддавшись мне, они с небольшим скрипом впустили прохладный пустынный воздух, который быстро наполнил всю комнату.

От такого внезапного похолодания моя красноволосая подруга немного скривила личико и полностью укуталась в одеяло.

На улице солнце еще не вышло из-за горизонта, однако светлый перелив, что выходил из-за гор вдали, указывал, что оно вот-вот взойдет, одарив землю своим обжигающим теплом.

Я удивился своему раннему пробуждению. Обычно я еще тот любитель поспать. Сон — мое утешение. Там нет этих бесконечных проблем, мирской суеты, лишь спокойствие и божественная благодать. Там нет никого, кроме тебя и дорогих тебе людей.

— Эх-х-х… — тягостно вздохнул я, рассматривая еще спящие улицы Риа.

Наблюдая за этими холодными каменными красками, в моей голове возникла спонтанная мысль, что стоит прогуляться.

Одевшись в свою чистую одежду и стараясь не разбудить Лилит, я медленно вышел из комнаты. Быстро шмыгнув вдоль коридора, я в миг оказался на улице перед нашим трактиром, который был непривычно пустым и чистым.

Улицы одиноко растягивались по вымощенным дорогам города, и лишь идущие пьяницы, которые выползали из холодных переулков, нарушали праздник безмолвия.

В моей голове мелькали разные думы: это и размышления о ближайшем будущем, и воспоминания о давно минувшем. Эти вспышки постоянно кровоточили, не давая зажить, поэтому они все чаще и глубже поглощали меня.

Я постоянно вспоминаю те дни, когда я проводил время со своими ближайшими товарищами, и нет, это не были Гердорм и Лилит, которых я знал уже как двенадцать последних лет.

То были времена, когда моя кровь кипела, а голова даже не задумывалась, что я буду есть завтра.

Это была жизнь человека, который только вырвался из плена нравственности и покорности, дабы познать мир, каким он был на самом деле. Это была моя молодость.

Тогда я еще только вступил в наш отряд в качестве гениального малого, который подавал большие надежды. Место то было куда лучше теперешнего.

Не знаю, может быть, это воспоминания счастливого паренька, а может, и вправду то было время наивысшего расцвета нашего отряда.

Приятная атмосфера наполнялась еще более приятными людьми.

Карели — или, как мы ее называли, Шипастая Роза, — была единственной девушкой в нашем отряде, а также ее два ухажера: Палач и Грозный клинок, которые вечно бодались за ее внимание.

Первого звали Фугер. Он был B-ранговым авантюристом, а также заместителем командира — весьма смышленый парень. Его прозвали Палачом именно за свои потрясающие таланты к стратегии и ведению хода миссий.

Группа под его руководством, в которую я входил поначалу, была самой передовой в нашем отряде. Туда входили самые лучшие и толковые авантюристы, а успех выполнения его миссий доходил до пугающих значений. Уверен, если бы не его любовь к Розе, то он бы основал свой собственный отряд.

Он брался за самые сложные и опасные задания, за которые боялись браться другие. Стоит ли говорить, что среди обычных членов он пользовался бесконечным уважением?

Конечно, среди авантюристов тех лет была куча талантливых людей, чья звезда сияла ярче. Но если посмотреть на них сейчас, то большинство окажутся А и S-ранговыми, поэтому представить конкуренцию, которую он держал, весьма жутко.

Второй же был ныне легендарный капФитан отряда Первенцев трех мечей, чье имя до сих пор живет на устах прожженных авантюристов вот уже как трех поколений.

Их постоянное соперничество за девушку было как стимулом, стремлением ко все большим и большим достижениям, толкало вперед весь отряд, словно хорошо запряженная карета с лучшими имперскими скакунами.

— «Таких отрядов сейчас уже нет…» — с великой печалью подумал я, проходя мимо очередного кабака.

И вдруг, вырывая меня из своих бесконечных мыслей о прошлом, мой уже давно опустевший желудок издал протяжный стон. После столь изматывающей ночи мой могучий бездонный мешок просил насытить его энергией этого мира, хотя мой разум совершенно не разделял этой надобности.

На счастье моему внезапному аппетиту, время уже располагало к открытию мелких лавчонок и заведений, которые волочили свое бедное существование только за счет таких вот ранних и очень поздних закрытий.

В Пикарисе, королевстве, в котором законы преобладают над желаниями, таких городов можно сосчитать по пальцам, и зачастую это места забытые, и закон туда дотягивается разве что в виде деревенских глашатаев.

Место это располагалось на окраине Риа, прямо возле могучих каменных стен. Вдали от развращенного люда это место было весьма простым, да и делалось для таких же простых и не обремененных высшими суетами людей.

Выглядел кабак как небольшой деревянный одноэтажный домишка, которого от здешних домов, где жили люди, отличала лишь небольшая дощечка с нарисованной на ней темной головой свиньи.

Зайдя внутрь, мой нос обдал стойкий запах вяленого мяса, свежего хлеба и дыма от каменной печи, на которой все это готовилось.

Закрыв двери, я мельком рассматривал данное место, которое поддерживало образ доступности в своей простоте.

Несколько деревянных кривых столов с предлагавшемся к ним двум табуретам, которые даже для такого места были довольно изношенными. Уже давно потемневший пол был ярким свидетельством, что хозяйка не часто здесь убиралась.

Несмотря на то что печь находилась довольно близко и к тому моменту, как я зашел, она уже горела, она не могла обогреть все помещение, отчего поутру тут было примерно так же, как и снаружи — холодно и сухо.

У печи хозяйки не было видно, что меня удивило, однако только раздался стук закрывшейся двери, как где-то из-за угла послышались тяжелые «охи» хозяйки заведения.

— Ну кто там пожаловал в такую-то рань? — раздраженно проскрипела женщина, по голосу напоминавшая весьма пожилую развалину.

— Да так, один проголодавшийся человек… — ответил я, слегка усмехнувшись.

— Ох-ох-ох, ни дня покоя от вас, голодных ртов нет… — сказав это, тканевая преграда зашевелилась, а из-под нее показалась моя кормилица.

Не завышая ожидания, я увидел перед собой довольно пожилую женщину.

Ее провисшее под невзгодами жизни лицо было то тут, то там усеяно морщинами и бородавками, что выдавало в ней пятидесятилетнего человека.

Эта низкорослая горбатая старуха была одета в такие же старые, рваные лохмотья. Полное пренебрежение внешнего вида этих одеяний можно сказать компенсировалось лишь их чистотой.

Даже несмотря на то что вещи были потрепаны, а сама женщина работала в довольно марком ремесле, вся одежда была отмыта с той же тщательностью, с которой всякий скупой человек считает свои деньги.

Ее хоть и сгорбленное тело даже через воздушную рубаху выглядело крепким для своих лет. Именно данная черта наряду с манерой суетливо перебирать ногами в башмачках выдавала в ней закостенелую работницу прислугой.

— Ну ведь мы хлеб да соль ваши… — ответил я на брюзжания старой женщины.

Осмотрев меня таким кротким взглядом, она продолжила:

— И то правда, чего это я, с рукой кормящей, так неприветлива. Проходите, уважаемый, — сказала она, указывая мне на ближайшее свободное место. — Чего изволите?

— Знаешь, я так проголодался, накорми-ка меня от души, да налей мне пива, которое есть.

— Ох… сделаем, дорогой, сделаем… — сказала хозяйка, уже возвращаясь в свою мастерскую.

Опершись подбородком на руку, словно мыслитель, я погрузился в свои мысли. Лишь одинокие нотки ароматов приближающейся трапезы вырывали меня из мира грез, подогревая нетерпение в моем желудке.

И вот вокруг меня все зашевелилось. Хозяйка, которая для меня только что приступала готовить мне еду, уже вовсю ставила мне на стол различные яства. Последними ее действиями была подача мне двух кружек пива.

— С вас 13 медяков, милейший, — прокряхтела женщина, встав перед столиком с руками на боках.

Достав свой кошелек и недолго в нем покопавшись, я отсыпал старухе ее положенные деньги и принялся осматривать накрытый стол.

Зажаренная птица находилась в одной тарелке с какими-то продолговатыми ростками зеленого цвета, а также с двумя маленькими отварными репками.

На другой же тарелке был шмат несильно черствого хлеба, который издавал его легко узнаваемый сладковатый запах.

В миске, что находилась чуть поодаль, была налита кремовая похлебка с плавающими на поверхности маленькими грибами. Хоть она и находилась дальше всех, однако именно эта похлебка издавала самый сильный и приятный аромат, словно подталкивая меня начать утреннюю трапезу именно с нее.

Подставив ее к себе и взяв резную ложку, я зачерпнул этот беловатый эликсир и поднес ко рту. И как только теплота и нежная жирность этой похлебки окутала мой язык, я вспомнил, что не ел ничего вкуснее с момента, когда мы направились в путешествие.

Обмакнув в нее хлеб, я своими глазами увидел, как она, насыщаясь, впитывает в себя все соки данного блюда. Превратившись в что-то наподобие мокрого комочка, я без промедлений закинул его в рот, после чего он в нем растворился, будто его не было вовсе.

Запив это чистое проявление божьей благодати освежающим, немного терпким пивом, я полностью насладился этим богатством вкусов. После чего вся моя трапеза прошла так легко и мимолетно, что я, совершенно не понимая, забыл, как вновь очутился на каменных улицах города.

Когда я подходил к нашему трактиру, колокола на центральной площади города вовсю отбивали девятый час утра. Этот колокольный перезвон оживил местных жителей, которые выходили из своих домов на утреннюю молитву.

Зайдя в трактир, меня встретили взгляды ранних постояльцев. Среди этих взглядов я нашел те, которые были мне уже знакомы. Это были Лилит и Шил, завтракавшие за столом.

— Утро доброе! — сказал я с приподнятым настроением, подойдя к их столику.

В ответ я получил лишь небольшое мычание Шил и кроткий взгляд Лилит, которая, видимо, была недовольна, что утром я покинул ее.

Извергнув из себя самый лучший молящий взгляд, я все же получил ее прощение, после чего спросил:

— Вы этих трех бедолаг не встречали?

— Нет… не видела…

— Да шастают по закоулкам, небось… — перебив Лилит, нервно ответила Шил.

— Хм-м, ну ладно, может, к обеду вернутся…

— Дерн, как обычно?

— Конечно! Этот книголюб всегда со своими книгами…

— А что, господин Дерн так любит книги? — спросила Шил.

И тут Лилит решила выдать тираду о любви между Дерном и книгами с заклинаниями.

— Ладно, подождем их до полудня, если не вернутся, то придется поискать этих оболтусов.

И мои собеседники ответили многочисленными кивками.

Стоило ли вообще их столько времени ждать? Конечно нет, но выказать веру в своих товарищей было необходимо.

Как только городская ратуша отбила полдень, мы покинули наш трактир и отправились в поисках этих пьянчуг. И, конечно, это была крайне сомнительная затея, ведь мало того, что город был большим, с множеством улиц и закоулков, так и мест, где они могли пропасть, было великое множество.

Поэтому, пока девочки рыскали по канавам и подмосткам, я решил направиться к городскому гарнизону. Ведь кто знает, в какие неприятности можно попасть на дурную голову.

Местные жители, которые меня понимали, с радостью указали мне здание, что я искал.

Это было достаточно высокое здание по меркам этого города — уж точно. Ведь, насколько я прикинул, выше его лишь местная ратуша и церковь. Полностью сделанное из резного камня, оно величественно смотрело на меня свысока.

Примечательной чертой данного сооружения было наличие балкона, который выходил на небольшую площадь.

Вход охраняли двое хорошо укомплектованных рыцарей, которые, посмотрев на меня, так же молча продолжили стоять.

Зайдя внутрь, меня встретили хорошо отделанные помещения с выразительными интерьерами, как для подобных мест.

При грохоте двери несколько человек, которые были на первом этаже, метнули на меня косые взгляды и снова приступили к своим делам.

Подойдя к одному из них, я узнал, где можно увидеть коменданта гарнизона, на что мне быстро был дан ответ.

И вот я уже стою у двери, а в голове всплывают различные исходы будущего, которое может наступить после моих стуков…

— Да-да, входите…

Войдя внутрь, я увидел одинокого мужчину, который без пристрастия читает одну бумагу за другой. Даже когда я вошел внутрь, он только и делал, что читал, ставил штамп и откладывал ее в отдельную стопку.

— Здравствуйте, по какому вопросу вы ко мне пожаловали?

— Добрый день, члены моего отряда пропали этой ночью. Зная их характер, они могли что-то эдакое натворить. Хотел узнать, не находятся ли они сейчас в тюрьме или же, может, кто-то из дозорных их видел.

Подняв на меня голову, комендант стал пристально меня изучать, в то же время на его лице мелькало сомнение.

— Готов поклясться, где-то я уже вас встречал…

— Ну, это возможно…

— А кто вы, если не секрет?

— Капитан отряда Первенцев трех мечей, Рики Багровый…

— А, ну теперь ясно, то-то я думаю, где тебя видел.

Будто прозрев, сказал комендант, но, словно что-то ожидая, он продолжал пристально на меня смотреть.

— Хм, вам не в обиду, но ваше лицо мне знакомым не кажется… — сказал я, сделав озадаченный вид.

— Ну конечно, куда уж тебе меня запомнить…

Встав из-за стола, он подошел ко мне и, протянув руку, сказал:

— Ты однажды победил меня на турнире, что проходил в Тристане много лет назад.

— «Ничего себе, не думал, что встречу кого-то из того периода своей жизни»

— Ну, в те времена я много кого победил… — честно выдал я, что все еще не могу вспомнить коменданта.

— В первом круге турнира, который проходил в 1095 году. Ты победил меня одним взмахом меча.

Все еще вспоминая те давние времена, я продолжал делать задумчивый вид.

— Не задевай мою гордость, не делай вид, будто совсем забыл меня… эх-х-х, тогда после боя я еще поклялся, что обязательно одолею тебя…

— А-а!

— Что, наконец вспомнил?

— Да, теперь вспомнил, как же тебя звали… Люци, нет-нет…

— Лючи Валентайн…

— Точно-точно. И как же так сложилась твоя жизнь после этого турнира, что ты оказался на месте коменданта?

— Ну, на самом деле ничего особенного не произошло, но если тебе и вправду интересно, давай тогда присядем?

Кивнув, я сел за стол коменданта, после чего наши умы были направлены на разговоры о прошлом. И кто бы знал, сколько еще времени прошло, если бы нас не прервал свет вечернего солнца.

— Ах, да, точно. Лючи, можешь проверить моих ребят из отряда? Я просто уверен, что они что-то вытворили, и их кинули под стражу.

— А с чего ты в этом так уверен?

— Да они же на все пойдут, лишь бы перед младшими покрасоваться…

— Ты недавно набор делал?

— Ну, это было не совсем так. Если коротко, то они сами напросились…

— Интересные ребята…

— Думаешь? — с интересом спросил я.

— Ну, в наше время необходимо было выслужиться, чтобы на тебя хоть внимание обратили… Взять хотя бы турнир новичков… Знаешь, я бы хотел взглянуть на них. Хочу лично посмотреть на подрастающее поколение воинов.

— Ладно, где тут у вас тюрьма?

— В районе южных ворот, думаю, ты быстро найдешь это место. Дам тебе еще и записку от меня, покажешь ее страже. Зная тебя, не думаю, что они сделали что-то серьезное. Однако ты бы пристальнее следил за ними. Знаешь ведь, мне в городе приятности не нужны…

— Спасибо. К слову, ты все еще намерен одолеть меня?

После моих слов на лице Лючи обнажилась легкая улыбка.

— Нет, это же слова юноши.

И вот, когда я уже собирался уходить, он продолжил:

— Да и к тому же, увидев тебя сейчас, я понял, что у меня нет и шанса… — тише обычного заключил Лючи, провожая меня взглядом.

Теперь мне осталось лишь заглянуть в темницу. Не ожидал такой встречи. Все-таки из взбалмошного паренька он вырос в рассудительного мужчину. Как же людей меняет время… В назидание этим идиотам зайду к ним завтра.

Посмотрев в небо, я увидел, как день подходил к концу, и незаметная для меня усталость быстро окутала мое тело. Собравшись с мыслями и построив некоторые планы, я направился назад к трактиру…