Глава 52

Зрение заволокло красной пеленой.

Вода хлынула в нос, уши и рот, холодная как лед.

Запах тины и рыбы ударил в голову, притупляя чувства. Вода в носу и ушах вторгалась в мозг, а вода во рту вязала язык. Она забивала пищевод, наполняла желудок и, наконец, сдавила легкие, не давая вздохнуть.

И все же он видел прозрачное мерцание поверхности. Рябь света, дрожащая, как летнее марево, танцевала на мягко покачивающейся воде.

Он отвел взгляд и посмотрел вниз, в бездну, куда падал.

— ….

Конца не было видно.

Бульк.

Пузырьки воздуха вырывались из тела и устремлялись к поверхности.

Густая, похожая на кровь озерная вода разъедала глаза, но алый оттенок не мог полностью скрыть представшую перед ним картину. Он видел, что эта похожая на карстовую воронку бездна наполнена багровой водой.

А на стенах он разглядел их — скрытые лианами, сползающими по отвесным скалам, словно ветви. Толстые, шипастые лозы переплетались, силясь скрыть то, что находилось под ними. Они вторгались в его зрение, заставляя глаза зудеть.

Длинные, массивные колонны. Множество входов рядом с ними. Стены, испещренные геометрическими узорами, и прямоугольные камни, разделяющие уровни...

Затем зеленый монстр протянул руку.

Хрусть.

— ….

Схватил за горло, сдавил его и потащил навстречу смерти.

«...Ах».

Внезапно.

Ему показалось, что он видит лицо чудовища.

Ужасающе знакомое лицо.

***

— …Ха-а.

Его едва не стошнило.

Ли Чжехун содрогнулся, отчаянно подавляя подступающий кашель.

Пытаться сдержать рвущийся наружу кашель было бесполезно; даже когда он зажал рот обеими руками, вода потекла из носа и ушей. Оставалось лишь молиться, чтобы извергающиеся жидкости не производили слишком много шума.

Не в силах больше сдерживать тошноту, Ли Чжехун был вынужден покинуть лагерь.

— Хып, ух-х.

Кхе, хэк.

Кашель прорвался сквозь зажатый рот.

Чтобы не разбудить спящих спутников, ему приходилось быть осторожным в движениях, и как бы он ни старался переставлять ноги быстрее, хромота его ограничивала.

Наконец, отойдя на приличное расстояние от места привала, где расположилась группа, Ли Чжехун смог отнять руку от рта.

Прислонившись к дереву, он низко опустил голову.

— …Хэк, буэ-э, кха.

Шлеп, шлеп.

Густые капли воды упали к его ногам.

«Я так умру».

Ощущение инородной массы, поднимающейся по горлу, было омерзительным, но чувство удушья было еще хуже.

Возможно, потому что вода попала туда, куда не следовало, Ли Чжехун не мог остановить приступ жестокого кашля, пока легкие не очистились. Желудочный сок поднимался вместе с водой, обжигая горло и рот, но остановиться сейчас он не мог.

Боль была на ином уровне, нежели тошнота, которую он иногда испытывал, переев или перебрав с алкоголем. Легкие, которые раньше тихо существовали, не напоминая о себе, теперь горели от постоянных попыток исторгнуть воду, и острая, колющая боль пронзала грудь. Ощущение, как вода выходит через нос и рот, каждый раз накатывало новой волной агонии.

Внутренности болели так, словно он выблевал всю воду из организма. В горле першило, будто его прошлись наждачной бумагой, а забитые ранее нос и рот наконец освободились, жадно глотая воздух. С тех пор как он вспомнил свою прошлую жизнь, вся его боль исходила от внешних факторов. Эта же интенсивная тошнота была в новинку, вызывая головокружение.

Исторгнув всю озерную воду, Ли Чжехун выпрямился, опираясь на дерево.

— …Кха!

Сразу же еще один приступ кашля сотряс его тело.

«Что за, какого черта».

По ощущениям, он выблевал все, что только можно было, поэтому не мог понять, почему все еще кашляет.

Даже если его нынешнее тело невероятно слабо по сравнению с прошлой жизнью, что это вообще такое? Из-за небольшого количества воды он вышел из строя и так ослаб. Если бы его бывшие сокомандники увидели его сейчас, они бы цокнули языками и засмеяли его.

И все из-за этого проклятого осознанного сна.

«Чертова хрень!..»

На самом деле, вспоминая предыдущий опыт, Ли Чжехун не собирался лезть в озеро. Если его снова начнет рвать похожей на кровь водой, как в прошлый раз, пока все спят, какое оправдание он сможет придумать?

Поэтому он попытался умереть самым обычным способом. Конечно, был вариант просто оставаться на месте, пока кто-нибудь не разбудит его снаружи, но, поскольку это иной мир, он не был уверен, сработает ли это. А если бы он попытался задушить себя или умереть в воде, как в прошлый раз, это определенно вызвало бы проблемы.

В итоге, самым прямым методом было быть убитым монстром.

«Если я спровоцирую их разок, сфокусирую их враждебность на себе, а потом буду тихо ждать смерти…»

Это был бы самый чистый способ проснуться от сна.

Ли Чжехун абсолютно верил в свой идеальный план, и в наказание за переоценку своих физических способностей оказался на дне озера.

— Кха, хэк, ху-у-ух…

Зеленый монстр-водоросль оказался намного сильнее, чем он предполагал.

«Этот треклятый водяной».

Слезы навернулись на глаза от сильных позывов рвоты, но у него даже не было сил их вытереть. Для Ли Чжехуна, который тщательно следил за своей диетой и в прошлой, и в этой жизни (исключая корпоративы), получить такую внутреннюю травму было ударом похлеще, чем если бы монстр свернул ему шею.

Вот почему отравление было тем видом смерти, который Ли Чжехун ненавидел больше всего в своей прошлой жизни.

«Я реально умру».

На самом деле, он мог вынести любую внешнюю травму. Потому что мог видеть её собственными глазами, точно оценить масштаб повреждений и исцелить себя.

Но в случае внутренних травм он не мог вскрыть себе живот и зашить все обратно, будучи живым, что делало процесс крайне неэффективным. Тот факт, что это ощущалось гораздо омерзительнее внешних ран, тоже играл роль.

Короче говоря, осознанные сны — это отстой.

«Бля, эта штука может быть даже не сном».

Серьезно. В натуре.

Без шуток, была высокая вероятность, что это не просто сон, а что-то другое. Насколько бы сильным ни было влияние разума в ином мире, должен быть предел.

«Я еще могу как-то понять, что царапал шею во сне, но сколько ни думаю об этом — эти сны в последнее время слишком яркие и реалистичные».

Если сны буквально переносятся в реальность, что ему делать?

Откашлявшись так сильно, что дышать стало почти невозможно, Ли Чжехун тупо уставился в пустоту, прислонившись к дереву, полубезумный от ментального и физического истощения. Голова раскалывалась.

Давно его так не рвало…

— ….

— ….

Какого хрена.

— …Вы кто?

«Это я должен спрашивать».

«Кто это, черт возьми?»

Сквозь деревья он увидел мужчину в черном костюме, держащего зажигалку.

Из-за затуманенного зрения Ли Чжехун моргнул несколько раз, прежде чем понять, что глаза слезятся после рвоты. Вытерев лицо, он наконец смог четко разглядеть лицо незнакомца.

Ли Чжехун осторожно изобразил настороженность, вспоминая сюжет романа. Честно говоря, голова была такой мутной, что он не помнил историю детально, но общую канву восстановить мог.

Бесстрастное лицо, черный костюм, темно-синий галстук, прямоугольные очки (в отличие от протагониста) и уложенные помадой волосы…

— …Вы кто?

Ах.

«Детектив».

Это был детектив Хон Гёнчжун, который в романе позиционировался как полная противоположность главному герою.

После возвращения команды сбора, включая старшего сотрудника Кан и сотрудницу Квон, времени на нормальный разговор не было — все были заняты кипячением воды и едой. Поэтому Ли Чжехун не знал, встретилась ли группа протагониста с детективом, пока он отсутствовал. Хотя мысленно Ли Чжехун был почти уверен, что встреча состоялась.

«Тогда…»

Какую позицию занять в этой ситуации?

Он сохранял настороженное выражение лица, так как для него это был незнакомец, но если его здесь сходу запишут в потенциальные преступники, это нарушит его будущие планы. Хотя он сомневался, что такое случится с совершенно незнакомым человеком, перед ним был детектив Хон Гёнчжун. Учитывая его способность прикидываться простаком, лучше было соблюдать осторожность.

Видя продолжающуюся настороженность Ли Чжехуна, детектив Хон моргнул и ответил:

— А, прошу прощения. Я детектив Хон Гёнчжун.

— …Полиция?

— Верно. Я патрулировал окрестности…

И как далеко он забрался со своим патрулем?

Ворча про себя, Ли Чжехун тихо размышлял.

«Значит, он встретил офицера Ким Ёну».

Детектив Хон Гёнчжун сам того не осознавал, но питал скрытую привязанность к офицеру Ким Ёну. Учитывая, что он в конечном итоге покончил с собой из-за эмоционального потрясения после её смерти, представить это было нетрудно. Конечно, её гибель была не единственной причиной, но, несомненно, сыграла значительную роль.

Даже если он не осознавал своих чувств, такой человек, как он, ни за что не стал бы праздно патрулировать, не попытавшись найти офицера Ким Ёну. Это указывало на то, что он, скорее всего, уже встретил её и в какой-то мере уладил свои внутренние переживания. В конце концов, такой человек не переключил бы внимание на внешние проблемы, пока не решил бы внутренние.

«…Стоит ли мне показать, что я ее знаю?»

Поскольку офицер Ким тоже была полицейским, а собеседник представился детективом, Ли Чжехун задумался, стоит ли раскрыть их связь. Если он притворится, что не знает её, а офицер Ким позже его узнает, это может вызвать ненужные недоразумения.

Однако проблема заключалась в том, что он готовил этот козырь не для такой ситуации.

«Я заготовил это, чтобы снизить чрезмерный уровень подозрительности, но не знаю, какой эффект будет, если использую это сейчас».

Собеседник был так же насторожен по отношению к Ли Чжехуну.

Конечно, Ли Чжехун лишь симулировал настороженность, но детектив Хон Гёнчжун, не зная этого, подумал бы, что они оба подозревают друг друга. Если случится что-то непредвиденное, будет неплохим оправданием сказать, что он на мгновение забыл об офицере Ким из-за опасений перед незнакомцем, встреченным впервые.

Ли Чжехун мысленно кивнул, решив не признаваться. Не то чтобы это было серьезной проблемой, просто он не готовил эту карту для столь внезапной ситуации.

— …Я понимаю, чем вы занимались, но зачем вы меня окликнули?

— Ну, в такой ситуации вполне естественно радоваться встрече с новым выжившим. Я услышал шум, патрулируя неподалеку, пришел сюда и нашел вас.

— Вам нравится смотреть, как кого-то тошнит?

Как и ожидалось, Ли Чжехун слегка поморщился. Если Хон Гёнчжун видел, как его рвало ранее, для него должно было выглядеть странно, что Ли Чжехун остается спокойным. Ли Чжехун решил придерживаться версии, что его плохое физическое состояние потянуло за собой и ментальное.

Собеседник ответил:

— Разумеется, нет. Но вы, кажется, в довольно плохой форме.

— Я выгляжу здоровым по-вашему?

— Вовсе нет. Никто не назовет здоровым человека, харкающего кровью.

— ….

Ха.

Ли Чжехун запнулся.

— …Вы видели?..

— Если вы о том, что я видел, как вы выблевали кровь объемом с небольшую бутылку воды, то да. Я видел.

— ….

«Видел, значит».

«Ничего не идет по плану».

Лицо Ли Чжехуна невольно окаменело.

Поскольку было темно, и стоял предрассветный час, когда концентрация внимания снижена, Ли Чжехун естественным образом предположил, что собеседник не мог его четко видеть. Он думал, что даже если тот слышал звуки рвоты, разглядеть, «чем» его рвет, было невозможно.

«Запах крови тоже не мог дойти так далеко».

Но, похоже, чувства детектива Хон Гёнчжуна были исключительно острыми.

— Возможно, потому что я бывал в переделках, у меня хороший нюх на кровь. Зрение у меня не лучшее, но любой поймет, что темно-красная жижа, выходящая изо рта, — это ненормально.

— ….

— Конечно… просто глядя на вас, тоже не скажешь, что вы в норме.

Если Хон Гёнчжун мог определить, чем его рвало, хотя расстояние между ними было не таким уж близким, не стоит ли предположить, что этот парень не просто интуитивен, а способен на все в пределах биологических возможностей?

Слегка ошарашенный и дезориентированный, Ли Чжехун просто открывал и закрывал рот, а детектив Хон, приподняв бровь, продолжил:

— Вы пытались это скрыть? Прошу прощения, я был недостаточно тактичен.

— …Нет….

— Но не стоит скрывать болезнь, когда вас рвет кровью. У вас есть хроническое заболевание? Или вы получили серьезную травму после того, как попали в этот мир?..

— Нет, нет. Нет, все в порядке.

Ли Чжехун энергично замотал головой.

— Я в порядке, так что был бы признателен, если бы вы пошли своей дорогой. Спасибо.

— Почему?

— Я просто… думаю, так будет лучше.

«Для моего психического и физического здоровья, ублюдок».