Пока управляющий Ли Чжехун был в отключке, группа решила сменить место.

— Негоже оставлять больного на голой земле.

Так или иначе, оставлять на земле человека, который только что вырвался из лап чудовища и теперь походил на зомби, да еще и в парке, заросшем как джунгли — идея так себе.

На слова доктора Ха Сонъюна старший сотрудник Кан нерешительно подала голос:

— Неплохо бы постель... может, соберем листьев и сделаем что-то вроде мягкой подстилки?

— В листьях могут прятаться опасные насекомые. Да и в траве тоже.

— Давайте сначала определимся с местом. А уже потом можно и листьев собрать, и постель соорудить.

— А нельзя уйти немного подальше? — Проговорила Квон Ёнхи, потирая покрасневшие, опухшие глаза. — Я не хочу туда возвращаться...

— ...это правда.

Поскольку именно оттуда утащили управляющего Ли Чжехуна, самого способного выжившего среди них, прежнее место отдыха больше не казалось безопасным. Не было никакой гарантии, что монстр, забравший Ли Чжехуна, не вернется за остальными.

Ни у кого из них не было уверенности, что они смогли бы пережить такую встречу, как Ли Чжехун, но главное — само это место вызывало у них отвращение. Никто не почувствовал бы себя в своей тарелке, вернувшись туда, где человек едва не погиб, просто потому, что наступило утро.

Бледный как полотно стажер Но Ёнсок согласно кивнул. Впервые за долгое время он заговорил:

— Это место... какое-то зловещее. Наверное, из-за того, что случилось...

— Формально говоря, там едва не произошло убийство. Неудивительно, что от него мурашки по коже.

— Эта территория может быть логовом того чудовища.

Чон Инхо мельком взглянул на начальника Ли Чжехуна, мирно спавшего под пальто доктора Ха Сонъюна, и продолжил:

— Не уверен, но... начальника, которого утащили, может что-то знать.

— ...

— Когда он очнется, мы сможем в точности узнать, что произошло.

— Не тревожьте уставшего человека, господин Инхо. Он пережил травмирующую встречу с монстром. Давайте подождем, пока он сам будет готов рассказать.

— Я бы ни за что не стал принуждать начальника к объяснениям.

Чон Инхо рассмеялся и отшутился, совсем как на работе, и при виде этой его неизменной улыбки лицо доктора Ха Сонъюна неуловимо помрачнело. Сам он, похоже, этого не осознавал, но порой это было то самое выражение, с каким управляющий Ли Чжехун смотрел на менеджкра Чон Инхо.

Чон Инхо тихонько сощурился.

«...и все же, у меня есть причины для подозрений».

Даже если речь шла о человеке, который спасал их жизни несколько раз — нет, вернее, именно поэтому — Чон Инхо был обязан его подозревать.

Он еще не знал всего об этом мире, но одно понимал наверняка: чудовища здесь были самыми разными. Огромный зеленый монстр-водоросль, словно слепленный поверх человеческого тела, размахивал своими усаженными зубами отростками-лианами, а черное существо, с которым они столкнулись в офисе, безошибочно напоминало панцирь паука. Полностью постичь природу этих тварей было невозможно, особенно когда некоторые из них проявляли хитрость и разум, чтобы заманивать людей.

И вот, посреди всего этого хаоса, начальника Ли Чжехуна утаскивает монстр.

— ...да. Он расскажет, когда будет готов. — Повторил Чон Инхо, плотно сжав губы.

На миг он впал в отчаяние — когда Ли Чжехуна так стремительно унесло во тьму, где ничего не было видно и не оставалось ни следа, по которому можно было бы пойти. В таких ситуациях обычно говорят, что мир померк.

А затем, совершенно внезапно, с поистине киношной своевременностью, появился Ли Чжехун. Весь в крови, заметно прихрамывая, но он был жив.

Но тот ли это был «начальник Ли Чжехун», которого они знали?

«Если вспомнить способности монстра-водоросли, которые я видел до регрессии... даже если это действительно он, с ним могло что-то случиться».

Чон Инхо не хотел снова быть застигнутым врасплох, как в прошлый раз, поэтому он должен был сохранять определенную долю подозрительности.

— Думаю, нам понадобится помощь владелицы Юн Гарам. Вы знаете какие-нибудь хорошие места?

— А... вы о месте рядом с большим озером, где мы были? Я знаю одно, чуть подальше.

— Пожалуй, лучше отойти оттуда как можно дальше. Если не возражаете, не могли бы вы мне объяснить?

Чон Инхо отложил свои подозрения в сторону.

«Сейчас я ни в чем не могу быть уверен».

Всего мгновение назад его мутило и голова шла кругом, но, возможно, вид живого Ли Чжехуна придал ему сил — состояние заметно улучшилось. С необычайной ясностью ума Чон Инхо решил подвергать сомнению всё, что только возможно.

Разумеется, ему не доставляло удовольствия подозревать человека, который спас ему жизнь.

«Но это необходимо».

— Вообще-то, большинство хороших мест, вроде скульптур или скамеек, находятся у большого озера... не думаю, что возле малого есть приличные места для отдыха.

— Подойдет любое, где трава не слишком густая. Когда мы только пришли, управляющий, кажется, подумывал о строительстве укрытия...

— Хм-м, тогда, кажется, я знаю одно местечко.

И Чон Инхо прекрасно понимал, что он — единственный среди них, кто вообще мог позволить себе кого-то подозревать.

Зная эту его черту, начальник Ли Чжехун в офисе несколько раз бросал на него многозначительные взгляды. Ли Чжехун знал, что Чон Инхо подходит для такого рода дел.

Они с ним не ладили. Чон Инхо считал, что это была односторонняя враждебность со стороны начальника, и хоть теперь он понимал, что это был спектакль, какая-то часть той неприязни наверняка была настоящей. Если кому и предстояло с подозрением отнестись к человеку, едва вырвавшемуся с того света, так это Чон Инхо.

Но если лежащий здесь Ли Чжехун был настоящим, если это не монстр, подражающий ему...

— ...

Чон Инхо вспомнил разговор с доктором Ха Сонъюном прошлым вечером.

[«Начальник Ли Чжехун... похоже, один из тех, кто уже был здесь и выжил».]

Ха Сонъюн сказал, что Ли Чжехун — выживший из этого места, из иного мира.

Угольно-черные глаза Чон Инхо метнулись к руке Ли Чжехуна.

Если это действительно тот человек, которого они знали, тот человек, что так долго водил их за нос своим нелепым спектаклем, и если он выживший в этом жутком мире, Чон Инхо наверняка сможет это определить.

Ведь Ли Чжехун сам сказал, что расскажет обо всем, если Чон Инхо захочет узнать.

— ...

— Если повернуть здесь налево, будет большое дерево. Не знаю, выглядит ли оно сейчас так же, но все же...

— Понимаю.

Чон Инхо кивнул на слова владелицы Юн Гарам.

— Это не слишком далеко отсюда и на приличном расстоянии от нашего предыдущего лагеря.

— Да.

— Хотя и дальше от большого озера...

Хруст—

Чон Инхо сжал кулак, и эхом отозвался треск костей.

— Думаю, так будет лучше.

Перед глазами пронеслось видение — алый ком плоти.

Увидев другое будущее, он-то знал, что зеленый монстр-водоросль обитал в большом из двух озер, том самом, у которого они разбили свой предыдущий лагерь. Они устроили пир прямо перед домом чудовища, пьющего кровь.

Внезапно Чон Инхо вспомнил изуродованные тела с неестественно вывернутыми конечностями. Вспомнил труп, впечатанный в дерево. Вспомнил безумца, что добровольно вонзил острые клыки себе в горло, приветствуя смерть. Он не мог стереть эти образы.

В ушах звенел бьющийся хрусталь.

— Меня это устраивает. У нас еще есть вода в бутылках, и мы можем найти еще... правда, с едой может быть туговато.

— Может, сходим в круглосуточный магазин за пределами парка?

— Это немного... а зачем мы вообще сюда пришли? Честно говоря, не думаю, что смогу снова зайти в здание.

Дзинь—

— ...тогда давайте пока просто перейдем на другое место.

Он слышал, как капает кровь.

***

Дерьмо.

***

И почему зарабатывать на жизнь так, мать его, трудно?

— Да что происходит...

Ли Чжехун схватился за раскалывающуюся голову и тихо застонал.

Большинство его снов были осознанными, и, чтобы проснуться, он обычно прибегал к самоубийству. Сны были для него сущим наказанием.

«Но... неужели даже на мои сны влияет иной мир?»

Как и в случае со встречей с офицером Ким Ёну, его и без того тревожные сны стали еще ярче и гротескнее с тех пор, как он попал сюда. А осознание того, что действия, совершаемые им во сне, каким-то образом проявляются в реальности, заставляло голову раскалываться.

Нынешний Ли Чжехун тоже оказался в довольно щекотливой ситуации.

— И почему им так нравится меня мучить?

Он стоял посреди бесчисленных деревьев.

Возможно, к счастью, в отличие от предыдущего сна, здесь не было жутких говорящих манекенов или чудовищ из иного мира. Лишь бесчисленные глаза, словно выжженные на длинных стволах, уставились на него.

«В остальном — вроде похоже на реальность...»

Судя по отсутствию кого-либо вокруг, он заключил, что это сон.

Его спутники, эти желторотые птенцы, не бросили бы его там, где он чуть не погиб, а тот факт, что глаза на деревьях, которые в ином мире были статичны, теперь следили за ним, еще больше укреплял его уверенность в том, что это сновидение.

Получив небольшое озарение после недавнего инцидента с удушением, Ли Чжехун находил эту ситуацию удручающей.

— Будь здесь хоть одно чудище, я бы просто кинулся на него и покончил с собой.

Он раздраженно нахмурился.

Благодаря офицеру Ким Ёну он узнал, что действия во сне могут транслироваться в движения его спящего тела, и он не мог позволить себе повторить ту же ошибку.

Что ж, он не был полностью уверен, что это происходит всегда, возможно, он просто излишне мнителен... но мысль о том, чтобы провернуть нечто подобное на глазах у своих собравшихся «птенцов», заставила его содрогнуться.

«Они же с ума сойдут от беспокойства».

Они сочтут Ли Чжехуна психически слабым, а это было бы плохо для его планов. В конце концов, в подобной ситуации выживания психически нестабильный человек, даже если он полезен в краткосрочной перспективе, в конечном итоге станет обузой.

«Особенно для неопытных птенцов».

Конечно, пока Ли Чжехун продолжал доказывать свою полезность, они бы не бросили его в открытую. Они были как только что вылупившиеся цыплята, едва способные открыть глаза, и он полагал, что они, скорее всего, просто ограничат его в действиях.

Но одно было несомненно. Из искренней заботы или ради эффективности, они не потерпят рядом Ли Чжехуна — психически слабого индивида, который во сне демонстрирует суицидальные наклонности.

Эта мысль была поистине, до дрожи, ужасающей.

— ...и как мне отсюда выбраться... — Подавленно пробормотал Ли Чжехун, прислонившись к дереву.

«Что же теперь делать?»

Ждать, пока появится монстр?

«Или ждать, пока мое тело само проснется?»

Но мысль о простом ожидании его беспокоила, учитывая, что это был иной мир. Честно говоря, не было бы ничего удивительного, если бы он заснул, увидел сон и больше никогда не проснулся.

Погруженный в раздумья, Ли Чжехун в конце концов пошел вперед.

— ...

Единственный известный ему способ побега — самоубийство. В прошлой жизни, чтобы проснуться, он душил себя, вонзал нож в затылок или стрелял в себя во сне.

Но, как он уже продемонстрировал перед офицером Ким Ёну, такие прямые действия могли проявиться и во время сна. Уже заслужив обеспокоенный взгляд вечно бдительного доктора Ха Сонъюна из-за следов на шее, он понимал, что повторение подобной ситуации будет иметь пагубные последствия.

«Возможно, это излишняя предосторожность, но... лучше перестраховаться, чем потом жалеть».

Итак, что если не прибегать к прямым действиям вроде удушения?

— ...вот оно.

Ли Чжехун с трепетом посмотрел на заросшее водорослями озеро.

Оно было достаточно широким и глубоким, чтобы по праву называться озером, а не прудом. Зрелище того, как что-то время от времени плескалось под слоем тины, нарушая гладь воды, внушало беспокойство.

Он задался вопросом, почему шумит только само озеро, в то время как вокруг царила тишина, но, будучи человеком, который ненавидел осознанные сновидения, он не хотел на этом зацикливаться.

— Если я войду туда, я утону и умру.

Лучшего варианта не придумаешь. Это было нелепо, но раз уж этот сон был с привкусом реализма, разве он не задохнется, если упадет в озеро?

Посмотрев на зеленую воду, Ли Чжехун медленно шагнул в нее.

Хлюп—

— ...тц.

Ощущение водорослей, обвивающих его тело, было омерзительным.

На самом деле, поскольку роман был написан с точки зрения Чон Инхо, Ли Чжехун не знал, как озеро выглядело изнутри.

«Будь оно описано в романе, история закончилась бы очень быстро».

Главный герой не выжил бы, увидев, что находится под толщей заросшей водорослями воды. Причиной его смерти было бы либо утопление, либо удушение.

Ли Чжехун ощутил, как на него с силой обрушилась реальность, стоило ему шагнуть в это «несовместимое с жизнью» пространство.

— ...какая морока, и все из-за какого-то сна...

Ли Чжехун надеялся, что эти сны были результатом влияния иного мира. В противном случае, это означало бы, что он сам создал этот абсурдный кошмар, а у него не хватило бы воображения, чтобы так живо воссоздать ощущение заросшего водорослями озера, в котором он никогда не бывал.

Если он действительно создал это, неужели ему придется проходить через такое испытание каждый раз, когда он видит сон? Он нахмурился, уже по пояс погрузившись в озеро, как вдруг...

Хруст—

— ...!

Что-то колючее схватило его за шею, сжимаясь, как удавка.

— Кх, агх!..

Бултых—

Ли Чжехуна утянуло под воду.

В тот же миг зрение окрасилось в багровый цвет. Густая, соленая жидкость жгла глаза. Холодная вода проникала в нос, рот и рану на шее.

Только тогда Ли Чжехун осознал ситуацию.

«Зеленый монстр-водоросль».

В озере из его сна обитало это чудовище.

К счастью или к несчастью, прежде чем он успел осознать что-либо еще, его зрение померкло. Это было то самое ощущение, которое он испытывал, когда ему удавалось совершить самоубийство во сне.

Багровое, словно свежевыжатое, чувство в сердце сменилось полной тьмой, и он закрыл глаза, ощущая колючки, зубы, на своей коже, в то время как его дыхание обрывалось.

И когда привычные объятия смерти вырвали его из сна...

— ...начальник?

Он увидел главного героя с бледным как смерть лицом.

— ...

— ...вы в порядке? Ваше дыхание, почему... то есть...

Короткие, прерывистые вдохи контрастировали со спокойным голосом.

Губы Чон Инхо были изогнуты в слабой улыбке, но даже только что очнувшийся Ли Чжехун мог сказать, что тот вовсе не улыбался. Это походило на защитный механизм, на выражение по умолчанию, когда он не знал, какое лицо состроить.

— ...?

Он удерживал Ли Чжехуна за запястья и руки.

Когда Ли Чжехун бросил на него взгляд, Чон Инхо быстро разжал хватку, и Ли Чжехун понял это лишь мгновение спустя, когда обе его руки отпустили одновременно. Судя по растерянному выражению лица доктора, похоже, его руки держали и он, и главный герой.

Пораженный странным чувством дежавю, Ли Чжехун сел, собираясь что-то сказать, чтобы разрядить напряженную атмосферу...

Но вместо этого вырвалось нечто иное.

— Кхм!

Плип— Плюх—

Алые капли крови.

— ...а?

Он остолбенел.

«Это что, серьезно?..»

Где здесь логика?

Ли Чжехун, опустив голову, нащупал и коснулся рта, осознав, что его вырвало кровью. Передняя часть его рубашки была вся в пятнах.

В тот же миг он понял.

«...озеро было наполнено кровью».

Это была вода из заросшего водорослями озера в его сне.

У Ли Чжехуна на данный момент не было травм, способных вызвать кровавую рвоту.

Для этого потребовались бы внутренние повреждения горла, желудка или легких. Будь он в таком плохом состоянии, он бы и сейчас, полусонный, чувствовал мучительную боль или дискомфорт. Но все, что он ощущал — это тошнота, как будто он нахлебался воды, и легкое жжение в носу, как бывает, когда вода попадает в нос в бассейне.

«И самое главное, по ощущениям это именно оно».

Это была не его кровь, а озерная вода. Нет, погодите. Почему вода из озера в его сне появилась в реальности?..

Нет, минуточку.

— ...

Ли Чжехун глубоко вздохнул.

Сейчас важен не сон. С этим разберется будущий Ли Чжехун. Проблема, стоявшая перед нынешним Ли Чжехуном, была не в его дурацком сне.

Леденящий холодок пробежал по спине, и он медленно поднял голову.

— ...

— ...начальник.

— Я не болен.

— Какого черта...

— Следите за языком.

— Прошу прощения.

Чон Инхо был не из тех главных героев, что отступают после такого незначительного замечания.

— У вас туберкулез? Рак легких? Лейкемия?

— Ты меня похоронить решил?

— Тогда объясняйтесь.

— ...

Дело дрянь.

Ли Чжехун почувствовал почти абсолютную уверенность в своей дурной догадке и на этот раз доверился инстинктам. Судя по непреклонности главного героя и внезапно сгустившейся атмосфере, все было плохо. Очень плохо.

Быстро оценив ситуацию, Ли Чжехун повернулся к доктору.

— Ничего страшного.

— ...что именно «ничего страшного»?

— Пожалуйста, осмотрите меня.

Ему требовалось заключение специалиста.