Все в мире происходит по-иному, как может уже казаться. В детстве человек счастлив, трудолюбив ко всему, что его окружало и любило, сейчас все идет не так, как может уже вспоминаться, как сейчас говорят — по умолчанию. Как бы спокойно и благополучно ни складывалась каждая наша личная жизнь, мы никогда не успокоимся и никогда не сможем остановиться, пока не найдем возможность исправить некую проблему, из которой мы попробуем решить любыми целями, найдем неполадку, прицепимся к ней и, пройдя все это, почувствуем себя глубоко несчастными, когда так сильно хотели найти частичку себя. Все это и есть затруднение, о которой мы можем думать годами, размышляя с самим собой.

Моя жизнь, сколько ни говори, не продолжала идти, неодушевленный предмет, который может передвигаться, чувствовать и любить, никогда не станет счастливым, если не доберется в небольшое пространство, из-за которой я вышел совсем другим, не привычным для всех и для самого себя. Я вышел совсем другим человеком, я не мог представляться им, судьба насмехалась надо мной, пока я тихо сидел в уголке, где никого нет.

Моя жизнь обрушилась в тот миг, когда получил алую пулю в лоб, возможно, она еще сохранилась там, в небольшом мозговом отверстии, кто знает, если остается только на пару минут задумываться об этом. Отправившись в покойные небеса, Бог развернул меня, чтобы вернуть обратно. Но ради чего? Ради чего так со мной поступают? Или почему они выбрали меня, а не другого именного? Все это сводит к единому вопросу, который расположился на всю жизнь. Каким я бы ни был существом, хоть смертным или много повторяющийся раз Богом, Господь, создающий меня как Божье творение, знал больше, чем я, чем все остальные избранные, умершие тогда или больше не имеют такого значения. Знает, кто я такой на самом деле.

Я иной, признаться честно, я некий избранный, кого так неожиданно не только для себя, но и для всех посчитали величайшим, который станет хранителем чего-го, однако поначалу самому не понимая, чего именно, смогу изменить свой мир и все вокруг, что кажется мне ужасным или не удовлетворяющим этапом в моей жизни. Я долго винил себя за все, долго думал над тем, что тогда произошло со мной девять лет назад, что тогда я сумел потерять, не поняв этого по-настоящему, что тогда на меня могло повлиять, как на человека… человека, который просто жил и продолжал так делать, находясь со всеми родными, показывал чистую душу для тех, кто никогда больше не сможет со мной заговорить.

…

Тоскливый нарратив был расписан не для показа моей личности или того, чтобы как-то показать себя, что я, будучи созданием Божьего, могу чувствовать за все это время, как мне одиноко и тоскливо, насколько я человек горе на все свое долгое существование. Бормотать, во всяком, мне не суждено, кто бы мог ожидать этого? Этот новый день начался не с учебы, как должно, по идее, быть, не с повседневных моментов моей повседневной жизни, мои слова имеют смысл, и они готовы раскрыть правду. Учеба никуда не уходила, каждый день за исключением редких выходных, идущие быстрее, чем минутное молчание вместе со своей подругой, они шли однотипно, однако имели некую особенность, которую не увидишь с первых глаз. Не все зациклено, как может казаться.

С Рикки ничего не изменилось, все так же глупенькая, однако любимая ученица, готовая трудиться и учиться ради себя, чтобы показать каждому здесь свой результат, только каждый день отдавая все больше себя другому, кому это, по большому счету, не волновало, что ей может нравиться, чем занималась и чего хочет добиться — зацикленная любовь не интересует человека к продвижению своих мыслей. Обычные встречи Чибы после уроков постепенно прогрессировали, Рикки больше не могла выйти с телефона, откуда был его номер, каждую секунду отправляя друг другу позитивные сообщения, эмодзи и много еще чего, что они хотели сделать. Идя по поэтапной схеме, они начали часто общаться друг с другом, как настоящие друзья.

— Ты не представляешь, Кайоши, — начала она с хорошей новостью для себя. — Чиба запланировал мне сюрприз, ах, жду не дождусь узнать, что это! А ты как думаешь, что там будет?

— Не знаю. — был произнес от меня значительно унылый ответ.

Рикки услышала более спокойный тон, спокойнее, чем прошлые разы, где виднелась то ли зависть к их будущему развлечению, то ли неизвестная грусть.

— А ты что такой грустный? Не говори, что тебе завидно?)

— Ничуть.

Она слегка успокоилась, когда я не показывал ни единой эмоции.

…

— Знаешь, — Рикки словно приняла мою таинственную грусть и была спокойна передо мной. — Можешь не волноваться. Ты обязательно будешь присутствовать с нами, я сделаю все возможное!

— Не нужно таких стараний для меня, я переживу, если все останется привычным.

— Ты сможешь, а я нет.

…

— Я не сразу заметила, как быстро все поменялось. — она продолжила, посмотрев на свою парту, крутя свои волосы на указательный палец. — Аж немножечко становилось стыдно самой себе, что так вдруг все внезапно изменилось.

— Тут нет ничего ужасного. Кто бы смог предугадать, что твой друг вернется?

— Нет ничего ужасного? Я за друга переживаю, а не за соседом по парте. И то верно, что все произошло неожиданно для нас, ведь у нас было действительно много чего запланировано, и мы так ничего не сделали из нашего будущего списка.

— У тебя был список, куда мы могли еще пойти?

Рикки запланировала все напролет, не ожидая, как все повсеместно изменится. Она нежно запнулась.

— М… мы вообще о другом говорим! Так что ничего не говори, без твоих слов обойдусь — ты пойдешь с нами, ибо у тебя нет выбора!

— А если нет?

— Тогда я сама никуда не пойду!

…

— Ты серьезно готова идти на это? — я не был готов к такому глупому решению Рикки.

— Ага! Я сделаю, чтобы тоскливый на школу человек не пал духом и не забывал, для чего были созданы друзья! Как говориться: «Я сделаю это, во что бы то мне это ни стало!»

Я рад за нее, за такую ученицу, которая не просишь, а она делает во благо тебе. В многие моменты ты понимаешь, что доставучие люди никому не нужны и на то созданы, чтобы доставать различными мелочами, которые могут изменить тебя и мировоззрение на самого человека. Я благодарен ей, что бы не говорил другой человек, она всегда останется лучиком небольшого счастья для такого человека, как я. Никакая обида, тем более сама ссора не поменяет во мне обратного, ради чего я здесь еще нахожусь, сколько я прожил времени, чтобы мечтать… верить… желать, чтобы я снова смог увидеть эту пору. Что ж… она еще придет, та самая особенная пара.

…

Этот разговор являлся частью подбодренного общения между нами, мы могли продолжать, точнее, она бы смогла продолжить, однако все же не пришли к какой-то цели. Рикки не остановилась, продолжала восхищаться тому, как она стала радоваться любой новости от пришедшего забытого друга Чибы. Не одному человеку придется понять, как она стала приближаться к нему, привычная для всех значение детская дружба вернулась к ним обоим, что в любой момент все может измениться на более высшие чувства, не имеющих больше понятия дружбы, сильнее, чем это. Я понимал, насколько богатый парень приучился к знакомству после долгих лет лицемерных разлук, знает, как вернуть все это, просто играя со своим лицом и лживой улыбкой, показывая свои переживания, заботу и бракованную любовь. Я не дурак, тогда что делаю? Почему я даю ему сделать то, что он так недолго добивался, не мешая ему, как будто я сдался? Мне не нужно влезать в это, мое здесь нахождение и в других сценариях не так и важен, чтобы все пришло к целой части результата этого сценического спектакля. Этот день полон открытых размышлений, что я мог сделать, однако, ни остановить любовного злодея от его же цели, не исправить многое, что тогда хотелось исправиться, сейчас не волновало меня, не может волновать в тот день, когда пришло время, долгожданное, грустное, и не только печальное, чтобы забыть все, что меня окружало, и понять, что этот день, ушедший от всех остальных, не включая этот, настал…

…

Как-то я говорил себе, что день приходит и уходит, может, мы сумеем запомнить его, чтобы позже полностью забыть его, сумеем вспоминать то, что не желалось мне вспоминаться и вспоминаться моей жизни, только некоторый путь к вопросу, ради чего мы еще живем, имеет большой вес, чтобы оплакивать его всей душой. Сегодня был прекрасный солнечный день, чтобы не скучать в унылом месте, учебный школьный для всех учеников нашей общей школы день, можно сказать, незначительного числа, ведь в этот день приходит раз в год, когда приходит и самое важное событие. День рождения? И в правду, этот день полон счастья и радости, позовешь всех своих друзей, чтобы они поздравили тебя и всегда были с тобой, что бы с тобой не случилось.

…

Всегда…

…

К сожалению, этот день, который был много раз сказан, не касался меня, моего здесь значение не могло присутствовать, однако он был сильно счастливым днем для такого человека, который потерял способность чувствовать незабываемое счастье, самостоятельно, без всякой помощи, улыбнуться и порадоваться за себя. Сегодня было двенадцатое июня, день, который может казаться обычным для всех, но не для меня, пришедший вместе с окончанием половины летнего месяца жаркого лета, ты понимаешь: еще чуть-чуть нужно подождать, и сможешь насладиться ею… только не мне. Сегодня было двенадцатое июня, сегодня не был моим днем рождения, ведь до него еще долго, не днем рождения моей подруги, это могло быть сказкой, если бы так все совпало, но нет, это не у нее, у которого совсем другое время, чтобы радоваться, что он пришел, и можно будет вместе с ней отпраздновать, чтобы она не смогла никогда забыть этого мгновения. Этого человека нет здесь, и, наверное, никогда уже не появится. Возможно, я последний, кто еще помнит ее, ее прекрасный блик, и не смогу ни при каких обстоятельствах забыть ее детскую фигуру тела, ее мягкие маленькие ручки и прекрасную улыбку, ее прекрасные глаза, которые никто не сможет повторить, кроме одной девочки, улыбающаяся и переживающая за меня, имеющая то же самое имя и, скорее всего, саму неприкасаемую за это время ценность. Я не забуду ее, и вас не дам ее забыть, того, с кого все началось… и с кем мне пришлось расстаться больше девяти лет своей жизни. Сегодня было двенадцатое июня, сегодня был пасмурный день, которого никто не ждал, сегодня был день рождения забытой шестилетней девочки, забывшую для всех раз и навсегда. Сегодня был день рождения Накагавы Рикки, той Рикки, которая больше не сможет отпраздновать его, снова улыбнуться мне, хихикнуть в мою сторону, а самое печальное, не сможет показать мне свою слезинку счастья, что смогла встретить меня и полюбить, как настоящее счастливое дитя.

…

Прошло столько лет, а еще ее помню, я не могу забыть прошлое, с кем пришлось терпеть будущих мучений, чтобы каждый пошел по своей белой и светлой линии рая. Там, в забытом для меня месте, где не только я один страдал, считая, что конец уже пришел. Накагава так и не сказала, когда у нее день рождения. Наверное, что ни говори, нам было не до этого, чтобы поздравлять каждого здесь не пришедшими днями рождения, когда нам еще предстояло выжить. Повзрослев, я все-таки узнал это, это число не просто так закрепилось в моей голове — оно стало для меня любимым и душевным. И вот пришел этот день, поистине драмы и счастья, двенадцатое июня наступил, и теперь есть повод отпраздновать его, однако моя мелодрама шла не долго, начался урок, и все пошло, как должно было идти…

…

…

«— Как говориться: «Я сделаю это, во что бы то мне это ни стало!»»

Во что бы то мне это ни стало…? Рикки произнесла эти слова точь-в-точь, как я… девять лет назад. Все могло остаться обычным, небольшая грусть смогла бы уйти от меня, если Рикки захотела бы этого, подойдя ко мне и развеселив любыми способами, но она дала мне повод вспомнить, ради чего я произнес такие слова тогда. И я сказал это, когда, будучи потеряв всех, я был полон желанием достичь этого, еще не подозревая, насколько все затянется до нынешнего момента. Не больно вспоминать, как я обещал себе, во что бы то мне это ни стало найти ее, ужасное, что достигло меня, это вспомнить, кого я потерял. Ее улыбка, ее синие глаза, которые медленно чернели перед моим взглядом, как душа выходила из ее же тела, чтобы умереть в таком виде навсегда. Это не только повлияло на меня, сейчас, вспоминая, я стал мрачнее, чем когда было возможно. Это сильно оказало на меня влияние, ведь все плохое закрыло все хорошее, и я углубился в своей умершей мертвой жизни.

…

Урок продолжался, все учились, кроме меня. Рикки не хотела отвлекаться, я частенько делал это с ней, чтобы о чем-нибудь поговорить, когда сейчас, не произнося ни слова, она посмотрела на меня и не смогла разглядеть меня. Того, кто недавно показывал свою улыбку и дружелюбие, кто хоть и был слегка в подавленном настроении, но не мирился с собственным характером и всегда был на готове что-то сделать. Перед ней сидел совсем другой ученик, где в его глазах не было устрашающего красного цвета силы, ведь они стали чернее, как происходило в смерти человека, я, ничего не записывая, мои руки находились снизу, не державшись ни за что, не смотрел на учителя, как будто собирался сделать это, не убирал взгляд из своей же парты, смотрев в одну точку, ели как редко моргая, о чем-то задумавшись, когда это раздумье шло больше всего происходящего во всей моей жизни.

— Кайоши…? — Рикки ошеломленно тихо удивилась, увидев меня в таком мертвом виде.

Из этих же черных глаз я продолжал смотреть на собственную парту, не поворачивая ни своего взгляда, ни саму голову на нее и на ее обращение ко мне.

— Что с тобой? — приблизившись ко мне, вися на двух ножках стула, она спросила меня повторно.

— Накано. — произнесла учительница ее фамилию, увидев, как она не слушала ее.

Рикки тут же испугалась и села к себе обратно.

— Сколько я должна говорить, чтобы ты перестала отвлекаться на уроке?

— П-простите!

Учительница не обращала на меня внимание, не увидела меня, когда ее поле зрения было видно только в отвлеченную Рикки. Она вернулась к своему месту, глядя на учителя, однако ее взгляд не уходил от меня, не дождавшись ее ответа. Я всегда слышал ее слова, в любое время ее тихие просьбы помочь ей с чем-то, как на первом дне учебного дня, когда сейчас все сложилось по-другому: ее вопросы моей недалекой подруги, моей соседки по парте, не пришли к моему сознанию, ни ее слова, ни ее акцента. Даже я, да даже другой иной не скажет, насколько эта больно вернуть все ужасное в одно единое, чтобы оно убило в тебе спокойного, хладнокровного и безличного индивида, насколько это боль была больна.

…

Прошел урок, вместо проведения в спокойствии, чтобы размышлять, как проведем перемену, о чем поговорим и что сможем сделать, чтобы подготовиться к следующему сложному, наверное, уроку, Рикки спокойно подошла ко мне, когда я и ни носа не пошевелил.

— Слушай, может, что-то случилось с тобой? Знаешь, твой мрак пугает меня, ты только скажи, что с тобой все нормально, и я не буду тревожить тебя.

— Со мной все хорошо.

— А вот и не правда! — Рикки стала противоречить своим словам. — Да у тебя даже и лица нет, хоть и раньше это было, я такого не видела, чтобы с тобой такое происходило.

— Все нормально, просто сегодня не в духе.

— Ничего себе не в духе! Неужели это все из-за наших планов развлечься, где тебя не будет? Тогда ты точно пойдешь с нами! Не оставлять же тебя такого?!

Рикки попыталась подбодрить меня, хотела развеселить такого грустного, как мертвец, человека, но быстро поменяла свой принцип исправить ситуацию, когда я и не пошевелился с такого состояния, наоборот, будто все усложнилось.

— К... Кайоши…?

Она смирительно не понимала, что со мной происходит, что могло так сильно убить меня, словно я действительно хочу умереть. Рикки не знала, чтобы не сделать хуже, она решила не беспокоить меня, оставить наедине меня со своей печалью, дабы посчитав, что это поможет мне вернуться обыденным, как всегда.

…

В эту непонимающую минуту, что делать дальше, у нее зазвенел телефон. Она достала его, посмотрев на экран, Чиба позвонил ей, который отчетливо знал ее школьное расписание, когда ее урок начинался и заканчивался, какая шла перемена и насколько, чтобы просто позвонить, поговорить, не скрывая этого, пооткровенничать вместе с ней. Она не могла бросить звонок, но и оставлять меня одного, когда ничего не могло сказать ей, что я чувствую в такую умершую боль, тоже, поэтому Рикки еще разберется со мной и попытается все уладить, не пытаясь влезать туда, куда ей совершенно не надо.

— Ты не падай духом, чтобы я вернулась, и с тобой все было нормально! — она быстрым бегом побежала к выходу из класса. — Скоро вернусь!

Рикки вышла, на нее посмотрели немногие и быстро забыли ее, как было всегда, так и не услышав от меня ничего, может быть, важной фразы, чтобы с точностью понять, что со мной происходит. Я промолчал, никак не сдвинулся с места, не перестал глазеть на одну и ту же точку моей парты, не пытаясь остановиться думать об одном и том же факте, насколько сильно все поменялось, как моя жизнь изменилась в ту секунду разочарования, когда последний раз посмотрел на нее. На ту маленькую девочку, улыбаясь мне в последний путь последнего раза.

…

Погода не была солнечной, облака закрыло солнце, что давало нам некоторое время побыть со своей большой тенью. В каждом школьном коридоре не давали покоя различные ученики отличительных классов, которые свободно ходили и уверенно бродили по окружности, что не давали Рикки уединиться, где вскоре у нее не было выбора, как отправиться на ту свободную крышу. Прошло много времени, возможно, так и никто не узнал об этом местечке, еще давно занятую нами, что удивляло, насколько люди, обучающиеся в этой школе, не понимают своих перспектив, свободных правил и самой свободы. Рикки быстро оказалась там, хотела уединиться, чтобы, странно, просто поговорить. Она не привыкла так свободно разговаривать с кем-то посреди всех, с кем она не училась, не считая в этот счет самого меня.

Их диалог не шел долгим, никто не старался сделать его таким, Чиба позвонил ей, чтобы не только поболтать, так называемый, «по душам», а рассказать про тот самый сюрприз, о котором ранее Рикки говорила мне, пока что живому ученику.

— Надеюсь, я не потревожил тебя в учебе? — спросил он ее.

— Что за глупости? Как раз идет перемена.

— Это хорошо… просто хотел обсудить с тобой о дальнейших наших планах.

— О планах? Интересно, каких?)

— Помнишь, я тебе говорил про тот самый сюрприз? — сразу начал он со своих козырей.

— А как еще? Все же не могу дождаться, чтобы узнать, что на этот раз смог ты придумать, Чиба.

— Так вот… через пару дней будет жара, еще жарче, чем в прошлые разы, мы можем сходить на пляж.

— На пляж? На какой именно?

— А вот насчет этого выбирать только тебе, Рикки.

— С-серьезно?

— Конечно. Моя цель лишь забронировать, а дальше все на твой выбор. Я не буду отказывать тебе, все же не могу так просто извиниться за все годы, где меня не было.

— Снова ты про это. Если это тебя утешит, то тогда с нетерпением жду, когда мы сможем сходить! Я раньше тоже думала над тем, чтобы сходить отдохнуть, так что я…

Рикки резко остановилась. Ее мотив слов был понятен, без раздумий она согласилась, но почему не договорила? И правда, не только он первый предлагал ей сходить покупаться, когда на улице будет открытое солнце в безоблачном небе, которое ярко будет сверкать в этот обозначенный день, обогревая все вокруг, чтобы радостно плескаться между собой прохладной, чутка теплой водичкой. В такую веселую и позитивную весть она смогла вспомнить противоположного характера, кому грустнее, чем всем, кого можно представить в этот миг.

— Я… ничего могу пообещать, мало ли дела появятся…

— Какие дела могут прийти в такой солнечный день? Обещаю, никакие дела не смогут помешать нам повеселиться, нашему веселью ничего не испортить)

— Я… я понимаю, н… но я действительно не могу быть уверена, что смогу пойти вместе с тобой.

— Это твое решение. К лучшему, если оно будет положительным, чтобы позабыть о учебе и полностью насладиться солнечным и тихим пляжем.

…

— Хорошо…

Точного ответа Чиба не услышал, этот разговор прошел быстрее, как и перемена, которая вот-вот закончится. Он сильно ждал от нее согласия, ожидая, что никакой человек не сможет отказаться от своего личного пляжа, который был забронирован для их двоих. Неизвестно, почему Рикки не сказала про меня, ведь так сильно хотела спросить его, смогу ли я оказаться в их будущее счастливое время, чтобы ее мечты о нашей дружбе пришли в реальность. Этого уже не сделать, не смогла так произнести собственные вопросы о моем здесь появлении и догадки увлеченному богатому человеку. Звонок был завершен, Рикки начала спускаться вниз.

…

Одиночная ученица, которая никому не нужна, была обеспокоена моим состоянием, не видя никогда такого подобного. Дружеское волнение напугало такую девушку, поскольку моя тоска была будто умершей, сколько бы не вспоминая меня таким, она размышляла, как бы вселить в меня свою бодрость и жизнерадостность. Идя по ступенькам вниз, она раздумывала, что могло повлиять так сильно на меня.

— Такое мне видеть впервой, да и такого я никогда не чувствовала, ну не могут так люди мрачно грустить, не мо-гут! Не знаю, что с ним произошло, но я не оставлю все так прежним! Нужно, несомненно, разузнать обо всем, только время потрачу, если не спрошу его самого лично. Точно! Вот пойду к нему и обо всем разберусь!

Придя в свой колеблемый класс, Рикки, та подруга, которая не первый месяц знает меня, смогла понять мои широкие плюсы и крошечные минусы, которых нет, и смогла стать первой, кто стал для меня более близким человеком, пока она не понимает этого, для такого бывшего популярного ученика школы имени Дайсукэ, еще никак не ушедший от бывшей поблажки репутации, была готова увидеть во мне все, о чем могла только придумать в собственной голове, исправить как-то тоскливую ситуацию на оптимизм. Она была готова предпринять все, чтобы позже обдумать обо всем вместе и сделать так, чтобы каждый из нас побывал в веселых выходных на пляже, отдыхая над солнцем…

…

Все изменилось, когда она открыла дверь в кабинет, она была настроена начать заниматься мной, разобраться полностью со мной, дабы узнать, как нужно помочь своему настоящему другу и какие меры нужно предпринять, и вошла. В небольшом уголке, где всегда было меня видно, откуда я каждый раз ждал ее, и бывало, что и она меня, моего там нахождения не оказалось. Меня там не было, и моя парта пустовала. Обычные оправдания, что я мог уйти в уборную или в другое место, быстро угасали, когда все мои предметы: небольшой портфель и прочие еще вещи попросту не находились тут. Там, где должны быть, больше их не было.

— К-куда он пошел…?! — первое, что сказала себе непонимающая Рикки перед тем, чтобы понять, что ее не было пару минут.

Ей никто не скажет, куда я ушел, кроме начавшихся слухов о моем истинном уходе, когда они прекрасно видели, как я встал, взял за собой портфель и просто пошел.

— Ты знаешь, что с ним? — произнесла неизвестная одноклассница. — Он зачем-то предупредил учителей и ушел домой.

— Откуда ты знаешь об этом? — спросила вторая неизвестная.

— Говорят, что у него дела появились важные. — за ней присоединилась третья неизвестная.

— Какие дела могут быть, он с самого утра не свой?

— Может, кто-то у него умер?

— Какой здравый человек после этого пойдет в школу?

— Ну а вдруг неожиданная смерть?

— Чушь какая-та, он даже телефоном не пользуется, каким боком он бы смог узнать об этом?

— А может, похороны? Сама понимаешь, насколько это стрессовая процедура.

Они продолжали идти, общение и размышление со всех сторон класса, однако больше не имели конкретной цели первоначальной мысли, куда же я пропал. Рикки не оставалось ничего поделать, слышав каждое слово из распространенных слухом, она не то что негодовала, ее повседневный день изменился перед ее родными глазами, когда главный герой огромной повести покинул на время свою героиню и место повседневной встречи, который знает, что делает…

Знает, что будет делать.

…

Причина, по которой я смог легко отправиться домой, была всего лишь обыкновенной лживой отговоркой, ничто не скажет им, какое важное значение сегодня имеет Божественное лицо, находящиеся перед своими глазами каждый день. Меня уже не было в школе, за пару минут мое нахождение быстро поменяло само местонахождение, трудно объяснить, зачем мне нужно уходить со школы, когда времени было еще достаточно, чтобы подумать о другом, однако в моем виде мне здесь оставаться точно не стоило. Это учебное место ни капли в море не значило для меня, оно не сможет остановить меня, ибо мне придется остановить ее.

Не хочу долго молвить о моих грешных чувствах, не хочу долго томить обыденными фразами, когда спустя время после ухода все считали, что я у себя дома, а если нет, то прогуливаюсь где-то, но где именно, пока что никого так сильно волновало, долго вспоминая меня там, в школе, еще долго обсуждая мой истинный уход и сам повод его. Чтобы по-настоящему получить счастье в том, что ты жив благодаря своей цели, мне в этом измерении нечего делать, в такой не наступивший счастливый день никто даже не предполагал, хотя как они могут предполагать, что меня здесь уже не было. Не было в повседневном измерении. Я вернулся туда, откуда все началось. В самое глубокое начало.

…

И вот… планета, с чего все пришло, давно не посещаемая Вселенная, где воспоминаний приходит гораздо больше, чем могло вспоминаться сегодня в другом месте. Я не пришел сюда ностальгировать, все же бродя по дублированному миру, в котором я и находился, как будто все было не так, как представлялось, и, вероятно, жилось так, словно все было поперек. Я не оказался в месте, где находилась школа, где расположился небольшой домик Рикки, где она продолжает жить, когда в этом измерении ее не было, как и ее родных в целом, это место было совсем далеким от всего этого, однако я пришел сюда не ради того, чтобы вернуться в это место страшных явлений, а неподалеку местечко, которое недавно было сказано, в месте, куда я направился.

Идя по земной дороге, на мне не было той школьной одежды, она никак не подходила к этому дню, чтобы вообще надевать его, надев свой любимый костюм, влюбившись в свой черный галстук, в свою черную жилетку, я дошел до ворот этого места, где, открыв их, я спокойно вошел и оказался там, где мне было нужно. Тишина, тоскливая аура от умерших людей — кладбище здесь было совсем другим, ведь это отдельное место, кладбище неизвестных трупов детей, которые умерли в жестоких пытках, и тех, кого так и не нашли в ужасной девятилетней трагедии. Многие лица запомнились во мне, я их видел каждый раз по утрам, когда каждый из нас выходил есть, когда каждый поочередно шел неизвестно куда, чтобы, надеясь поесть, не переживая уже ни за что, лишь только одна запомнилась мне сильнее, к которой я уже стоял и смотрел на небольшую могилку, вспоминая, сколько времени я проводил около нее, не желая бросать своего первого друга, не понимая, что его никогда больше не будет. Та самая могилка была и есть Накагава Рикки.

— Прошло столько лет, и я никогда не смогу забыть тебя. Мы прошли через многое, мы прошли через все испытания и переживания, мы молодцы. Еще… какие… молодцы…

«— Ты еще меня увидишь, даже если пройдет десятки лет, пообещай мне, что найдешь… найдешь меня вновь.»

— Знаешь, ты всегда была права, я сдержал свое общение, я сделал это, во что бы мне это ни стало. Я нашел тебя. И сегодня день посвящается именно тебе. С днем рождения тебя, Накагава Рикки.

Пару секунд, глядя только на нее, держа за собой цветы, я положил их, когда предыдущих, год назад поставленных, больше не находилось там. Три красно-алых роз я подарю снова ей — это ее любимый цвет... стал любимым благодаря необычному мальчику, когда она смогла встретить его там тогда, и моим глазам. Она сама призналась об этом, как и я, полюбив ее небесные лазурные очи.

…

Моя кромешная тьма мрака, безнадежность всей трауры была не первый раз, зная меня обычного безличного парня, который успел погоревать и собраться силами, чтобы реализовать план воссоединения. Такое мое состояние повторялось, хоть я был тогда ребенком, желающий найти Рикки во что бы то ни стало, я не мог смириться в этим, каждый день мгла все больше росла во мне.

Несколько лет назад, еще совсем маленьким, сидя около ее могилы, когда этот день никак не был связан с ней, я вспоминал ее смерть — это было больнее некуда. Мои глаза потеряли красный цвет, будто были готовы умереть, как и самому вместе с этим, только не дав мне сделать это, все потому, что Ю, живущий все это время во мне, только она могла переубедить не совершать такой поступок, когда все еще впереди, только всю власть получила именно она, отдав все свое тело ей, Ю могла исполнить мое желание.

…

— Знаешь, Ю, всегда хотел спросить тебя. — неожиданно я обратился к ней.

— И о чем же? — в момент она появилась у меня за спиной, когда была удивлена, что я мог о чем-то спросить ее посреди кладбища. — Что именно ты хотел спросить меня в таком месте?

— В чем смысл жизни?

…

— Погоди, ты серьезно спросил меня об этом? — Ю засмеялась. — Ну и вопросы у тебя, конечно, нашел, кого спрашивать.

— Я каждый день живу ради чего-то, но так и не понял, ради чего.

…

— Ю. — снова я обратился к ней. — Если я попрошу тебя об этом, ты должна сделать.

— И что же ты меня попросишь? Не ради этого я оставляла тебя в живых, что бы ты мне указывал…

— Когда я тебе прикажу убить меня, ты меня убьешь.

…

Ю замерла. Подшучивая, она поняла, что я говорил все всерьез.

— Не всегда в счастливой сказке может наступить счастливый конец, я живу только ради того, что у меня есть цель. А что если… она пропадет? Я не смогу смириться с этим, моя судьба была получить пулю в лоб, я не хочу здесь находиться и продолжать страдать.

…

С самых юношеских лет меня достигло депрессивное осознание моей жизни. Меня ничего не радовало, ни сама жизнь, которой я будто не считал ценной вещью, из-за которой я еще могу дышать и продолжать ходить и делать все, что и обычный живой человек. Я этого не ценил, ведь я все потерял — мне этого уже не было нужным. В моих глазах появились слезы, я не рыдал, я не плакал. Без писка они начали течь по моим щекам, а позже на землю, где захоронена сама Накагава.

…

— Ты одинок. С тобой никого не было. Перед тобой никого нет. Ты справлялся со всеми муками совсем один. Твоя судьба не пришла тогда, чтобы ты продолжал валяться на полу с дыркой во лбу, ты еще живой, твоя судьба — жить так, как ты хочешь, а ты хочешь жить так, как решит она. Это неправильно. Твои первые слезы, когда ты был готов пожертвовать себя ради спасения остальных, тогда я увидела в тебе не ауру настоящего Бога, а того, кто просто хотел быть счастливым. Поэтому я тебя не убила в тот день, не лишила тебя счастья в тот час. Тогда ты спас всех: и Шану, и Рикки, которая ждет, чтобы ты ее нашел, и чтобы ваша счастливая сказка закончилась счастливым концом. Вы, людишки, слишком слабы, когда у вас ничего не остается, вы становитесь кучкой мусора для всего мира, которая и то делает, что дала вам шанс жить.

…

— Ты всегда знаешь, когда возвращать мне веру. — я вытер слезы рукой.

— Для этого я и здесь, чтобы ты не смог грохнуть самого себя. Ты прости меня.

— За… за что мне тебя прощать?

— Прости, что не понимала тебя. Мне никогда не стать вами — для меня это своя боль.

У меня больше никого не осталось, лишь демон во мне хотел подружиться со мной, не осознавая, насколько сложно ей понять меня и мой характер необычного смертного. Мы найдем общий язык, поладим друг с другом, все потому, что мы с ней останемся вместе еще как надолго.

И знайте. Мы нашли его.

…

Я вспомнил это, тот самый рассказанный сейчас долголетний назад диалог, когда я беззвучно умирал, думая, что у меня получится сделать это. Я не изменился, ни на один процент не поменялся, как начали считать уже так другие. И вдруг, как гром среди ясного неба, маленькая капля упала на могилу Рикки, затем еще, еще и еще. Это не мои слезы капали сейчас, пришел дождь, как раз, чтобы еще сильнее почувствовать свою боль, как время идет быстрее всех, как я потерял все, как я потерял возможность пообщаться с ней снова и вновь.

…

— Ты устал. Устал от жизни. Тебе нужно отдохнуть хоть на денечек.

Ю все это время смотрела на меня, находясь в моей голове, она видела, как я тружусь с самим собой, как с нетерпением жду, когда мое счастье придет. Я устал от самого себя, от своих мыслей и много еще своего прочего, что копилось в моей голове. Я устал думать о ней, о мертвой девочке и живой ученице, которая не дает мне легко заснуть по ночам, не думая о ней, не даст спокойно покушать завтрак, не думая о ней, не даст встретить ее возле ворот школы, не прекращая думать о ней.

…

— Ты права.

Я не пытался опровергнуть ее слова, я сам чувствовал, что со мной что-то случилось. Сегодня день начался не с хорошей ночи, уроки начались не с хорошего настроения, как и последняя перемена, общение с Рикки. Отдохнуть всегда надо, и я попытаюсь сделать это, только не включая ее в временные планы. Все в мире что-то забывается на один день, потом возвращается — жаль, что это нельзя забыть.

…

…

Грустно понимать, как меняется мир перед твоими глазами, как все буквально изменилось за такой период времени, что даже не хочешь идти к настоящему, оставаясь в небольшом прошлом. Прошло столько времени, столько лет, которые не могут казаться простым числом, а я не пытался сделать этого, не старался что-то предпринять, никто не ожидал, что давний недодруг Рикки вернется к ней и изменит ситуацию в нейтральную. Видно, как он старается для нее, она простила его, но сможет ли простить сердце то, что он сможет сделать, чтобы закрыть прошедший поступок?

Время летит быстро — я здесь остался не надолго, однако и на долго тоже. Я долгое время тротяжно прощался с ней, ведь не каждый день я смогу оказываться перед ее маленьким трупом, где остался, наверное, только единый скелет, вместе с моим уходом ушел и дождь, к небу вернулось солнце, которое больше не светило меня. ЯЯ вернулся обратно, туда, где все продолжится, в то измерение, куда мне суждено пойти, не думая ни о чем, отдохнув от всего, что копилось во мне и в моей полностью ушедшей от власти голове. Передо мной другие солнечные лучи, другой несильный ветерок, ставший для меня привычным в том измерении, который стал для меня настоящим домом.

Там, где не находился никто, я не слышал и даже не знал, сколько сейчас времени, когда я так и никуда не торопился, чего уже скрывать, в моей жизни никогда не было дел. Я был никому не нужным человеком, вдруг резко приобрел значение для человечества. Не зная того, что происходило без меня, через пару минут прозвучал школьный звонок, и все ученики были свободны на сегодня. Рикки вышла совсем одна, она смогла дожить до них, без меня и моего дружеского лица, только не такой веселой, какой привык мир. Ее радости не было видно, ведь кому ей показывать ее? Все становится скучнее, когда ты один, друг меняет характер общения, открывает шанс довериться ему, и он с доброй душой примет ее. Друг меняет нравственность принятия встреч, только с ним ты можешь не волноваться в моментах, когда развлечения и улыбки друг между другом не беспокоят никого, а если нет его — нет и самого принятия. Без лица выйдя на улицу, ее уже поджидал около ворот ее изувер Чиба, считавшись себя другом, без остановки улыбаясь ей. Она улыбнулась в ответ, только это не та улыбка, которая не даст разгадку моего здесь муторного нахождения, когда меня не было рядом. Его не волновало, что она была одна, Чиба был рад, что цикл циклично подходит к своему небольшому концу, что я не смогу их снова потревожить, и он расслабился, забыв мои планы и те самые козыри в рукаве.

…

Прошло достаточно времени, все это происходило в одно и то же время, только в разных местах: они там, около элитного школьного учреждения, а я в недалеком им месте, успев оказаться в скромном ресторанчике, не так, о котором говорилось в недавном давно речь, всего лишь некоторое местечко, где было обычное меню, как у обычных японских заведений, которое мне понравилось и встречало меня около своих дверей не первый раз.

Здесь не было никого, он находился в одиночном состоянии, когда у всех работа, учеба, нет времени зайти сюда, когда было все приготовлено к их приходу. Недалеко от меня о чем-то говорилось в хрупком музыкальным радио, я сидел на барном стуле около барного стола возле кофейного бара, который не только делал кофе. Меня он никогда не интересовал, предпочитая обычный вид холодного молочно-шоколадного коктейля, ожидая его около небольшого столика, заказав у молодой барменши. Тихо ждав свой заказ, я не ожидал минуты, когда он будет сделан, глядя на этот деревянный столик этого бара с такой же мертвой душой, как сегодня всегда. Я делал то, что просила Ю, не думал о ней и о том, ради чего я живу и хочу достичь цели к понятию вопроса, в чем же смысл жизни, у меня была пустота, а в пустых мыслях нет ничего, кроме пустого сознания.

…

Я много раз встречал человека, который обслуживал меня, как говорил — это была молодая барменша примерно моего того же возраста, с обычным оттенком коричневых глаз, имея золотистые длинные волосы, окутанные в краски чистого золота, что никак не мешало ей стать таким человеком, как сейчас, улыбчиво встречая каждого здесь покупателя, небось быстро забывая их, кто они такие и зачем сюда приходили. Она неловко выделялась здесь, многие ученики из различных школ много раз взаимодействовали с ней, пытаясь о чем-нибудь поговорить и тоже как-то выделиться, однако то ли их глупость, то ли много чего еще личного не давали ей удовольствие стать для них обычной подругой, которая работает в некрупном семейном бизнесе.

…

— Я многих видела здесь грустных, но такой печали я вижу впервые. — она подошла ко мне, видя, насколько я похороненный человек. — Не знаю, что с тобой произошло, нужно только помнить, что всегда все впереди.

…

Небольшая тишина, где я молчал, словно не обращал на нее внимание, словно я не слышал ее слова в ничтожном интеллекте. Неизвестная хотела подбодрить другого, который был грустнее, чем она, пришла в мою сторону с добром и с той радостью и улыбкой, начала считать, что зря начала со мной короткий диалог, отчего сама опустила глаза, отойдя на пару крошечных шагов назад.

…

— Со мной ничего не произошло, день сегодня такой для меня. — не шевеля глазами, я ответил ей.

— Правда? — тут же она благостно спросила меня. — Что в этот день может такого случиться, чтобы ты грустнее Луны?

— День рождения подруги.

…

— В дни рождения должны быть веселые лица, что-то не видно этого у тебя. Небось признался ей в любви, а она тебя отшила? И такое, конечно, бывает, что пожелаешь. Вот тогда я могу понять, почему ты сюда зашел с таким лицом. Я тебя пойму, ты не первый такой, с кем это происходило.

…

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Никто не знает, как бы она повела и что тогда она бы сказала мне.

…

— С-сказала…? — она не поняла моих оснований слов.

— Ага.

— С-сочувствую, если с ней что-то произошло. Надеюсь, она поправится, и если ты начал с этого, то обязательно приходи с ней сюда, угощу вас чем-то)

…

— Этому уже не сбыться. Ее больше нет, как девять лет.

…

…

Она не могла дождаться такого ответа, все стало совсем по-другому в эту минуту, когда из всех предложенных плохих обстоятельств истина была гораздо страшнее, чем все это единое мнение. Стояв передо мной с неизменным лицом, не меняя на другую, к ней пришло сочувственное ошеломление, она не могла сдвинуться и долгое время не могла даже слово сказать.

— П-п-прошу прощения…

Без лишних продолжительных слов, которые никак не могут быть проявлены в умершем состоянии толкования, она быстро отошла, чтобы через недолгое время вернуться с моим ранее сказанным заказом, а именно с молочно-шоколадным коктейлем.

— Пожалуйста, вот ваш заказ.

Заказав один напиток, я слегка вышел из осмотра в одну точку стола, когда заметил, что вместо одного передо мной стояли два коктейля.

— Я один заказывал.

— Второй за счет заведения, можешь не платить за них.

— К чему такие поблажки?

— Я не могу представить, насколько это больно вспоминать, поэтому не могу большего сделать для тебя, как дать вторую порцию освежающего коктейля за свой счет.

— Ты так легко поверила моим словам?

— Такое лицо никто просто так не повторит. Я понимаю тебя, у меня самой не каждый раз появляется момент, когда встречаешь человека с общей болью.

— И в чем наша одинаковость?

…

— Да так… — быстро она отступила, не дав самой себе вспомнить таинственное прошлое. — Всего лишь небольшая мелочь, ничего такого… Лучше забудь.

…

— Они действительно освежающе вкусные. — я начал обсуждать о другом, не чтобы вернуть позитивную обстановку между нами, а чтобы выбрать другой путь к ее облегчению, медленно приближая второй коктейль к ней. — Не могу представить, как я смогу это один пить.

— Что ты, это тебе, я смогу и без твоей благодарности, твой заказ же.

— Верно говоришь, когда ты скрываешь от меня свою честность. Нет смысла хранить молчание, я не такой, какой ты уже успела меня представить.

…

Она удивилась, ведь я попал в самое яблоко ее примордиальных мыслей, которые шли у нее. Она взяла его, отблагодарив меня за что-то, что я сам не понял, за что, сделала первый небольшой глоток, чтобы вдохновиться от вкуса.

— Вкуснятина.

— Ты каждый день делаешь их и ни разу не пробовала?

— Правила суровые, к сожалению.

— Понимаю. Может, расскажешь мне про общую боль?

Удивительно, мы с ней попросту не знакомы, но для каждого здесь общительная и больная тема, как она тогда сказала, заинтриговала нас обоих, что было и любопытно послушать нас двоих, и так мятежно вспоминать это, приобретая старые раны прошлого.

…

— Это было давно. К счастью, у меня никто не умер, однако… потерять человека, который ты сильно любишь, больнее всего, когда он бросает тебя. Моя жизнь сложилась совсем иначе, в раннем детстве моя мать отказалась от меня, уйдя вместе со своим любовником, которого скрывала от меня и от отца. Она бросила нас, и я остался жить с папой, и мы создали свой ресторанный бизнес. Я всегда увлекалась этим, так что не сложно было усвоиться здесь и продолжать заниматься своим делом. Создавать вкуснейшие напитки и не только.

…

— На что тебя повлияло, чтобы ты так открыто рассказывала незнакомцу про свое прошлое?

— Ты же сам попросил?

— Твое слово не заставлял никто открывать, я тут никто, чтобы что-то просить.

…

— Смерть и уход в никуда — имеет одинаковый исход. Ты теряешь его навсегда. Я имела другое мнение о тебе, когда впервые заметила тебя, такого печального, теперь понимаю, что мы похожи чем-то, хоть и другие случаи горя)

…

— Вспоминается, что ты нередко к нам заходил? — начала она с действительно другим содержанием темы. — Глупо оставаться анонимным, зови меня лучше Кадзиварой Аюкой.

— Меня тогда Танака Кайоши.

— Кайоши значит… Приятно будет познакомиться, Кайоши)

Мы быстро познакомились, быстрее, как она могла с другими людьми и с другими учениками. С такого хорошего интереса я продолжал там находиться и пить тот самый великодушный молочно-шоколадный коктейль.

…

Я не был прав, когда говорил про расположение данного ресторана. Он находился не в далеком месте, где проходила дорога Рикки. Мне это говорить не из проста. Чиба делал свое дело, мило общаясь с ней, продолжая провожать такую даму до, собственно говоря, ее дома. Прогуливаясь, общаясь между собой о чем-то, что я никак не мог знать, Рикки частенько осматривалась по всюду: на различные дома и заведения, где наш не стал исключением. Лишь повернув свой прекрасный взор налево, она смогла через большое окно ресторана заметить меня с таким же лицом и духом, но только что-то меня подбадривало справа, а что именно — это было всего лишь не совсем правдой, чем сказать, что она, кого буду теперь называть Аюкой, продолжала говорить со мной, найдя общий язык и само познание, чего не особо сильно добивалась, однако ждала, когда оно придет.

— Кайоши…?

Рикки стала медленнее совершать шаги, смотря на меня, на такого же человека, как и в школе, ни капельки не изменившиеся в формальности лица и настроения. Она вспомнила сегодняшний утренний день, так и не осознав свое нужное, что тогда произошло со мной, что я нахожусь в небольшом месте, что-либо пив из трубочки.

— Рикки? — пройдя множество шагов вперед, Чиба заметил, что она замедлилась. — Что-то случилось?

— Н-ничего, уже бегу.

Она подбежала к нему, он продолжил о чем-то бормотать, и Рикки больше не видела, что я там делаю.

…

Они быстро ушли, когда я их не видел, когда Рикки меня наоборот. Не долго ожидая чего-либо, я выпиваю его до краев, не так оперативно допивая коктейль, отблагодарив того, кто приготовил его для меня.

— Спасибо за коктейль.

— Спасибо тебе, что посетил к нам в такое для тебя непростое время!

Аюка была интересной девушкой, с ней действительно уютно было провести разговор о том, что мы потеряли, и мгновенно пропустили эпилог главных слов. Мы могли о многом поговорить, но время пришло, чтобы все-таки уйти, положив деньги под пустой стакан, встав, я уже стоял возле выхода, понимая, что я уйду, как она остановила меня.

— Постой. Ты можешь не платить, я же говорила, это за счет заведения…

— Это чаевые. Именно тебе.

…

— С-спасибо. — она не отказала мне.

Сказав больше ни слова, я покинул этот ресторан, сам того не замечая, как я возлюблю это место, которое готовит и в правду вкусные напитки, и не только это, я стану постоянным посетителем, где позже я буду приходить сюда не один.

…

Дверь закрылась, в этом месте вернулась пустота, никого нет. Поняв, что я полностью ушел, ей стало грустно и скучно, что это все быстро закончилось. Она вспоминала про мои чаевые, выйдя, она подошла к моему месту, чтобы положить мой стакан неподалеку направо и увидеть обычный на первый взгляд купюру с большой суммой в пять тысяч иен.

— П-пять тысяч иен?! — она не могла поверить с первого раза в такую сумму. — Это… это в десять раз дороже, чем сам коктейль… я такие чаевые вижу впервые.

Взглянув на дверь, с которой я вышел, Аюка запомнила меня, мой образ, мой характер и то, что нас объединяло. Может, в прошлый раз она знать не знала меня, а сейчас она задала самой себе вопрос, ожидая, что я смогу ответить на него.

— Кто ты такой…?

…

…

Я ушел, на вопрос, что делать дальше, я отвечу: «Не знаю». Мир по-другому начинает устраиваться перед тобой, когда ты становишься свободным хоть на один день, который скоро закончится. Меньше мыслей появляется, чтобы их позже распределить, а еще позже просто сидеть в один час и думать, что нужно сделать, чтобы стать счастливым. Меня не было этого, и того, и раздумий, всего лишь чернота в моем мозгу, идя дорогой за дорогой, не оглядываясь в никакие структуры, окружающие меня повсюду. Это не плохо, тем временем и не хорошо, пришла ли та нейтральная сторона, которая будет являться белым шумом в моей голове?

Этот день не изменил меня, к чему это, он никак не повлиял на меня и на мое, кто бы мог подумать насчет этого, здоровье и психическое состояние, во всем этом остался один факт: Накагава дала мне шанс на счастье, ее нет в живых, а я есть, кто может сделать это ради нее — я живой, как и Накано Рикки жива. Во всем этом есть одно некоторое правдоподобие: я одинок, что не делая, всегда останусь им, как бы я не пытался нарочно подружиться со всеми, кто никогда не будет интересовать меня. Во всем этом есть небольшая разница, в котором мы можем общаться только с теми, кто хочет со всеми дружить, кому отказывают от этого и от холодного сердца, чтобы стать дружелюбным человеком, у которого есть друзья.

…

Настал вечер, точнее сказать, сам пришедший к нам закат, не имеющий смысла в его зацепленного появления, никто не хотел так сильно радоваться его красоте, что он пришел, что он есть, что он уйдет так быстро, как и все наши неуходящие проблемы в целом. Моя квартирка пустовала, с чего бы? Меня там не было, все еще дыша свежим уличным воздухом деревьев, которые находились неподалеку от меня, слыша, как зеленая трава шуршала перед одиноким человеком в одиночном месте. И по правде говоря, так и иначе я нашел хорошее место, чтобы любоваться всем этим, что с самого детства я любил утесы, где имелся неизбежный конец. Именно это место стало для меня единым покоем, когда оно стало опасным для города и для жителей, отчего его запечатали, что никто, никакая общая сущность, не может сюда пробраться, а если сделает это, то последствия будут возлагаться только на него самого. Меня это ничуть не испугало, да и почему я должен бояться, если последствия уже касались меня?

…

— Видимо, когда я говорила тебе отдохнуть, ты реально выполнил мою просьбу. — Ю остановила мой покой наблюдения над миром. — Не думала, что ты сможешь сделать это, ты же только ради этого живешь, на то и удивлена, насколько твое горе настоящее.

— Ага. Неприятное ощущение, словно живешь в пустом пространстве.

— Ты и так живешь в нем сколько уже лет. Интересно, как ты еще можешь продолжать думать, что ты совсем другой человек?

— Какой человек тебе такое прошептал?

— Точно не ты, ибо уже знала бы это, да и никто другой.

…

— Совсем давно я спросил тебя об одном. Сейчас, когда настал этот час, сможешь ли ты ответить на него?

— Я знаю, о чем ты думаешь. В чем смысл жизни. Ты ведь спросил меня об этом сейчас не просто так? Верно?

— Не понимаю, о чем ты. Столько лет прошло, ты уже должна иметь ответ на этот вопрос.

— С какой стати? Моя цель была выполнена, я сделала тебя таким, каким должен быть настоящий Бог, от меня уже ничего не требуется.

…

— С тобой несложно согласиться. — Ю удивилась. — Ты выполнила свою цель, раз уж начали с этого, тогда ответь мне на один вопрос… Ради чего ты еще здесь? Что тебя не заставляет покинуть меня с тем, что сейчас я имею?

…

— Эта история еще окончена, мало ли она сможет закончиться или остановиться. Приятно смотреть за людишками, особенно за тобой, Кайошик)

— И в чем эта философия?

— В том, что ее нет. Ты всегда ищешь во всем смысл, ты должен жить как нормальный человек, а не тот, кто считает себя особенным, хоть и ты им являешься.

…

— А знаешь, — продолжила Ю. — У меня есть ответ к твоему вопросу.

— Не говори обратного, он не может прийти с пустых слов.

— Не нужно думать об этом. Настоящий смысл жизни — это и есть его смысл. Хочешь узнать — узнай это сам, ведь твоя настоящая жизнь только началась. Та, о которой ты хотел по-настоящему жить.

…

В ту минуту я промолчал, впервые подумал о ее словах, сказанные с призрачной душой, где не было юмора и метафоры. Демон, попытавшаяся сама понять того, что ей с самого ее появления не дано, однако не сдаваясь и дойдя до момента, как я стал жить обычной повседневной жизнью. В моих глазах хоть и на одну секунду, но все же появилась искра, которая дала веру, нет, так нельзя назвать это, где появился новый неразгаданный вопрос моего существования, отчего я не могу остаться без его ответа.

…

К удивлению, вместе с этим, к самому счастью, не я один необычный подросток имел любовь к природе и другим природным чудесам, которые приходят каждый день, однако мы не замечаем этого. Почему? К сожалению, откуда мне бы это знать. В этом мире необычным был только я, только была и одна обычная, чей день казался не таким счастливым и веселым, как она стала привыкать к этому и той повседневной жизни. Возможно, не имея никакого резона, обычная ученица тоже стала подробнее наблюдать, какова настоящая японская природа, которая окружала ее каждый день и месяца, чье имя имело значение для такой необычной необычности.

Прошло много времени, как Чиба довел Рикки до ближайшей дороги к ее дому, ведь именно здесь она попросила остановиться. Попрощавшись, он убрал из себя недоромантика и попросту ушел, сначала пешком, потом его ожидал тот самый черный лимузин. Спустя время она так и не дошла до дома, краем глазом повернувшись назад, она увидела его, этот восхитительный закат, отчего не могла убрать и взгляда от него, когда всегда в это время она находилась дома, не часто глядев в окно, она жалела, что не могла насладиться этим раньше. Вспоминая мои давние слова, она пошла по другому направлению дороги, все дальше отходя от дома, зная каждую здесь проходящую тропинку, помимо ее дома, но и всех крупных и значительных для жизни объектов. Она жила тут всю свою жизнь, знала каждый здесь поселок, важные пути и много еще чего этого прекрасного столичного городка Токио.

…

Ее день закончился не так счастливо, как всегда заканчивалось. Она продолжала прогуливаться, все потому, как не могла найти повода пойти домой и придумать себе развлечение, когда не только скукота убила ее сегодня в школе, но и чуть грустная потеря меня и понятия, что со мной происходит и что со мной сейчас. К ней приходил момент, чтобы спросить меня об этом через сообщения по телефону, все же боясь отвлечь меня от чего-то, что в действительности не было, как-то побеспокоить меня, вдруг мало ли сейчас мне не до нее.

Рикки сильно ошибалась. Посмотрев на время — оно не было поздним. Вдруг, проходя мимо различного предприятия, она увидела и то самое опечатанное правительством местечко, которое интересовало ее, когда она проходила мимоходом каждый раз. Это место никак не охранялось, поэтому она пробралась туда, чтобы все же понять и самостоятельно увидеть, что там при всем при этом находилось все это время.

…

Ее интерес был абсолютно обычным, слыша каждый раз угрозы об этом месте от правительства, пока на самом деле все было спокойнее, чем цветочки, оно пришло к ней без подвохов, а не то, что судьба так захотела встретить нас снова друг с другом, словно давно не виделись. Кто бы, воистину, мог ожидать этого, что она так поступит, что я повлиял на ее настроение, что захотела прогуляться именно в такое время и именно в такое место, где именно в этом часе находился я, где именно в этом месте я продолжал сидеть, скрестив ноги, на краю этого обрыва, небось считая, что ничего не может столкнуть меня с него.

Сыпать соль на сахар сильно насторожили ее здесь нахождения, сначала не могла понять, что это действительно я, она никогда не видела меня в таком приличном брючном костюме, да и в миг она спросила саму себя, что за человек там находится, не поверив своим глазам, еще раз убедилась, что этим странным человеком был я.

— К… К-К-Кайоши…?!

В это место сложно было добираться из-за множества больших количество разных природных участей от деревьев до многого другого. Рикки уже стояла сзади меня, спрятавшись за небольшим бревном, она не могла понять, почему я здесь нахожусь и что я хочу сделать.

— Хорошее сейчас время, чтобы твоя жизнь имела смысл?) — спросила меня в последний раз, когда и она, и я не знали, что в этом уютном, спокойном месте появился знакомый для всех нас посторонний, когда этот вопрос имел другое значение.

Наше расстояние с Рикки было не таким огромным, чтобы она смогла услышать от меня чего-либо. Все любые слова демона были лишь галлюцинацией в моем сознании, а вот мои — они были настоящими и человеческими, которые смогла услышать она.

— И в правду, хорошее сейчас время, чтобы сделать это.

…

Не имея реальную причину узнать, о чем я говорил воображаемому призраку, Рикки безоговорочно испугалась. Помня меня бледным человеком, чья грусть страшнее, чем огорчение, и еще то, что я необычно был одет для такого места, в ее глупой голове пришла мысль, что я готов покончить с собой, спрыгнув с этого утеса, больше ни о чем не задумываясь.

— КАЙОШИ!!! НЕ НАДО!!!

Не успев еще что-то сделать, как в момент я услышал крики в мою сторону, как сзади меня бежала она, вся испуганная, перед тем местом, где она боится больше всего находиться, став на половине своего пути, вся в страхе и в испуге.

— Рикки? — я мгновенно повернулся назад.

— Не делай этого!!! Вся твоя жизнь еще впереди!!! Не делай этого!!!

— Ты о чем вообще?

— Я… я не смогу пережить это, как мой друг перед моими глазами покончит с самим собой!!! Мы многое не успели сделать, мы… мы обязательно сможем совершить все наши планы вместе, не нужно этим все заканчивать!!! Прошу, остановись!!!

…

В мою пустую голову пришло озарение, что сейчас происходит, почему она орет и просит меня не делать чего-то, поняв, что говорит Рикки, я без остановки, не сдерживая себя, не смог устоять своему смеху, отчего начал сильно хохотать перед ней, когда она еще сильнее не понимала, что за чертовщина происходит.

— Ты… т-ты почему смеешься…? — принизила она тон.

— Какая же настоящая дура, Господи, я не могу удержаться, — я продолжал смеяться. — Как ты могла вообще подумать об этом?

— Я еще, значит, дура?! К… к-как я могла подумать о другом, если ты находишься на грани, чтобы упасть?! А еще твои слова, ч… ч-чтобы сделать это, вот как я могла подумать о другом, кроме как о суициде?!!!

…

— Действительно.

— Д… д-да и вообще, к-каким боком ты здесь находишься, особенно в этом месте?!

…

— Я сюда частенько прихожу наблюдать в одиночку, как приходит красивое небо, как приходит красивый закат и много еще чего.

— В этом месте…?! Л-лучше слезь отсюда, п… п-пожалуйста! Ради меня!

— Не волнуйся. Если упаду, то смерть будет мгновенной.

Рикки еще сильнее испугалась за меня.

— Дурак!!! Не говори такого!!! — вместе с этим я еще сильнее посмеялся. — Да что с тобой вообще происходит?! То в школе на себя похож, а тут перед смертью играешь?!

…

— Утром все было иначе.

— Да?! И что именно?!

— Ты можешь не беспокоиться за меня, со мной правда ничего не случится. Я знаю, что делаю.

— П… п-правда…? Ты… т-ты так уверен…? — Рикки начала усиленнее заикаться.

— Ага. Доверься мне.

…

— Н… н-ну тогда… доверюсь тебе… — она послушалась меня и чутка успокоилась. — Т-только не делай, пожалуйста, резких движений, прошу!

— Хорошо.

…

Я повернул обратно взгляд в бездну, совсем не боялся, что со мной может произойти, если я смогу сделать неверный шаг.

— М-может ответишь мне, что с тобой было сегодня утром? Это еще не буду брать внимания, что ты, совсем никуда не глядя, не предупредив никого, ушел посреди перемены!

— Да уж, прости меня.

— Нечего извиниться, давай уже отвечай!

…

— Скажу все, как есть. Сегодня был день рождения моей подруги.

— Что-то ничуть этого не видно, чтобы это было днем рождения…!

…

— Стоп… — Рикки быстро не поняла. — День рождение… подруги?

— Ага. Именно сегодня ей могло бы стать столько же, сколько и мне. Пятнадцать лет.

— М… могло быть…? Н-не говори, что…

— Да. Она не дожила до этого момента. Она умерла.

…

Я долго скрывал от нее правду, из-за чего сам потерял расчет времени, сколько мне нужно осознавать, что мои секреты страшны, чем все либо. Я не хотел делать этого, не хотел прятать от своей Рикки никаких секретов, ничего, что могло стать рычагом для уничтожения наших отношений, и первое, с чего я начну, это с начала всего.

— Мы встретились с ней в одном месте, тогда она плакала за небольшим деревом, спрятавшись от всех, кто ее окружал. Только я единственный подошел к ней, чтобы как-то успокоить ее. Нам было всего лишь по шесть лет, однако быстро подружились, и мы стали друг для друга обычными друзьями, где с нами произошло все то, что никто бы не мог подумать. Я никогда не смогу забыть, как она мне призналась в любви, все из-за того, что не смогла пережить свой же переезд в другой город, где она не сможет продолжать со мной гулять, общаться, не могла пережить, что не будет рядом со мной. Детишками мы были тогда, когда не знали, что в будущем произойдет.

…

— Что… что тогда случилось…?

…

— К ней пришла смерть. С самого детства она была сильно больна, ничего не могло спасти ее. Именно это я чувствовал, когда вспоминал, как ее глаза утихали, улыбаясь мне все это время. Она так и умерла, больше не сказав ни слова. Ни хихикнув мне в ответ что-либо.

…

Мои слова являлись правдой, эта история реальна, которая подверглась изменениям ради великого сохранения тайны, не успевшая еще прийти. Ни одного слова про ту лабораторию, с чего все и началось, и про настоящую гибель мертвой героини — мне не нужно, чтобы все стало так быстро, как мне мечталось в не пришедших больше никогда снах. В моих глазах была пустота, там нет ничего, чтобы начали капать слезы, которых там нет.

…

Неожиданно, все возможное не может изменить меня, однако я давно забыл вещь, пришедшая ко мне давно, малая истина, что в мире появился тот, кто может совершить невозможное. Не поворачиваясь к ней, я еще сильнее огорчился, насколько это больно повторять и вспоминать, как вдруг… я почувствовал напряжение, как будто кто-то начал держаться меня… как будто кто-то обнял меня. Из-за своего страха Рикки не приблизилась ко мне — этого и не пришлось к ней, чтобы моя боль перешла к ней и понять, насколько этот мир не радужный в чужих имениях. Сквозь страх высоты она подошла ко мне и, легонько, настолько аккуратно, насколько это вероятно, легла около меня, обняв своими короткими, любящими мной руками, которые прикоснулись моего тела.

— А знаешь, — произнесла она. — Я бы никогда не могла подумать, чтобы такое произошло с таким человеком, да что еще там, я бы никогда не поверила в это, если бы ты не рассказал. Ты уж прости меня, Кайоши, что все так получилось.

— Не нужно винить себя.

— Да, ты прав. Винить ты должен сам себя, что забыл, что у тебя есть друг, которому лучше сказать, чем ходить с одним и тем же мрачным лицом. Уверена, наша дружба пройдет через все испытания, через все, что вообще возможно)

Даже так я чувствовал, как она дрожала от страха, слегка увидев далекую бездну. У Рикки было множество фобий, вместе со страхом темноты к ней пришла и акрофобия — боязнь высоты.

— Может, не стоит здесь находиться? — я незамедлительно понял ее страх.

— Н… н-не стоит… т-теперь я боюсь сделать и шага.

Слегка посмеявшись, я улыбнулся ей.

— Как скажешь.

…

— Не хочу тебе делать снова больно, но можно поинтересоваться, как… как ее звали?

…

— Ее имя останется неизвестным даже для меня. Я стал уже забывать, как… как при одном воспоминании или произношении… мне всегда становилось больно…

«— В таком случае я Накагава Рикки, надеюсь, что мы подружимся)»

— Нет. Я… я не могу. Не могу этого сказать. Прости.

…

…

— Понимаю. Правда… еще как. Это… это не каждому суждено легко пережить. Потому не буду снова делать тебе больно.

— Почему снова?

— Мало ли. Знаешь ли, я уже никак не хочу видеть тебя таким, даже никогда не думала, что мы оба являемся теми, для кого уже прежняя жизнь… уже не будет тем, что им является. Если можно как-то представить ее, твою подругу, из твоих слов… уверена, она была хорошей и еще явкой красивой)

Рикки пыталась понять, что я тогда чувствовал на обычной перемене, о чем я тогда думал, чтобы казаться таким мертвым, каким я и был. Не знаю, как бы судьба решила все решить, вряд ли все это обычное совпадение, которое пришло в нужное место в нужное время. Я рад, что так все произошло, этот день начался совсем по-другому, не ожидая, как все закончится. Эту боль, к счастью, никому не повторить, как и то, с чем мне придется дальше жить, познавать все новое, никак не пытаясь остановиться. Это я и называю счастьем, великим и неповторимым, приходящее раз в единожды. Это и есть счастье, которое приходит раз в год.

…

…

…

Такое счастье было только для нас двоих — только не для того, кто проследил за Рикки и смог запечатлеть такую картину. Чиба не собирался идти домой, оставшись ненадолго в одном местечке, он и увидел ее, которая от любопытства пошла в то место. Он без огласки присоединился к ней, бросив все, он пошел за ней. И увидел то, что уже было видно. Все его старания привлечь ее внимание, забыв своего друга, с которым она никогда не виделась после школы, словно они лишь товарищи и обычные друзья по соседству, каждый раз приглашая ее в разные места, где стоимость всего этого была сверхъестественной, — что ни поделаешь, чтобы он смог приблизиться к ней и к ее сердцу. Этот пришедший в предысторию второстепенный герой желал больших надежд, а сейчас он смотрел в ту даль, где его старания рухнули, как карточный домик, прекрасно видя, как Рикки держится со мной в обнимку, о чем-то душевно разговаривая, в некоторых моментах хихикая мне в ответ.

— Сволочь… — он рухнул на землю. — Я каждый день сижу на ее побегушках, делаю все, о чем она могла только мечтать, а сейчас она сидит с ним в обнимку. Я потратил столько денег, а он даже глазом не успел моргнуть, не потратил ни копейки и все равно побеждает… Ненавижу!!!

Чиба был взбешен, не зная мотива, он ненавидит меня еще сильнее, как это вообще было возможно. Ученик, ничем не выделяющийся в этом ужасном обществе, ничего не сделал ради того, чтобы всегда впереди его — к нему пришла вынужденная идея поскорее все закончить, влюбить себя быстрее Рикки и раз навсегда покончить со мной. И какое мое удивление, насколько быстро он решился на это, на свой собственный крах.

Глава 23 - Счастье раз в год.