Ушел день, наступил новый. Без особых слов все повторилось: последний день учебы перед выходными, отдых от «учебной» для меня работы, которой я устал быстрее, чем устать от первоначального того, насколько все повседневно скучно. Дни продолжались быть жаркими, такими же, как и вчера, этот день не сможет чем-то выделиться перед тем, что вчера случилось и что может еще повториться. Без особых слов, вчера — это было неожиданным вчера, все эти совпадения моей нелегкой жизни только будут и то делать, что появляться.

И все же приход Чибы имеет значение. Рикки легко повелась на его страдания, однако насколько будет легко так сильно снова полюбить забытого друга? Мне не нужно становиться сверхспособствующим человеком, чтобы сразу узнать ответ на то, что вскоре придет в жалкий период расставания. Некуда так торопиться, вместе с этим нельзя оставить все так, как будто так должно быть. Мои незаметные действия на то и действия, чтобы как-то вмешаться в это, оставаясь самим собой, кем меня знают, хоть и не до конца.

…

Так и было: день был обычным, а противоположное толкование противоречия была Рикки, уж сильно на сегодня она была тихой, ни одного слова про выходные, когда накануне горела, чтобы ее об этом спросили, чтобы получить в ответ толкование повествовательного жанра. Сегодня она была тише самой воды, размышляя с улыбкой над чем-то, что я никак, пока что, не входил, и ниже той спокойной травы, оставаясь для все незамеченной ученицей всего класса, но не для меня, такого заметного. Она была рада возвращению не оправдательного предателя.

— Не понимаю я тебя, Рикки.

Она оставалась в раздумьях и не замечала, кто здесь находится, однако удивительно резко сделала пик и посмотрела на меня.

— Сквозь предательство, спустя три года ты действительно простила его?

…

— Каждый совершает ошибки в жизни. Он был тем, кто сделал это, когда был совсем ребенком.

Рикки не нужно было защищать его, сколько бы она ни старалась, он сам проявит себя, каким он не был ей другом. Мы все лицемеры, кто бы не говорил, только никто не понимает истинности данных слов.

…

— Понятно. — я повернулся к себе и закрыл глаза, мой тон был совсем другим.

От начала веселья прошло ни много ни мало день, а он начинает играть, словно не хочет сильно тратить свое время, наполненное в выгоде к себе. Отступать и делать чрезвычайные меры — это как показывать, насколько ты жалок, что боишься проиграть.

…

— Что-то ты сам не похож на себя, Кайоши.

Несколько секунд, видя пустое расслабление, я вновь открыл глаза.

— Ты стал каким-то раздраженным. Может ли быть, что приход Чибы повлиял на тебя?

— Я же говорил тебе, меня ничего не может изменить.

— Не ври, я отчетливо вижу, что ты как-то изменился.

Мне сложно принимались ее слова, понимая, что она смогла забыть: я не смог никак измениться, меня нельзя изменить. Может, она говорит про мою угрюмость? Тоже мимо. Безличность только одна, она не может дублироваться, превратившись совсем в другой смысл. Не замечая этого, я и в правду могу казаться совсем иным, кем не мог представляться для всех прочих олицетворяющих отчаянность людей больше нескольких месяцев.

…

— Неужели ты ревнуешь?) — Рикки хихикнула, сама не веря в реальность собственных утверждений.

— Чему мне ревновать?

От простой глупости она всегда получала щелбан, предвкушение сделать это еще раз не ждала меня повторно сбыться, как и предвиденного момента, чтобы снова сбыться и позже улыбаться ей, пока она будет слегка хныкающими глазами смотреть на меня, словно я виноват во всем…

Только… за что?

…

Скрытая любовь не может быть без ревности, когда понимаешь, что каждый может совладеть той мечтой, которой не один, да даже и не два и не три, целых многих лет боялся, что это проявиться, становится страшно, что ты станешь частью своей же неудачи. Я ненавижу это чувство, но оно пришло и ко мне. Неужто, зная, как устроена психология людей, как устроен сам человек и его чувства, когда я давно потерял все, что может случиться с каждым, я стал ревновать?

…

— И правда. — Рикки смогла быстро все обдумать и понять собственную  глупость. — Я не могу представить тебя таким.

Еще сильнее глупя, она все-таки дошла до момента, когда получила снова щелбан.

— Вот видишь.

— Ай! Если не это, то что тогда с тобой?

— Лучше спросить тебя об этом, что с тобой. Ты сама не похожа на себя. Вспоминается, кто-то не сводил глаз с него тогда.

Рикки покраснела, признав слова как непостижимое к постижимому, что она любит его, встретившись после долго, уже забытой, но, однако, пришедшее снова разлуки, спустя три долгих, никак не сожалеющих года.

— Д-дурак. Как ты мог об этом додуматься?! Он всего лишь мне друг.

Ее краснение шло не долго, удивительно, насколько она была быстрой: то ли некое принятие моих умерших шуток, то ли это является тем, что невозможно объяснить.

…

Все как-то стремительно прошло, что даже каждый быстро забыл об этом. Сколько бы не говори, я начал постепенно думать о будущих планах, о которых так сильно мечтала Рикки, еще не догадываясь, насколько все серьезно поменялось, так и не оставшись на той встрече в ресторане, где все это было лишь планом коварного изувера.

— Лучше говорить о хорошем. Ты вчера так упорно размышляла насчет выходных, что сейчас смогла придумать?

…

Рикки очень странно замолчала, не глядя мне в глаза, она старалась как-то не огорчить меня, сказать все, чтобы была только правда, не сделав больно тому, кому это было невозможно совершить. Даже так я стал шаг за шагом любопытствовать, как сделать выходные лучше и позитивнее. Они были частью забытого с тех временных времен плана воссоединения, была лучшая часть одушевления моей личности, однако не только к радости приходит утешение, но и антиповод огорчения.

— Прости… так уж вышло… что я… я не смогу.

…

— Понимаю. — Рикки легонько взглянула на меня, ахнув чутка в мою сторону, не ожидая такого спокойного ответа. — Не буду вам мешать. Твой друг вернулся спустя три года же, никто бы не отказался от этого.

— Ты… ты не думай, что нашим планам не сбыться. Мы обязательно поедем на пляж!

— Не в том дело.

Она удивилась.

— А… в чем же?

— Я не тороплюсь, времени у меня достаточно, но и с ответом не стоит долго молчать.

— И сколько же?

— Говорю, достаточно.

От моих повторных слов, погружаясь в их понимание смысла, Рикки улыбнулась, став спокойнее, услышав спокойствие другого.

— Что ни говори, я всегда знала, что ты можешь понять меня)

Понимать любимого человека легче, чем простых людей. Любовь — она изделия хрупкого искусства, хоть создавай много лет, одной ошибки хватит, чтобы ее сломать. Слова, как правило, нарушают границы предела, что можно делать, а что нет, не выполняя их, без труда можно получить и возмездие, а если соединять с любовью — ты потеряешь смысл жизни, что сейчас происходит со мной, у такого нераскрытого для всех личности героя.

…

Уроки закончились, класс пустовал, проветривая его до самого ночного мерцания, пока все ученики, как и мы, уже спускались по ступенькам вниз, наконец, радовавшись, что начались выходные. А чему мне радоваться, планы сменились на нечто непонятное, делать что-то надо? Спустившись по последним уличным ступенькам, Рикки, как и всегда, была довольна мелочами, не убирая улыбки передо мной, снова о чем-то спорив с ней, удивительно, как наш спор пошел на тему, которую мне никогда не пришла бы на голову. Как бы ни было это до крайности эксцентричным, все закончилось обсуждением животных.

— А я говорю, что мелкие виды кенгуру могут жить на деревьях!

— Напомни, с какой стати мы начали обсуждать про кенгуру?

— Ты же мне утверждал, что кроме коал никто не живет на деревьях?!

— А кто начал начал вообще про них спрашивать?

Рикки, откуда ни возьмись, в голове мог прилететь глупый вопрос, от которого я, понимая, насколько он глуп, все равно готова спросить меня об этом, ожидая от меня волшебного ответа. Как бы ни старалась, она умеет начинать общение с таким безличным человеком, как я, даже если потребуется сглупить. Критиковать такое я не могу, наоборот, мне хочется сказать спасибо, что она хочет со мной поговорить.

…

Не все радужно может происходить в постепенных событиях. Не мы одни шли к воротам, и не я один ждал, чтобы мы смогли вновь встретиться. Через множество предательств Чиба смог впервые сдержать свое первое обещание, неудивительно, когда он стоял, как прошлый раз, ждав свою забытую подругу, глядя ей в глаза.

— Чиба? — уже не так шокирующее, как вчера, отреагировала Рикки на его повторный приход.

— Я же говорил, что больше не брошу тебя, и ты не сможешь потерять меня.

Чиба стал добросовестным человеком для некоторых многих учеников этого учреждения, показав некую доброту и отзывчивость. О его приходе была только слышна небольшая радость, его приняли, как хорошего актера, скрывая то, что каждый перед ним не имел никакую выгоду и не может быть выгоден для него, а сюда он пришел ради одной непокупаемой вещи, считая, что это всего лишь мифическая хроника, сказанная в сказках непостижимой правды.

— Начались выходные, я уже арендовал местечко, чтобы повеселиться с тобой на славу.

— П-правда?

— Конечно. Кстати, забыл сказать, оно забронировано только для нас двоих, как бы не было грустно, к сожалению, твой друг не сможет пойти с нами.

Такие словечки имели смысл, пытаясь как-то разозлить меня, чтобы испортить как плановую конструкцию всеобщего моего воссоединения с Рикки, так и мое неизвестное безличное настроение. Он углубился в наше состязание до полной головы, готов тратить уйму денег, не превышая своей соблюдаемой нормы, чтобы побыстрее одолеть меня. Его лживая улыбка только и делала, что пыталась повздорить меня с самим собой, что начал битву против молодого миллионера, думая, что я буду сожалеть об этом.

Рикки не могла отказать ему, однако и так легко попрощаться тоже не может, стыдно ей стало, что я являюсь «лишним» в заблуждении его лицемерных идей, как бы развлечься.

— Ты не против, К-Кайоши? Не хочется, чтобы ты остался без веселья, но, увы, ничего уже нельзя поделать. — повернув взгляд на меня, она ждала, как я смогу повлиять на все это.

— Как я могу быть против? Ты должна решать это.

…

— Хорошо…

Я не ожидал многого, как она начала идти к нему маленькими шагами, тут же согласившись с его выбором. Издалека, не замечая этого, был также арендован, либо уже куплен за бешеные деньги черный, весь представляющий для большой красоты лимузин, отчего Рикки, никогда не видев таких автомобилей, сама шокирующе удивилась и не могла поверить, что это все для нее. Чиба открыл дверь ей, она села, посмотрев на меня последний крайний раз, где было видно маленькое огорчение, что она здесь, а я тут, только чувство интриги было больше в тысячу раз этого. Не успела закрыться дверь, как лимузин тут же поехал, оставив за собой выхлопные газы, а также и сам след колес. Все находящиеся ученики были в недоумении, насколько обычной неудачнице повезло, встретив такого богача. Выйдя за воротами школы, они до конца смотрели, как лимузин пропадет из собственного поля зрения. Он продолжал ехать, только все стали смотреть на меня, того, с кем эта неудачница, та самая Рикки, смогла подружить и начать доверять всем, стояв посреди той дороги.

Стоит начать волноваться, как бы Рикки не стала доверять каждому ему слову, такие дорогие подарки легко могут повлиять на дальнейшее мировоззрение ее мира, в понимании того, что действительно все покупается, как и сами чувства. Может, все-таки в разуме стоит начать бояться, что у него может все получится, осознавая, насколько Рикки легко повелась на его трагичные истории предательства.

Она так и не попрощалась со мной, как делала всегда. Небольшая вещь, которую никому нет дела, могла всегда радовать меня, радовать единственного человека, которому пришлось умирать девять лет, чтобы снова услышать ее голосочек. Становится одиноко, не услышал это снова, не услышав того самого голоска, ждавшего много лет. Что сделаешь, когда нужно понимать, даже Богу нужно сосредоточиться, чтобы поиграть на зависть, не став проигравшим. С этого и начнется монолог неодушевленных событий.

…

— Ты какой-то странный? — находясь в месте, где невозможно меня ждать, находясь в библиотеке, неожиданно для этого дня был задан мне вопрос. — Твою подругу увезли неизвестно куда, а вместо того, чтобы разобраться, ты пришел неожиданно ко мне.

Наша встреча с Мияко еще раз повторилась, не идя домой, без раздумий, я оказался здесь, в месте, где книги превыше всего. Много историй произошло: не включая новую предысторию, за это время мы успели не только сходить прогуляться с тем, с кем мне это удалось сделать, не только закрепить свой статус как друг, но и суметь мне не забыть про одного человека, точнее назвать ученицу, которая не учится со мной, однако сумела понять мои литературные вкусы, которая сильно ждет меня каждую среду каждой недели в любое время.

Забыть ее легко, как вспомнить, прошло большое время, когда Мияко смогла почувствовать, что такое настоящий отказ от любви, и стать для нее обычным учеником класса С, обычный которым нельзя назвать. Пройдет учебный год, и каждый раз продолжать этот цикл, приходя сюда, никак не пройдет, возможно, мне самому не скучно осознавать, насколько это тихо сидеть и дочитывать книгу о жизни повседневных смертных.

— С чего вдруг ты стала переживать за моих друзей?

— Я все видела, что там произошло, не прощу, если не спрошу тебя.

— Не бросать же тебя одной, знания сами не придут к тебе.

Мияко смутилась, когда с прошлой встречи она не была такой смущенной, никак не дожидаясь меня, как я приду без ее воли.

— Я к-конечно все понимаю, но ты же говорил, что будешь приходить к-каждую среду. Я-я не ожидала тебя увидеть, не готова к встрече…

— Дома умирать дольше, хоть здесь это пройдет быстрее.

Она любила читать, и этот интерес не станет для нее не менее позитивным, как ей кажется, пока мой шел не туда, куда первоначально ставился в мои планы стать обычным человеком. Я продолжал читать эту маленькую книжку, она не давала того, что я уже получил. Всего лишь пустые слова в пустых предложениях.

Мияко не была помехой для школы, зная все, что после школы произошло, прекрасно видя все, находясь в том месте, где я никак ее мог не заметить и где она быстро сможет оказаться в тихом библиотечном месте, она не могла понять мое спокойствие.

— Если ты так спокоен, значит, ты знаешь, что происходит?

Углубляясь в эту пустоту, я промолчал, не желая отвечать на этот вопрос.

…

Проходит время, каждый был занят чтением. Время идет, а Мияко, хоть и увидела мою глубокую спокойность, полна концентрации на прочтении мелочевки, все же смогла заметить в глазах некое волнение, которое, как бы не было это странным, присутствовало во мне, размышляя, что там, наедине с богатой нечисти вместе с Рикки, может происходит, бывало, что мысли шли в распять, совсем в непредсказуемые двери лжи, что она сможет полюбить его вновь.

— Неужто ты в правду любишь ее?

— К чему такой вопрос?

Мияко испугалась, подсчитав, что я ее не так понял.

— Т-ты не подумай, что я хочу влезть в ваше дело, п-просто стало интересно.

— Тут нечего скрывать, мне легче знать, что у него ничего не получится.

— Только не говори… что ты им помешаешь?

— Мои руки будут только на столе. Я здесь как второстепенный участник, имеющий капельку стать главным.

…

— Я слышала, что ее друг очень богат, приехал ради нее. Даже не знаю, кто бы отказался дружить с ним.

— Тут мораль не в дружбе.

— Если это будет сильнее, чем дружба, мне остается только завидовать этой парочке, что у них будет такая хорошая жизнь. Ах… мечтать не вредно…

…

— Считаешь, что у них будет хорошая жизнь?

Не оторвав взгляд от своей романтики, Мияко не поняла мой вопрос, повернув голову на меня, устремив глаза на мои.

— Мне пора, — не дав ей мгновенно ответить, когда она успеет понять, о чем я ее спросил, закрыв книжку, я собирался уходить. — Спасибо, что составила мне компанию.

— Т-так быстро?

— Так уж вышло. Увидимся снова в среду.

— Постой. — я остановился. — Ты т-точно придешь?

…

— Ага.

Выход не был далек от меня, пройдя Мияко, которая продолжала смотреть на меня, она дала мне ужасную затею на раздумья, дала, возможно, подумать об исходе плохого конца. Я и в правду стал другим, сложно мне понять, почему мир не настолько прекрасен, как мне думалось в эти дневные времена.

…

Время быстро меняется, когда становится одиночно. Не успел оглянуться, как была уже глубокая ночь, первый день выходных пришел, только нужен ли он мне? Лежа на кровати, не включая свет, я смотрел на потолок, без мыслей наблюдая за опустошенностью. Все люди давно спят, наверное, сама Рикки тоже без размышлений счастлива, а может, и нет, как пройдет это время в отдыхе и собственном досуге.

Я мог не спать и ночами, это никак не повлияет на мое состояние, когда это давно прекратилось состояться на мое самочувствие. Закрывая глаза, словно я был мертв, однако мог взаимодействовать со всем, что меня окружало, и с тем, кто со мной может заговорить.

…

— Как странно, — раздался голос в моей голове, чьим он не был моим. — Ты всегда был безличным, только сейчас не привычно видеть тебя таким.

Ю немного беспокоилась за меня, не понимая, как я веду себя.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты много раз говоришь об этом, меня самому раздражает, как будто сам не устал понимать, о чем я и о чем говорят остальные.

…

Ответа она не дождалась, продолжая вести себя мертвым.

— Чего ты добиваешься? Сидеть, сложа руки, ждать чуда? Я никогда не видела, чтобы ты был таким уверенным, не делая попросту ничего.

…

— Я же говорил, чуда не нужно ждать. Во всем правит судьба.

— И что скажешь ей? Думаешь, что она поможет тебе?

— Если я тут все еще дышу, то не думаю, что она не хотела меня воскрешать обратно.

— Тогда тебя спасла именно я, а не она.

— Меня тогда спасло чудо. А ты его посланник.

Большие противоречия своим словам и словам Ю не смогли сбесить меня, отчего я понимал, что жизнь крутиться в действиях, как и моя.

— Что ни говори, ты жив благодаря мне.

— Тебе со мной было весело, не так ли?

— Да какой весело. Ты весь угрюмый, весь безличный одинокий мальчик, который и то делает, что думает об одном.

— Стать счастливым, ты хотела это сказать?

…

— Ты права. — не став с ней спорить, она появилась передо мной как нечеловеческий призрак, и я снова сумел посмотреть на нее. — Я плохо играю свою сценку.

— Ты всегда был открыт ко мне и сейчас хочешь быть открытым. Мне легко прочитать, о чем ты думаешь, лучше всего, чтобы ты сказал сам.

…

— Чего ты хочешь?

…

— Я хочу спать.

Положив свои руки под голову, я все-таки закрыл глаза и больше не обращал на нее, на ее лживую подделку, пока она улыбнулась в мою сторону, приблизившись первее и быстрее всех, в чем моя проблема, а мне пришлось думать над долгой загадкой, может она, как сущность демона, вообще засыпать или нет.

— С тобой сложно бороться, ты не хочешь раскрывать все оставшиеся у тебя карты. Это скучно, но чертовски интересно. — произнося про себя, находясь в моем разуме, я так и не услышал этого и смог заснуть.

Время продолжает идти не зря, долго останется в моей памяти, что тогда я буду делать в днях неинтересного релаксации, где я обязательно вернусь с ответом, кто я такой, что мне нужно сделать и как мне стать счастливым.

…

Прошло два дня, пришла готовность пропустить все это и начать с того, как все это ушло. Выходные выдались для меня загадочно одинокими, Ю не считается человеком, ее не нужно представлять собой как повседневного смертного, знающего, кто здесь точно не смертный. Я ей многим благодарен, ведь я еще не умер от того одиночества, однако наступило другое время, наступило учебное утро, быстро забыв, как старое стало обычной язвой для начала раздумий, чтобы повторно вспомнить.

Спокойно одевшись, никуда не спеша, я снова был готов к тому, что меня многие месяцы ждало. Идя по своей дорожке, я заметил ее, ее не такой счастливой, которой можно представлять, не может быть, чтобы она так стала относиться к учебе и дальнейшим изменениям, увидел ее не такой одинокой, как представлялось, Рикки смогла повеселиться, как говорилось, на славу, а сейчас, не вспоминая этого, ее блик красивых глаз не были измены, они все еще прекрасны, только… было что-то странное в них, что меня впервые удивило… что откроет мне новое послание ее страшного прошлого…

Глава 21.1 - Монолог неодушевленных событий.