Вернулась лучшая пора, как будто встречающаяся еще вчера, и вновь пришло позабытое мгновение, и все же мы тут, чтобы вновь начать это. Я пришел, кто меня ждал? Я старался, кто желал этого? Я никто, стремясь быть с тем, кто находится каждый день со мной. Одних слов не хватит, чтобы признаться ему, что сильно любишь его, ожидая часа, небольшую частичку великолепного часа, когда вернется та самая лучшая пора, сказанная еще недавно позабытого вчера.

Она вернулась, как вернулся тот, кто сделал свое решение, которое сильно повлияло на него и на его богатое будущее. Тот, кто уже не сможет узнать о настоящей дружбе, к чему это, он никогда уже не сможет узнать о настоящей любви. Тот, кто бросил того, кто был так открыт к нему, кто вернулся в свой родной город, откуда он вырос и родился. Тот, кто был единственным другом для того, кто просто хотел жить, кому доверяли, а он воспользовался этим, испортив все, что могло с ним быть связано.

День казался хоть и учебным для всех, однако таким, словно что-то произойдет. Около международного аэропорта Токио, откуда самолет успел улететь, казавшиеся не совсем общественным, а, наоборот, запланированным для отдельных, определенных для богатств лиц, вышел повседневный, на первый взгляд, подросток, да и на вид не скажешь, что он турист. Спустя три года, поджидая своего, на удивление, личного водителя, который подъедет в самом личном лимузине, спустя долгое время отсутствия, приехав оттуда, откуда он выбрал свое собственное решение, где ни разу не будет жалеть об этом.

Спустя три года, бросив свою последнюю подругу, которая могла стать дороже, чем обыденная подружность, он приехал. Приехал, чье имя покажет, что ничего не стоит денег. Мир волшебен, чтобы жить, а не торговаться. Это предистория будет идти недолго, хватит достаточно времени, чтобы осознать, что произойдет. Не успев оглянуться, она началась, а начнет ее лживый герой — его лучше звать Ямада Чибой.

…

Перед вами оказался посредник, чье имя будет первой сказано тем, кто сможет одолеть его. Чиба являлся первым, как было сказано, единственным и лучшим другом для невезучей во всем неудачницы Рикки, которая в детстве была не такой. Она была еще глупее, чем сейчас, но понимала, кто она такая, и кто мы все такие. Они были не разлей вода, помогали друг другу в любой даже затрудненной беде, никто и ничего не боялся, находясь перед собой. Рикки не могла так долго ждать, когда она сможет полюбить такого для нее воображаемого героя, как и он ее. Чувства были взаимными, счастье придет вот как скоро, и, возможно, этой повести так и не было бы суждено быть написанной, если не то, что не испортило человека, как весь мир, создав деньги.

Скрывая от любимой подруги, совсем юн, как сегодняшние дни, у него, как у слегка повзрослевшего ребенка, было два выбора: жить счастливой жизни, остаться в родной для него Японии, где процветает гармония и покой сакуры, продолжать любить свою подругу, чтобы позже вместе пойти в одну и ту же школу и чтобы через время она могла сказать то, что я так сильно жду. «Я люблю тебя». Судьба сделала все так, как мне было надо, только она никак не участвовала в принятии решения падающего якоря, что тогда, три года назад, выбрал Чиба. У него был второй выбор — стать успешным. Его семья не была богатой, да и не бедной не назовешь, жажда выгоды у него стала появляться в детстве, когда он пошел в детский сад, если не рассказывать про их родственников, которые дали юному мальчишке полететь вместе в Париж и там разбогатеть, потеряв все, что ему казалось важным и дорогим, и неизвестно, что тогда его родные родители отреагировали на это, а может, не зная этого, они потеряли собственного сына. Его лицемерие стало выше всего. Он выбрал второе, забыв, ради чего живет человек. Ради чего он жил.

…

Спустя такой разлуки, он приехал обратно в Токио, в свой родной город, находящийся в родной стране, которая больше не казалась ему такой родственной, как должно. Навеститься? Кого? Забыв все, его жизнь была определена на деле, где позже из удобоисполнимых сил появляется прибыль, проходя по тем дорожкам, окутанные зеленеющей травой, откуда выходить красивый вид как на остатки города, так и на великую реку Сумиду, из которых он как будто недавно бегал, радовался жизнью с тем, кто проводил с ним время, именно сейчас он смог вспоминать, от чего он отказался.

— Хорошие времена были, эх… я же любил ее…

Воспоминания нахлынули его, отчего внезапно его сердце дрогнуло. Краски японской природы только усилили это, чувства дружбы и не только этого снова пришли к нему, все прожитое здесь вернулось, он вновь влюбился в того, кто никогда не сможет простить его.

…

Или… сможет?

…

Чиба посмеялся.

— И все же я выбрал верный путь. Может, она осталась той дурочкой, и у меня все получится. Любовь никогда не обманывает.

Ему не было сложно разузнать обо всем, что ему было казалось нужным: от обычных известий, что с ней происходит, до немалого того, где она живет и где учится. Он стал большим авторитетом в продвижении бизнесов и высокооплачиваемых для такого подростка деятельности. Знакомства и огромные крупные связи с такими же людьми по всему миру помогут ему в небольшой просьбе, он уже считал, что все стало так легко. Ведь правда, он имел все, что каждый человек то и дело мечтал: иметь деньги, хорошую жизнь и быть просто счастливым. Кто ему откажет?

Предыстория начинается не с того, как он хочет победить, а с тем врагом, с кем ему придется сразиться, кто скрывал то, что было, вероятно, для всех высоко оценена истина. С тем, кто не знает проигрыша, с тем, с кем будет сложно не то что сразиться, но и сделать собственный ход. Он и даст ему понять, что такое лицемерная гармония, а что настоящая любовь.

…

Понятие будущих дней было запланировано, многое должно произойти, когда мы будем это прекрасно видеть. Однако, столь загадок, непродуманных для нас, осталось только одно забытое, имевшее зло. Что с нами случится, не ожидая этого? Или проще сказать, что мы будем делать, когда это придет?

Никто не переживал, да и зачем? Все было как обычно, как и прошедшие тому назад обычая, это был обыкновенный учебный день, обыкновеннее, как некуда: все та же школьная повседневная жизнь, и все те же учебные дни. Ничего не могло произойти, когда сейчас проходила небольшая перемена, когда все пришло к норму. Большая часть учеников нашего класса ушли, и, наверное, не смогут меня потревожить на некоторое время, как и того, кого так сильно недолюбливают.

Рикки очень изменилась за последнее время: прогулка в кино, считавшаяся за свидание, открыла ей нового друга, с кем любое путешествие это отдельное счастье, даже обыденное общение по телефону, которое шло больше часа прекрасной ночью, она все дальше и дальше начала уходить от первоначального моего образа, образа того, кого она видела в первый же день учебного дня. Видев меня без особых эмоций, она стала понимать, ради чего я это все делаю, но так и никогда не дойдет до истинности. К счастью, Рикки не добивается этого, ей становится все комфортнее находиться с человеком, кто спасет ее, когда ей это будет очень сильно нужно. Находясь вместе в классе, она точно изменилась, сомнений никаких нет.

Рассказав все, что с ней связано, она и тут не могла оторваться от меня, начиная все с небольшого диалога в долгий разговор, продолжавшийся посреди урока. Она общительная, когда для всех была обычной бессчастницей. Неужели это то, что я так долго стремлюсь? Неужели это начало к тому, чтобы наше счастье приобрело новый и более перспективный смысл? Неужели… она влюбилась? К несчастью, рано об этом думать. Все придет, нужно только ждать и делать все, чтобы это сбылось. Рикки никак не пришли любовные чувства ко мне, для нее не настали великие времена, когда она сейчас сможет меня полюбить.

…

Грустно осознавать?

…

Еще как нет.

Перемена только началась, Рикки не могла забыть этот фильм, в который мы дружно собрались и посмотрели с самого начала до самого конца. Для нее он стал более красочным, понимая, что тот, кто пришел ради нее, тоже понравился, не сказав ни единой критики. Этот день был спокоен, он был предпоследним перед, возможно, долгими и радостными выходными. Почему так? Все просто, ведь Рикки уже стала планировать все, начав с простых вопросов: чем развлечься, заканчивая с тем, с чем нам придется жить.

— Слушай, Кайоши. — глядя в окно, я убрал взгляд и посмотрел на нее. — Ты свободен на выходных?

— Ну да.

— Как думаешь, куда можно пойти, чтобы ты не отказался от затеи?

Не дожидаясь моего ответа, к ней пришла идея.

— А давай-ка сходим еще раз в тот торговый центр? Я слышала, что там будут показывать интересный фильм.

— Ты так сильно хочешь пойти туда со мной?

— Как тебе, мне тогда было веселее, когда ты находишься не один. Как друг, с тобой весело проводить время)

Фильмы это развлекательно, только это отталкивает ее от того, чего она хочет добиться и куда в далеком будущем хочет поехать, получив новые впечатления о красочном лазури мира.

— Может, на выходных займемся чем-то? — спросил я ее.

Рикки слегка удивилась.

— И чем?

— Ты могла подучить французский, ты же хочешь этого?

— Ну и что, если хочу! Как человек, я должна тоже отдыхать! Даже если соглашусь, то тогда где мы будем заниматься?

— Можно у меня, я не против.

Рикки, приняв это как приглашение в гости в мое подземелье, так и близко к сердцу, едва заметно смутилась.

— Да ну тебя! — она надула щеки. — Я хочу отдыхать! К тому же я подучила его, так что от-дых! От-дых!

— Хорошо, так уж и быть, поверю тебе.

…

— Et… tu ny crois pas? (А ты не веришь?)

— Не тот акцент.

Рикки обиделась на меня не так, как представляете, слушая свои же ошибки, еще больше надув щеки.

…

— J'y crois toujours, mon amour. (Еще как верю, моя любовь) И все же ты должна продолжать учить его, чтобы иметь такие знания, как у меня.

— Я и не стараюсь иметь на все сто процентов знания, в отличие от некоторых.

— А надо.

Рикки в действительности приподнялась к понятию французского, только все равно она далеко от настоящей речи, ей еще нужно стараться, сколько бы не прошло времени, я не дам ей этого бросить, если уж она начала. Свои цели надо выполнять, чтобы не быть обузой для некоторых многих, кого считают отдавшейся во власть проигравшей, которая не может ни при каких обстоятельствах выполнить свои цели.

…

— Кстати, — Рикки прервала небольшое затишье между нами. — Mon… что ты последнее сказал?

— Дура.

…

— Ты еще смеешь оскорблять меня в разных языка?! Дурак!

Ей не привыкать к этому, однако, она прекрасно рассмешила меня, что смогла услышать собственный мой смех. Именно про это понятие я хотел всяческими способами рассказать и показать всем: выражая свое недопонимание, она смогла открыть редко для всех явление, которое находится во мне. Она понимает, насколько я тосклив, не понимая вместе с этим и причины, однако радостный на жизнь, которую она не может узнать, на чью именно я готов радоваться, показывая искренность, как саму немалую улыбку.

Сколько бы ни говори, я слишком сильно начинаю играться с ней. Недавно было сказано, что все это может идти на зря, а сейчас я повторяю это, флиртуя с ней, пока что на непонятном для нее языке. Мои слова лгали ей, хотя я никак не делал этого, Рикки в любое время может удостовериться моим словам и не успеть понять, как тут же умрет не только от стыда, но и от своего покраснения.

…

Mon amour…? Хорошие слова, чтобы повторять каждый раз для той прекрасной девушки, окутанная чистой красоты собственного счастья, окутанная собственной моей любовью к Рикке.

…

Я не устану повторять, насколько этот день был обычным для нас, только как бы не говори, было что-то необычное. Мы легко попрощались с тем, что прошло много месяцев с начала учебы, попрощались с прекрасным временем года, смотря, как опоздавшие деревья сакуры последний раз в этом году расцветают и останутся привычными для нас, но не для тех, кто смог успеть увидеть первые краски умиротворения.С этого все началось, и, к сожалению, с этого все и закончиться. Не буду думать об этом, это придет не скоро, не будем распускать нахлынье, нужно радоваться тому, что у нас появилось, ведь на дворе, на прекрасных улицах и районах, в чудесной для всех городе и стране, пришло долгожданное жаркое лето.

С первых дней оно раскрыло себя: все последующие дни были невыносимы жаркими, вот-вот скоро придет спасение, которое тоже никак не поможет. Открыв окна на распашку, в классе, как и по всему ближнему окружению, не было ветра, носивший нам холодный ветер. Осветив полностью наш кабинет жаркими лучами солнца, Рикки сразу же почувствовала эту жару, отчего ей стало плохо, пытаясь охладиться, использовав свою тетрадь как веер.

— Ах… какая же жарища. Ну когда же нам дадут летнюю форму?! Такое чувство, мы не доживем до нее.

Сидев в самом углу класса, расположившись около окна, взяв на себя большую часть лучей, мне не было так жарко, как остальным, глядя на несчастную Рикки, которая хочет наслаждения, а не мучений. Летняя школьная форма задерживается, наша слишком невыносима в таких условиях, школа не могла предвидеть этого, какой она не была бы элитной. В эту минуту нам ничего не поможет, однако что будет с нами в следующих свободных днях? Какое значение отдыха придет к нам?

…

— Слушай, Рикки. — она отвлеклась и с удивлением снова взглянула на меня, прекратив давать себе холод с помощью той самой тетради. — Ты же хотела отдохнуть на выходных? Не хочешь сходить на пляж?

Этот замысел очень сильно понравился ей, забыв про наш первоначальный разговор. Урок в школьном бассейне можно не ждать, а в обычный никто так и не захочет пойти, пляж был наилучшим вариантом, о котором могла мечтать Рикки, уже начавшая думать, как мы проведем время, купаясь и развлекаясь.

— Хорошая идея, только у меня нет купальника, как и денег, чтобы купить его…

— А в долгу ты не хочешь быть.

— И правда…

…

Загрустив, она медленно повернулась к парте, но, не успев ничего сделать, быстро снова повернулась ко мне, когда я приблизился к ней, чтобы дать щелбан.

— Ай…! За что?!

— За то, насколько ты дура, что хочешь страдать. Вместе с тем я знаю неподалеку хорошее местечко, где продаются недорого купальники. Считай, что это от меня подарок.

Рикки долго не могла принимать мои подарки как настоящее понятие слова «подарок», сейчас была другого мнения, когда она не хочет отказывать мне и тому, чтобы развлечься. Оставаясь слегка быть грустной, она улыбнулась мне, приняв мой подарок как то, что по-настоящему считается им.

— Спасибо тебе, Кайоши.

Я улыбнулся ей в ответ.

— Как ты говорила, для друга ничего не жалко.

Для меня лето это было долгожданным днем, не только чтобы отдохнуть, как хочет Рикки, но и для того, чтобы сделать все проще и быстрее. Лето откроет для меня и счастье, и еще то, что в конечном счете закончится тем, что я так хочу. Летние каникулы, большое время близкого препровождения и, под конец, осознание небольшой истины, что я не просто друг, а больше, что она может представлять у себя в голове, — нас будут ожидать многое. И я готов к этому.

…

Предчувствие непредсказуемости не было ни у кого, только судьба могла что-то изменить и сделать все сложнее, что насчет я этого не думал. Невозможно дать нам того, чего нет, добавить капельку борьбы и счастья туда, куда уже не надо. Уроки шли медленнее, чем казалось, Рикки продолжала учиться, подзабыв о том, что именно она так сильно ждет, а мне только оставалось, чтобы она была сосредоточена на этом учебном прогрессе. Признаться, даже я не нужен, чтобы Рикки могла понимать, как учиться и насколько все будет не просто.

Школа никак не преобразилась в моих глазах, я стал более тихим, отчего постепенно все приходило к тому, чего я говорил тогда, в первом дне учебы в этом учреждении. Внимательность всех учеников на меня снижалась, наконец добравшись до мысли: а зачем это все? Летая в облаках на уроке, еле-как слыша голос учителя, не прекращая замечать на звуки писание со стороны Рикки и некоторых мелочей ее раздумий, насколько она хочет отдохнуть от малой, казалось бы, вещи, от чего она не могла устать.

Пройдет время, и пройдет этот урок, как и следующий, и все закончится очевидным, когда мы окажемся на улице, вне школы, идя домой. Мне ничего не оставалось, как терпеть это, глядя, как спустя многих месяцев учебы так и ничего не поменялось: знания не шли мне на пользу, углубляться дважды в действия учителей и то, о чем они говорят и обучают, мне надоело, да и само развлечение учиться не приходило. И все равно придут каникулы, придет совсем другая пора, чтобы насладиться ею, одиночество победимо, Рикки осталась совсем не одна. Понимая, насколько спокойно, однако, хорошо все идет, не побоюсь спросить себя. Что нам может помешать в тот день?

…

Прозвенел последний звонок, все радостные, скрывая этого в себе, пережили предпоследний день, чтобы позже расслабиться к тому, что будет на самом деле их радовать, ведь совсем скоро придут очередные выходные, которые будут длиннее всех во многие разы, длиной несказанно длинно в месяц. Рикки спокойно вышла из класса, поджидая меня, когда я уже выходил, переобувая обувь, у нее были планы к разговору, не успев даже выйти на улицу.

— Ты уже выбрал, куда мы поедем? Жду не дождусь этого дня, чтобы освежиться!

— Некуда так торопиться, до твоих выходных еще день.

— Ну и что с того? Нужно сразу же решить все вопросы, чтобы позже не мучиться с ними!

— Не будь такой стремительной, а то никуда не поедем.

— Кья…! — Рикки вздрогнула.

В конечном счете мы переодели обувь и все же смогли выйти на улицу, спуститься по небольшим ступенькам, но и там она не могла закончить свое волнение насчет будущих, пока что незапланированных планов.

— А как мы поедем? Лучше сказать, на чем? Я как-то плохо переношу ездить в такси. А у тебя есть машина?

— Откуда у меня в таком возрасте будут права?… — тяжело вдохнув, я смирился с ее любопытством.

Я с радостью ждал от нее интереса хорошенько расслабиться, загорая посреди безоблачного солнца, покупаться, где Рикки готова расплескать меня этой прохладной, все-таки тепленькой водичкой, поразвлечься иными делами, которые также будут приносить без исключения нам радость, успев обо всем договориться: куда и как мы будем отдыхать. Все еще впереди, не нужно быть быстрее паровоза, только сейчас были вопросы поважнее, а истории поинтереснее, чем рассуждать об этом, когда есть еще время, чтобы наши переживания превратились в чудесное раем убежище.

Рикки, говоря свои предположения в слух, считала, что я с большим интересом слушаю ее, не заканчивая болтать, становясь быстрее того самого провоза. Она была еще как права, я ее слушал, однако это быстро прекратилось, когда мой взор смог разглядеть нечто странное: ученики не выходили из школы, стояв около ворот, они на кого-то очаровались. В школу никто уже не поступал, да и новых популярных лиц не появлялось, к чему такое скопление, которое мешает пройти дальше, выйдя из этого чертов места? Такое мне видеть не первой, но и не последний раз, отчего стало не то что любопытно, да и не сказать, что был сильно запечатлен, кто же остановился сейчас около такой территории.

Мою подругу никак не волновало это, продолжая обсуждать то, что скоро будет принято мной лично: от того, куда мы поедем, до мелких мелочей, которых, может, Рикки сейчас и обдумывает их. Проходя все ближе, нам уступали дорогу, слыша, удивительно, разговоры не про спокойного и безличного меня, отчего я становлюсь еще красивее для всех, а про саму, никому не нужную и неинтересную подругу, вспоминая ее имя, так и не оставившая в этой школе ничего, только принятый статус: «Обычная неудачница, которой везет».

— Рикки? — сказал неизвестная, стоявшая около нас. — Он про нее говорит?

— Походу. — ответил другой неизвестный.

— Придумала! — резко Рикки произнесла, побывав в своих фантазиях и мышлениях, продолжая идти. — Я знаю, куда мы пойдем…!

Еще не закончив свой замысел, она все-таки посмотрела вдаль, где была видна некоторая свобода от школы, где от огромных ворот, открытых на распашку, отделяло пару многих шагов. Для нее день был окончен, и что произойдет дальше, ее не так сильно волновало, вспоминая, насколько она стала беспокойной, когда я продолжил обсуждать ее же разговор вместе с ней.

И в правду, она не обращала на всех внимание, не считала себя лучшей всех, не пытаясь этого добиваться. Ей не было интересно наблюдать за ними, сейчас они никак не интересовали ее с созданием своих же решений.

…

И это не долго шло.

…

Вдруг… из многих находящихся здесь людей: от обычных учеников школы до наших одноклассников, она смогла увидеть одного. Он имел такой же возраст, был отличителен перед всеми, самое ужасное, он напоминал кого-то, когда она, увидев его издалека, не могла понять, кто это был.

— Я раньше там находилась, как тебе идея пойти на…

Вот-вот закончив, подойдя ближе к воротам, где он стоял, она пыталась вспомнить, кто это, ибо его очертания лица были для нее не только знакомы, но и сильно похожи на того, кого больше нет рядом с ней три года.

— Иритахаму…

В ее осознание пришел ответ, кто стоял перед ним. Бросив ее, у Рикки не было никаких надежд насчет его возвращения, она забыла его, как и он навсегда. Его волосы, те самые привычные для такой страны, как Япония, черные волосы, то самое тело, никак не изменившееся за такой большой промежуток времени, имев высший из обычной нормы вес, та самая радостная улыбка, которая вдохновлялась сама Рикки, когда они были совсем детьми, ходили в одну и ту же школу, хоть и не сидели около друг друга, они были верными друзьями. Он был одет богато, одежда не была учебной, наоборот, материал, из которого был сделан наряд, не казался неотразимой от настоящей, неизвестно как заработанной дорогостоящей стоимости. К ней пришло ошеломление, такого шока она никогда не чувствовала, глядя глаз на глаз тому, кто ее предал, кто оставил ее одну умирать посреди всех, кто выбрал свою выгоду, чем то, что невозможно будет купить. Перед ней стоял тот самый вернувшийся друг. Перед ней, чья жизнь давно изменилась, стоял Ямада Чиба.

— Здравствуй, Рикки. Сколько лет прошло, и я вернулся.

…

— Чиба…

…

— Это…

…

— Ты?

Она не могла поверить, что он вспомнил про нее, спустя такое большое время, не могла поверить, что он вернулся сюда, в ту страну, откуда он начал совершать преступное деяние, ради нее. Рикки не могла поверить, что перед ней находился именно он. Тот, кто никак не опоздал со временем, кто пришел во благо дьяволу и незамедлительно начнет эту лживую предысторию прямо сейчас.

…

Без особых затруднений, у нее было множество вопросов, которых, как должно быть странно, откуда могут появиться, когда перед тобой человек, совершивший предательство на тебе? Рикки придется много раз стараться, чтобы вырастить и понять, где добро, где зло, которое может стать добром, а где совсем другое, что нельзя уже исправить, хоть старайся, это невозможно.

Мы быстро оказались в некрупном обычном ресторане, нельзя назвать его для особых людей, посетителей не было, как будто их не будет вообще, была сплошная тишина, и только стрелки недалеких от нас часов тикали, издавая звук перемещения. Все столы были свободны, мы сели ближе к окну, расположенный глубоко в центре общего освещенного пространства, где было всего две кожаные, приятного белого цвета лавочки для четырех людей: мы с Рикки сели вместе, дальше от входа, Чиба отдельно. Она не могла смотреть в глаза предателю, а он не мог посмотреть на беззащитную брошенную подругу. Я не отпускал от него ни зрачка, сидел, ждал момента, когда он осмелится сказать и слова на того, кто сидит перед ним.

…

Эта тишина слишком сильно затянулась, мрак становился все больше, а время и вся недолга пролетало, не принявший продукта успеха, что сам Чиба, понимая этого, не решил начать это.

— Прошло столько лет, даже не знаю, с чего начать.

— Где ты был. — сразу же Рикки убила паузу между всем, что происходит. — Куда ты пропадал.

Ее вопросы не казались тем, чем может казаться, знак вопроса не просто так не был поставлен. Никто не знает, почему, да и мне откуда знать? Он мгновенно услышал недолюбливаемый тон от Рикки, когда Чиба и то дело, что помнил, какой милый голос у нее был тогда. Он понимал, что все сложнее, чем представлял.

— Где ты был все эти годы, чтобы вернуться ради того, чтобы сказать, что ты не знаешь, с чего начать?

…

— Лучше бы не возвращался.

Посмотрев на нее, она успела преобразиться: всегда улыбчивая Рикки стала ненавистной для находящегося поблизости человека. Продолжая убирать взгляд от него, она ждала любых объяснений, чтобы позже решить, хорошая ли это ложь, либо отвратительная. Это зрелище для меня стало редким, не каждый день увидишь ее такой злой, зная, кто она такая на самом деле, та девушка, которая и мухи не обидит.

…

— У меня не было другого решения… они… они не дали мне выбора…

…

— Не дали… выбора? Кто именно? — она слегка успокоилась.

…

— В тот день, когда он должен был казаться обычным, мне поставили ультиматум… либо я, либо ты.

Рикки не поняла, о чем он говорит, но все же смогла шокировано удивиться, все-таки посмотрев на него еще раз, все еще помнив его образ.

— Я не хотел, чтобы с тобой что-то случилось, не хотел бросать тебя, только ничего уже я не мог поделать. … Я долго сожалел о том, что выбрал, ждал момента, чтобы снова прийти к тебе, чтобы ты больше не волновалась за меня. Как вижу, с тобой все хорошо, — Чиба посмотрел на меня. — Даже друга успела завести. Я не прошу многого от тебя, я хочу, чтобы ты смогла понять меня и простить. Пожалуйста, Рикки.

…

— Ты… вернулся сюда ради меня…?

— Первым же делом. Когда у меня появилась такая возможность, тут же воспользовался ею и был на готов все, чтобы встретить тебя вновь. Я переживал, что не найду тебя, теперь уже неважно, главное, что я здесь, вместе с тобой)

…

Грустная драма от такого персоны, кто всего лишь выбрал деньги вместо счастья, не правда ли? Рикки при первой встрече не была ни при каких условиях прощать его, ни какая история не сможет убить в ней факт того, что он ее бросил, а сейчас, веря в его слова, она переосмыслила свой ответ. Что ж, не ожидая этого, искусство лжи поистине прорежена.

Каждое его слово было приукрашено тонну воображаемых событий, ни какого ультиматума не может идти в речь, когда его выбором было совсем иное: остаться ненужным отбросом, только не для общественного общества и подруги, которая никогда бы не поверила в это, или стать успешным, забыв всех, кто ему так дорог. Выбор сделан, судьба не даст ему второго счастья, и он решил обхитрить ее. Чиба знает, перед кем сидит, знает ее чувства и то, как она может дать веру в него, знает, как играться с этим. Передо мной не просто пришедший друг Рикки, передо мной стоял богатый кукловод, знающий, на что идет. Душа не лежит, чтобы оставить все так, неужто это вызов на игру? Как заманчиво.

…

— Со мной случилось очень многое, с нетерпением жду, когда я расскажу тебе обо всем.

Рикки была спокойна перед ним, начав считать его приближенным к тому, чтобы назвать другом, прибывшим ради нее, еще как поверив в его незаметные противоречия.

— Знаешь, — неожиданно он продолжил. — То, что я пришел к тебе, — это наше личное, не хочется, чтобы в нашем разговоре присутствовал посторонний.

— Меня очень заинтересовало твое прошлое, стало интересно мне, что ты придумает на этот раз. — тут же подключился к разговору.

— Уж прости, но здесь ты третий лишний. Прошу тебя покинуть нас.

— А если я не хочу? Как ты заставишь меня?

Я шел до конца, оставаясь тем же человеком, безличным во всех образах, понимая, что без меня он продолжит говорить различную чепуху Рикки, готовая доверять в это. Чиба как человек понимает, что он делает, огорчившись, что я не готов отступать, он рассердился.

— Кайоши. — вдруг издался около меня приятный голосочек. — Все нормально.

Посмотрев меня с облегченной улыбкой, самыми приятными глазами на белом свете, Рикки не оставила мне той помощи, которой я хотел поделиться с ней. Сейчас она начала полноценно слушаться его, отчего мои противодействия никак уже не могут сработать, помочь тому, кто уже играется под него.

Ничего не осталось мне поделать, как встать, несколько секунд посмотреть на улыбчивого Чибу, взглянув в его душу, увидев там в богатстве радость. Не долго песенка играла, когда я покинул их, выйдя полностью из ресторана. Он был закрыт, сюда никто не мог попасть, это место было запланированным для того, у кого нет проблем с деньгами, повсюду находились деловые, одетые в богато дорого для определенных лиц фирм люди, сплошь и рядом пугали людей своими лицами, не пропуская никого рядом к участку. Повернувшись, они сумели взглянуть на меня, как и я на них, так и ничего не сделав со мной, я пошел.

…

Мой путь был окончен, как и мои старания на сегодня. Купив газировку из автомата, я сел на недалекую уличную лавочку, чтобы о чем-то решить, сам не понимая, чего. Деревья не то что окружили меня, своими листьями они создавали шум, когда ветер проходил мимо меня и всех охватывающих незнакомых граждан, который так и не пришел к нам в день учебы. Проще сказать, что я решил отдохнуть, но как я могу сделать это, если твою девушку, которую ты всю жизнь искал, манипулируют, зная ее слабости? Чиба не простой смертный, не считать мне, что все так легко у него получится?

— Вот эта наглость! — Ю терпела, что сейчас происходит, и от того, насколько я спокоен. — Я уже представляю, как бы оторвала ему конечности вместе с его телом.

— Тебе не одному мечтать об этом.

— И ты будешь так сидеть и ждать чуда? Я же знаю тебя, Кайоши, уничтожь его!

— Рано еще думать об этом, да и чудо не нужно ждать.

— Да что с тобой? Ты так никогда не делал, что изменило тебя?

…

— Ничего. — сделав глоток, Ю удивилась. — Мне просто скучно. Пускай развеселит меня, потом начну о чем-то решать. Сейчас я даю ему отыграться, не побеждать ли мне вот так?

— И все же не понимаю твои намерения. Сколько бы не живи, я не могу понять, кто ты, как истина, Танака Кайоши. Ты же обещал рассказать мне это, чего ждешь?

— Все само придет. Сейчас нужно подумать, насколько эта игра затянется.

Ю находилась во мне, чувствовала, что я чувствую, эта злость была неравномерной, что Рикки находится в запертом месте вместе с тем, кто готов использовать ее в его же цели. И даже так он сделал первую свою ошибку — вернулся туда, куда не стоило, и второе, что решил со мной поиграть. Я человек скучный, когда ко мне придет то, что даст мне поиграться, я отнесусь к этому со всеми силами, которых мы называем повседневными. Это чувство пришло. Мне стало скучно. Так что не люблю повторять дважды, но все же скажу: все придет, а вот когда... осталось только дожидаться, как то самое мгновение, много раз сказанное конкретно той порой.

…

Бояться ли мне, что там может происходить, когда Рикки одна беззащитна? Чиба не настолько изверг, хотя кто знает, каким может стать человечество, получив денежную власть. Ее не волновало это, она рада, что спустя долгих лет он сам лично пришел, без отмазок, которыми он покрывал ее. Каждое его слово, сказанное ей, углублялись в разум девушки, не понимающая, как стала играть против своей же воли, этого уединения между ними хватило, чтобы Рикки простила его, открыв ворота себя.

За все годы жизни Чибе не было потешно, как живет и что именно она переживает, лицемерие приобрело новое понятие, нужно только вспомнить о ком-то, как все вернется, и начать думать, что у тебя все получится. Всегда говорят: любовь неизвестна, неизвестно также и сам любящий, который не может познать собственные чувства — это не атрибут любви. Не нужно понимать эту философию, познание любви проста, сам не зная этого.

Не один час прошел, когда меня уже не было, этот ресторан все-таки был тем местом, чтобы все начать. Чиба кормил Рикки за собственный счет разными дорогими блюдами, вплоть до тех, чьи суммы банально могли удивить всех, и даже меня, когда она не отказывала ему, тратя его средства. Ее отрицание, которое приходило всегда, когда я ей помогал, вовсе не было, не думая насчет того, чтобы как-то отказаться от всего этого. Ее единство вдруг поменялось, случилось то, чего сильно боялся. Она начала открывать себя тому, кто желал этого. Чиба рассказывал многие истории ей: что с ним случилось, как живет и как он стал таким успешным, однако какова настоящая реальность?

Его продолжение после удачливой трагедии не изменило его, с самого детства он увлекался выгодой, Чиба был ребенком, который искал расчет из всего, что его окружает. Побеждает сильнейший — не знаю, откуда он смог понять эту действительность, особенного в таком ранне возрасте, с таких слов он сильнее углублялся, в мире живут обычные людишки, никак не дающие собственнику преимущество или отсутствие денег. Этот выбор между счастьем и денежным содержанием он не долго выбирал, решив, что будет с ним дальше. Потерять друзей не так ужасно, как потерять то, из-за чего ты можешь найти себе непостоянных друзей, которые то и дело готовы говорить свою цену на их же общительные слова и давать реквизиты на оплату своих услуг.

Как он живет, ясно всем, в частности, тем, кто понимает смысл в богатстве. Никто не может сказать про его аристократию, сколько он смог заполучить и какая точная сумма лежит в его банке и, может быть, не в одном. Жить красиво, ни в чем не отказывать себе, каждый хочет, тогда Чиба потерял интерес к рассмотрению любых стоимых цен. Все дошло до того, как человек, чья судьба была родиться, начал считать, что все имеет ту самую цену, даже то, что можно получить безвозмездно, за одно спасибо.

Свой успех он готов скрывать до конца, но почему? Таким он смог преобразиться с помощью тех, кто в него поверил, быстрее формировав настоящего изгоя, чьих денег уже не будут иметь нужды. Эти лица будут скрыты раз и навсегда, такое зло не должно повториться, а с теми, с кем это произошло, не жить в молитвах о счастье. Деньги уже потеряли первоначальный смысл существования, они были созданы, чтобы создать стабильность, а не это. Не мне учить, что нужно всем, не для этого я стремлюсь в познании самого себя, в котором я найду как сам величий, так и сам ответ.

…

Час за часом, в буквальном смысле, они занимались разными вещами: от простых, не имеющих никакого смысла разговорных диалогов, идущие быстрее, чем позже вспоминающее недавное, веселились как могли, смеялись от всякой ерунды, делали все разнообразное, что было сделано мной, когда Чиба каждый раз извинялся, чтобы Рикки могла понять его тысячу раз.

— Мне действительно жаль, что все так произошло. Прости меня еще раз, Рикки.

— Да хватит тебе, Чиба. Я понимаю тебя)

Чиба улыбнулся, показав не ту счастливую улыбку.

— Это хорошо, ведь теперь я стал успешным и нахожусь здесь, вместе с тобой)

Как бы ни были эти слова смысловыми, Рикки никак не была смущена от них, что никогда не делала это со мной. Принятие его искренности или отсутствие принимать эти слова? Они были не разлей вода три года назад, неизвестно, как работает долгота в их, должно уже быть, брошенной дружбы.

…

— Признайся. — начал снова он. — С тобой все было хорошо?

— Почему ты думаешь, что со мной могло что-то случиться?

— Не думай насчет этого, просто переживаю, что в нужную для тебя минуту не будет с тобой тот, кто сможет защитить тебя.

…

Рикки смогла вспомнить меня.

— Ты не прав. Есть такой.

— Как понимаю, ты говоришь про него?

— Мы с ним не так сильно знакомы, но он уже сделал мне многого, спас меня от всего, что могло на меня повлиять. Даже жалко, что я мало чем отблагодарила его.

Чибе не понравилось, как за пару месяцев я сделал свое значение для нее, что я стал особым другом, кого нельзя забыть за пару дней и больших временных лет.

— Он не я, он никогда не сможет стать мной.

— Не говори так, как будто уже его ненавидишь. — Рикки посмотрела на свою руку, в которую она тогда взяла собственный оный пенал, из которого был нанесен удар в лицо однокласснику, помнив все, что в то время происходило, как и сам звук удара. — Кайоши хороший парень для всех, а для меня отличный друг, и очень сильно хочется, чтобы вы смогли поладить между собой.

…

— Кайоши, значит.

…

— Знаешь, — быстро он сменил тему. — В знак прощения я не могу пропустить момент, чтобы пригласить тебя куда-то на выходных.

— Забудь уже про эти извинения) Все нормально. Правда. К тому же на выходных у меня уже есть планы, так что прости, пожалуйста.

— Я понимаю тебя, но только здесь я могу извиниться за все. Обычных слов не хватит, три года прошло же и невозможно искупить свою вину, чтобы просто сказать один раз прости.

Рикки понимала, как он хочет искупиться, не делая большой шаг назад тому, когда Чиба уже сделал множество шагов вперед. Она не могла отклонить его затею, ей самой стало любопытно, что он придумает ей. Наши планы разрушились, как карточный домик, его решения играли в парадокс с моими идеями, которые дали большего, чем то, что он хочет дать. Его игра началась, долго не буду дожидаться, чтобы самим присоединиться. Это противостояние наступило, как хотелось, ход был сделан, а значит, мне следующим ходить. И он не заставит его долго ждать.

…

Так они могли сидеть целый день, время потихоньку уходило в себя, пока на улице не пришла чернота. Все стало каким-то мрачным, они вышли из ресторана, находясь около него, когда никого, даже тех самых деловых личностей, не находилось в ту минуту, чтобы понять, насколько их обычный личный диалог затянулся.

— Уже ночь. — произнесла Рикки. — Не хочется мне прощаться с тобой, вдруг… мы больше не увидимся?

— Не переживай, Рикки, я вернулся и никуда больше не исчезну. Тем не менее, завтра тебе в школу, а я буду ждать часа, чтобы ты снова меня увидела.

— А как же ты?

— Мне этого не надо. Главное, чтобы ты не думала об этом.

Рикки улыбнулась.

— Спасибо тебе, Чиба.

— Для тебя, самой любимой подруги, ничего уже не жалко)

Многие его слова она не хотела сцепляться, понимать их намерения и желания, сейчас, услышав открытые комплименты, Рикки покраснела. Чиба умел играть с чувствами, ему не сложно сыграть с небольшой душой безобидной девушки, как все сделать и как не потерять все. Он умен, как может казаться, только не так, как мы можем судить об этом.

…

— Слушай, — произнес он. — Может проводить тебя до дома? Сама взгляни, какое сейчас время.

— Мой дом находится не далеко, так что я сама справлюсь.

— Не далеко? Где именно?

— Зачем тебе такая информация?)

— И в правду, зачем.

Чиба не хотел церемониться и сразу же приблизиться к ней, боясь раскрыть свою любовь ей. Они встретились по прошествии спустя три года, с одной встречи он ничего не добьется — осознав это, он сдал назад.

Последний раз каждый улыбнулся друг другу, Рикки не могла представить, что ее забытый друг смог вернуться к забывшей принцессе, чтобы все испортить. Она начала уходить, пока Чиба смотрел на нее, понимая, что все у него получается, как его план работает. Он был прав, она никак за время одиночества не изменилась: Рикки была зависима от родных, которые используют ее, однако ради чего?

Она ушла совсем другой, как пришла сюда днем совсем иной. Обычной ученицы Рикки мы не скоро сможем увидеть вновь, настанет час расплаты, когда она уйдет из своего тела, вернув собой ту прекрасную подругу, которая должна быть и должна продолжать жить, говорить, чувствовать. Все конкретно изменилось, треугольником тут и не видится, всего лишь один из нас является чужим.

…

Рикки ушла домой совсем другой, а Чибе осталось только самому уйти в свое арендованное за большие деньги царство. Ему нечего торопиться: обычные дела не могли появиться у такого человека, школа не волновало его, спросить об этом лично, скажет: кому она нужна? Решив прогуляться, вспомнить все, что сумел забыть, и больше не вспоминать, пройдя в парк, откуда их детское заманчивое веселье больше не появлялось, к нему не приходило осознание разочарования его выбора или того, что могло его утешить. Лампы перегорели, не показывали тот свет, который должен быть исходить из них, небо превратилось в ночное созвездие, чего Чибе не было увлекательно, а тропинки были размыты, не видев из-за этой темноты ни пути, ни того, кто здесь вместе с ним находится в таком чудесном месте, в чудесное время, когда никого нет.

Продолжительность не потухала в нем чувство, словно тут находится тот, кто даже не уходил. Он не следил, всего лишь наблюдал, как предатель всего народа вернулся и продолжает здесь находиться, заманивая себе желанного гостя, в виду которого он готов убить ради нее, даже если кто-то дотронется до нее и даже заговорит о том, чтобы обо всем забыть.

— Хорошее выступление, Чиба.

Услышав знакомый голос, он повернулся, успев пройти его, никак не заметив силуэта, только не его обличий. И все же я ждал момента, наблюдая, не называя это слежкой, когда мне придется спросить его лично: в интересах непостижимости, ради кого он может поплатиться? Мне было отчетливо заманчиво и рассержено наблюдать за всем этим, теперь что он мне скажет, когда великой героини нет?

— А. Это ты. Не смог простить, что я тебя выгнал, и хочешь поговорить со мной лично?

— Да я здесь не из-за этим. Всего лишь поинтересоваться, зачем ты вернулся.

Чиба легко посмеялся, подобно тому, как человеку, который понимает, что сейчас идет в речь.

— Как будто это твое дело, влезать в нашу историю, пытаясь переписать ее?

— К чему это? Ты еще как не прав. Как раз и мое дело. Не приятно смотреть, как ты играешься с Рикки. Молвить только тошно.

Из всего возвышенностей он спустился обратно назад. Перед ним находится обычный на вид ученик, обычный на вид одноклассник обычной на вид одноклассницы, имеющий более ценность в мире, чем олицетворяющий себя гнилость денежного потока мыслителя, который может стать одним из главных факторов развития крушения не успевшего создаться нитей, привязанных к Рикки. Чиба напрягся, когда его план был разгадан.

— Это не игра. Я… я люблю ее.

…

— Ты вернулся в Токио с другими целями, в которых она никак не входила. Чувство любви имеет истину, если бы по-настоящему любил, тогда не бросал бы ее.

Любые способы отбросить всю исходную ложь в другую, он не уйдет от правды, поняв, что я не отпущу его ни при каких условиях.

— Все-таки ты хочешь влезть во все это. Зависть приходит от таких, как ты, нечего этим разглашаться.

— Ты уверен с этим? Ты многое усложнил, даже неохотно тратить на тебя время.

— Так не трать, кто тебя просит? Отпусти нас, и мы с ней будем счастливы.

— Мне никогда не желалось этого. Я не дам Рикки полюбить такого отброса, как ты.

Сказанные мои слова не были оправданы для него, никакое надругательство не разозлит его сейчас, да и скоро, возможно, тоже. Мои слова, как ветер, не будет принимать их как ту правду, пытавшуюся спрятать от всех былых лик, особенно ей, Рикки. Его никак это не задело, но странно, в будущем он поиграет свою симфонию совсем по-другому, не так, как он хотел воспринимать это в реальном мире. Это другая история, которая должна показаться вот-вот скоро.

…

Все его умения отвлечь на себя внимание были слабы по сравнению с тем, кто жил этим, все его попытки принизить меня, осознавая, что тогда с ним могло случиться, если бы я остался, были жалостью по сравнению с тем, кто одушевлялся этим, все его действия стать лучше и совладать нужной целью были уничтожены по сравнению с тем, кто это сделал. Это будет продолжаться долго — Чиба признал эту метафору аллюзии настолько быстро, как и то, что ему придется прочувствовать на себе.

— А ты глубокая заноза, как полагаю. — он принял поражение благодаря его нерадивости. — А знаешь… все в мире имеет цену, все покупается и продается, а чувства… это отделенное от всего, которое тоже можно купить. Нужна только цена.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Мне не охотно хочется с тобой расправляться, хм… думаю для тебя хватит и пятидесяти тысяч иен, чтобы все стало намного проще. Как думаешь?

— Считаешь, что все можно купить?

— Мир давно по-другому работает. Деньги правят им, а я тот, кто может сделать это. Пятьдесят тысяч просто так не валяются под ногами, Рикки обычная ученица, таких тысяч здесь, а деньги нет.

…

Предыстория началась с обычностью, произошло изменение восприятия того, как один готов купить весь мир, считая, что у него получится. Эта философия должна была быть раскрыта всем в самом раннем начале, кто считал, что Чиба ошибочный человек, и деньги не могут убить любителя, ставший для всех выгодным рабом.

— Чувство бесценно, как сама бесценность. Только, увы, ты покупаешь не само счастье, а то, что тебя погубит.

Счастье не купить за деньги, они давно истратили такой спрос. Рано или поздно это купленное благоденствие потухнет, истратив все, что было вложено, — это надо помнить всегда, как само величие истинного счастья и любви.

…

Переговоры привели ни к чему, что делать, одному только известно. Игра не может там быстро закончиться, как бы не он представлял об этом. Один из нас получит по заслугам, эта битва все еще продолжается, игровая же, как не иначе? Моя репутация также в сложнейшем вопросе, если кто-то узнает, против кого мне суждено сразиться, против какого смертного, имеющий только одну жизнь, будет унижением для того, кто смог не только одолеть, но и заполучить трофей величайших из всех времен людей из величайших разных миров.

— Что ж… мы думает по-разному, не суждено нам договориться. Значит, война?)

…

Все сводится к одному, что мне придется сделать это. Как бы я не хотел этого, да будет это развлечением неизбежного Бога, отсутствие возможности назвать себя человеком. Да будет это войной.

…

Или же нет?

…

— Не понимаю, о чем ты. — Чиба удивился. — Ты давно потерял это, решив, что деньги будут главнее. Тебе этого не вернуть, ведь последствия твоих действий могут стать для тебя ужаснее, чем ты их представляешь.

…

— Ты готов к ним?

Ему оставалось только думать об этом, не понимая, на что он подписывается. Все же Чиба глуп, как был и всегда, мое увлечение к игре должно дать ему понятие, с чем ему придется смириться. Человек опасен, когда он может убить тебя, и ему становится скучно. А он, как герой, сквозь страх и тревогу согласился стать героем, который не добьется своего, вместо этого он получить справедливость раз и навсегда.

— Даже не могу представить их)

Чиба тот человек, который хочет влюбить Рикки в себя и быть счастливы вместе, а перед ним я, обычный на первый взгляд, храбрец, кто сделает все, чтобы такого не произошло, все потому, что легко воспринимать его недоактерскую игру, чем много раз обсуждать, что за человек он такой на самом деле. Лицемерие не может получить дважды из одной поставленной цели, у него не настолько сложный выбор, как выбрать его. Продолжить играть со мной или остаться в живых, ведь когда моя скукота придет вновь, она убьет его, как бы он не старался предотвратить это.

Походу он всерьез начал бояться проиграть, от чего начал играть тем, что имеет. Может, деньги и правят миром, только мир выберет собственную судьбу, чьи деньги не пригодятся. Пора мне тоже делать что-то, не стоять на одном и том же месте, ожидая чуда? Возможно, все дойдет до неосторожной его смерти, не охотно мне справляться с ним, он выводит меня продвигать собственный план воссоединения намного быстрее, чем я сам хотел. Что поделаешь, играть так играть, хоть уже знаешь победителя.

Глава 21 - Искусство лжи прорежена.