Каждый из нас чем-то особен — все так считают. Нет особенных людей, есть те, кто быстро сдаются, потеряв эту особенность. Чтобы найти в себе это, нужно только понять, чем ты лучше остальных. Спортсмен, ученый, военный — выбор многосложен. Все начинается с раннего возраста, особенно в подростковом, когда часто в школе иной может найти в себе нужный инструмент как здесь, так и в дальнейшем его жизни.

Быть спортсменом не так легко, как начать быть им. Баскетбол, волейбол, футбол и многое, что может дать тебе шанс проявиться и воспроизвести светлое для себя будущее. Не зря они зарабатывают столько — это главное желание для каждого, может быть, и нет, но для юных лет это точно.

Чтобы найти себе эту особенность, для этого, предполагаю, созданы школьные кружки. Ты можешь не только найти себе хобби, но, как уже сказал, найти себе будущее.

Я не думал, что в повседневной жизни я смогу стать полноценным человеком, но все новое и новое делало меня им. Я стал больше узнавать и даже задумался... смогу ли я стать тем, кем раньше был? Я не хотел быть сегодняшним сильнейшим — я хочу просто жить. Увы, мертвеца уже не вернуть.

Такие мыслишки все реже появлялись у меня в голове, пока сейчас, когда начался только день, когда была очередная, однако, приятная и атмосферная перемена, когда многие уже нашли себе большой круг не только знакомых, а еще и друзей, что больше меня не особо тревожило, когда на улице процветал последний месяц весны, который становился все жарче и жарче, ты сидишь около открытого окна и понимаешь, что такие мелочи могут придать небольшую спокойность.

Прошел второй забытый сразу мной урок, до обеда еще далеко, интерес к моей постоянной ходьбе по школе быстро упал, как и читать ту самую маленькую книжку, которую, удивительно, еще не дочитал. То, что мне оставалось делать, только положить левую руку на парту, а правой держать свое лицо и погрузиться в своих философских мыслях. Почему бы мне не поговорить с Рикки? Я же этого добиваюсь? Долго думать не нужно было, ведь эту общительную перемену начала именно она, являясь сейчас моей не только соседкой, но еще и единственным для нее другом.

— Ну, Кайоши-кун, если не секрет, скажи, вступил ты куда-то?)

— Когда ты начала звать меня по имени?

— Тебе это не нравится? Не могу же я называть своего друга по фамилии?

— Не привычно, но приятно.

Рикки хихикнула.

— Все же ты не ответил на мой вопрос. А ну-ка, отвечай, вступил или нет?)

— В каком плане?

— Не глупи! Понятно, что про школьный кружок говорю.

— Школьный кружок, значит. … Сказать честно, даже не думал об этом.

— Э… ты вообще чем-то занимаешься? Даже боюсь спросить насчет твоих интересов.

— К сожалению, но…

Я хотел сказать Рикки о том, что мне все безразлично и не интересно, что я такой одинокий и безнравственный… только… спросил себя вновь…

…

Может мне реально нужно попробовать?

…

Попав сюда, в это измерение, я поставил множество целей, включая план воссоединения, и в дальнейшем заполучить власть над школой, где я учусь, имени Дайсукэ. Но с этими целями была еще одна — стать прежним, как все. Все эти годы я был никем не нужным одиноким подростком, который не имел никого, кроме самого своего спасителя, и скрывая настоящую истину, кем я являюсь. Я не интересовался повседневной жизнью, я впервые спустя долгих лет вспомнил о ней, вспоминая самого себя в детстве до этой жуткой трагедии. Я не могу быть таким навсегда, не могу быть одиноким Богом. Рано или поздно, пора уже меняться.

— Ты в правду считаешь, что мне что-то понравится?

— Ну конечно! Не хочу хвататься, но я вот вступила в кружок для юных художественных гимнастик, и ты тоже сможешь найти себе!

— Да ну? — начал интересоваться у нее. — И что вы там делаете?

— С самого названия уже понятно, что художественной гимнастикой!

— И… сколько ты там находишься?

— Больше недели. Там прикольно.

К чему такие подробности? Понятно, что мне интересно, куда она вступила и чем занимается. Художественной гимнастики значит… впервые слышу.

Мы с Рикки уже хорошо познакомились, мы точно являлись друг для друга верными друзьями, поэтому могу с уверенностью сказать, что для нее это не лучший выбор с кружком. Для гимнастики нужны годы, все будущие звезды гимнастики начинали все с самого раннего детства, а здесь она, которая никогда, такое чувство, не занималась. Это ее выбор, не поспорю и не буду вмешиваться, а мой выбор — поддержать ее с выбором.

— Тебе нравится?

— Ну… поначалу пока что сложно освоиться, я здесь только недельку, не забывай!

— Хах, и правда.

— Лучше сказать про тебя. — сказала Рикки. — Ты так еще не определился, куда вступишь?

…

— Пока что нет, для меня это вопрос времени.

— Если для тебя это сложно… — Рикки поближе наклонилась ко мне, сидев на стуле и облокотившись на парте. — Дай тогда помогу с выбором!

— Помочь? — удивленно я спросил ее.

— Угу! Для друга ничего не жалко!

Как понимаю, Рикки понимала, о чем она уверенно говорила. Ее помощь будет лучшей в знак дружеской поддержки, и что ж… я не против. Может быть, я найду себе что-то интересного. Мало вероятно.

…

Кружки для учеников были необязательными, никто их не заставлял. Может быть, в других учебных учреждениях было до лампочки, только не здесь, в престижном учебном заведении. Они становились ненужным мусором, которые еще как-то могут здесь учиться. Не зря я сказал, что школа ищет не только умных, но еще и сильных и талантливых учеников. Талант можно было раскрыть именно в школьных кружках. Школа сразу распределилась с кружками по неким критериям: официальные и неофициальные. В официальные входят все виды спорта и спортивных игр, пока в неофициальных попросту не было. Кружки, которые получили такой критерий, не могут являться кружками. Таким образом, они хотели избавиться от легкого, простого и свободного времени, которые могли получить мы.

Не будет секретом, что где-то в каком-то труду должна быть и сама плата за него. Удивительно, что ради выявления талантливых учеников они готовы их повышать и награждать. Это были турниры, небольшие мероприятия и много еще чего. Спустя время в выбранном кем-то кружке должен быть весомый результат в окончании первого года учебы в школе имени Дайсукэ в виде участия в международных школьных турнирах. Школа против школы. Не считайте, что другой школой, я имею в виду любой обычной школой в Токио. Данное учреждение имеет куча связей из-за чистой, хорошо засекреченной репутации и, конечно, денег. Эти турниры шли по всему миру против таких же элитных и престижных заведений, вплоть с американских до европейских и многих других элитных школ.

Зная такую информацию, остается вопрос. Тогда зачем мне вступать в кружок? Ответ прост, чем может быть — мне скучно. Как уже говорил, рано или поздно надо меняться, найти себе каплю воплощений интересов и желаний.

…

— Итак! — торжественно начала Рикки. — Для того, чтобы найти тебе кружок, надо лишь понять, что тебе больше всего нравится!

— Нравится? Хм… даже не знаю.

— Ну и парни вы! — угрюмо она ответила. — Ладно, значит, начнем с самого низа. Хм… что может нравиться вам?

Она, зная частично меня, начала размышлять, что мне, как и парням, больше всего нравится. Для нее такой вопрос был немножко сложен, ведь она никогда в жизни не думала, но, вспомнив, сказала:

— Точно! Спорт! Вам же нравиться спорт?

— Можно так сказать.

— Ну и отлично! Хм…

Рикки не долго думала, она сразу же вспомнила про то, что случилось на уроке физкультуре. Для нее это было больше чем-то не обыденным.

— Ты же хорошо бегаешь, так что давай…!

Не успев договорить, как сразу понял ее мотив и, нагнувшись к ней, дал щелбан.

— Я уже говорил, что это мне не интересно.

Если я по-настоящему хорошо бегаю, так почему я отказался? Излишки упорных тренировок мне никогда не хотелось, особенно тогда, когда ты этого давно добился.

Рикки после первого отказа и щелбана продолжила размышлять. В ее голову быстро пришел первый спорт.

— … Может футбол?

— Отнюдь.

— Дану тебе! Хороший спорт!

— Может, и соглашусь, только не со мной.

Рикки, после второго отказа, не сдалась и начала вновь размышлять. Она легла на парту, смотря на меня и думая, что это будет идти еще долго, более тихим тоном спросила меня то, что на ум пришло.

— Тогда… что ты скажешь насчет волейбола…?

…

— Волейбол?…

Вместе с футболом я рассматривал и остальные виды спорта. Хоть мне сразу же не понравились некоторые виды спорта, я не думал, что что-то мне может понравится. Но… ошибался. Не так уж и все плохо.

— Можно попробовать.

Рикки, чуть обрадовавшись, произнесла:

— Ну вот и славно!

…

— Кстати, — резко она спросила. — Ты хоть умеешь играть в него?

— Раньше играл (ложь), сейчас ничего не могу пообещать.

— Ну, значит, покажешь, на что ты способен!

Я никогда не играл в него, но даже так я хорошо понял и осознал смысл игры, что, никогда не притрагиваясь данного мяча, я мог дать достойную игру. Странно, однако это было настоящей истиной.

Глядя на это, я понял, сколько всего можно встретить в повседневной жизни. Я встретился со многими играми: футбол, волейбол, баскетбол, теннис, пинг-конг и много, гораздо больше всего. Жаль, что этого у меня раньше не было; я попросту умер в скукоте и одиночестве. Если появилась такая, хоть обычная возможность, то не упущу его. Волейбол так волейбол.

….

Уроки закончились, сколько бы я ни говорил, они не менялись, становилось все скучнее и скучнее. Ради плана и терпение нужно сохранить, и половина школы ушла домой, пока другая осталась в школе, чтобы пойти в свой кружок. Мы с Рикки оказались на улице, точнее, если быть, то в волейбольном поле. Как бы ни странно звучало, школьная территория была огромна не из-за самой школы, которая была по размерам с другими школами в городе, а из-за спортивных площадок. Здесь было все, были все спортивные поля. Когда говорил, что они хорошо позаботились о спорте, я имел примерно это. Само волейбольное поле было посредственным, все официальные матчи шли в спортивном зале. Рикки, стоя передо мной и держа одной рукой волейбольный мяч, который откуда-то взяла, произнесла:

— Для начала надо узнать, как ты владеешь мячом.

— Можно поинтересоваться, где ты его взяла?

Такой вопрос был для меня любопытным, что эти мячи были профессиональными и стоили бешеных денег, как и все другие спортивные оборудования. К сожалению, сколько бы школа не тратила средств на нас, она всегда была в прибыли.

— Да так, позаимствовала. Это неважно! Я там читала, что лучшим результатом в волейболе является сила подачи.

— Могу тебя еще спросить?

— А…?

— Ты когда-то играла в волейбол?

— Ну конечно! Кто же не играл в него?

Сколько бы Рикки не говорила, она все равно скрывает некую информацию. В волейбол она редко играла, можно сказать, что вообще никогда, только в его легкой форме — Пионербол. Эту игру тоже нельзя недооценивать, даже у нее есть правила, как всех других видов спорта.

Мы стояли на подачной позиции, где впереди нас находилась сетка, а за ней стена, которая не давала улететь мячу. Сперва Рикки хотела первой наглядно показать мне ее «навыки подачи». Она подбросила правой рукой мяч где-то на двадцать сантиметров и, сжав сильно кулак, подала верхнюю подачу. Из-за того, что она ударила мяч кулаком, он летел намного дольше, чем если бы ладоней. Но даже так мяч не оказался в противоположной стороне, этого не дала сетка. Мяч не долетел.

— Ну… что-то подобного этому.

— Понятно.

Рикки, которая редко играла в волейбол, даже не огорчилась. То, как она кинула его, я сразу же осознал ее вранье.

Попав в сетку мяч, он начал катиться ко мне, пока вскоре я его взял в руки.

— Теперь ты, Кайоши-кун!

Рикки отошла, я стал в нужное место и был уже готов подавать. Чтобы сделать это, надо вспомнить, что это такое, и его в правильном действии.

Мы все знаем, что подача является наиболее важным элементом в этой игре. Хорошо подающий игрок может заработать очки для своей команды сразу и без длительного розыгрыша мяча. В ходе тренировок волейболисты уделяют ей повышенное внимание и регулярно ее отрабатывают. Но кто я такой, чтобы это делать?

Смысл подачи заключается в ее правильности и силы. Тренировки никак не сделают тебя лучше, только запомнившийся механизм подачи. Для начала нужно его подбросить намного выше, чем продемонстрировала Рикки, на 1-1,5 метра. Мяч уже в воздухе, все, что нужно сделать, это расслабить тело и отправить всю силу тела на ладонь. Для этого мне не потребуется сверхъестественных сил, моих достаточно, чтобы мяч не только пересек противоположную сторону данного поля, но и изо всех сил отскочил от стены. Сделав все по этим принципам, я осуществил подачу. Ладонь коснулся мяча и раздался сильный хлопок. Мяч летел очень быстро и сильно, что давно пересек противоположную сторону и коснулся той самой стены, которая была прочной и готовой от всех попаданий, оставив небольшой след от моего удара. Чуть переборщил со своей силой, так уж бывает.

— Ничего себе! — от большого недопонимания громко заявила Рикки. — О-откуда у тебя такая сила?!

— Тебе понравилась подача?

— Не то слово, по сравнению с моей!

— Все в первый раз лучше, чем последующие разы.

— Не скрывай свой талант! Сейчас мы пойдем, и ты вступишь в этот кружок!

Рикки, увидев мое мастерство в подачах, взяла меня за руку и быстро мчалась в школу, чтобы я оставил заявку об вступлении в волейбольный кружок. Как я понял, она уже заметила, что я скрываю или отрицаю свой талант, такие мои высказывания были не в первой. Она по-настоящему восприняла мои слова, что хочу попробовать.

«— Если для тебя это сложно … дай тогда помогу с выбором!

— Помочь? — удивленно я спросил ее.

— Угу! Для друга ничего не жалко!»

Эти словечки вспомнились мне как хорошим за сегодня воспоминанием. Я не успел заметить, как все шло по маслу… все шло превосходно. Рикки начинает доверять и охотно помогать во всем. Я никогда не забуду сказать ей за это спасибо.

…

Как же можно было оставить заявку? Не знаю, как в других школах, но у нас было совсем проще…

— Значит, ты хочешь вступить в наш кружок?

— Ага.

Мы пришли в спортивный зал, он был огромен, где сейчас расположился волейбольный кружок и где перед нами стоял нынешний лидер команды, который и принимал заявки. На вид он не отличался от всех, однако я увидел в нем настоящего волейболиста, его нельзя назвать любителем, его стремления были обоснованны и реальны. Для него нужны спортсмены того же уровня, что в школе было не так и достаточно.

— Вы не представляете, на что он способен! — начала Рикки обо мне говорить с большим преувеличением. Так как она стояла справа от меня, мне не было сложно дать ей щелбан.

— Не преувеличивай, Рикки.

— Что ж, я слышан о тебе, Кайоши. — прервал наш небольшой диалог с Рикки. — Нам как раз нужен игрок. Не думал, что вроде тебя захотят вступить сюда.

— Ничего личного, просто заинтересовало.

— Понятно. Завтра будет у нас тренировочная игра, вот там ты и покажешь, на что ты на самом деле способен, что в тебя так сильно верят.

— Да вы не…!

Вновь не успев она договорить, как вместо щелбана я закрыл ей рот. С такими высказываниями и с большой энергией рассказать о том, что за талант стоит перед ними, может только усугубить выступление.

— Пока они еще не ушли, могу представить тебя нашим нынешним игрокам.

— Я не против.

Войдя в спортзал, я еще больше увидел его изнутри. Его размеры были обычными: восемнадцать метров в длину и девять в ширину, потолок находился настолько высоко, чтобы он никак не помешал при игре, пол был сделан из дорогого покрытия винилового наполья из синего цвета, а сама сетка являлась очень сильно затянута и закреплена. Не удивительно, что этот спортзал был построен именно для волейбола.

Время было позднее, кружок уже заканчивал день, не знаю как, мы не успели вовремя. Издалека виднелись пятеро, которые встали в кружок и напоследок играли друг с другом. Мы начали подходить с главой, пока Рикки осталась около входа и тихо наблюдала за нами. Позже она ушла домой, поняв, что зря тратить время на ненужное наблюдение, попрощавшись со мной издалека, пожелав в мыслях мне удачи с вступлением.

— Парни, — сказал он им. — Хочу представить временного игрока.

Они повернулись. Обойдя сетку, мы стали перед ними.

— Его звать…

— Танака Кайоши? — один из пятерых удивленно спросил. — Неужели шестым игроком будешь ты?

— Как видишь, глаза твои не врут.

Рассмотрев всех, я понял одно: каждый был из разных классов. Некоторые являлись учениками D и моего класса, а также класса B, где их было больше двух человек. Этот вопрос спросил именно мой одноклассник, с которым никогда не пересекался.

Они смотрели на меня, как будто я как-то выделялся от всех, это неудивительно, ведь все знали или были на слуху об ученике, получившем такую некий авторитет и популярность, кем таким учеником был я. Многие видели меня в лицо, но небольшое количество только слышали обо мне, чему был я особо удивлен. Каждый из них был одет одинаково: белая спортивная футболка с цифрой на спине темно-синего цвета и такого же оттенка, как и футболка, шорты.

Каждый из нас начинал представляться, дабы знать имя товарища, с которым ты будешь еще играть. Первый начал сам глава команды. Его звать Игуро, являясь капитаном и лидером, он имел цифру 1. Он больше всего запомнился своими голубыми волосами, показав себя со стороны старательного человека, который верил в свою команду и на наши желающие победить инициативы. Все начали представляться, запомнить мне было не сложно, но больше всего я ориентировался по цифре, которые были прописаны сзади у них.

Сегодня, конечно, уже ничего мы не поделаем, кружок уже заканчивался, а завтра предстоит игра. Она не была такой важной, однако только там я смогу определить свою судьбу с волейболом. Для меня лишь одна попытка определяла то, что будет делать дальше: остаться здесь или с оставшимися силами продолжить найти себе новое развлечение.

За этот маленький промежуток времени мы смогли хорошо познакомиться, каждый узнал чего-то нового друг о друге и даже обо мне, но все мои тайны и замыслы оставались скрыты от всех. Рассказав чуть-чуть о себе, если они сильно подумают, то они не смогут ответить на простой вопрос: «Кто же я такой?» Дружба с Дружбой, а тайна с тайной. Удивительно, можно сказать, что, не показав то, как я умею играть, они поверили в меня и без каких-то проверок позвали на игру, где там будет показан мой скрывшийся результат игры. Излишка моего авторитета давало некие плюсы.

…

Прошел ровно день, как меня ничего не интересовало, как пообщаться с любимой Рикки и этой игры. Я так сильно ее ждал? Не могу так сказать. Я не боялся каких-то плохого результата, я никогда не боялся того, что может со мной случится, и это тоже касается.

Эта игра была в том же спортзале, меня заигрывало мелкое любопытство, с кем мы будем играть. Против другой команды, собранной в нашей школе? Мои раздумья были ошибочными. Этот матч больше всего можно было назвать как тренировочным, турнирным, или что-то на подобие этому не являлось, против нас играла команда другой школы. Хоть наша школа никогда не играла и никогда не будет играть в турнирных матчах против обычных школ, они ничего не говорили про тренировочные матчи, значит, играй с кем хочешь.

Наш спортзал приобрел маленькие изменения — появились по краям трибуны. Было понятно их смысл, но как объяснить их появление в ненужном матче? Здесь постепенно появлялись неизвестные мне лица учеников, являющиеся друзьями как из нашей команды, так и противоположной, которые пришли посмотреть и поболеть за своих. Меня это не особо взволновало, больше всего я хотел получить именно то удовольствие от игры, о котором я так усердно мечтал, как волейбол. Что ж… развесили меня, игра.

Мы пришли сюда не с пустой головой, вчера мы успели разобрать основные и заготовленные тактики, кто где стоит и что будет делать. Также в матче имелся и судья, который школа предоставила нам. Он был еще молод, будет внимательно наблюдать над этим матчем, сразу стало понятно, почему он здесь. Перед матчем началась жеребьевка, где благополучно выиграла другая команда. Каждый из нас встал в нужную позицию и ожидал начала игры.

…

Теперь можно рассказать о наших позициях. Каждый из раз будут меняться свои позиции на другие, каждый будет защищать, а кто-то нападать, пока будет тот, кто подавать, но пока имелись наши первоначальные позиции.

Левым нападающим находился игрок под номером 4 — Мицу, ученик класса B, довольно среднего возраста, как и все остальные, запоминающим были его кудрявые, короткие оранжевые волосы.

Центральным нападающим стал Мияги, ученика класса D, имея собственный номер 9, даже находясь в таком классе, он был хорош в спорте, особенно в том спорте, где он сейчас играет, того же примерного роста и черные, не особо короткие черные волосы.

Правым нападающим был одноклассник и друг Мицу — Хэйдзо. Хоть они были друзьями, однако они расположились в разных классах. Даже так они имели дружеские отношения, зная друг друга с малого детства, не забыв, имея такое расстояние. Его номер был 20. Из отличительных были только запоминающиеся изумрудно-зеленые волосы. Они превосходно подчеркивали его внешность.

Пришло время продолжить в защитников. Левым являлся мой одноклассник, которого вы никогда о нем не слышали, ведь никогда не встречался на моем пути или в взгляде — Юто. Он имел номер 2, ближе к лидеру. Не зря я сказал про него так, так как он действительно являлся обычным учеником и ничем не мог похвастаться, имея обычный золотой оттенок волос.

Вот и осталось двое. Можно подумать, что капитан, будучи хорошим спортсменом, должен являться правым защитником и стоять на подаче, но… этого не случилось. Центральным защитником стал именно он — Игуро, ученик класса B. Он имел хорошее знание об игре, что происходит, что надо делать, и был хорошим капитаном, который мог сказать как ошибки, так и противников, сказав их недочеты или слабых. Почему он стоит на защите вместо меня, которому отчетливо подходила данная роль?

Они знали меня, знали мое прошлое, как я сдал проходной экзамен на 100 баллов, а после отказался от повышения в виде класса А, мой одноклассник видел мои силы, которые я показал на предыдущих уроках физкультуры, стало очевидно, что он расскажет своей команде обо всем. Имея такую достоверную информацию от своего товарища, они поверили в меня, что дали в первый же раунд стать на подачу. Мой номер был обычным — 12.

Судья свистнул. Игра началась. Была произведена подача, которую попала именно Игуро, правовому защитнику, подкинул сначала своему товарищу, когда он подкинул другому нападающему, который загасил в противоположную команду. Он попал, и нам засчитали очко. Таким образом, мы играли, я подавал на первый взгляд, обыкновенную, но сильную подачу, бывало, что были трудности у защитников.

Прошло некоторое время, как счет был 19:13 в нашу пользу. Я был центральным нападающим, пока у моей команды ничего не получалось, и они начинали сравнивать счет. Так стало 19:21 не в нашу пользу.

Спустя множество переходов я стал на подаче. Когда свистнет свисток, у меня останется только десять секунд, чтобы подать. Моя команда была хорошей, однако даже так было огромное чувство, что победа уйдет от нас. Вот так легко я отдам нашу почти выигранную игру?

Для меня поражение… это уже забытое слово, я уже забыл, когда такое слово касалось меня. Проигрывать не мой конек, так почему бы не оставить все как прежде? Хочу признаться, что за это время я играл не в полную силу, не раскрывая мои настоящие навыки к этой игре. Все это сделано, чтобы сделать в данной игре единственную последнюю точку о том, кто победит, а кто проиграет. Я наблюдал, наблюдал за каждым, чтобы понять их слабости. И у меня получилось разгадать нетрудную мне задачу.

Сейчас, стоя на подаче, я смотрел отчетливо в глаза на того, кто являлся настоящим слабаком в команде, кто хуже всех играл. Сейчас он был от моего лица правым защитником и уже стоял на готове, чтобы принять мой мяч. Увы, сколько он бы не тренировался, сколько бы не готовился ко мне, он никогда не превзойдет меня. Кто бы знал, что против него играет само Божье создание.

Я подавал, как всегда. Обычная подача с прыжком. Они уже знали, как и куда я буду подавать, и были уже ко мне готовы. Я подбросил мяч, как и прошлые разы, ничего нового не было, только… вместо подачи с прыжком я сделал обычную. Он летел к центральному защитнику. Вы бы видели его большое недопонимание и полнейший шок, когда, увидев, как я кинул обычно мяч, он резко закрутился и направлялся к тому самому слабому игроку из противоположной команды. От такого он не успел сфокусироваться, и, как-то приняв его, он улетел в аут. Мы получили очко, счет стал 20:21. Они все серьезно удивились, как же я так подал, где не было никакого намека в мою сторону на закрученную подачу.

Прозвучал свист свистка, и я снова подал также мяч. Они за этот предыдущий проигранный раунд осознали мою некую тактику и были уже готовы к тому, куда прилетит мяч, но… вместо того, чтобы мяч резко повернулся направо, он стал лететь в противоположную сторону. Они снова не смогли справиться с ним, и мы получили очко. Я продолжал также, пока они стояли и не могли понять, куда вновь полетит мяч. Мои новые подачи были не предсказуемыми, они были все новыми и новыми, мы получали очко за очком. Моя команда только смотрела на меня, как я подавал и без каких-то шансов получал нам очки. Как и противоположная команда, они тоже ничего не могли понять, но больше всего они радовались за меня.

Счет стал 24:21. В их лицах виднелся гнев, что они не могли справиться нормально с моими непредсказуемыми подачами. Больше всего они спрашивали самого себя и хотели понять, кто я такой, что за игрок такой, который всю игру ничем не выделялся, только до этого момента.

Больше ничего не придумал, как кинул свою обычную подачу, которую они спустя какое-то время смогли нормально принять. Начался такой же волейбол, который был несколькими раундами ранее. Подкидывая друг другу, один из них загасил. Он летел к левому защитнику — Юто, который без особых проблем принял его, пока мяч начал лететь центральному нападавшему.

Здесь начинается заключительная часть. Я уже сказал, что мы придумали некоторые заготовки, которыми можно было воспользоваться один раз за игру. Что ж… не хорошая возможность, чтобы осуществить самую главную?

Противники, увидев, что наш центральный нападающий Мияги подкинет мяч правому нападающему, ведь для него была удобна позиция, чтобы удачно им загасить, поэтому они вновь уже были на готове. Только… вместо того, чтобы подкинуть ему, он… подкинул самому себе с высоко наверх. Мяч летел никому, он не сдвинулся с места. Их тактика уже сломалась, как и их ожидания. Противники догадались, что он так сделал ради того, чтобы сделал этот удар тот, о ком они меньше всего думали. Единственное действие, которое они смогли совершить, чтобы как-то отклонить дальнейший кем-то из нас удар, — подпрыгнуть изо всех сил и вытянуть руки наверх.

Так… в чем заключается наша заготовка? Вдруг, придя из неоткуда, к этому мячу, как хищник на добычу, бежали не другие нападающие, смотрящие на мяч, не левый и центральный защитники, которые они лишь отошли, чтобы не помешать истинному герою совершить заключительный удар. Да, этим истинным героем, этим голодным хищником был я. Мияги сделал, чтобы вместо остальных защитников сделал удар по мячу именно я. Эта тактика была создана ради меня, ради победы. К сожалению, сколько бы я не повторял одно и то же, сколько бы я не доказывал кому-то, у них ничего не выйдет. Из-за того, что мяч был подкинут высоко, я смог добежать и прыгнуть выше их всех, обойдя препятствие в виде поднятых рук противников, смотря им в глаза, они видели ни одного во мне пота, только жажда выигрыша и того, чтобы тотально сокрушить их, чтобы изо всех своих, которые я мог осуществить в повседневной жизни, не включая моих сверхъестественных способностей, без единого им шанса ударить по мячу, который летел с бешеной скоростью и который прилетел ровно на белую очерченную линию края площадки. Мяч был засчитан, засчитался очко, счет 25:21, мы победили.

…

Я не особо этому радовался, но нельзя так было сказать про мою команду. Хоть это была тренировочная игра, вы не представляете, какой адреналин у них был после столь уже проигранного матча, который стал для нас победным. Была бы разгромная победа, таких эмоций бы не было.

Встав посреди волейбольной площадки, когда меня окружили мои собственные товарищи, я посмотрел на трибуны, не зря я это сделал, ведь, посмотрев направо, на краю сидела тихая и безобидная Рикки. Сегодня в школе, сидя на перемене, она снова хвасталась тем, куда она вступила и что завтра продолжатся упорные тренировки, а сейчас сидит и смотрела на меня, как и собственно я смотрел на нее, где из-за игры не было никаких эмоций, та же самая безличность. Первоначально, при начале игры, я ее не видел, можно лишь догадываться, пошла ли она на свою гимнастику или нет, пошла ли она и после завершения и спешила ко мне, чтобы посмотреть за мной, за мою игру и как сыграю, или нет. Ее прихода было, конечно, неожиданным, зная ее сегодняшние планы за эти часы.

Мы с Рикки вышли из спортзала, пока она хотела похвалить меня, так как видела концовку матча, пока у меня были некоторые вопросы.

— Ну и игру ты там вытворил, Кайоши-кун! Дал бы вчера досказать им, они бы приняли моментально тебя в кружок! Ну и ну, ты даже не вспотел…

— Опять преувеличиваешь, сыграл как все, в этом случае ничего необычного нету.

— Ой-ой-ой, ну не скрывай правду!

— Лучше скажи, почему ты здесь. У тебя же кружок?

— … А! Ты про него. Да он давно закончился, вот и прибежала к тебе!

— Но зачем? Тебе делать нечего?

— Почему нечего? Как мне не посмотреть, как ты играешь? После увиденного тебя, кроме как таланта, нельзя называть!

— Ты зовешь меня талантом?

От такого вопроса она легонько удивилась, продолжая смотреть на меня, на мои красные глаза, где находилась пустота.

— Что ж… Спасибо)

Я улыбнулся, только… не так, как всегда, она была более искренней, такой, какой я показал впервые, именно в первом учебном дне, когда, переживая за ученика, который для нее казалось ужасно сидеть, пока его окружила большая толпа его же одноклассников.

«— Вау… ты знаешь меня всего несколько часов, и, наплевав на мою популярность, ты все же захотела помочь. Что ж… Спасибо)»

Прошло больше месяца, как я больше ее не показывал. Настал момент, когда это вновь случилось. Прошлый раз она засмущалась, и сейчас не сдержалась. Засмущалась из-за того, что она была искренней, не привычно ей видеть на мне, когда каждый день я ходил без эмоций, только имея привычную для всех безличность.

— Эта улыбка меня всегда смущает!

Можно уже сказать, что день закончился и можно было уже идти по домам, но я совсем подзабыл, ради чего я так трепался. Пока моя команда находилась в раздевалке, где была веселая атмосфера, где каждый радовался выигрышу и новому участнику волейбола, только без нашего лидера, Игуро, который шел в мою сторону. Поняв, что сейчас будет, я лишь попросил Рикки дождаться меня, и можно было уже идти домой.

— Я скоро вернусь, дождешься около школы?

— Угу. Несколько минут точно у меня будут свободны)

Рикки ушла, пока Игуро все ближе и ближе шел ко мне. Вместо разговора мы вышли на улицу, где находился автомат с газировкой и с обычной не газированной водой. Она была дешевой, так что ему не было сложно за его средства оплатить и позже отдать мне, кинув мне в руки.

— Возьми. Понятно, что устал.

Я поймал и, открыв, начал делать маленькие глотки. Я не устал, просто обезвожен. Я уперся об стену школы, продолжая совершать небольшие глотки, чувствуя вкус воды, который был холодным.

— Ты и в правду хорош, как про тебя рассказывали. — начал он. — Должен признаться, никогда не верил, что есть в школе такие хорошие волейболисты, как ты.

…

— Ты… все еще хочешь услышать от меня ответ, либо уже все стало явным?

Игуро, анализируя один тренировочный матч, поверил больше всех из команды, увидев мои некие способности в игре. Он увидел во мне индивидуально-лучшего игрока, который мог составить компанию, ведь представьте, в команде играет хороший командир и талант, осталось только сформировать и оставить лучших из лучших. Сказал ли я ему что-то или я без лишних слов вступил в кружок по волейболу?

…

Долго Рикке не пришлось ждать меня, как я появился в ее поле зрения, успев переодеться на основную школьную форму и отдать свою форму, и, придя к ней, мы стояли около выхода из школы. Она все равно не могла забыть мои подачи и концовку ненужной мне тренировочной игры, что продолжала хвалить меня. Делала она это ради того, чтобы поднять мне побуждение и уверенность в себе. Рикки начала расспрашивать меня о дальнейших моих планах насчет кружка.

— Ну что, когда у вас следующая игра? Жду не дождусь, когда ты снова будешь все размазывать по полю! Если ты этого мне не показывал, то боюсь представить, на что ты реально способен!

Эти слова были у меня на слуху, каждое слово было у меня во внимание. Ее слова имели весомый вес. Нет лучшего ощущения, когда твой друг радуется за тебя. Почему я не рад этому, что нашел себе новое увлечение, что появился шанс, что все станет проще? К сожалению, дело не в кружке, а во мне.

…

— Ты так думаешь?

Рикки не поняла моего вопроса, от чего ее лицо изменилось от удивления.

— Может быть, я и хорош в волейболе, только этого никогда не будет.

— Ну не начинай! Ты…!

— Прости, но я…

Рикки услышала до конца ответ и была в огромнейшем недопонимании того, что я сделал.

— Ушел?! П… по… почему?!

Я? Ушел? Действительно, умея играть в волейбол, почему я отказался от него? Чтобы понять мой выбор, нужно вернуться к незаконченному диалогу с Игуро.

...

— Ты и в правду хорош, как про тебя рассказывали. — начал он. — Должен признаться, никогда не верил, что есть в школе такие хорошие волейболисты, как ты.

…

— Ты… все еще хочешь услышать от меня ответ, либо уже все стало явным?

Я промолчал.

…

— Хорошо. Тогда до завтра, Кайоши.

Он встал и уже собирался пойти к остальным товарищам по команде, чтобы провозгласить о моем полном вступлении в команду, смотря в сторону входа в школу, я его не остановил небольшим вопросом.

— Ты так считаешь, Игуро?

Он повернулся ко мне, не поняв моего вопроса.

— О чем ты?

— Ты дал мне шанс, я его не упустил, однако, к сожалению, сейчас вынужден отказать тебе.

…

— Ты… шутишь?

— Разве я выгляжу шутником?

…

— Но… почему?

— Дело не в тебе и не в команде. Вы хороши, добьетесь еще много чего, только без меня.

Что я делаю? Почему отказываюсь от того, где я был лучше всех? Так уж вышло, что я устал от побед, но от поражений злостно избегал, не буду скрывать, что я, будучи Богом, являюсь лучше всех. Я пришел сюда ради одной цели — получить удовольствие, которое, увы, так и не получил. Мне хватило одной игры, чтобы осознать, насколько эта игра скучна для меня, тут нету никакой цели, просто бей и попадай. Это коммуникационная игра, каждый должен стоять в своей позиции и играть, доверяя и слыша каждого из товарищей, но таким я не был, и сколько бы не побеждал, сколько бы не умел играть в него, как уже сказал, к сожалению, волейбол не мое. Кружок для меня нечто являющееся хобби, где нужно напрягаться ради получения результата. Удовольствие от этого ты не получаешь, мне не нужно было этого.

…

— Даже не знаю, как мне подойти к ним и рассказать о твоем уходе…

Игуро не будет трудно найти замену мне, но он больше не увидит талантливого игрока, который играл не в полную мощность — именно из-за этого он будет винить себя, что не смог сохранить такой редкий экспонат.

…

— Не думай об этом. Дело все во мне, и такой шанс потерял именно я.

— Тогда… зачем отказался?

— Не могу сказать этого, мой интерес для вас не интересен, чтобы я сказал этого.

Я перестал упираться об стену и начал идти в раздевалку, чтобы переодеться и  самому все сказать.

— И все же ты хороший волейболист, Кайоши. Только это твой выбор и твоя будущая участь. Если передумаешь, ты знаешь, где меня искать.

...

— Знаю. Однако мало ли пригодится. Вместе с этим тебе не нужно ничего делать. Я все сделаю и расскажу им.

Я здесь побывал один день, но уже смог познакомиться со многими учениками из разных классов. Они не были для меня чем-то особенным, они узнали обо мне, каков я, тем самым получив их будущее доверие, как и я их. Придя, рассказав о моем уходе, многие негодовали, почему я так сделал, только выбор уже не изменить. Я переоделся, отдал свою форму капитану, смотрящий на меня со смирительными глазами, что веселой со мной игры больше не будет. Дружба с дружбой, тайна с тайной, цель с целью.

…

— Эх… у тебя была возможность прославиться, а ты его упустил… — произнесла Рикки.

— Такова, значит, моя судьба, придется еще поискать.

Я удивлен, что она так восприняла мой отказ от славы, думал, что будет стоять на своем.

— И куда ты пойдешь? — тяжело вздохнув, спросила меня Рикки.

— Пока не думал об этом, понятно, что выбор многообразен.

— Не думала, что помочь найти кому-то кружок будет таким сложным, даже как-то неохотно стало продолжать, да еще домой идти и умирать от скукоты!

— Если начала, то изволь закончить.

Рикки надула щеки и хотела с такой новостью пойти домой, куда она совсем не хотела идти, так как хотела чем-то развлечься, пока вдруг она резко не подумала о чем-то и спустя нескольких секунд все же спросила меня.

— Слушай, Кайоши-кун, у тебя есть баскетбольный мяч?

Вместо того, чтобы пойти домой, она захотела поиграть со мной в баскетбол, ибо уже было сказано, что хотела развлечься. Она давно не играла в него, но, однако, тоже любит поиграть в него сильнее, чем остаться дома или другие виды спорта, к примеру, сам волейбол. Между этим она хотела разузнать, умею ли играть в него или же нет.

В школе, к моему небольшому удивлению, было два поля, где одно небольшое для обычных учеников, которые не состоят в кружке по баскетболу и пришли, чтобы поиграть, а другой был более поход на современный, имея двадцать восемь метров в длину и пятнадцать метров в ширину. Он был построен для будущих баскетболистов школы, то есть тех, кто находится в кружке. Мы пошли туда, где нам было разрешено. Хоть Рикки так и не сказала, откуда она взяла вчера волейбольный мяч, пока здесь для нас были расположены несколько. Эти мячи принадлежали школе, а если кто-то без спроса возьмет или украдет, то будет либо штраф в виде денежной суммы, либо понижение класса, либо исключение. Такое суровое правило, потому что мячи тоже стоили денег, они не были обычными, они являлись профессиональными.

Сперва Рикки хотела сыграть с простенького — поиграть один на один. Мы не придумывали правила, договорившись, играли так, как умели. Каждый из нас знал, что за вид спорта мы играем.

Поле разделилось, и Рикки начала нападать, сильно отбивая мяч по полу. Я не хотел играть против нее всерьез, не хочу, чтобы она сразу разочаровалась в себе, так что хотел сначала дать ей получить удовольствие, а потом подключиться.

— Вот и узнаем твои навыки баскетбола!

Она, к удивлению, имела хорошие знания об игре и хорошо передвигалась, что быстро обошла меня и без трудностей могла забросить мяч в кольцо.

— Юху, прямо в яблочко!

Мы договорились с ней каждый раз меняться ролями. Теперь я нападаю, пока она всяческими способами должна это предотвратить. Если она вновь хотела увидеть от меня невероятные выходки, то могу сделать это.

Я стоял в центре поля, когда Рикки все еще ждал моего нападения. Ничего не придумав, как вместо того, чтобы с легкостью обойти ее, я подпрыгнул и с точностью попал в кольцо. От такого Рикки была ошарашена. Следующая ее попытка была провальной, пока я легко позже каждый раз начинал обходить или сразу же забивать. Все мои действия были новыми, не однотипными, что она не могла понять мои следующие ходы.

— А ты хорошо играешь... нет... превосходно! — сказала мне Рикки. — Колись, занимался?

— Не говори глупостей, я просто люблю играть.

На самом деле я не врал. Мне не нравился баскетбол как спорт, но как игра была по душе нормальной.

Мы закончили играть, как начали сразу же играть в тридцать три. Правила были просты: забиваешь — получаешь 3 очка, и так играет до того, кто не получит 33 очка. После 30 дистанция от кольца увеличивается, и за попадание получал не три, а одно очко. Нужно забить с такого расстояния три раза, чтобы выиграть игру.

Рикки тоже хорошо попадала, но не так хорошо, как я. У нее было достаточно промахов, когда у меня было их в маленьком количестве, чтобы не был такой разгром. Не хочу обижать ее. Игра завершилась очень быстро, я набрал эти 33 очка, пока она смогла только 12 из-за того, что я всегда попадал. Для нее я играл совсем не так, как обычные любители поиграть, она снова увидела во мне хорошего баскетболиста, что непременно сразу же спросила меня.

— Ты никогда не думал вступить в кружок по баскетболу?

Хоть я умел играть, я никогда об этом не думал. Баскетбол выглядел поинтереснее, чем волейбол, так почему не попробовать? Это была моя вторая попытка. Повезло еще и то, что второе баскетбольное поле находилось неподалеку от нас, когда сейчас находились те самые ученики, вступившие в этот кружок.

В этом кружке не так все гладко, как в волейболе. Здесь не было никаких жестких правил насчет вступления. Здесь играли множество учеников, и только хорошо умеющие игроки могли попасть в команду. Можно сказать, что они просто играли, чем тренировались против других команд из другой школы.

Помните еще того самого ученика из урока физкультуры? — Кенджи, неудивительно его увидеть здесь, когда я давно осознал, что он занимается баскетболом. По его игре можно понять, что он отлично играет в него, чем остальные в кружке. Он имел хорошие отношения со своими товарищами, продолжая считать себя лучше всех и говорить на провоцированном языке. Чуйка мне подсказывает, что если учащиеся в кружке воспринимают такое, то все они такие же, как и он.

Кенджи не был главой кружка, им был другой хороший баскетболист, являясь учеником класса В, чье имя мне не было известно.

— Значит, ты хочешь вступить в наш кружок? — спросил он меня.

— Ага.

Я стоял перед ним, пока на нас никто не обращал внимания. В этом кружке было достаточно учеников, чтобы сформировать команду из пяти игроков, к сожалению, он не знал, кого понабирал.

— Прости, чел. — он повернулся и собирался идти к команде. — Мы не нуждаемся в игроках.

Так и случилось, больно мне не верилось, что так легко откажет мне. Вместе с ним с нами стояла и Рикки, которая, как и в волейболе, не может так просто сдаться.

— Но вы даже не видели…!

— Я же сказал, что мы не нуждаемся в игроках, че плохо слышишь?

Он повысил тон на нее, по ее лицу я увидел некую обиду. Я уже хотел сказать Рикке, что ничего здесь нет плохого, и пойти, но… что-то случилось… я почувствовал то, что давно не было. Я чувствовал некую злость, что так грубо ей ответили, раньше, когда такое мне говорили, я легко мог воспринять это, мне было все равно, но сейчас… меня наполняла справедливость. Никак не могу это оставить прежде, не могу простить за такое некое хамство.

…

— Не понимаю твои намерения продолжать играть с слабаками.

Он повернулся и не был готов к такой провоцирующей фразе.

— Хах. Хочешь сказать мне, что ты сможешь их победить?

— Я не отрицаю этого.

…

Он сильнее посмеялся.

— Раз уж такой упертый, то сыграй против них, если выиграешь, то, так уж и быть, рассмотрю твою заявку об вступлении.

…

— Не понимаю, о чем ты.

Вместо уверенной радости он удивился.

— Ты серьезно считаешь, что я буду играть против них? Они не смогут мне противостоять, мне нужен более посерьезнее противник.

— Эй! Ты кого там слабаком назвал?! — выкрикнул один из участников в кружке.

— Спокойнее. — произнес он ему, позже отдал свое внимание на меня. — Значит, ты уверен к тому, что сможешь преодолеть самых сильных? Тогда у меня единственное предложение. Сыграй один против троих. Выиграешь, тогда сразу же приму тебя.

Один против троих сильнейших на данный момент баскетболистов из данного кружка, кто бы смог согласиться? Он поставил такой ультиматум, дабы принять мою слабость и дабы покончить со мной и с моим возражением. Он считал, что не смог их победить, поэтому именно столько он поставил учеников, чтобы сыграть против меня одного. Он не думал, что я соглашусь. Только безумец, который знал, что не проиграет, согласиться на это. Неужели… таким безумцем… был я?

…

— Хорошо.

Он еще больше удивился, как и все другие члены кружка. Один против троих. Если на это пошло, то, увы, не могу позволить себе подаваться им.

…

Сейчас должно было произойти то, что было со мной и с Рикки, когда мы играли. Я стоял в центре поля и держал мяч, пока трое лучших баскетболистов стояли врассыпную: слева, справа и по середине, который был ближе ко мне, и который был тот самый Кенджи. Вспоминаются мне недавние его слова про мой выигрыш в забеге.

— Раз оказался тогда быстрее меня, так теперь решил, что будешь сильнее меня во всем? — начал Кенджи свою уже выученную мной высказывание. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу.

— Этому не суждено сбыться. Не забывай, что мы вместе учимся.

Лидер кружка начал объяснять правила данного сражения. К удивлению, он был хорошим игроком, но в троице против меня не находился. Остается догадываться, почему.

— Играете до пяти попаданий в кольцо или неудачных попыток. Игра начинается, если он (я) сдвинется с места и начнет атаку.

Забыл сказать про Рикки, которая переживала за меня, за то, что может стать со мной, если проиграю. Она стояла за полем, за ограждением, не приблизившись ни на сантиметр. Ее переживания были понятны, однако вновь бессмысленны. Они недооценили меня, я должен сделать это, хоть при этом могу перегнуть палку.

…

Я сдвинулся с места и направлялся к ним, идя обычным шагом. Мяч отскакивал от пола, возвращаясь к моей руке, и так снова и снова, пока мой взгляд был направлен на Кенджи, который тоже направлялся ко мне, чтобы отобрать мяч.

— Не думай, что сможешь обыграть меня.

Вдруг резко он сделал ускоренный шаг, и вот его руки были готовы отнять мяч, пока я не увернулся от него и с легкостью обошел его. Так я мог продолжать вечно, поэтому ускорил шаг и начал бежать к кольцу. Оставалось еще двое, ко мне подошел один и, как Кенджи, попытался не дать мне пройти дальше, как был тут же обманут мной. Откинув мяч, что он пролетел между его ног, можно сказать, в очко, я побежал к кольцу, пока третий не смог меня остановить, было поздно. Я подпрыгнул, левой рукой держался за кольцо, а правой закунил мяч внутрь. Очко было засчитано.

Они напряглись. Я снова начал подходить. Ожидая от меня чего-то еще, он был близок к тому, чтобы остановить меня, но был моментально переигран, как и все остальные. Они не могли в этом быстром раунде ничего сделать. Второе очко. Тот самый главарь кружка наблюдал за мной, за моими движениями. Они были превосходными.

Третий раунд. Ко мне снова, в какой уж раз, подошел со всей близости Кенджи, расположив обе руки в разные направления, дабы не смог вырваться от него. Став в нужную позицию, моя рука с мячом направлялась в левую сторону, что он так отчетливо увидел и уже начал туда идти, даже не осознав того, что это было лишь обманкой. Моя державшая мяч рука, как и все тело, резко повернулась в противоположную сторону, что он никак уже не смог меня остановить, мне лишь осталось обойти правого стоящего ученика, что мне не пришлось делать из мухи слона, как из небольшого расстояния я с точностью попал в кольцо. Раунд окончен в пользу меня.

Он начался быстро и так же закончился, когда, не успев приблизиться к ним, я опустил меня. Кенджи начал играть с силой, поэтому, к несчастью, я все же отдал им одно очко в их копилку из-за моего небольшого расслабления, которого я больше не смог повторить. Да чего уже там говорить, как во мне может быть напряжение? Они начали сильно радоваться, хоть и заполучив его не так подобающе, хваля его, какой же он молодец.

— Всего лишь очко, причем такая радость?

Пятый раунд начался также незамедлительно, как они не сумели так четко понять, как я уже начал, и ничего не придумал лучшего, как кинуть мяч вверх, чтобы он смог облететь его, не достав его самого. Сделав так, я быстро оказался за его спиной, что он даже не смог так быстро, как я, среагировать. Мяч достался мне, а дальше на моем пути оказался левый защитник, где правый уже приближался. Сделав вид, что я хочу быстро пойти на право, он широко открылся, ввиду чего я смог вновь кинуть между его ног мяч и быстро взять с левой стороны, а затем также подойти к кольцу и с силой забросить мяч в кольцо. Очко достается мне. Счет 4:1 в пользу меня.

…

Напряжение увеличилось, когда остался матч-поинт не в их пользу. Кенджи понял мою некую тактику и, можно так сказать, был готов к моему следующему нападению, не дав самому себе так разгромно проиграть. Он ждал моих действий, ждал подвоха, как я смогу сыграть по-иному, только вдруг… я просто стоял, бросал мяч об землю, глядя на него, просто стоял, чего-то ждал, но что именно, никому не было известно, отчего они сами удивились.

— И что ты собираешься делать? — произнес главарь, весь в потрясении, однако все же был спокоен, находясь за полем.

…

Мяч перестал биться, поймав его одной рукой, я остановился.

— Да ничего такого. Я сделаю и не шага, чтобы показать, насколько вы слабы.

Я не приблизился ни на один единичный метр, даже ни на сантиметр к кольцу, не подошел к ним, чтобы как-то забить, находясь посреди поля, я легонько подпрыгнул, перестав касаться пола, и изо всех оставшихся моих чертовых повседневных сил, которых было, грубо говоря, мало с фактом, как бы я ни старался скрывать свою истину, кинул мяч, который отчетливо и с точной траекторией летел ровно в кольцо. Никто уже не оборонялся, никто уже не пытался отобрать у меня мяч или даже защитить кольцо, теперь уже поздно. К сожалению, сколько бы так не говорил, сколько бы я не повторял одни и те же слова, у них никогда ничего не выйдет, ведь мяч пролетел половина баскетбольного поля, чтобы коснуться кольца, покрутиться возле него и позже упасть обратно вниз, когда мое очко было засчитано, не дав никому из троих шанс на их победу.

…

— Это… это невозможно…

Все стояли, как будто окаменели, как только из этой троицы не сказал это, никто не смог сдвинуться с места после такого… такого разгрома. Никому неизвестный ученик, со скрытой личностью, пришел и разобрался с баскетболистами… нет… с лучшими здесь баскетболистами в школе. Склонялась трава до земли, нежно ветер дул в мою сторону, мне ничего не осталось, как уйти из победной зоны, посмотрев в лицо уже не того самого главаря, которого я знал несколько минут назад. Не долго он любовался моей игровой красотой, ушла та пора, когда я направлялся к школьным воротам, а за мной и Рикки. Он изумился, хотел что-то сказать, однако так и не сказал. Теперь что ты скажешь, мой лживый друг?

…

Этот день был насыщенным, что так быстро прошел. Мы сидели с Рикки в своем классе, пока проходила какая-то по счету перемена, она лежала и была в небольшой грустной ноте, я сидел и ничего не занимался, как будто вчера ничего не было.

— Да уж… — начала Рикки. — Кружки это не твое. Только потратила тебе время…

— О чем ты? Ты не виновата, если так уж судьба решила, мне нечем ей ответить.

Рикки не могла забыть вчерашнее на баскетбольном поле, были зла.

— Вот увижу снова их, точно не поздоровится им! Не понимают тебя, как можно быть таким холоднокровным?

— Для меня все уже забыто, просто надо продолжать наслаждаться тем, что имеешь.

Рикки снова сильно вздохнула.

— Но все же… спасибо тебе за старания помочь мне.

— Ты благодарен мне…? — Рикки выразила удивление. — Да… не за что.

Понятно, что она старалась ради того, чтобы найти мне развлечение, к чему я сильно благодарен ей. К огорчению, это не мой конек, не сбылось мое желание измениться. Разочарован? Ни капельки. Положив левую руку на парту, а правую держа свое лицо, закрыв глаза, я сидел и стал дожидаться звонка, до которого еще где-то меньше десяти минут.

…

Кто-то открыл дверь в наш кабинет и стал направляться ко мне, даже не видя это, ведь мой взгляд был направлен на внутреннюю мою пустоту темных глаз. Я ушел из своих раздумий, так как услышал свою фамилию.

— Танака, у меня есть с тобой разговор.

Открыв глаза, подняв голову, я увидел Кенджи. Пришел мстить за тот проигрыш? Удивительно, но он был спокоен и не выглядел на того, кто хочет драться со мной. Делать мне нечего было, поэтому решился на этот разговор. Я встал, и мы спокойно вышли из класса. Пройдя длинный коридор, мы оказались в мужском туалете, где никого не было. Неужели все-таки пришел разобраться со мной?

— Так и о чем ты хотел со мной поговорить?

— Не я хотел, а он.

Позже такие мысли быстро исчезли, пока я не увидел главаря баскетбольного кружка и еще двух игроков, которых вчера я обыграл. Увидев их, я сразу же сообразил, о чем подразумевал Кенджи под предлогом разговора.

— Грубо начинать, не представившись. Меня звать Шинобу.

— Как понимаю, смысла мне представляться нет?

— Верно. Я слышен о тебе, но никогда не видел в лицо. Не волнуйся, мы здесь, чтобы по-человечески поговорить.

— И о чем же?

— Я и в правду совершил большую ошибку, отказав тебе. Не даром Господь не отпустил тебя.

— Ты имеешь что-то с Богом?

— Хах. Что за глупый вопрос.

Я посмотрел на Кенджи.

— Даже Кенджи не против?

— Пора забыть уже, что было тогда. — ответил он (Кенджи) мне. — Ты можешь хорошо влиться в нашу команду, даже я не буду против того, чтобы с тобой поиграть.

Если это мне говорит тот, кто с самого начала недолюбливал, не удивительно, что он поменял свое мнение обо мне, когда увидел со мной высокие надежды. Можно было реально забыть на вчерашнее и попытаться, вдруг успехи все-таки будут?

…

Или же…

Нет?

…

Сделав решение, я пошел обратно в класс, где охотно ждала меня Рикки, надеясь, что со мной ничего не случилось. Я пришел, как прежде, без травм, без всего.

— Ты вернулся. Слава Богу… И… что он хотел от тебя?

— Ты волновалась?

— Зная их… немножечко…

Рассказав, а также и мое решение, она порадовалась. К чему скрывать? Я согласился.

— Видишь, судьба тебе наврала! И… когда игра?

— Сегодня вечером.

— Оу… тогда не смогу прийти, я должна стараться, чтобы меня не выгнали из кружка. — закрыв глаза, Рикки улыбнулась, вместе с этим почесав свой затылок.

Я рассказал про некоторые мои кружки: про волейбол, про баскетбол, но никогда не говорил, куда же по-настоящему ходит Рикки. Она говорила, что вступила в кружок художественной гимнастики, больше всего они учились красиво делать трюки, крутя тонкую палку. Я знал, что такое гимнастика, но не знал этого.

Рикки намекнула мне, что не может часто приходить ко мне и вдохновляться красивой игрой, потому что сейчас ей не до меня, а до ее проблем, которые она встретила в своем кружке. Она была слабой, у нее ничего не получалось даже легким танцам. Именно это хотела она мне сказать, когда имела в виду выгнать.

Все оставшиеся уроки Рикки думала и думала о том, как бы ее не выгнали. Ее глаза пылали от желания показать всем, что она чего-то стоит. Так прошли все уроки, когда не сказав мне ни слова, переодевшись в другую форму, надев темно-синюю юбку, короче, чем школьная, и того же цвета легкую футболку, имея полосы по краям белого цвета, пошла сразу тренироваться. Сам кружок расположился в небольшом железном помещении, находясь на территории школы. Дверей здесь не было, каждый мог взглянуть, чем они там занимаются. Это место с первого дня было никому не нужно, однако его сразу же взяли те самые гимназисты.

С Рикки также были и другие девушки, которые были лучше ее, но которые хорошо обращались с ней: не хотели как-то задеть или обидеть. Видя то, что у нее ничего не получается, они не сплетничали, а только молча смотрели на нее.

И вот снова провал с провалом. Попытка с попыткой, она пыталась сделать небольшой танец с палкой, где нужно ее поднять, подпрыгнуть и приземлиться на землю, подняв правую руку, которая должна четко поймать эту железную и легенькую палку. Это было не настолько сложно, как не настолько легко. Все более менее могли осуществить такое, но не Рикки.

Каждый раз у нее случались провалы, то ли не поймала палку, то ли неправильно приземлилась, проблем было много. И вот… ее уверенность шла к нулю, каждая попытка расстраивала ее все больше и больше. В добавок, она не могла забыть все моменты, которые были со мной. Рикки вспомнила мои навыки в беге, затем мои подачи в волейболе и превосходную игру против лучших баскетболистов в школе. Она стала размышлять, где она может быть на равных с кем-то или лучше, хоть где-то, однако, поняв свою слабость, Рикки уже прописала себе статус — неудачница… Жаль, что она не читала книги и не знает великие слова Авраама Линкольна: «Если хочешь добиться успеха, продолжай верить в себя и тогда, когда в тебя уже никто не верит.» Только… это цитата чуть-чуть не подходила ей, ведь был один на свете, кто верит в нее.

…

Она услышала шаги, кто-то смотрел на нее, этим кто-то был я, который в это время должен был играть с командой. Я стоял издалека, чтобы не помешать ей. Первые мысли Рикки были понятны, она не понимала, почему я здесь, она не хотела, чтобы я видел ее провалы, но в то же время мое присутствие дало ей огромное желание не позориться передо мной. С самого начала она всегда была со мной рядом, на волейболе, на баскетболе, даже на этом чертовом беге, пока она здесь одна и без какой-либо поддержки. Что ж… пора поменять это.

Она совершила первую попытку, где подбросила палку и сделав идеально прыжок, толко палка упала не в ее руку, а на ее голову. Увидев отчетливо, это было смешно, что даже я не сдержался и слегка посмеялся. Вдруг, вместо того, чтобы расстроиться, она, наоборот… улыбнулась. Ее грусть ушла, как и плохая атмосфера, она стала более веселой.

Прошли еще несколько попыток, Рикки не унывала. И вдруг… подбросив палку, как настоящая балерина, подпрыгнула с ней, сделав идеальный поворот, приземлилась и… наконец-то поймала эту уже сто раз упавшую палку.

— Получилось… получилось!

Она начала радоваться, пока я стоял, облокотившись снова у стены, улыбаясь ей в ответ. Рикки положила палку и подошла ко мне.

— Долго тебе пришлось мучиться. — начал я. — И все же прости, но гимнастика точно не для тебя.

— Почему… почему ты здесь? А как же игра…?

Уже нет повода скрывать то, что еще несколько дней назад я знал нынешние результаты Рикки. Я не мог оставить ее одну, пока она была уже готова расплакаться.

— Уж прошу простить меня, нет никакой игры.

…

— Ч… ч-что?

О чем это я? Придется вновь вернуться назад, на пару часов назад.

«— ...Можно было реально забыть на вчерашнее и попытаться, вдруг успехи все-таки будут?»

…

Или же…

Нет?

…

— Вы правы. Мы хорошо сможем сыграться и показать достойные слова, вот только мое мнение изменилось. Вы больше мне не нужны.

…

— Ты понимаешь, что теряешь? — спросил уже разочарованный Шинобу.

— Не понимаю, о чем ты. Это не я теряю, а вы.

Я начал уже уходить, как главарь хотел взять меня за предплечье, чтобы я остался и дослушал их.

— Постой.

Он этого не сделал, ведь моментально не дал этому сделаться. Я стал держать его руку, давя ее и повернув боком, делая ему небольшую боль.

— Свой шанс ты упустил, второго у тебя никогда не будет.

Осознав провал, он расслабил руку. Я это почувствовал и опустил его, чтобы открыть дверь и выйти из туалета. Не суждено сбыться их желаниям. Не быть мне баскетболистом.

…

— Но… — непонимающая больше ничего Рикки спросила меня. — З-зачем ты тогда соврал?

— Я видел, какого было тебе, пока эта новость сделала тебя более радостной. Не хочу, чтобы моя подруга унывала во мне.

Рикки напомнили эти слова, когда так же говорила мне. Через мою ложь она не могла быть зла меня. Она была мне благодарна, что я пришел сюда к ней, ведь именно я был для нее поддержкой.

Все игры, все кружки не давали мне никакого удовольствия. Мне не нужно тратить свое время на то, чего так ненавидишь. Развлечение к играм появляется, когда есть она, моя прекрасная Рикки, поэтому все спортивные кружки только отделяли меня от нее и от моего плана воссоединения.

Все отказы были не случайными. Игуро и Шинобу являлись не только главарями и лидерами в своих кружках, не только учениками класса В, но еще и хорошими приятелями своего же одноклассника, кем являлся председатель студсовета Кэзухико. Вы сами знаете, на что готов он, для того чтобы разузнать информацию обо мне, того, кто должен раз и навсегда уничтожить систему школы. Я никогда не дам этого ему сделать. Одно любое мое действие давало ему преимущество. Это не просто охота за мной, против меня был другой хищник, который охраняет свою территорию от таких, как я.

…

Что ж… много хлопот случилось со мной, стремясь найти себе развлечение. Увы, я не создан, чтобы радоваться, я создан, чтобы искать его. Сколько лет мне понадобилось, чтобы найти ее, ту самую, которая даст мне вторую жизнь и второй шанс для обретения доброты и счастья.

*Через время Рикки забросила свой кружок и больше туда не ходила.*

Глава 18 - Школьный кружок…

…

…

…

Находясь в библиотеке, когда никто не мог меня никак потревожить, даже уроки, которые давно закончились, я сел на свободный стул и в тишине начал дочитывать ту самую книжку. Меня больше ничего не увлекало, как за прочтением философии. Неподалеку были слышны стоны девушки, которая не могла достать сверху нужную книгу.

Попытавшись еще раз, я к ней подошел и, достав ее, протянул ей, пытавшуюся взять книгу.

— Спасиб…

Я повернулся, мы посмотрели друг на друга. Я увидел блистательные пурпурные глаза, которые были очень сильно знакомы, увидел длинные черные волосы, увидел знакомое лицо.

— Тан… н… нака?

Я сам даже удивился увидеть того, кто стоял передо мной, того, кого ты отшил. Она снова блестела красотой и уверенностью, мы снова встретились с ней, как и в первый раз в том чудесном дне.