— Танака, прошу, давай встречаться!

Ну ничего себе такое начало, сразу же с признания. Соглашусь. Я находился на улице, ветер уже не шел так сильно, как несколько часов тому ранее. Сложно сказать, что я тут был один, со мной стоял еще человек, когда мы оба расположились около черного входа школы, который был открыт для каждого. Удивительно, ведь на переменах или на свободном времени можно было выйти из школы или из школьного здания, но категорически запрещено выходить из территории школы. Так что каждый ученик мог выйти недалеко из школы, мог прогуляться, подышать свежим воздухом, посидеть на приготовленных для нас учеников железных лавочках, с кем-то пообщаться или даже побыть наедине, как сейчас это со мной происходит. Здесь была школьная свобода.

К сожалению, к глубочайшему сожалению, как бы хотел это от всей своей души, эти слова признания сказала не моя любимая в прямом смысле слова соседка по парте Рикки, а совсем неизвестная мне ученица данной школы, наклонившаяся ко мне после своих же слов и ждавшая от меня ответа. Кто это же был? Одноклассницей она не являлась, ибо я ее впервые вижу; по ее характеру, как она мне призналась, мне не сложно уверенно сказать, что она точно не в классе В. Остается лишь один ответ — класс D. Класс неудачников и глупцов — зачем это уже скрывать, если это правда? Я уже привык к такой жизни, где каждый был заинтересован моего существования в обществе школьной жизни, а я к постоянным признаниям. Они с самого второго дня школы не давали мне покоя, когда первый смягчил мне как-то жизнь.

Между тем, выслушав ее до конца, я, как и все очередные прошлые признания, спокойно, молча отверг ее, смог рассмотреть на нее и на ее старания, которые стали провалом. Всякая новая попытка начинается с любого провала или самой неудачи.

…

Прошла неделя с того, как я начал учиться в школе имени Дайсукэ. Поначалу я чувствовал ту повседневную и школьную жизнь, которую я раньше и считал повседневной, когда я стал человеком, познавшим новость, что именно здесь будет учиться забытая всеми, только не для меня Рикки. Я уже забыл про тот диалог с директором, который не пытался скрывать от меня, что счастье приходит от азарта. Меня много чего удивляло за эти дни, спустя такое время он еще не сделал свой ход. Видя, как я легко играл с ним, он должен как-то отреагировать или начать играть свою игру, не даром он является директором элитного и престижного учреждения в Токио. Для него не должно быть трудностей взять меня за ниточки и использовать как дешевку, но, не успела сыграть неначавшееся выступление, пока он еще не знает, кто я такой, что за личность пришла сюда, чтобы уничтожить и создать свои правила игры, чтобы они, даже не замечая этого, играли под мою дудку.

Уж хочется мне вспомниться, кто я такой на самом деле. Я Божье создание, меня создал сам Бог, к чему я не особо был благодарен, когда я стоял перед тем, чтобы бросить все, когда его у меня не было. Имея необъяснимые сверхъестественные способности, я могу назваться тем, кто имеет власть над всей планетой, нет, над всей Вселенной. Даже так, однако я никогда не смогу превзойти своего создателя, не могу занять его трон. Он с нами навсегда, он никогда не умрет. Не буду учить или подробно рассказывать про меня, про мою религию и в кого верю. Каждый человек разный, и у каждого свой выбор. Мой выбор — служить тому, кто меня спас, ведь именно из-за него я сейчас повторно живу, хожу, осуществляю свой план воссоединения, однако… меня же спасла Ю? Сама судьба пожалела меня. Бог здесь при чем? Признаться бы рад, что в этом есть частичка правды. Так уж получилось, что он хотел создать отдельных сверхъестественных видов, которые будут являться подручными для избранных. Таких он назвал ангелами. Но… что-то пошло не так, и вместе с ними появились их противоположность — демоны, а за ними еще сильнейшие — дьяволы. Про них другая история, она придет, когда подскажет нам небесное время.

Как бы мы не представляли смысл от демонов, они были в большой части как ангелы. Они не хотели навредить избранным, а наоборот, выполняли их предназначение. Но даже так есть одно большое различие между ними: демоны, как люди, как мы, хотят жить в тепле и в комфорте, любыми способами стать выше своего хозяина, хотели заполучить его разум. Звучит грозно, только на самом деле все было легко, они никак не могли сделать этого, ведь разум избранного намного сильнее, чем сам демон, только если избранный не отдаст свое тело. Как видите… перед вами тот сумасшедший, который отдал всю власть над собой тому, кто, вместо убийства, спас меня.

…

Основные события повествования вернулись, открыв дверь, я вернулся в класс. Рикки ждала меня, она знала, куда я ушел и с какими целями. Ей не видеть это в первой.

— Ах, дайка угадаю… — начала Рикки, которая лежала на своей парте, лишь держа свою голову рукой. — Снова признание?

— Ага. И снова отказ.

— Да ты изверг! — вскочила и прокричала Рикки. — Уж какой это по счету?

— Если считать это признание и сегодняшние. — подсчитав по пальцам, их не хватило. — За эту неделю… пятьдесят четыре.

…

— Пятьдес… Сколько?! Когда они успели столько признаваться тебе?! И как ты успеваешь столько отвергать?!

— Как видишь, как-то. — я присел на свою парту. — Хватит пару минут, чтобы тот смог еще понять, что его чувства не взаимны.

— И… — заикаясь продолжила Рикки. — сколько еще осталось?

— Бог знает, мне шкафчик страшно открывать. Наверное, где-то двадцать семь.

— Двадцать… семь…

— Ничего не поделаешь. — мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть.

…

— Устал, да?

— В каком плане?

— Ну… насчет признаний.

…

— Можно сказать, капельку. Мне уже не привыкать.

— Это понятно. Должно пройти где-то месяц, чтобы все наладилось.

— Месяц? Я ставил неделю.

Рикки посмеялась.

— Вот тебе и лживая правда)

…

— Ты так уверена?

— Ага!

…

— Месяц так месяц, терпеть так терпеть.

…

Хоть признаний становилось все больше, никуда не пропадая, за неделю моя популярность в классе немного утихла: меньше стали распускать обо мне слухи по всему классу, меньше говорилось про Рикки, что мне радовало, меньше стали уделать мне время и меньше меня тревожить. Но все же продолжалось, однако не так уже сильно, как было на первом учебном дне, чутка забыв его.

Размышлять о будущем мне ничего не толкнуло, когда я начал думать о последнем признании, которое было не таким, как проходили все прошедшие и отказанные.

— Странно. — услышав от меня что-то, Рикки посмотрела на меня, я не мог общаться сам с собой, да и с кем еще мог начать диалог? — Не думал, что в этих признаниях что-то будет.

Рикки не поняла моей фразы.

— Ты что, влюбился?) — с большим хихиканием спросила она меня.

— Да нет, я насчет другого.

— Другого? И о чем же?

— Я много признаний опроверг и после этого видел в лицах девушек только осознание, разочарование и грусть…

— Точно изверг, если уже считаешь грусть девушек как обычным явлением!

— Не понимаю, о чем ты. С ней было все по-другому.

…

Да, и правда, к счастью, я ничего не почувствовал в этом признании, а наоборот, лишь удивило то, как признающая в любви ученица отреагировала на мой обыкновенный отказ. Рикки вновь не поняла мою фразу, от чего удивилась.

…

Это был обычный день, когда, выйдя из здания школы, я направился в определенное место, куда меня направляло письмо, оставленное на моем шкафчике. Уже понятно, зачем, смысла нету объяснять.

— Танака, прошу, давай встречаться!

Вновь вспомнили ее слова. Глядя на других, признавшись, которые долго шли к сути и не могли быстро признаться, она сразу начала с того, зачем она запланировала мне эту встречу.

…

— Прости. — не успев договорить, как она сразу же дернулась и ахнула. — Этому никогда не сбыться. Мне жаль.

Несмотря на достающую популярность, которая раздражала меня, я все равно отказывал им не так грубо. Никто не знает, насколько мои слова могут ранить человека. Я это не выдумал, такова наша жалкая реальность.

…

Началась длинная пауза, когда она, неизвестная мне ученица, даже не двинулась с места. Она продолжала так висеть, пока я на нее смотрел и ждал от нее любого заключения данной заготовленной и быстрой встречи, чтобы уже пойти в класс.

…

— Эх… — быстро встала. — Не получилось… ну хоть попробовала!

Наконец, я услышал какие-то слова, и можно закончить встречу, но… она была радостная к тому, что я ее отверг; в ее голосе я слышал веселую уверенность и щепотку радости. Это точно был отказ, или я что-то другое сказал?

— К чему такая радость?

— А почему я должна грустить? Попробовать что-то впервые не так уж и грустно! Хех)

— Впервые?

— Ну да! Я еще никогда не признавалась кому-то, да и особо никого не влюблялась.

— Как понимаю, я являюсь исключением.

— Не говори так! Мне так сердце подсказало! Придя в первый раз в школу, я увидела тебя и… мое сердце стало настолько сильно биться, как никогда не было. Это была любовь с первого взгляда. Не скрывать мне от тебя же? Поэтому призналась!

— Любовь с первого взгляда бывает обманчива.

— Эх… Теперь уже поняла.

Особо не влюблялась, значит. Удивительно, что именно моя внешность может кого-либо влюбить с первого взгляда, с Рикки так не провело, а жаль, очень сильно жаль. Было бы все так просто.

Хоть это было лишь признанием, я уже осознал характер человека. Находясь в таком классе, она была полна уверенности, не считала провал чем-то ужасным, а противоположно радовалась им, тем самым, учась на своих ошибках, становилась сильнее. Может быть, и так, но факт того, что она находится в классе D, остается фактом.  Думаете, что я понимаю людей из-за его класса? Я давно уже обнаружил, в какой школе я учусь, давно обнаружил весь смысл созданных школьных систем и кто владеет ею, и даже знаю, почему она, будучи безобидной ученицей, могла здесь оказаться. Гипотеза на то и гипотеза, чтобы ее создавать, а потом опровергать. Не имея информации, ты не имеешь и ответа. Никогда не пытайтесь прикрывать недостатки своих знаний хоть бы и самыми смелыми догадками и гипотезами.

…

— Да уж, как-то неловко вышло. — начала она — Хех. Я, конечно, думала, что может все получится, как было в романах, но уже стоит их бросить читать, а может, изменить саму себя.

Мы все же продолжали здесь стоять, никто даже не собирался уходить, время было еще достаточно, чтобы мы смогли закончить начатое.

— Дело не в тебе.

— Ты… так думаешь?

— Я не думаю, я знаю. На первый аспект моего взгляда, ты красива, умна, у тебя вся жизнь впереди. Уверен, ты найдешь себе того, с кем проведешь весь учебный год, но и может всю жизнь, только это будет кто-то другой, а не я.

От таких слов она даже покраснела, не думала, что буду таким открытым. Таких слов я не говорил предыдущим ученицам, в их лицах я видел только горе, им ничего уже не помочь.

— С-спасибо… Я… даже не думала, что ты можешь быть таким искренним.

…

Искренним? Пожалуй, это была истинной правдой. Был бы я обычным человеком, не имея такого прошлого, может быть, что-то и почувствовал, находясь рядом с тобой. Извини, я к тебе ничего не чувствую, как не грубо бы не звучало, ты мне никто. У меня здесь лишь одна важная цель — воссоздать в реальность мой план воссоединения с Рикки. Цель уничтожения школы никак не может являться важной, второстепенность лишь дает основе новые краски.

…

Можно сказать, что эта встреча завершилась, каждый сказал друг другу последние слова, и можно было уже расходиться, но она задала, наверное, последний вопрос.

— Танака… я хотела еще спросить тебя.

Направившись к дверям, я остановился.

— Слушаю.

— Не хочется тебя спрашивать об этом, уж смущает меня это, только… не будь секретом… не признаешься… в кого-то ты влюблен?

…

— И что ты сказал ей? — остановила меня с любопытством Рикки своим вопросом.

— Конечно же нет. Мало ли смогу влюбиться здесь в нормального человека, когда я настолько популярен для каждого.

— Ну… попробуй в меня влюбиться) — в шутку сказала Рикки, улыбаясь мне. — Со мной мы будем…!

Пока она все это мне хотела впихнуть в голову, я, продолжая сидеть на парте, дотянулся к ней, чтобы дать повторный щелбан.

— Ага, размечталась.

— Ай… да за что?! — начала Рикки играть в пострадавшего. — Не уж я так ужасна для тебя?(

— Не говори глупостей, поживем еще и увидим.

…

— Ты прав. — резко она изменила свои эмоции. — Но все же… ты сам виноват, что сделал себя популярным для всей школы, отказавшись от класса А. Тебе и терпеть.

— Ага.

С такой нотой закончился наш небольшой диалог. К сожалению, я мог продолжить общаться с ней и слушать ее прекрасный голосочек, который спустя девять лет могу вновь услышать его, хоть он не такой, какой был эти годы назад, но я чувствую большую схожесть, даже спустя многих лет, я никогда не перепутаю голос Рикки с другим, только мне не дал этого следующий звонок, где за ним проследует следующий урок.

…

Не сложно повториться, что все уроки были посредственными, даже за неделю никакого прогресса со стороны образования не было видно. Может, у каждого класса реально свой уровень знаний, которые должны дать учителя на уроках? Жаль, что я так и не разобрался с этим, а если быть точнее, то даже не приступал к расследованию. Всего было множество причин этого, однако одна из них была понятна из-за признаний. Я каждый день выходил из класса, чтобы подойти к своему шкафчику и посмотреть, сколько еще подбросили мне новых любовных писем. Почему я не мог выкинуть, проигнорировав письмо? Мог, но совесть да и честь не давали мне этого сделать. В мире есть те люди, не получившие от какого-либо письма ответа, и не могут с этим жить. Любовь страшная штука, не забывайте.

С такими и многими новыми мыслями я просидел урок. Что за такие уроки, которые дают мне полностью углубиться в своих раздумьях, не переживая, что могут меня вызвать для ответа на их заданный вопрос? Уроки хоть и были посредственными, как я это говорил, но все же являлись уроками; учителя имели заготовленный план урока, который выдает сама школа. Они лишь были роботами, говорящими наизусть все то, что смогли запомнить: задать нужный вопрос любому ученику, зная сам ответ. Можно сказать, я их не боялся, уж построен мой так мозг, что даже не слушая учителя, всю информацию от нее поступало прямо в мозг, и на резкий вопрос учителя я мог легко и без трудностей определить, что от меня хотят. Не удивительно, когда на меня смотрели с недопонимаем, даже Рикки, когда, занимаясь своим делом, а это было чаще всего за прочтением той самой маленькой книжкой, мог сразу же прерваться от чтения и спокойно и быстро ответить на вопрос учителя. Такую способность я получил благодаря большим годам самообучения и капельку моих сверхъестественных способностей. Был я отличником класса? Не могу ничего сказать. Прошла лишь неделя, а за ним еще контрольные, триместровые и... начинка на торте — итоговый экзамен. Лишь эти экзамены покажут твой настоящий уровень знаний.

…

Прозвенел звонок, а это значило, что урок закончился и началась перемена. Эти недолгие минуты шли не так быстро, как мне всегда казалось. Я встал из своей парты и снова хотел уйти ради того, чтобы, как и прошлые дни тому назад, спуститься вниз и подойти к моему шкафчику, чтобы начать разгребать, как и старые, как и новые, либо обычные, либо же любовные письма со встречами наедине. Бывали, конечно, те письма, которые имеют полную анонимность и также обычное признание. Не трудно их назвать тайными поклонниками. Их идею я не особо принял, ибо зачем мне тратить на них свое время? Даже так я все равно ничего не мог сделать, чтобы как-то остановить данное «безумие».

— Ты куда? — спросила Рикки, предполагая мой путь.

— Как обычно.

— А. Удачки.

Как обычно подразумевается все недавно перечисленное, как обычно открыл дверь и как обычно вышел из класса. Идя обычной, уже привычной мне походкой, закрыв глаза, слышав свои шаги и вновь положив свои руки в карманы моих темно-белых брюк, меня ничего не беспокоило. Моя походка была такой же, как и прошлый раз в прогулках. Проходя мимо множества учеников, я слышал, как многие общались друг с другом, но даже так, с закрытыми глазами, я чувствовал, как на меня пялились. И снова та самая повсюду толпа с множеством ненужных лиц.

Однако между этим, пройдя от класса не так далеко, проходил также и нежеланные мне гости — весь состав студсовета, которые направлялись в неизвестное направление. Много раз они попадались на мои глаза, и столько же будет и в последующих днях. Всего в нем находилось три человека: сам председатель и два его помощника, которые являлись членами студсовета. Даже с таким числом они могли легко совершать правосудие в школе, не зря туда берут лучших учеников данной школы, не включая второго, более элитного учреждения для классов А и А+.

И зачем я про них рассказываю? Ну шли они там, какой смысл имеет? Удивительно, что совпадение сделало так, что они шли ко мне навстречу, увидев их, я увидел того самого ученика, который находился в том самом диалоге с директором насчет вступления в данное учреждение более месяца тому назад. Тот самый Ёсикава Кэзухико. С последней нашей встречи прошло больше трех недель, если не включать церемонию открытия. Он никак за это время не изменился, словно должен быть удивиться.

Что ж… вот и случилось. Каждый из нас приблизился к точке приближения, и час настал, когда встретились друг с другом две противоположности: как вода с огнем, как земля с воздухом, как правда с ложью. Передо мной стояли лица, являющиеся защитниками школы, работающие во благо ей, когда перед ними стоял тот, кто уничтожит это все. Меня ничего не веселило, кроме своего же любопытства. И чем начнется такая неожиданная встреча между студсоветом и спрятанный за тенью, скрывавший от всех небольшую поблажку, которая убьет всех, Бог? Становится интересно.

Почему для меня это стало очень любопытным? Имея кучу вопросов, Ёсикава Кэзухико не будет долго молчать. Ему нужны подробности. С первой нашей встречи он сразу же понял, что здесь в школу, где он будет являться председателем студсовета, вступил необычный ученик, который отказался от класса А и перешел в класс С. Будучи лучшим учеником школы имени Дайсукэ, он должен понять мою истинную причину отказа и до конца поверить тому, что я не смогу навредить ей.

— Танака Кайоши.

— Ёсикава Кэзухико.

Обменившись одинаковыми ответами, наши взгляды пересеклись. Он тщательно хотел влезть через глаза в мою душу, понять по лицу, кем я могу представляться. Для него будет большим разочарованием, когда он увидит там мою безличность; не было ни единой эмоции, ни распуская улыбки, не видя ни удивления, ни самого некоторого переживания. В моей лице было ничего, лишь глубокий взгляд из моих мертвых глаз, ели-ели которые что-то показывали. Я был мертвецом, который еще жив.

В нашей первой встрече он лишь был как человек наблюдатель, который не мог открыть свой рот в любой момент. Сейчас, став передо мной и имея кучу вопросов, молчать он все-таки не собирается. Он увидел во мне какого-то злодея, спрятанный за своей же тенью. Как уже говорил, он был здесь не один, имея с собой еще двух членов студсовета. Они являлись ученицами класса В и одноклассницами председателя студсовета. Их имена не особо светились в школе, но на сайте все было написано черному по белому.

В первый взгляд попалась слева от него девушка, ее звать Ямагути Сэцукой — она являлась заместителем председателя студсовета, являясь буквально вторым председателем школьного студсовета, по росту которой была чуть-чуть ниже его, имея черно-длинные распущенные волосы и также ее огненные зрачки, смотрящие с серьезности на меня. Она явно меня видела сейчас впервые, не зная даже моей истории и популярности, от чего трудно не удивиться.

По внешнему виду ничего не было особенного, кроме ее длинных чулков с двумя небольшими белыми полосками в конце. В нашей школе редко увидишь таких учениц, одетых с длинными чулками, по норме школы был лишь написан один пункт по отношению к школьной внешности: либо носки маленькой или средней длины, либо колготки двух цветов. Исходя из этого, мне будет казаться странным, что именно это мое любопытство больше всего заинтересовало.

Во второй взгляд попала уже справа от председателя меньше всех роста ученица — Ямадзаки Мийя, имея необыкновенный фиолетовый цвет волос, они также были длинными, но не настолько, как у предыдущей. Удивительно, что ее глаза были того же цвета, как и волосы, только более сине-зеленого оттенка, была самой маленькой в студсовете, может, и всего умнейшего здесь класса. В отличие от Ямагути, из моего перечисленного тому ранее списка она выбрала черные колготки, полностью скрывая ноги. Глядя на нее, она была пустышкой в студсовете. Ее глаза наполнены неуверенностью самой себя.

— Удивлен, что ты не задаешь лишних вопросов насчет членов студсовета, — сказал мне председатель. — Как будто уже знакомы?

— Я их впервые вижу, к чему скрывать?

…

— И правда, не привычно мне видеть такого гения передо мной, сдавший проходной экзамен на всевозможные баллы, получив шанс на повышение.

— Ты правда считаешь, что попасть в класс А является повышением?

— Кто еще этого не считал? Каждый ученик на твоем месте выбрал наилучшее решение, но только не ты. Только глупец может отказаться от такого или же тот человек, который пришел сюда не просто учиться.

— Как я понимаю, ты хочешь от меня какого-либо ответа?

— Значит, ты человек, который сразу же идет к сути?

— Лучше сразу начать, коль тратить время на тебя?

— Считаешь меня отбросом? — удивленно спросил меня.

— Увы, тебе нельзя дать такой общественный статус, если ты являешься председателем студсовета. Так чего ты хочешь услышать от меня?

Наш диалог перешел на новые границы. Каждую секунду становилось перед нами все больше любопытствующих учеников, которые смотрели без остановки на нас. Рикки, которая все это время сидела на своей парте и о чем-то мыслила, стала замечать, как ее одноклассники как-то непонятно начали стоять около двери и на кого-то смотреть, добавляя этому какие-либо эмоции к происходящему. Ее любопытство усилилось, и все-таки тоже встала, чтобы, как все, взглянуть на происходящее. Какого же было удивление, когда увидела стоящего напротив всем членам студсовета и о чем-то спорившего друг с другом меня. Она присоединилась к наблюдению, слышала наше каждое слово.

— Хочу услышать, почему ты отказался от класса А.

…

— Ты же понимаешь, что повторять одно и то же не собираюсь?

— Знаю, только твоего прошлого ответа мало, чтобы считаться причиной отказа. Как председатель студсовета школы, я не могу тебе дать спокойно учиться, пока ты все нам не расскажешь.

…

— Оу. Ты всерьез воспринял мое присутствие здесь.

— Да, ты же сюда пришел не из проста, ты выбрал именно это школу не просто так, только… не понимаю, чего именно ты добиваешься. В тот час, когда ты отказался от класса А, по твоему лицу было видно, что ты не хочешь продвигаться к светлому будущему, а наоборот, как будто настраиваешь свою игру. Не правда ли? Уж прости, я тебе не доверяю.

…

Не думал, что это скажу, но ситуация накаляется интересным поворотом. Не думал, что студсовет быстро раскроет мои планы, не зря они лучшие ученики данной школы.

— Скажи истину, в чем причина отказа? — тут же продолжил.

Давление — только это я видел перед собой. Он давил меня разными значениями слов, которые имели один и тот же вопрос. Что ж, хороший ход, только он сразу же провалился.

…

— Не понимаю, о чем ты. Истинной причины нет. В этой школе нет никакого преимущества вашего повышения в виде класса А и выше. Это лишь сложный пустяк для меня, который будет морочить меня.

Кэзухико, проще его так звать, удивился… удивился тем, как спокойно, сквозь такое давление, я смог ему ответить. Я не такая уж и непростая головоломка для него. На этом вопросе я поставил крест на то, чтобы он смог как-то ответить мне.

…

— Но даже так… ты отказался еще от класса В. Не признаешься, на что это повлияло?

Я услышал негодование от большого числа учеников, которые над всем этим наблюдали.

— Что...?

— Класс В...?

— Как можно было отказаться от него...?

Здесь ничего удивительного, ведь никто, даже Рикки, не знала того, что еще с отказом от класса А, я отказался еще от небольшого понижения — класс B. От такой новости все, конечно, встали в ступор, а Рикки, стоявшая и слушая наш диалог, больше всех удивилась. Она никогда не задумалась, почему я оказался здесь, а не в классе В, если хотел остаться в данном учреждении.

…

— Здесь проще некуда. Отказ от класса B повлиял именно ты. Придя в ваш класс, вы бы массово разгрызли меня. К таким людям, вроде вас, члены студсовета, я больше всего опасался.

Началась небольшая пауза. Все замолкли и слышалось только спокойная и глубокая тишина. Вскоре ее убрал сам председатель, он начал несильно и тихо смеяться над моим ответом.

— Все ясно. От тебя никакой информации не дождешься.

Было странно, что другие члены студсовета молчали и не давали какого-либо  мне ответа, на то есть причины. Сейчас они меня полностью не интересовали, эту встречу можно назвать только мной и председателем студсовета, пока он начал идти на мою сторону, когда его послушные тоже начали идти за ним. И вот, остановившись, смотрев на мои глаза, Кэзухико остановился передо мной.

— Придет время, и ты себя раскроешь, Танака Кайоши.

Больше ничего не сделав, он, пропустив меня, пошел со своими членами дальше по коридору. Все взгляды начали смотреть на него, идущего к ним, проходя мимо нашего класса.

Я остался стоять на месте, мои руки даже не сдвинулись из места, они продолжали находиться в карманах, мое тело было неподвижным. За этот диалог я не пошевелился ни на один сантиметр, мой взгляд направился на то место, где находились глаза председателя, даже, когда он подошел ко мне, чтобы обойти, я никак не направил свои глаза на него. Я был не был сильно удивлен, когда все, без исключения, не поняли того, что все мои слова, каждое мое слово, сказанное сейчас, являлось заблужденной выдумкой. Кэзухико хотел услышать от меня истинную правду насчет отказа, но услышал правдоподобную ложь, в которую он поверил. Ну и ну… какой он же наивный. Чем чудовищнее ложь, тем охотнее толпа верит в неё.

Я все еще стоял, еще не сдвинувшись, как и с места, как и взглядом, когда, с каким-то совпадением члены студсовета ушли из моего ракурса, прозвучал звонок. Спустя долгого времени в такой позе, я наконец повернулся к классу, чтобы начать идти к нему.Некоторые после звонка разошлись, но некоторые остались, продолжая наблюдать за мной. Из моего класса виднелись одноклассники, которые все это время подгадывали над тем, что сейчас происходило. Несмотря на Рикки, которая тоже наблюдала за этим, ее не виднелось.

Подойдя близко к классу, все уже ушли и сели на свои парты и, войдя в него, видел сидящую ее, смотрящую на меня. Долго не пришлось ждать, чтобы сесть за свою парту и, дожидаясь учителя, начать урок, поняв, что я так и не дошел до своего шкафчика.

И вновь началось. Большое количество ненужных лиц по всему классу начали пялиться на меня своими взглядами. Никто, попросту никто не знал моего второго отказа, отказа от класса В. Зачем я так поступил или ради чего, им никогда не узнать.

Урок проходил обычно, вместо за прочтением той маленькой книжки я сидел и слушал учителя, давая видимость того, что якобы учусь, когда Рикки было не до этого. Она лежала на парте без лица, не отворачивала свой взор от меня, хотела все разузнать. Сейчас ее не волновал урок, перед ним находился тот ученик, тот сосед по парте, тот друг, который полностью не известен ей. Она была в раздумьях, раздумывала множество вопросов в своей голове, искав сами ответы на них.

— Ну надо же… — стала Рикки раздумывать в своей голове. — Вместе с отказом от класса А, он также и отказался от класса В. Но… почему? Зачем отказываться от того, чего так сильно мечтают попасть тысячи учеников? Хоть прошло лишь неделя, но он рассказывал о себе много чего, как будто постепенно раскрывал себя, настоящего себя. Тогда я думала, что знаю его больше, чем все остальные, однако теперь… это не так. Я с самого начала, до первого учебного дня, знала о его отказе от класса А и даже не пыталась глубоко понять, почему или зачем он так поступил, всегда считала, что он не хочет говорить насчет этой темы, но на самом деле все непонятнее, чем я думала…

Она повторяла такие вопросы раз за разом, чтобы построить логичный ответ. Все безысходно. Чтобы понять настоящую правду, надо спросить человека напрямую. Рикки могла сама лично спросить меня, когда мы находились на крыше, только обед давно прошел, как и ее попытка. Как говорится, увидимся уже завтра…

…

Дальше не было ничего особенного, шел урок за уроком, и так продолжалось, когда они полностью не закончились. Прошел очередной учебный день, мне уже не стоит их считать, смысла уже нет, когда все только начинается. Хоть прошла неделя, словно вчера был первый учебный день, когда я надел новую школьную форму, когда съел хороший завтрак, когда в раздумьях шел до школы, вспомнив встречу с директором, когда впервые, спустя девять лет, я увидел вновь ее… ту отчаянную радость, которую искал. Я давно знал, что любовь может быть такой сильной. Любите также своих любимых, время и разлука — это лишь лживая мысль.

Я уже переодел обувь и стоял около выхода, положив вновь свои руки в карман и опираясь на забор. Закрыв глаза, я начал слушать, как мимо проходящие что-то говорили обо мне, почему я тут стою и кого я жду, но все равно проходили дальше. Кого же ждал?

…

— Танака-кун? — я открыл свои закрытые на время глаза и увидел Рикки, которая успела подойти ко мне, держа с собой портфель. — Почему не пошел домой?

— Мне нужно пойти за продуктами, поэтому решил пойти дождаться тебя.

— П-правда? — слегка смущаясь, спросила она меня. — Ну… тогда пойдем.

— Ага.

Я перестал опираться, приподняв свой портфель, мы с Рикки начали идти по ее дороге, по которой она всегда шла либо тоже в магазин, либо домой.

За это время Рикки не до конца привыкла к нашей дружбе; она хоть и была со мной открыта и готова на любой разговор, но всегда была закрытой перед другими. Неудивительно, когда, находясь на крыше или в классном кабинете на перемене, когда нет половины нашего класса, она всегда улыбчива и всегда радостна ко мне, как и я, но когда она находится со мной в местах большого скопления людей, она меняется, становясь скромняшкой. Ее страх о последствиях дружбы сильно утих, однако никуда не уходил. Настанет время, и я уберу этот страх у нее навсегда. Тогда Рикки будет полноценно-открытой и счастливой, находясь со мной.

Мы начали проходить дальше, никто ни о чем говорил, лишь тишина от нас, только незначительно слышалось многих чьих-то голосов. Рикки, снова о чем-то задумавшись, опустила свою голову вниз и продолжала так идти. Все это время она думала над этим вопросом, опасаясь, что я не зря перешел сюда. И правда, однако, я прервал эту тишину, дабы начать как-то хоть и небольшой, но какой-то диалог между ней. Я начал абсолютно разную тему, с которой за сегодня со мной произошло.

— Что-то мало признаний за сегодня было. Я так думаю.

— Ты еще считаешь их? — прервала свои мысли Рикки.

— Пытаюсь не думать об этом.

…

— Знаешь, Танака, не расскажешь, что было тогда на перемене?

— На перемене? Да такого особого не случилось, просто…

— Не ври, я все слышала! … Я даже не знала, что ты отказался от класса В. Я долго думала об этом, сама хотел разузнать, почему ты так поступил, но не получилось. Теперь, когда мы сейчас наедине, скажи…

Рикки остановилась.

— Почему?

…

Почему? Стало не понятным, что такой вопрос очень сильно заинтересовал ее, и на то снова есть причины. Она со мной дружит, постепенно открывается для меня, считая, что знает обо мне больше, чем остальные, но… это не так. Поэтому она из-за этого начала переживать за себя, ведь я могу использовать ее, пользуясь найденными слабостями невинной девушки. Если бы моя прекрасная Рикки знала мой настоящий замысел, тогда мы бы все жили долго и счастливо.

…

— Ты хочешь знать об этом?

Я резко повернулся к ней, пока она начала на меня четко смотреть в глаза.

— Не хотел я этого говорить, время еще не пришло, однако если ты заставляешь…

Я начал подходить к ней.

— Причина истины, почему я отказался идти в класс А и В, заключается… в одном человеке, который находится передо мной. Из-за тебя я пришел сюда, Рикки.

…

— Я люблю тебя.

…

…

У Рикки началась ломка в голове, и спустя лишь пару секунд ей надо было понять эту информацию, чтобы настолько покраснеть, как было для нее это возможно. Она уже была готова визжать от огромного недопонимания, однако я ей не позволил. Еще сильнее приблизив, я… дал ей небольшой щелбан, как и в прошлый раз, как и в прошлые разы.

— Ну и дурочка ты, что повелась на это. Конечно же это не правда, а наша встреча и дружба лишь случайность.

Удивились? Я же говорил, что у меня нет в планах признаваться Рикки настолько быстро, что нужно больше полугода или даже года, чтобы каждый из нас доверял друг другу, и вот тогда начинать план признания. Тогда зачем я так сделал? Понятно, что подурачить ее… или же…

— Ч-ч-что…? — Рикки еще сильнее засмущалась, а я усмехнулся. — С-с-случайность…? Я м-могу понять отказ от класса А, что, может быть, тебе не понравились условия, но как ты скажешь насчет класс В…?!

Рикки, можно так сказать, обиделась из-за этого, поэтому изменила тон и начала указывать на меня пальцем. Вместо того, чтобы ответить ей, я продолжал усмехаться, глядя на то, какое лицо у нее сейчас было.

— У нас тут шутник появился?! А ну немедленно отвечай!

Надув свои щеки, она громко это возразила мне, что это услышали неподалеку от нас другие ученики, идущие домой.

— Все хорошо-хорошо.

Я перестал смеяться. Довольно с меня, пора все рассказать. Убрав полностью смех, я начал спокойным голосом отвечать ей.

— Ты права. — Рикки начала медленно опускать руку. — Из-за недоговоренностей с директором я не оказался в классе А, отказав ему.

— Но что насчет класса В?!

— Ты все слышала тогда.

…

— Тогда…?

«— Но даже так… ты отказался еще от класса В. Не признаешься, на что это повлияло?

— Здесь проще некуда. Отказ от класса B повлиял именно ты. Придя в ваш класс, вы бы массово разгрызли меня. К таким людям, вроде вас, члены студсовета, я больше всего опасался и не собираюсь подходить.»

— Да, — я повернулся к солнцу. — Из-за него я не пошел в данный класс.

— Но… почему?

— Звучит глупо, что из-за одного человека я не перешел туда, однако ты не можешь представить, кто такой на самом деле председатель студсовета. С первой встречи я осознал его характер и то, что бы со мной сделал, если попал бы к нему. Прости, но тебе этого не понять.

…

— Да уж… и в правду.

— Как вижу, тебя этот ответ полегчал, что так успокоилась?

— Что?! Я не…

— Да ладно тебе, теперь ты знаешь мое прошлое, почему я оказался здесь.

Хоть я повернулся от нее, но я все же повернул свою голову к ней, чтобы рассказать все в лицо. На нас дул ветерок, предавая этому уютную и приятную атмосферу, охлаждая нас от оставшиеся школьной ауры, которая должна исчезнуть до завтрашнего нового учебного дня. Рикки уже довольна тем, что получилась от меня ответ на ее долгожданный вопрос. Теперь она может выдохнуть за сегодня, когда день был весьма интересным. Много чего так и не произошло, даже так он казался более любопытным и приятным. То признание удивило меня и саму ученицу, больше не увидевшую за сегодня, возможно, и на новых днях. Не думал, что есть такие люди, которые могут так легко принять свой провал.

Долго мы с Рикки не оставались, еще проболтали до того момента, где мы сумели дойти до той самой разделяющей дорожке. Попрощавшись, она пошла домой, когда я в магазин. Не обманув, я реально пошел за продуктами, потому как есть что-то было нужно. Сейчас был современный век, люди дошли до того, что можно уже заказывать через приложение продукты, чтобы люди могли принести к тебе домой. И правда, можно даже никуда не выходить, только я не такой. Каким бы я странным не был, но ходьба за продуктами дает возможность видеться напоследок с Рикки после школы, о чем-то даже поговорить о личном и проводить ее до определенного места. Она этого не замечает, но это постепенно сближает нас.

Поход за продуктами был очень быстрым. Оплатив за них, я с пакетом пошел не домой, а вовсе в другое место. Это был тот самый обрыв, о котором я говорил. Не дожидаясь лучшего в своей квартире, я хотел вновь расслабиться, посидеть, почувствовать тот самый небольшой ветерок, летающий в мою сторону, и просто понаблюдать за красивым закатом, как солнце уходит вниз и приходит ночь. Для меня это было невероятно красивым.

Придя сюда, я вновь сел на краю этого далеко от всех и запрещающего ходить сюда обрыва, чтобы мои ноги висели над большой пропастью, пока полный пакет еды, которая скоро будет приготовлена мной, лежал неподалеку от меня. Я был доволен с приходом, увидел то, чего так хотел. Я вновь восхищался природой данного большого и популярного в стране города. Без слов я улыбался, в каком городе смогла расположиться Рикки: в прекрасном, удивительно-красочном олицетворяющем месте. Только кто бы ожидал, что внутри меня демон вновь начнет со мной общаться.

— Ну и ну. — начала она, я повернул голову на нее. — Признался ей, сказав вместе с собой и правду, а потом сразу спрятал под это все в ложь. Неплохой ход, только расскажи, ради чего?

Это была снова Ю. Я был один, меня никто не мог потревожить. Мы были с ней наедине: я и она. Она появилась сзади меня, ведь именно так она может со мной поговорить. Удивительно, но она была настоящая. Ее можно было прикоснуться, ее тело было полностью непрозрачным, как было прошлый раз, как быль девять лет тому назад.

…

Однако… ради чего? Ради чего я все это делаю? К чему такие глупые сложности? Помните… еще давно, я обещал Рикки никогда не врать, говорить всю божественную правду, быть с ней чистым и без любых для нее секретов. И да… мой большой секрет, который боюсь раньше времени сказать ей, тоже считается не исключением. Сегодня я так и сделал. Я ей признался, сказав это от всего чистого сердца, передав все ей, не оставив себе ничего.

— Я же говорил, что хочу говорить для Рикки только правду и… я сдерживаю слово. Пусть ей кажется, что мое признание лишь враньем, пусть считает, что тогда я дурачился перед ней, но спустя время, когда мы станем вместе навсегда, когда она полюбит меня и поймет, что когда-то в прошлом... я ей не врал… я сказал настоящую правду, которая будет находиться под большой и скрытной для всех ложью…

Глава 15 - Правда, находящаяся под большой ложью.