Угрожать человеку — это тоже как давить на его слабости и недочеты. Сплетни, насмешки, угрозы, буллинг — болезненные враги для человека. По сей день такое происходит, но как это исправить? Сколько бы не старался человек, попавший в такую ситуацию, никак. Поэтому люди создали смысл слова «дружба», ведь истинный друг познается в несчастье.

…

Плохое предисловие, не правда ли? Однако именно эта фраза отчетливо покажет это большое событие.

…

Прошло несколько дней, можно назвать три, как прошел первый учебный день для меня и не только. За этот день я на половину познал данную систему этой школы, той школы, которой буду большое количество времени ненавидеть, но эта ненависть даст свои плоды.

Я всегда относился к моим целям серьезно, и это не исключение. Я добьюсь тотального внутреннего уничтожения данного учреждения, во что бы то ни стало, ради всеобщего счастья с Рикки. Вы еще помните эту фразу? Так я говорил, когда мне было всего лишь шесть лет, и я потерял не только родных родителей, однако и первую свою любовь. Я много раз это повторяю, не могу просто сказать один раз и забыть. Когда обещал найти Рикки, я сдался?

«Теперь у меня есть смысл жизни. Пока я не смогу найти ее, я никогда не сдамся.

Я потрачу много времени, но все же сделаю это…

Я потрачу много сил, но меня не остановить…

Я потрачу всю свою жизнь, но смогу услышать ее голос снова, как и ее прекрасную улыбку, увиденную скоро в очарованном часу после лет умершего поколения.

… Я найду тебя, во что бы то мне это ни стало.»

Спустя девять лет, спустя множество препятствий и трудностей, могу официально сказать, что сдержал свое обещание, тем самым выполнив цель всей моей интересной и нескучной жизни.

То, что я хотел прожить с ней всю жизнь, точнее, Накагава Рикки хотела этого, вместе пойти в одну и ту же школу, начать вместе жить и многое другое. Первый пункт был успешно сделать, только не с ней, а с другой Рикки… нет… она не больше другая. Мне сложно даже назвать ее другой, это та же самая Накагава Рикки, только в другом теле. Хоть ее разум совсем не такой, как у Накагавы, однако она имеет родственные связи с ней, и, по идее, она является частичкой старой Рикки. Передо мной будут множество трудностей, чтобы воплотить все желания Накагавы Рикки в реальность, но все же эти трудности я уничтожу с легкостью. Не забывайте: трудности для меня лишь помеха.

…

Много чего вспомнил, теперь надо вернуться назад, на Землю. Как я сказал уже, прошло несколько дней с первого учебного дня. За это время я как-то, можно сказать, понял структуру школы, ее график и время перемен. Уроки были обычные и поначалу легкими, чтобы мы, ученики, могли усвоиться здесь. Моя популярность никуда не уходила, меня знала вся школа, но больше всего фанатели от меня именно мои одноклассники. Как не было странно, только было такое чувство, что они вцепились в меня и не хотели отпускать. Когда начиналась перемена, они вновь пытались со мной поговорить или сделать так, чтобы я смог хоть одно слово сказать им. Хотя это и раздражало, что, во-первых, им делать нечего и готовы тратить время на меня, во-вторых, что не могли уже успокоиться, к какому-ту счастью, я нашел небольшое решение к этому. Просто прогуляться по школе. Выйдя из класса, меня никто не мог потревожить, но как? Я придумывал множество причин, почему я ухожу, могу выйти по делам, выйти в туалет или же просто прогуляться. Удивительно, что это работало, и они, как дрессированные щенки, слушались меня, и что обычная ходьба давала мне чувство свободы от ненужных лиц.

Вместе с этим, за это время я сблизился с Рикки. Вы не подумайте, что я, как какой-то вдохновленный романтик, сразу побежал к ней показывать любовные чувства, вовсе наоборот, я сблизился с точки зрения дружбы. Но зачем? У меня есть достаточно времени, чтобы подружиться и влюбить ее в меня, зачем такая поспешность? Ответ стоял передо мной, пока он будет раскрываться в течение всей моей повести.

Сейчас была очередная перемена, точнее сказать, долгожданная перемена. Спустя долгих и длинных уроков, каждый ученик мог наполниться энергией и чего-то поесть, взяв с собой еду. Тогда начался обед. То, что сделала Рикки в первый же день учебы, лишь обрадовало меня тем, что мой план воссоединения стал намного проще, чем я задумывал раньше. И как же? Ее поступок, как она помогла мне избавиться на время от ненужных мне лиц, хоть я мог это пережить, но от такой помощи, если она будет еще осуществляться, да еще от Рикки, то не буду вообще возражать, притащив меня на крышу, стало нашим каким-то постоянным местом.

У нас с Рикки были похожие взгляды. Мне не нравилось настолько большое внимание ко мне, а она излишку сильного шума. Мы оба хотели спокойствия и расслабления или отдыха. С тех пор, каждый обеденный перерыв мы с ней находились на крыше, чтобы плотно поесть приготовленную для каждого еду без всяких лиц и ненужного шума.

Как нам это удавалось? На дверях, которые открывали вход на крышу, было написано: «Вход запрещен» и считалось как ложным предупреждением. Ознакомившись с официальным сайтом школы, который, на удивление, был основным в плане всего, там нигде не было написано о запрещении входа на крышу, то есть говоря, что официально они доступны для всех, однако никто, даже этого не заметив, все боялись приближаться туда, ибо им не давала эта безобидная, но устрашающая надпись. Почему я так уверен? Буквально все запрещенное в школе было написано. Этот недочет нашел не я, а Рикки. Находясь первый раз на крыше с ней, она рассказала мне об этом. Банально, смотря на все правила школы и многое другое, я бы никогда до этого не додумался посмотреть, либо это мне не нужно, проще назвав все это без некоторой интриги, пустой мелочью для меня, я не думал, что такое может быть. А Рикки нашла. В первый же день она хранила о таком небольшом секрете, чтобы самой использовать данный недочет. Поняв ее, теперь понимаю, зачем.

Находясь еще в классе, я встал из парты и, не заметно для всех, пошел к выходу, взяв с собой еду, не издавая никакого звука. Чтобы не было никаких подозрений насчет нашего уединения с Рикки, мы начали по очереди идти на крышу. Это тоже казалось слегка подозрительным, что мы двое каждый раз куда-то уходим, но насчет этого никаких доказательств не было. У Рикки первоначально есть небольшое алиби, которые я ей дал, а сам уходил из класса с предлогом «просто иду прогуляться». Не замечая у меня ничего, они верили мне, пока внутри рубашки я прятал свой обед.

Вот так сложно просто остаться в спокойствии и наедине со своей одноклассницей или же соседкой по парте. Это единственный способ, чтобы мы могли побыть в тишине и покое. И правда, наш класс, и, наверное, не только наш, наполнены сплетнями и извергами. Жаль, что сюда попала Рикки.

И вот я уже закрыл за собой дверь, времени до начала урока оставалось много, примерно больше получаса, ведь школьный обед являлся долгой переменой в школе, идущей от самого получаса до сорока минут, где спустя какое-то время Рикки должна направиться ко мне. Когда я ушел, она ждала момента, чтобы могла спокойно сдвинуться из своего места к пункту назначению, она просто сидела, опустив обе руки вниз и глядя на свою парту.

Я не думал, что, выйдя из класса, мои одноклассники начнут говорить про меня и сплетничать. Так начала делать небольшая троица учениц, из всех я никого не знаю, но лишь одну девицу с длинными ярко-желтыми волосами запомнил, так как являлась, можно сказать, самым главным из этой троицы. Они начали мечтать обо мне и спорили, кому я достанусь. Увы, но для меня это не удивить, легко, как свой душевный покой, могу не обращать на это, только не то, о чем пошел их диалог…

— Вы видели, как он не обращает на всех внимание, кроме одной уродины. — сказала одна из них.

— Ты про его соседа по парте? Не кажется, они просто встречаются?

— Чтобы он встречался с такой? Хах. Не смеши меня. Может, с кем-то, но точно не с ней.

— Можешь не верить в это, но факт того, что он уделяет ей свое внимание, есть. — присоединилась третья.

— Вдруг он реально влюбится в нее?

— Тьфу, от нее надо уже избавляться тогда. Если это случится, то я ее самостоятельно убью.

Было сразу понятно, что они говорили про Рикки. Она сидела и слышала каждое их слово. Она уже боялась их. У нее начало биться сильно сердце, ее страх усиливался от последних фраз настолько, что она начала дрожать от страха. Рикки поняла: если она продолжить общаться или взаимодействовать со мной, то у нее будут очень плохие и серьезные проблемы и… она решилась. Рикки встала и с туманным лицом пошла ко мне. Но зачем?

…

В это время я сидел около края ограждения, как и в прошлые разы, и, не открывая коробку с едой, ждал, когда придет Рикки, чтобы мы могли вместе начать есть. Честно говоря, не хотел начинать есть, ибо считал это неуважением к ней. Пока ее не было, я вновь смотрел на то, что заграждало меня, и вновь вдохновлялся этой природой. Сакура не настолько сильно начала цветить, можно сказать, что уже выгорает, однако все же распускает свои маленькие розовые листочки. Сегодня не был солнечный день, в сию минуту солнце скрылось над облаками, и когда вернется показывать свои лучи света, никому неизвестно.

Я мог так еще много чего рассказывать, пока я не услышал, что кто-то шевельнул дверной ручки и не открыл саму дверь. Не поменяв позу, продолжая сидеть с скрестившими ногами, повернулся, чтобы понять, кто пришел, хотя я уже понимал, кто это был. Пришла Рикки, только с не таким настроением, которое я видел перед уходом. Хоть она тогда была без улыбки и без всего, я все равно понимал по лицу ее настроение, и оно было ненормальным. Она стала какой-то отдаленной. Но даже так я никак не отреагировал и улыбнулся ей со словами:

— Наконец-то пришла, думал уже умру от голода, когда придешь.

Перед ней я мог как-то в шутку что-то говорить. Перед другими людьми вы такого от меня никогда не увидите. Я уже говорил, что только для Рикки я открыт для всего — и я не лгал. Моя улыбка на вес золото, хоть проси, только не все равно смогу.

— Ну… мы же договорились так, чтобы не было у нас проблем. — скромно ответила она мне.

На нее дул небольшой ветерок, ее волосы, и не только они, но еще и белая юбка направлялась к направлению ветра. Постояв несколько секунд, Рикки все же подошла ко мне и села рядом со мной. Она увидела, что я даже не открывал еду, и снова с такой скромностью спросила меня:

— Почему не начал сразу есть?

— Не прилично начинать есть, когда знаешь, что ты не один.

Мы оба открыли по коробке и, взяв кухонные приборы и деревянные палочки, начали есть. Еда у Рикки такой же, но немного изменена, она себе приготовила Омурайсу, пока у меня было разнообразное меню. Однако даже с этим мы как-то могли о чем-то побеседовать. Говорили мы о разном: о будущих, пока не до конца раскрываемых планах, о погоде, которая слегка стала темной, о учебы, какая у нас была успеваемость за такое короткое время и так далее, а атмосфера была здесь прекрасная, мы даже могли посмеяться насчет чего-то, когда она смогла вновь увидеть меня совсем другим, не таким, кем я являлся в классе.

— Да уж… — я закончил смеяться. — Как же повезло, что ты нашла такое место. — резко посмотрел на нее. — Даже не думал, что появится у меня шанс посидеть где-то в тишине и покое.

…

— Танака…

Я удивился. Зная такие случаи, когда после хороших слов от человека другой скромно называет твою фамилию, это означало лишь одно: она хочет о чем-то спросить, только вопрос, как рулетка: может быть веселым и смущенным, или попросту сменить атмосферу на нет.

— Могу я тебя спросить об одном?

— Я не против.

…

— Почему… почему ты хочешь со мной дружить?

…

— Явно этот вопрос задала не из проста. В чем дело, Рикки?

— Знаешь… поняв, кто ты на самом деле, ты стал для меня другим. Мне приятно с тобой общаться о чем-то, даже приятно это говорить. Мы могли продолжать такие дружеские отношения весь учебный год, однако…

Рикки опустила голову, она не хотела сказать это мне в лицо, потому что боялась, боялась что-то увидеть в моих глазах.

— Мы не можем быть друзьями…

…

— Ты реально хороший парень, я не спорю даже! Ты просто идеален! Только… я боюсь… боюсь последствий. Из-за твоей популярности ты можешь мне навредить…

…

…

…

— Я понимаю тебя.

Рикки, не ожидая такого ответа, все-таки смогла посмотреть на меня и на мое лицо, пока я посмотрел на небо и с небольшой улыбкой отвечал ей:

— Я знал, что такое может случиться, и был к такому исходу.

— Прости…

— Не вини себя. Ответь только на единственный вопрос…

Я приблизился к ней.

— Ты боишься из-за них?

Она понимала, про кого я говорю. Про тех, из-за чего ей пришлось это сказать. Наши одноклассницы не могли принять то, что у нее получилось подружиться со мной, а у них не было никаких шансов. На этот вопрос Рикки никак не ответила, лишь отвернула взгляд вниз. Значит, я был прав.

…

— Ясно.

Я встал, взяв с собой недоеденную мной еду, и напоследок сказал Рикке:

— Тогда я не буду тебе мешать.

…

Не успела она ничего сказать, как я направился к выходу.

— Надеюсь, это тебе поможет.

Не дожидаясь ее ответа, я вышел из крыши и сразу направился в свой класс.

Оставалось еще уйму времени до звонка, за это время мы могли многое поговорить со своей подругой, но… это случилось. Я спокойно отреагировал на ее слова, я знал, что такое может произойти. Наш класс состоит из множества моих неправедных поклонников, которые готовы порвать всех ради меня. Так они хотели сделать и с Рикки. Она сразу же испугалась их слов и от страха решилась на это. Ее можно понять, она боялась, что ей могли навредить, если продолжит со мной общаться и дружить. И что я буду делать? К сожалению, не могу вам сказать этого. Мое решение придет только в действиях.

…

Малая часть учеников, которые являлись парнями и обычными учениками данной школы, уже привыкли меня и больше про меня ничего не говорили. Пока что. Тут нельзя удивляться, что я был больше популярен именно для девушек, ведь только от них я слышал и сплетни, и счастья, и много еще чего. Даже сейчас, придя в класс, та же троица начала на меня пялиться издалека всего класса. Они просто наблюдали за мной. Было чувство слежки за мной, и не только от них.

Интересно, почему я стал настолько интересен для них, что так сильно в буквальном смысле слова фанатеют от меня? Если смотреть из другой стороны, я обычный ученик… обычный? Может, из-за отказа от класса А все стали интересоваться мной? Все может, невозможно этого отрицать. По идее, из-за отказа они должны были меня гнобить или как-то унизить, но здесь было все противоположно. Почему же так? Из тысячи сплетен, которые проходили по мне, я услышал несколько про мою внешность. Если смотреть на всех с обычной точки зрения, я не отличался от всех других учеников, были также звезды в этой школе, даже по внешности лучше, только почему-то все равно они выбрали меня как любимчика школы. Это будет большой неразгаданной загадкой, потому как возиться насчет этого я неохотно собирался. Не буду тратить на это время, загадка создана, чтобы в конце концов ее разгадать, но даже так, мне еще только предстоит разгадать не одну сложность моего будущего.

…

Я сидел, держа свою нижнюю часть лица своей рукой, пока на меня многие глядели и хотели понять, что я делаю, и ждал той минуты, чтобы прозвучал звонок и начался безотрадный урок. Уроки были посредственными и глубоко не интересны мне, чтобы я так особо их нетерпеливо ждал, может быть, что у каждого класса свой уровень знаний, и поэтому нам дают такой простой материал. Не знаю, как, но мое небольшое любопытство заинтересовало меня, и хотелось узнать, правда ли это или сплошной негатив.

Эта минута пришла. Зазвенел звонок, и через несколько минут придут все ученики класса и сам учитель. Спустя время двери открылись. Ученики, которые ушли из класса на перемене, пришли, а затем пришла и Рикки. Я не знаю, что она там делала одна на крыше, может, не имея большого фантасмагории, она вообще пошла в другое пространство, в другое место для затворничества своей одинокости, оставаясь самой собой наедине. Бог только знает. Ее лицо было не настолько туманным, глаза временно как-то потухли, как ее лицо, ведь, посмотрев на нее, не меняя свое телодвижение, она смутилась от моего взгляда и отвела свой. Она не знала, что дальше делать, не знала, как теперь со мной сидеть или даже о чем-то попросить меня. Вот настолько она была сейчас в таком возрасте глупа.

…

Насчет возраста, хочу повторно упомянуть ее невзрослый возраст, когда ей было всего четырнадцать, однако в эту школу по правилам впускают только до пятнадцати лет, так как эта школа, не вспоминая, что она элитная, была для старших поколений, но как же Рикки смогла попасть сюда? Ее день рождения был совсем скоро, 22 июля, она полностью окончила начальную школу и, несмотря на возраст, могла легко попасть сюда. Удивительно, что она настолько сильно младше меня ровно на полгода, а когда мой день рождения, советую только гадать.

Рикки несколько секунд стояла и все же пошла к своему месту, продолжая убирать свой взгляд от меня, когда я не отводил от нее глаз. Она села, достала нужные учебники и, положив свои руки на парту, ждала урока. Рикки смотрела на доску, висящую посередине класса, и думала, что будет делать в дальнейшем. И вот учитель пришел и начался урок. Она внимательно слушала его, записывала все в тетрадь, по глазам можно было понять, что она была сосредоточена. Это замечательно. Нужно было, чтобы она продолжала учиться, несмотря на меня и других препятствий. Ты должна быть умнее и сильнее. Я в тебя верю.

…

Не успев ничего такого произнести, как закончился данный урок, как и все остальные последние уроки, очередной учебный день закончился, а значит, можно было идти домой. За эти прошедшие дни я не особо приближался к Рикки насчет различных знаков моей любви. Я не торопился, чтобы влюбить ее в себя как можно скорее, к чему такая безысходная спешка к тому, что произойдет только позже? Может казаться, что я говорил насчет этого, но это лишь о моей горькой правде, о моих способностях.

«…Хоть пройдет полгода, год и даже полтора, но я должен болезненно лгать ей ради нашего всеобщего счастья.»

Чтобы влюбить в себя Рикки, нужно больше четверть года, а может, сразу и полгода. Но… почему так долго? Я не хочу быть суперромантиком, который влюбился с первого взгляда и сразу же признаться ей в любви или же влюбить ее в себя своей красотой так сразу. Нет. Мне быть таким очень тошно, и не хочу таким становиться. Мой план был еще проще — познать ее полностью, как и она меня, чтобы лучше друг друга знать. Тогда каждый из нас будет счастлив и спокоен. Я хочу, чтобы было все аккуратно и неторопливо. Вам никогда не понять меня, не понять, что я за личность. Мы просто прощались и шли по разным дорогам. Чтобы начать дружить, надо, чтобы мы доверяли друг другу, а для этого нужно время, и оно придет.

Я уже переодел свою обувь и шел к дверям, чтобы полностью выйти из школы. Открыв двери, я увидел наступивший закат, раньше его не было, а сейчас вот он… прекрасный и ужасно красивый. Погода была такой же, как и в прошлые дни: дул тот самый небольшой прохладный ветерок, распространяющий по всему небу большое количество листьев сакуры. Я не могу привыкнуть к такой красоте и, наверное, никогда не смогу. Я буду каждый день восхищаться ею.

Ученики других классов тоже уходили из школы, некоторые были в группах, общались о чем-то, другие же уходили молча и одиночно. Я спустился по ступенькам вниз и, как все остальные, направлялся к последнему выходу, чтобы наконец покинуть школьную территорию. За мной шли также небольшое количество разных учеников, половина из них вновь смотрела на меня, не уставая и не прекращая продолжать наблюдать за мной. Слева от меня, слегка опережая меня, шла неизвестная мне ученица, она не была моей одноклассницей, ибо не встречал ее никогда.

Почему я говорю про нее? Она ничем мне не запомнилась, черные длинные волосы и с очками на лице, обычная ученица данной школы. Так и есть. Проходя дальше, она обо что-то споткнулась и жестко упала, сперва у нее упали ее очки, затем упал ее рюкзак, а за ним некоторые учебники, находящиеся там. Она ушибла себе правое колено и из-за этого не могла встать. Однако вместо помощи на нее просто смотрели. Она считала, что кто-то может помочь, но они отказывались от этого. Ей было сложно встать и все собрать, как будто раненная жертва лежала перед всеми хищниками, которые находились здесь.

Стоит по совести сказать, я ее впервые вижу, я не знаю, кто она такая и где учится, мне не было интересно. Я мог просто пройти мимо, как будто ничего не было, но… не могу, не могу смотреть, как все молча игнорируют ее помощь, когда она ей нужна. А что здесь такого? Она может самостоятельно встать, положить учебники обратно в портфель и пойти дальше. Верно, не спорю, однако надо иметь доброжелательность и возможность кому-то помочь. Я не могу оставаться в сторонке, к тому же я находился поблизости, так что без каких-то сил подойти к ней, взять эти учебники и положить их в портфель. Одев очки, она, продолжая лежать, увидела меня. Я с тем же лицом, как и в классе, как и всегда, протянул ее с портфелем ей. Она не ожидала, что именно я, именно такой ученик, который популярен во всей школе, который изолировался от всех, помог ей, поэтому покраснела и со сложностью сказала единственное слово.

— С-с-спасибо…

Я никак не отреагировал, не удивительно, и, встав, увидел, что около дверей стояла Рикки, которая смотрела на нас, на мой небольшой и не трагичный поступок помощи. Я посмотрел на нее несколько секунд, ни в чем не бывало, пошел дальше к выходу.

Зачем я это рассказал? Рассказал, как помог несчастной девушке? Это была частичка моей засекреченной личности. Пусть они потратят свое время, чтобы подумать, насколько я мрачный человек и какой-то эгоист, лицемер, тоталитарно изолировался от всех, кого считаю изгоями не только школьного общества, но и всего мира, когда я тот, который хочет сделать добро в этом измерении. У меня доброе сердце, хоть оно уже не бьется.

…

За сегодня день был закончен. Начался новый. Снова та же яркая погодка, и снова повсюду разбросаны большое количество листков сакуры благодаря ветру. Рикки вновь шла по той же самой дорожке, она уже прошла место, где я с ней впервые попрощался, шла так, как и все прошедшие дни, была одна, ее взгляд был направлен вниз на пол. Она была такой, потому что видела вокруг достаточно уйма учеников, которые идут в школу не одни. Из-за того, что она одинока, Рикки не имела никакого лица, она имела возможность завести себе друга, первого друга, но, увы, боязнь последствий вынудила от этого отказаться.

Не знаю почему, но она все же считала, что встретит меня около ворот, как было несколько дней подряд. Подняв взгляд, она меня не увидела.

Что значит встречала меня?

——— 2 дня назад. Второй день учебы.

Я всегда шел в школу в одинаковое время и приходил также. Была такая не большая особенность во мне. Я был уже около ворот, как напротив меня, напротив друг против друга шла на мою встречу Рикки. Уже второй раз такое происходит. Совпадение? Может быть. У меня не было мыслей, чтобы встречать ее около входа в школу, я уже говорил, что не хочу быть любовным романтиком и поспешно осуществлять свой план воссоединения.

— О, Рикки, утречка.

— Угу, и тебе тоже.

Она никак на это не отреагировала, ни обратив на это глубокую сосредоточенность, мы пошли дальше. Я начал думать о том, чтобы потихоньку встречать ее. Если буду идти в школу в одно и то же время и встречать ее, то, конечно, это будет обычным совпадением.

——— 3 день.

Помните еще последние строчки? Так вот… это вновь случилось. Рикки стояла передо мной и с недопонимающим лицом смотрела на меня, как будто я был виноват.

— Я, конечно, понимаю, что два раза, но сейчас невозможно назвать это совпадением. — начала Рикки вместо обычного утречка. «Точно преследует меня!» — сказала она про себя.

— Не глупи.

— Ну как же?! Это уже не совпадение, а какая-то закономерность!

— Может, это так, но я этому не причастен. Могла бы заметить, что я всегда не люблю опаздывать и прихожу в одно и то же время.

— Это невозможно! Невозможно приходить вовремя уже какой день!

— Все невозможное возможно. Мы продолжим так стоять, чтобы на нас смотрели, или же пойдем?

Рикки засмущалась, когда увидела, что проходящие рядом ученики смотрели на них.

— П-пойдем!

Я улыбнулся ей, добавляя маленький смех, и мы пошли, продолжая наш диалог. Было ли это совпадением? Возможно. Но то, что я приходил третий день подряд вовремя — было правдой. Но даже так, я был готов встречать ее утром и вместе идти в школу. Это было весьма приятно и мило с моей стороны.

…

Сейчас этого совпадения нет, Рикки, возможно, уже приткнув к встрече со мной, все же ждала встретить меня снова, но этого не случилось. Ее первая мысль была в том, что я заболел, чего мне сужено никогда уже не почувствовать этого, имея сверхъестественный иммунитет, а войдя в школу, она быстро пришла в класс, открыв спокойно дверь, смогла разглядеть из других пришедших в небольшую рань учеников, сидящим на своей парте, читая неизвестно что меня. Это была крохотная книжка, размер где-то меньше в ладонь, где кое-как мог увидеть текст. Хоть она была такой, но объем был достаточным. Что за книжка такая и почему я ее читаю? Все раскроется.

Рикки долго не стояла, она сразу же подошла к своему месту, сказав мне утреннее приветствие.

— Утречка, Танака.

— Доброго.

Мой тон отличился от всех предыдущих фраз. Рикки сразу же увидела, только так ничего мне не предъявила, а наоборот, стала интересоваться.

— Что-то ты рано пришел в школу.

Ответа от меня не было, не переставая читать эту недокнигу, да и Рикки видела это, поэтому никакой обиды не должно быть. Однако она заметила, что я стал менее разговорчив, подсчитав все из-за вчерашнего. Она вела себя обычно, как и прошлые деньки, по утрам, только был небольшой дискомфорт от этого. Моя улыбка вновь пропала, как и мои частые взгляды на нее. Что я делаю? Или даже можно сказать, зачем? Не знаю, как сказать, но это поможет вернуть дружеские отношения с ней. Выглядит, на первый взгляд, все наоборот. Вынужден не согласиться.

…

Так прошел первый урок. Вчера, как и другие дни на перемене, мы как-то начинали наше короткое общение, а сейчас было совсем по-другому. Я встал и без лишних слов, спрятав обе руки в карманы, уходил из класса. Рикки, о чем-то задумавшаяся, мельком увидела меня, что я собираюсь выйти из класса, не зная, куда и зачем.

— Ты куда? — спросила она.

— Прогуляться.

Не отводя от меня взгляд, Рикки продолжала смотреть на меня, пока я не вышел из ее поля зрения, и она начала умирать от скукоты. За эти дни я не давал ей заскучать, нам помогал обычный повседневный на любую тему разговор. Ко мне тогда не так уже сильно притягивались «мои фанаты», так что такая возможность появилась, а сейчас… эта была лишь первая перемена, все могло измениться.

…

Как бы это не звучало, но перемена закончилась, и все вернулись в класс, как и я без исключения. Придя обратно и сев на свое место, начался новый урок. Куда же именно я уходил? Шел урок за уроком, и также шли перемены. После урока я всегда уходил из класса, чтобы прогуляться. Не могу сейчас так рано раскрывать свои карты на вопрос, что я замышляю. Тем временем Рикки продолжала сидеть на своей парте, даже не вставая из нее вообще. Она умирала от скуки и одиночества, даже не с кем было пообщаться, был лишь я, только меня нет и моей приятной улыбки. За эти прошедшие дни, как уже говорил, приблизился к ней, попросту не давал ей заскучать или загрустить, а сейчас все было частично по-иному.

Так все продолжалось, когда не наступил обед. Взяв очередную приготовленную еду с собой в школу, я вышел из класса. Поняв, что меня здесь уже нет, Рикки начала размышлять и усердно придавать силы на ум: «Куда он мог пойти? Не ждет ли он меня снова там, наверху, на крыше?» Вместе с такими мыслями начались также очередные и уже повседневные для нашего класса и наших одноклассниц сплетни про меня.

— Ты знаешь, что с Танакой? — произнесла неизвестная из класса.

— Нет, а что?

— Он стал каким-то более мутней.

— Неужели он поссорился со своей соседкой?

— Почему с ней?

— Да он недавно не мог отойти от нее, а сейчас как будто избегает ее.

— Это только нам и в пользу, меньше конкуренции будет, можно будет даже попробовать с ним пообщаться.

— Поссорились значит. — начала та самая ученица с длинными ярко-желтыми волосами. — Как он может вообще с ней общаться? С такими, как она, нет вообще равных с ним.

Продолжая сидеть, Рикки снова все отчетливо слышала, слышала, как они снова ее отмечали в диалоге. И вновь здесь, на обеденном перемене. Ей опять стало дискомфортно.

«—… а сейчас как будто избегает ее.»

— Избегает… меня?

Такие мыслишки появились у нее, когда она вспомнила, что я каждый раз куда-то уходил и не оставался с ней за сегодня. Как будто в действительности избегал ее, убегал от ее вопросов и замкнутых встреч, не правда ли?

…

Ответ — нет.

…

Ее любопытство насчет этого становилось все больше, поэтому, встав и взяв свою коробку с едой, направилась на крышу, ведь там, по ее мысленным предположениям, сейчас я могу находиться. Пройдя единую минуту, она уже находилась около дверей в вход на крышу.

— Слушай, Тана…

Открыв дверь, она не увидела здесь никого.

— … ка…

Рикки сразу же удивилась моим отсутствием. Каждый раз здесь сидели, обедали и общались, а сейчас не могла предполагать, где я могу находиться в такую долгую перемену. Если меня там нет, то где я нахожусь в это время? С таким вопросом, бросив всякие раздумья поесть, она начала идти по всей школе, чтобы не только найти меня, но и понять, куда же я пропал.

Все эти часы она считала, что я все это время находился в правильном для ее мыслей направленных местах, однако для какого значения она глубоко об этом не думала. Рикки прошла каждый кабинет, прошла каждый уголок этой школы и улицу, но так и не нашла меня. С большим недопониманием она вернулась в класс, ее живот журчал от голода, и она все же открыла коробку, ей ничего не оставалось делать, как остаться без ответа и начать есть то, чем она хотела похвастаться мне.

…

Вот так прошла перемена для нее, и через несколько минут прозвенел звонок. Вновь вернулись все ученики класса, за ними и спрятанный от всех я, который даже не старался прятаться. Пока учителя нет, пока он не пришел, да и в классе стало тише, чем раньше, подходя к своей парте, вдруг Рикки встала и подошла ко мне, отойдя от своего места буквально несколько метров.

— Где ты был? — более спокойно спросила меня Рикки. — Тебя даже там не было.

— Пошел в другое местечко.

— Но…

Не успев Рикки сказать, приподняв слегка свою правую крошечную ручку, я пошел к своему месту, пройдя ее. Она что-то почувствовала… смогла почувствовать, как больше и больше я становился не таким, каким я себя показал в первый учебный день, не здесь, а на крыше, когда из всего учеников школы был я и она, где появилась возможность показать истинного себя. Она не понимала, что со мной происходит, негодовала, я не избегал — Рикки это точно осознала, сломав за этим распространенную гипотезу. С таким же непонятным разочарованием на то, что она находится в тупике, где на множество для нее интересных вопросов не появятся ответы, она вернулась к своей парте и без лишних слов села. Спустя недолгое время все-таки пришел опаздывающий учитель и без задержек начал урок.

…

Рикки, опустив голову вниз, все же продолжала размышлять насчет этого, не собиралась слушать новую тему данного урока, посмотрев на меня, она спросила саму себя:

— Что с ним? Что с ним происходит? Где тот Танака, который был в первом дне учебы? Тот, кто рвался общением и радостью, а сейчас… скажет два-три слова, и диалог на этом закончится. Кто бы мог додуматься, что мои слова так изменят характер человека. Все же я приношу неудачу, чем дружескую пользу…

Закончив мышление, она быстро прервалась и начала учиться. И так, спустя долгие минуты слушания учителя, был быстро закончен урок. Они пролетали для меня быстрее ветра, одно ухо влетело, а в другое вылетело. Оставалось еще два урока, чтобы школьный день закончился и все ученики могли пойти по домам. Очередной для меня момент настал, когда без слов я встал и вышел из класса. Наверное, уже все привыкли к такому моему отношению к свободному времени. Эта перемена могла быть такой обычной, как и прошлые завершенные, но… нет. Небольшая группа мальчишек собралась вдали класса и о чем-то размышляли, подглядывая на Рикки. Им было скучно, нечем развлечься в эту короткую перемену, пока она тут же почувствовала, что что-то с ней случится, не доверяла им, что они начали подходить к ней с добрыми намерениями. Осознав истинную причину их приближения к парте Рикки, она успела лишь ахнуть. А я, как верный друг, не был для нее таким и был далек от нее, чтобы помочь.

…

В то время я прогуливался по коридорам школы и шел в неизвестном направлении, слушая каждый свой шаг из-за небольшого коридорного эха. Это могла быть обычная очередная прогулка, не слыша голоса других учеников, только их очередные взгляды, но этого не дала тот человек, который находился в моем теле.

— И сколько будет эта хренатень идти? Ты должен сблизился с ней, а не отдаляться! — сказала Ю.

За все эти годы, когда она мне спасла жизнь и могу ходить и дышать, Ю находилась в моем теле, она могла делать со мной что захочет, даже с легкостью убить. Не забывайте это. Однако я перестал ее бояться, не боялся того, что она нарочно сделать мне плохо или хуже, убьет меня. Наша жизнь с ней была точно не скучной, у нее нет причин делать этого.

Передо мной появилась иллюстрация Ю. Ее одежда и имидж остались такими же, как при первой нашей встрече, прошедшая девять лет назад. Она могла легко показаться настоящей, но сейчас посреди школы ее останавливал Божий баланс. Поэтому она появилась только в моих глазах как галлюцинация, как управляемое воображение. От неожиданности я остановился и стал посреди коридора.

— Удивительно, что за эти годы ты не научилась нормально общаться.

— Удивительно то, что ты можешь со мной разговаривать, не открывая рот.

— Ты у меня в мозгу, ты просто слышишь мои раздумья. Не общаться ли мне с воздухом? Мало ли подумают про меня чего-то лишнего.

— Хм. Правдоподобно.

— Не удивлен, что ты лишь сейчас являешься моей галлюцинацией, а то я был сильно удивлен, что ты на самом деле бы явилась сюда.

— Сам понимаешь, Божий баланс не дает мне этого. — улыбаясь, она мне ответила.

— И то верно.

На меня смотрели многие ученики, пока я смотрел в даль коридора, когда на самом деле передо мной стояла взрослая с большой грудью женщина, точнее демон. Поняв то, что они с удивлением смотрели на меня, я пошел дальше, опустив взгляд, закрыв глаза и продолжая держать свои руки в карманах, обойдя также Ю, которая являлась галлюцинацией.

— Я хоть нахожусь у тебя в голове, все же не могу понять твоего замысла.

— Подождешь и увидишь. — не остановившись ни на секунду, я продолжал идти.

Наш диалог с ней закончился, она больше ничего не сказала, и эта галлюцинация пропала. Я пошел дальше, только возвращаясь в класс, уж Ю как-то испортила мне прогулку по школе своим появлением, когда я этого не мог контролировать.

…

Убрав руки из карманов, я вернулся в класс, открыв дверь, ожидал либо некой тишины с добавлением сплетен, либо небольшого шума, как было несколько перемен тому ранее. Даже с тем, что я подходил сюда, я уже слышал чей-то женский, не распознанный голос, и лишь войдя сюда, понял, что сейчас происходит. Трое одноклассников кидали по всему классу чей-то пенал. Я мог предположить, что они так веселятся, что их пенал и много глупого того, только я быстро все осознал, увидев стоящую Рикки, которая пыталась поймать его, как и знакомый мне пенал, который находился у моей правой соседки.

Вдруг один из них, который стоял около окна, продолжая издеваться над ней, смог увидеть меня и бросить его мне.

— О, Танака, лови!

Пенал Рикки был обычным, ничем не выделяемого черного цвета и овальной формы. Я видел секундное движение пенала, который летел ко мне, и летел в мое лицо. Когда он настолько был близок ко мне, я не пошевелил телом, чтобы, не меняя взгляд и даже не моргнув, приподнять правую руку и поймать его.

— Довольно.

Мои глаза направились на Рикки, которая стояла униженной, весь класс, глядя все это и смеясь, издевался над ней. Не повезло ей, когда оказалась здесь. Я опустил руку, который держал ее пенал, направлялся к Рикке, чтобы позже сесть к себе. Кругом находилась тишина, уже не было той радостной громкости, которая была вначале.

Я дошел до этого самого ученика, который кинул в меня, я не смотрел на него, нет, лишь закрыл глаза и продолжил идти. Смирившись с тем, что мне придется терпеть все, что будет сделано с ней для получения издевательской радости, лишь Божий баланс не давал мне убить его, разрезав ему глотку. И все же я был спокоен и не проявлял агрессии на свободу. Все могло спокойно закончиться, только если он сам не усугубил ситуацию.

— Эх… все веселье испортил.

Все веселье? Этой фразой он еще сильнее разозлил меня. Тогда уж я не сдержался. Пока он улыбался, я правой рукой, которая еще продолжала держать этот черный, весь измученный пенал, резко повернулся к нему и от неожиданности для него ударил этим же пеналом его по лицу. Звук удара был очень четким, и каждый находившийся в классе услышал его. Тот ученик упал на стулья, получив удар в лицо, разбросав их своим падением. Мягкой посадки у него точно не было.

Рикки, которая не отводила от меня взгляд с прихода в класс, от звука удара испугалась, ее зрачки глаз уменьшились от такого испуга. Хоть я был спокойным, не конфликтным, она точно не ожидала, что я смогу на кого-то поднять руку, даже на своего одноклассника, из-за конфликтного недоразумения.

Я сразу же положил пенал, кинув его на пол, взял его за воротник правой рукой, которая освободилась, и немного приподнял самого ученика. Посмотрев на меня, он еще сильнее испугался и боялся меня, не зная, что я могу сейчас с ним сделать, пока мои глаза, не только они, но еще и все лицо, было безличным, брови не показывали мою злость ему, он вообще не мог понять, какой сейчас я. Злюсь ли я или мне захотелось распустить свою силу на него.

— Все веселье испортил? Может быть, тебе нравится издеваться над людьми по слабее, ведь никакого отпора они не дадут. Валяй, мне все равно на твои последствия, только я никогда не прощу твои издевательства над моей подругой.

— П-подругой…? — Рикки была ошеломлена. После вчерашнего она точно не ждала от меня этого услышать… услышать, что через все я ее зову подругой.

— Я… я не…

— Ммм… вижу тебе уже не весело, как было пару минут назад. Тебе не повезло, что я отказался от класса А и пришел в класс отбросов вроде тебя.

— К-Кайоши, отпусти его, пожалуйста! — испуганным голосом произнесла неизвестная одноклассница, которая не хотела видеть драки в классе.

Хоть я услышал просьбу, даже не отводя глаз от его испуганного лица, смог немного успокоиться и послушать ее просящую просьбу. Я отпустил его, тем самым он еще раз рухнулся на пол из-за того, что я его приподнял.

— Знай свое место, ничтожество.

…

Я поднял лежавший пенал и, подойдя к Рикке, протянул ей его. Она не могла поверить, что я сделал это ради нее, ради того, кто отказался со мной дружить, была в небольшом шоке, напугавшись, с дрожащими руками взяла его. Я подошел к своей парте и спокойно сел.

Благо, тот ученик больше не огрызался и не подошел ко мне, чтобы разобраться со мной, то ли из-за своей слабости дать сопротивления мне, то ли из-за того, что через несколько минут начнется урок и придет учитель. Увы, теперь меня это не волновало. Пришел учитель, за это время одноклассники успели навести порядок, аккуратно положив стулья на место, подвинув школьные столы обратно назад, повернувшиеся из-за падения одноклассника, благу все обошлось без крови. Удивительно, но все были тише воды, даже ниже травы, никто не издавал даже шороха после случая, ни тайных разговоров обо мне, ни угроз в мою сторону и обещаний, что разберутся со мной. Пустая тишина, которая порадовала меня. Рикки лишь думала о себе, считала себя неудачницей и слабачкой, что дала саму себя на издевательства и унижения класса. Она не могла никак себя защитить и свою честь, каждый может подойти к ней и что-то сделать. Если бы не я, чем бы все закончилось?

…

Урок был закончен, он вновь пролетел, как и все остальные, — по крайней мере, так я считал. Вместо того, чтобы в какой уже раз выйти из класса и прогуляться, я остался, остался сидеть на своей парте, покачиваясь на ней, добавляя к этому молчаливым чтением за той самой книгой, которая виднелась сегодня еще ранним утром до начала уроков.

Рикки, хоть и продолжала винить и всячески оскорблять саму себя, все же заметила, что я сидел и никуда не хотел уходить. За сегодня это было странно, ведь каждая перемена для нее была одиночной скукой: она сидела одна, не с кем поговорить, не с кем даже убить время. Возможно, по логичной логике, мне могло просто надоесть эти прогулки и наконец остаться в классе, но, после случившегося сложно вериться в это.

— Почему… почему ты не ушел? — не смотря на меня, спросила она.

…

— Я не оставлю тебя одной с такими извергами. — Рикки вновь была готова услышать обычный ответ, однако такого явно нет, что после него она резко взглянула на меня, пока я, не отводя глаза от книжки, читал. — Мало ли что с тобой еще сделают.

— Но…

— Знаю, ты говорила, что не можем стать друзьями, однако промолчать на издевательства того, кто в первый же день осмелился помочь мне, я не мог.

— Но… — она повторила.

— Если ты тревожишься насчет моих слов, это было лишь отвлекающим слоганом, чтобы как-то тебя не трогали. Хоть мы и не друзья, но все же ты, Рикки, моя соседка по парте, и промолчать, увы, все-таки не мог.

Я снова назвал ее по имени, не привыкать мне, когда там, где все началось с страшного места, мы не обращали на это внимание, называя друг друга только по имени. Ей было приятно, что тот, кто начал такое «веселье», получил по заслугам. Но, однако, ее мучил лишь единственный вопрос. Почему… почему она? Почему я защищаю ее, она обычная и одинокая ученица. Почему? Именно это она хотела меня спросить, только в какой раз у нее не получилось.

…

Так я просидел на своей парте, даже не вставая из стула, до того момента, как не прозвучал последний звонок. Все уроки закончились, можно было уже идти по домам. После нашего последнего разговора мы больше никак пытались пообщаться, Рикки молчала, а я сидел и читал свою книжку. Я переодел свою обувь и вышел из школы. Как и вчера, со мной не было ее, и придется же идти одному. Со мной начали прощаться другие ученики, к удивлению, такого за эти дни не было, нет, конечно некоторые прощались, но сегодня стало гораздо больше. Чтобы быть не таким уж эгоистом, я просто приподнял руку и сразу же опустил. Это являлось неким прощанием. Я уже вышел из главных ворот и направлялся свернуть на левую дорогу, туда, где располагалась моя квартира, как вдруг, я услышал свою фамилию, которая громко производилась издалека, сзади.

— Танака…! Постой!

Я остановился. Я быстро послушался, ведь этот голос был знакомый мне очень сильно, тот голос, который я ждал услышать девять лет. Это была снова она. Это была снова Рикки. Однако с какими судьбами?

— Рикки?

Она подбежала ко мне, по ней было видно, что из-за всех сил хотела меня встретить. С уверенностью, чувствуя небольшую тревожность в ее голосе, она сказала мне:

— Нам нужно поговорить!

…

Не долго думая, я не отказал ей. Уйдя из дороги, мы оказались в небольшой площадке, которая находилась недалеко от нас, и сели на деревянную лавочку.

— Что ты хотела от меня?

Рикки молчала, глядя на свою белую, никак за это время не испачканную юбку, где она держалась двумя ручками за нее. Ее уверенность ушла, однако вместо моего вопроса она задала мне совсем другой, переживающий за меня.

— С-с тобой все хорошо?

— В плане?

— Ну… После случившегося.

— Можешь не переживать, они извинились за свой поступок и обещали, что не будут больше тебя тревожить. Они еще юны, не понимают, что делают. Все стало как прежде.

— Понятно…

— Теперь ты можешь спокойно выдохнуть, ибо…

— Т-танака… — перебила меня Рикки. — Можно еще спросить тебя насчет одного?

Это повторилось. Вновь перебив меня, она спросила тот самый вопрос, из-за которого все началось. Ожидать чего-либо нового от нее или все было ясно, как некуда?

…

— Почему именно я? … В школе кругом красивых и популярных учениц, которые с радостью готовы подружиться с тобой, только вместо них ты выбрал меня, никому не нужную…

…

— Ты права. — Рикки вздрогнула. — Вокруг множество девушек, которые являются лучше тебя, только… к сожалению, они мне не интересны.

— Не интересны…?

— Ага. Они, как и все остальные, готовы на все, чтобы быть со мной. Мне это противно. Лишь встретив тебя, я понял, что тебя не волнует, кто я такой, не волнует моя популярность, только то, как она может повлиять на тебя. Тебе важнее учеба, чем я — таких спокойных друзей я добивался найти, когда вступал в эту школу)

Я встал и, держа свой портфель одной рукой, который висел на моем плече, сказал ей напоследок.

— Я знаю, какого тебе сейчас. Ты не хотела связываться со мной, ведь боялась последствий из-за меня. Мне легко понять тебя. Если не хочешь продолжать со мной дружеские отношения, то это твой выбор. Но знай… я всегда приду на помощь, может, не как от друга, но от как знакомого, который сидит с тобой по соседству.

Рикки, не сказав ни слова, наблюдала за тем, как попрощался с ней и начал уходить домой. Наш диалог был закончен, даже не успев начаться. Рикки услышала то, что хотела от меня услышать. Долго она там не осталась, через некоторое маленькое время она тоже встала и пошла в продолжительных раздумьях. Всего прошло три дня со дня, как начались учебные года, а уже такие сложности для нее.

…

Спустя примерно полчаса она уже стояла перед своим домом. Открыв дверь, она сразу же вошла в него, закрыв за собой входную дверь.

— Бабуль! Я дома.

Через несколько секунд пришла ее бабушка.

— Ох… Привет внучка. Как прошел денечек?

За сегодня прошло множество событий, которые коснулись и ее внучку. Она не хочет, чтобы бабушка волновалась за нее, поэтому решилась промолчать большую часть правды.

— Да как обычно, все хорошо.

— Ну вот и славно!

Рикки жила без родителей, только со своей бабушкой. Ей было пятьдесят шесть лет, возраст был наивысшим, когда ее волосы превратились в седину, да и по росту стала меньше, чем Рикки, которая имела привычный для своих лет рост, носила очки ввиду ее плохого старого зрения. Рикки хотела уже начать снимать обувь и пойти в свою комнату, как вдруг она еще раз задала ей вопрос.

— Кстати, как там делишки насчет друзей? Нашла кого-то? — с улыбкой спросила она Рикки.

— Нашла..?

Из-за большой неразберихи она не осознает, стал ли я для нее другом или нет. Не знаю почему, но для нее вопрос был необъяснимо смертельным в плане ответа на него, она долго думала, а что если и в правду друг, то к ней всегда сразу приходили жуткие последствия. Рикки вновь хотела соврать бабушке, чтобы вновь она не волновалась, только… этого не сбылось благодаря мне. Благодаря моим словам.

«— … Я всегда приду на помощь, может, не как от друга, но от как знакомого, который сидит с тобой по соседству.»

Она осознала, что есть в классе тот ученик, который не даст никому сделать с ней все угодное, тот ученик, который придет ей на помощь, когда ей так сильно необходима. Все последствия ушли, не вспомнив, что случилось с тем, кто начал все это. Вот так Рикки уверенно дала мне статус.

«— …Лишь встретив тебя, я понял, что тебя не волнует, кто я такой, не волнует моя популярность, только то, как она может повлиять на тебя. Тебе важнее учеба, чем я — таких спокойных друзей я добивался найти, когда вступал в эту школу)»

Что ж… если такой шанс появился у нее, у славной девочки, которая хочет учиться и дружить, Рикки обязательно не упустит его. С большой уверенностью и чистой улыбкой правды она произнесла:

— Да! Еще как нашла!

На душе Рикки стало приятно, познав удовлетворяющую для нее повседневность, что не умрет в одиночестве одна. Теперь есть я. Теперь есть первый друг в таком нелегком пути.

…

…

Наступил следующий день. Это было очередное утро для меня. Я уже шел по дороге, не зная, чего мне ожидать. И правда, около входа в школу стояла Рикки, которая опустила взгляд вниз на пол, не хотела заходить, она определенно ждала кого-то. Приближаясь к входу, я заметил ее, как и она меня, когда я уже был близок перед ней, и, немного стесняясь, но все же торжественно повествовав мне то, что для нее было сильно смущенным, однако нужным.

— Доброе утро, Танака-кун!

…

Танака… кто? Значит, вот для чего она здесь.

…

— Ты здесь стояла и ждала меня, чтобы сказать это?

— Э… ну…

Я еще сильнее приблизился к ней, смотря на нее в глаза. От этого она сразу засмущалась и сделала небольшой пик, сказав про себя:

— Близко!

Зачем я это сделал? Вместо чего-то похожего из романного, я приблизился, чтобы поднять правую руку и… дать ей первый и несильный щелбан. Из всех мыслей она точно не могла это предвидеть и даже предугадать.

— Ну и дурочка, опоздать могла же. — более дружеском тоном я ей ответил.

От моего действия и ответа она была в ярости, только это ярость, можно сказать, не такой, которую мы можем представить. Это было связано с дружбой.

— Ты что себе позволяешь?! Если ты популярный, это не означает, что можешь поднимать руку на девушку!

Рикки надула щеки.

— Ну не плачь) Давай лучше зайдем для приличия в школу, а затем продолжишь рассказывать.

Мы все-таки вошли в ворота школы и продолжали идти, пока Рикки продолжала показывать свою трагедию мне.

— Я не дам уйти от моего вопроса! Ну же, отвечай!

Вместо того, чтобы ответить, лишь несильно посмеялся. Рикки теперь не молчала, а общалась со мной искренни, она смогла увидеть во мне улыбку, нет, счастливую, а самое главное — дружескую улыбку, которую я готов отдать ей вопреки всему. Теперь… ничего не говори, мы подружились… теперь, пройдя через множество неразберих, через унижения, мы стали настоящими друзьями.

…

…

Все пошло по моему новому плану. Все мои старания за эти дни дали свои плоды. Вместе с этим я могу сказать, чего именно неторопливо я добился. Все мои странные движения, все мои ходы были большой частью первого плана — начало дружбы. Получив такую большую популярность в школе, мне не было сложно понять, что подружиться с Рикки будет непросто, а осознав, что мне этого не дадут свои же одноклассники, я сменил старый ход на новый. Я знал, что настанет время, и у Рикки начнутся неприятности из-за меня. Я всего лишь ждал, и этот час настал. Придя на крышу, она отвергла меня, чего я с большой вероятностью ожидал такого событийного результата.

«— Мы не можем быть друзьями… Ты реально хороший парень, я не спорю даже! Ты просто идеален! Только… я боюсь… боюсь последствий. Из-за твоей популярности ты можешь мне навредить…»

Если дать ребенку игрушку, которую он будет с большой охотой играться каждый день, а потом через определенное время резко отобрать, ребенок будет сильно плакать и кричать. Он станет еще беспомощнее, чем был. Так было и с Рикки. Приблизившись за эти дни к ней, я являлся ее игрушкой веселья и счастья, за эти дни я ее веселил, не давал ей заскучать и просто общались, а когда я сразу отдалился от нее, результат был таким же. Она стала беспомощной. Сами взгляните: за этот день после отказа я всегда уходил, Рикки потеряла меня, а также и веселье, и общение. Она осталась одна, не с кем поговорить и повеселится. Не было удивительным, что Рикки умирала от скуки и одиночества, она жалела о том, что тогда мне сказала.

Также я ждал действие от собственного класса. С первого дня мне пришлось легко не только понять, но и с такой же легкостью осознать, в какой я класс попал. Класс отбросов и извергов. Из-за того, что я не обращал на них внимание, только на Рикки, они должны как-то избавиться от нее. Это был вопросом времени. Однако я не думал, что настолько они изверги, что начнут банально унижать ее, кидая ее вещи по всему классу. Так… зачем мне это было? Было уже очевидно, чтобы прийти к ней на помощь и стать для нее «героем». Так и вышло. После этого, после уроков, я ожидал от Рикки некого разговора. Я уже понимал, чего она хотела от меня.

Не боюсь признаться, никак не покрывая себя, я играл с ней и с ее чувствами, без особого внимания манипулировал ею, только такая манипуляция, такой необычный ход от меня дал для каждого здесь пользу, чем урон. Уж простит меня Накагава Рикки, находящаяся в небесах, что использовал ее, ее, как любимую Накано Рикки, ради нашего всеобщего и великодушного счастья… ради моего плана воссоединения. Прости, моя прекрасная богиня, если ты еще осталась со мной. Прости, моя родная Рикки.

Глава 14 - Истинный друг познается в несчастье.