Эта история, безусловно, была про меня, полностью рассказана мной, что мне не повезло с тем, что сейчас происходит как и со мной, так и с другими детьми, находящихся здесь взаперти, когда шел последний день недели. Каждое мое слово, каждое мое действие было предопределено, начав с начала, не дойдя до конца, я смог рассказать про себя, но что сможете сказать про того, кто также находится здесь, чье имя мне предстоит сказать не первый раз, с чьей улыбкой мне придется попрощаться? У Рикки было былое прошлое, мы все это знаем, однако как хорошо, чтобы осознать, насколько мы с ней разны.

Всю жизнь она проживала в запертых стенах, лишь попав сюда, она почувствовала некую свободу, где стены увеличились, как и сама свобода. Рикки чувствовалось здесь удивительно привычно, не как мы, быстро привыкнув, что все это продолжение с далеких времен тюрьма, которую предсказала ее собственная судьба.

Ее действие, сделать то, что было наконец сделано, однозначно имело смысл того, зачем все это. Рикки никогда не задумывалась совершить такой замысел, она не интересовалась, чтобы кого-то поцеловать, видя это в небольшом телевизоре, где только фильмы могли ее не только дать понятие, что это такое, но и не дать умереть раньше назначенного времени.

…

Эта история про несчастную девочку, чья судьба распорядилась совсем по-иному, где скоро она сможет этого познать собственными глазами и телом. Сколько бы не говорил, все началось с обычного детских новых лет, год тому ранее, как все произошло. Она жила в счастье, как обычный ребенок, познавалась, обучалась и уважалась. Но… как же так вышло, из-за чего все началось? Всем было это уже понятно из ее рассказов, однако много чего не вышло на свет.

…

Это был обычный день, когда на дворе светило уже солнце, когда было безоблачно, когда это был веселый для каждого ребенка денек. В это время Рикки ничем серьезным не занималась, она не любила в полную силу трудиться, ее развлечения были те же фильмы, те детские, однако для этой категории романтические фильмы, о которых я говорил ранее.

В один миг это все приостановилось. Открыв дверь, в ее комнату вошли собственные родители, не чтобы ей что-то предложить или порадовать, подойдя к ней поближе, выключив сам телевизор, услышав небольшое от самой Рикки негодование, они дали ей книги, где знания не соответствовали ее возраста. Это были обычные учебники для шестых классов, более сложнее, чем другие подобия.

День за днем ее учили раньше, чем было это возможно. Не замечая, Рикки постепенно, от первого класса до самого шестого, учила то, что сейчас ей не нужно, что ей никогда не пригодится.

— Пап, зачем мне это, они для шестикласс…? — спустя время, Рикки все-таки спросила, но, не успев договорить свое вопросное недовольство, отвлекая ее от получения детства, она была резко перебита.

— Ты должна сделать это. Мы знаем, что ты все можешь.

— Мне всего шесть лет, зачем! Откуда ты вообще это знаешь, что я могу их прочитать!

У нее поменялся не только тон общения со своими родными и, должно так быть, любимыми родителями, но и само настроение. Рикки устала от этого, все знания, которые должна получить обычное шестилетнее дитя, она смогла получить, но… им кажется, этого мало.

— Ну… ты умная девочка…

— Ты врешь! Я уже устала от этого! Скажи мне уже все, папа! Что вы скрываете от меня?

…

— … Ты хочешь это знать?

Не прекращая говорить, ее мать начала нервничать, она начала бояться что-то сказать своей родной дочери… сказать истину. Вместе с ней ее отец, чувствуя этого, изменил свой голос: из ласково в более грубый, осознавая, что пришел час рассказать всю правду.

— Тогда скажу. Как видишь, ты умнее всех — это твой дар. С самого рождения он находился в тебе.

— Откуда ты знаешь?!

— Ты…

Все началось не с этого момента, а далекого ее рождения, находясь в больнице при успешных родах, где появилась и родилась Рикки.

(Слова доктора тогда) — Поздравляю вас! У вас дочка.

— О боже! Как же хорошо! — обрадовавшись, произнесла с восхищением мать.

— С ней все хорошо, она здорова, только…

— Только что? — спросил ее отец.

— Она не похожа на обычного ребенка.

— Что?… Что это значит?

— Вы должны ее беречь любой ценной, даже своей жизнью. Она…

Услышав последние, скрытые от всего общества и, наверное, всего мира, родители подверглись в шок. Эти слова могли быть не сказаны им, однако былое невозможно уже изменить, как саму историю. К всему неизбежному, случился толчок к самой неизбежной смерти не только хорошей семье, но и того, кого родила ни мама, а сам Бог.

…

— Ты избранная.

…

— Ч-что…?

— Ты должна этим заниматься, а если нет, заставим.

— Зачем вам это…? Зачем вы делаете это со мной…? Что… что они мне дадут?

Правды Рикки не услышит. Отец подошел к ней, взяв ее правую руку, что сжатие было сильным, что она смогла почувствовать боль, и протянул наверх.

— Я же сказал! Не вынуждай меня использовать силу.

Человеком, кем она считала отцом, из него стала извергом. Его доброта пропала, рассказав правду он больше не сдерживался, когда ее мать ничего не делала, стояв сзади них. Рикки ничего не оставалось, смотря на него с испуганными глазами, где виднелись слезы испуга и волнения от того, что его родной отец, заботивший с самого ее рождения, сможет навредить своей дочери.

Она боялась, боялась больных мук, которые могли прийти за отказ от действий, поэтому начала упорно учиться, сквозь нежелания и убивания мучительного времени. Ее эмоции погасли, принося еду, мать с жалким лицом смотрела на нее, никак не могла помочь. Только она, единственная, кто смог дать отпор отцу и не убить ее, что Рикки еще стоит, ходит и дышит.

Шли дни, все чаще ей угасало желание что-то делать. Она не знала, что делать: то ли терпеть, ожидая ждущего счастья, то ли начать план освобождения. Момент настал, как она все бросила: и учебу, и все остальное, что заставлял ее отец. Хоть убей, Рикки не будет продолжать — это был ее мысленный замысел.

…

Прошел день, открывая глаза, Рикки оказалась в совсем другой комнате, никогда не видя ее и не посещая.

— Где это я?!

Осмотревшись, она смогла увидеть своих родителей, ждавшие, когда она проснется.

— Куда вы меня отвели?! — Рикки продолжала недопонимать.

— Ты же не хотела учиться, — произнес он. — Как не говори, но это для тебя было нужно.

— Зачем?! Что оно мне дало?! То вы скрывали, что я какая-то избранная, то сейчас что?

…

Несколько секунд молчания, когда ее мать с жалостью продолжала смотреть на нее, где Рикки успела понять, насколько он силен и страшен, что она не может помочь как и ей, так и самой себе. Она не хочет этого, судьбу Рикки решил все за нее сам отец.

— Это ради твоего блага.

Вместе с отцом они начали уходить, не сказав больше ни слова.

— Постойте… в-вы куда…?

Рикки не хотела все оставлять, чувствуя серьезную опасность, она побежала за ним, однако, к ее разочарованию, не успела. Дверь стала закрытой, никаких ее сил не хватит, чтобы ни открыть ее, ни сломать.

— Откройте!

Она начала бить ее не от злости, не от чего-то, Рикки осознала, что она больше не откроется. Она находилась в ловушке, стала жить взаперти, неизвестно сколько, она заплакала, не прекращая умолять открыть ее. Это долго шло, когда у нее закончились силы на просьбу и на то, что будет у нее храниться много лет. Это слезы.

…

День за днем Рикки становилось хуже: ни лица, не было ничего, что могло характеризовать со счастьем, прекращая верить в то, что поможет ей сбежать. Она больше не слышала голос родной матери, со всей душой ненавидела своего отца, желая только смерти, и больше не видела их. Лишь тот самый телевизор развлекал ее, которую казалось, что больше невозможно было вернуть прежнюю.

…

Шел год, ничего не изменялось, как вдруг… в один момент дня, в котором не было ни одного плана, кроме как умереть, Рикки просто лежала на кровати, желая понять, что ей еще предстоит делать здесь. Ее быстро потревожили голоса родителей, просящие помощи, как через непродолжительное время раздался резкий звук, произносящий за этой дверью. Это были выстрелы, отчего она смогла испугаться от них, никогда не слыша их в реальности. Крики прекратились, все стало понятно.

Шаг за шагом начали приближаться к ее комнате. Считая, что Бог смог услышать ее, что она станет счастливой и свободной, встала из кровати и начала стоять около двери в надежде увидеть ее будущих спасителей. … К ней пришел испуг, вспомнив, ради чего она страдала. Они убили ее родителей, они шли к ней. Замок был открыт, дверь открылиась, Рикки увидела тех, кто пришли сюда не спасать ее, и смогла увидеть неизвестных людей, где их лица были в белых масках.

— Не волнуйся, девочка, тебя никто не тронет, если ты пойдешь за нами.

Никто больше не узнает, что имел отец, когда говорил насчет ее блага. Хотел он так защитить ее или же просто захотел изолировать от всего, что могло ее погубить? Теперь… это стало не менее важным для нее, не зная, что ей предстоит встретиться. Рикки быстро оказалась здесь, выдав все необходимое, оставив ее совсем одного в кругу остальных детей. Она продолжала не знать, что ей делать дальше, находясь здесь, Рикке оставалось только спрятаться за первое попавшееся дерево и плакать…

…

— Я знаю, каково тебе сейчас. Потерять близких и всех, которые сильно дорожили тобой. … Мне тоже ужасно. Кроме как посочувствовать тебе, я больше не могу ничего сделать.

Все могло с ней произойти, судьба играла с ней, выбирая исход того или иного случая. Этот ход мог быть очередностью… но нет. Повернувшись, она увидела меня…

…

…Ангела…?