Так быстро летит время. Недавно ты радовался тому, что окружало тебя, гулял по парку с родителями и кушал вкуснейшее мороженое в летнее время, когда жара не только превратила улицы в баню, но открыла водные развлечения, а сейчас прошла уже неделя с того, как я тут оказался, как моих родных нет уже в живых, как наша судьба неизвестна никому. После их смерти мне временно жилось настолько плохо, что даже был готов все бросить и смириться с тем, что на самом деле есть, однако лишь одно меня всегда давало остановиться, продолжать и пытаться выжить. Удивительно, как улыбка обычной шестилетней девочки может сильно повлиять на меня, как и ее прошлое, так и ее будущее. Как же много чего произошло за эту быструю, но как будто для меня счастливую недельку. Я нашел своего первого друга, а затем и второго — Шану. Место, где наша жизнь стоит под главным вопросом, нашла мне людей, которые останутся со мной навсегда. Не хочется терять все это в продолжительные дни. Я сделаю все, чтобы совершить это.

У нас был ключ к свободе, осталось все реализовать так быстро, чтобы никто даже не заметил, что мы были здесь. Наше действие дает свои плоды, только нашлось совсем иное решение, быстрее, чем старое. Благодаря ему, которого будем называть избранным, все пойдет гораздо легче.

Увидев его сплошное негодование присоединения ко мне и к моей команде, нужно начать думать, как бы не получить удар в спину. Боюсь, что он захочет переиграть меня и думать, что может так от нас легко избавиться. Его слабость давно погубила его, если бы не я, он умер бы от одиночества, чем от их рук. Факт есть факт, лишь качества и способности делают человека важным в обществе. Ввиду того, что я смог познать, он был мне нужен, как бы он не хотел этого. Если у нас все получится, если мы сможем выбраться отсюда, его одиночество придет вновь, и я забуду его как страшный сон. Друг с другом выживает только сильнейший и умнейший.

Появился момент его очертания беспомощности, имея столь сверхъестественные силы, его поведение, боязнь сделать то, что даже с маленьким шансом смерти он никогда не сможет сделать. Сила никогда не сможет убрать из трусливого человека его трусливость. Все закономерно.

Он присоединился ко мне, к нам, к нашей группе детей, которые имеют одну цель — сбежать, меня ничего здесь не держало, поэтому, пошел, пошел к нашему месту свободы, зная, кто там находятся и что делают. Избранный ясно знает, с кем, где и когда встретиться с нами, коль я ему не сказал ни слова об этом. Не спрашивая его имени, не других вопросов, на которые он смог внятно ответить, когда такой мне информации никогда не будет нужным, я ушел, оставив его одним, получив его руку помощи.

…

Неизвестно, сколько сейчас времени, когда с обеда прошло много времени, когда Рикки вместе с Шаной находились на ужине, где меня не было. Они не ждали, понимали, что я сейчас делал и с каким благом. Молча они ели остатки еды, ничего друг другу не говоря, больше всего переживая за меня. Это нормально переживать за своего друга.

Никак не хотя Рикки ела свой ужин, думая над тем, чтобы все было хорошо. Шана видела, как она больше всего проявляла волнение к тому, что может произойти со мной, очень сильно приукрашивая своими словами.

«— Меня уже ничего не напугать. Если это убьет меня, пусть так и будет. Я давно смирился с тем, что все здесь смертельно.»

У Шаны с самого детства, в малые года были друзья, только не те, которых мы называем настоящих. Деньги все решают, решают также и то, с кем ты будешь дружить. По такому принципу жила она. Родители не разрешали даже сказать дружеское слово тому, кто был беднее их. У богатых были свои причуды, совсем другой язык общения, чем с теми, кто поистине хочет дружить. Находясь перед Рикки, находясь передо мной, Шана почувствовала того, что никогда не смогла почувствовать, когда находилась с теми, кто не давал детского счастья. Дружбу нельзя откупить, она бесценна, если этого захочет тот, кто ее и сам начал.

— Рикки… я… хотела спросить тебя.

Она быстро отвлеклась от жутких фантазий и обратила внимание на Шану.

— А? Что именно?

— Когда вы начали встречаться с ним?

Рикки тут же подавилась.

— С кем… с ним?! Да ну нет! Никог…

— Мы здесь вдвоем, нет нужды скрывать этого, когда это прекрасно видно. Может, в один прекрасный день ты так и не скажешь мне этого, но есть тот, кто сможет. Кайоши.

Мои мысли, что она могла что-то подозревать, были правдивы, с первых дней совместной дружбы Шана поняла некую таинственную связь между мной и Рикки, которая была гораздо сильнее, чем дружеская. Она не может долго скрывать это и молчать, рано или поздно Шана спросит меня об этом, когда я без лишних эмоций расскажу ей все.

— … День до того, как ты с ним познакомилась.

…

— Не так уж и много, как мне казалось.

— Мы здесь недолго, не удивительно, что так быстро все произошло.

— Не будь секретом, не ответишь, кто первый признался?

— Можно сказать, что я… когда наше знакомство было совсем первым днем здесь. … Это незабываемо.

…

— Как думаешь, у него все получится? — продолжила Рикки.

— Нужно до конца верить в лучшее, как ты его там называла… славным малым?

— Ну… да. Зная его, у него точно все получится, но только…

Шана не поняла ее странное продолжение.

— Что он такого придумал… Он много чего сделал, чтобы выбраться отсюда, очень много размышлял, как сделать так, чтобы у нас все получилось. Кайоши…  — настоящий преданный друг. Я знаю… у него все получится. Как бы он ни старался, его старания идут на пользу, а не зря.

Веря в меня, она продолжала любить, не забывая ни на минуту, кто я такой и кого считает. Ангелом, который пришел забрать ее от всего, что может ей навредить. Никто не знает, какие бы ноты мерцания нашей жизни заиграли, если я ее тогда не встретил, плачущую за деревом.

…

Это предисловие продолжилось только спустя многое время, когда на часах показались одиннадцать часов то ли вечера, то ли ночи, где они ждали меня, которого не было и не было. Место было запланированным, ибо я успел сказать им это до начала курьезного события. Рикки раньше всех пришла, позже и сама Шана, а затем с нетерпением ожидали меня. Она сидела на травке и обнимала свои колени, считая минуты видеть меня целым и невредимым, грустила и до конца верила, что я просто опаздываю. Шана видела все, в каком сейчас состоянии находится Рикки, решила как-то помочь.

— Тебе не стоит таких волнений, с ним точно все будет хорошо.

— Почему так думаешь? — спросившая, ответила Рикки.

— Ты знаешь его, знаешь его действия и ум, у него всегда все получается, и сейчас тоже получится.

— Тогда… тогда зачем он говорил про то, что он может не вернуться…? Что он хотел этим сказать….?

— Твои глупости теряют смысл. Я не знаю, что Кайоши хотел донести до нас, к счастью, точно не это.

Рикки промолчала, не сказала ей в ответ ни одного слова, которые могли спровоцировать продолжение их бессмысленных суждений.

…

Прошла маленькая минутка, две, пять и последние десять. Рикки все больше и больше грустила, дойдет до того, что начнет показывать свои слезы волнительных переживаний, с тем же она будет много думать о том, что я не смогу прийти… больше не смогу. Я не такой, чтобы в важном моменте проявить себя так, она тут же отклонила мысль. Шана посмотрела на Рикки и ждала, когда я уже приду, надеясь в наилучшее.

— Не приходит. Он…. он не настолько опаздывает… Не может этого быть…

Шана увидела, как постепенно, капля за каплей, начали течь слезинки некой негодующей смирительности у сильной и надеждой Рикки, где надежда успела испариться. Несчастная она, после столь многих лет страданий, смогла приобрести душевный покой свободы и встретить меня, который обещал беречь ее, как бы мне не было больно. Момент первого счастья пришел к ней не в раннем детстве, где каждый счастлив, что родился, а когда смогла впервые увидеть мои глаза, которые никогда не потухнут, глаза, которые она никогда не забудет. Как я и ее улыбку.

…

— Эх, глупышка. Обещала больше не проливать слезы из-за меня.

Что ж, всем был понятен результат той встречи. Заманив его в нашу сторону, зная все подробности того, что мне еще предстоит им рассказать, я знал, что это может произойти. Произойти с тем, кто так сильно, сильнее, чем потерять своих близких, потерять человека, которого так сильно любит больше всего, чем весь этот проклятый мир. Я обнял ее, находясь сзади. Несколько секунд, ничего не понимая, не хватило, чтобы осознать, кто сейчас ее обнимает, услышав мой голос и быстро поняв, чей он, быстро, как и познав, повернувшись на меня, чтобы посмотреть, и также ответно обнять меня настолько сильно, что я чувствовал силу сжатия, от чего боль сама пришла, которую с чистым сердцем мне любой ценой я терпел.

Вместо слез горя и несчастья начали течь слезы понимающего счастья, начинающие растекаться по ее лицу намного сильнее, где Рикки начала рыдать.

— Дурак! Не пугай меня так! Не бросай меня больше!

— Дура ты, Рикки. Я здесь и всегда буду тут.

Я не могу представить, что было бы с ней, не встретив ее тогда, плачущей за деревом, не смогу поменять начальную историю, если в ней не был выявлен и конец. Это место я ненавижу больше всего, что могло произойти со мной, никогда не смогу простить за тех, кого смогли погубить… погубить моих родных, однако только здесь я могу быть благодарен тому, чего моей жизни не хватало и чего так сильно хотели мои родители, смотрящие наверху, где-то в раю.

Рикки отнюдь не пыталась успокоиться, создавая из малой капли в реку слез. Никак не успокаивая, я ждал, когда из нее выйдет все то, что она смогла получить за эти дни, которые мы смогли выжить. Когда я хотел на время убрать руки, она не дала мне сделать этого, почувствовав, насколько же она сильно сцепилась, что даже дышать мне становилось сложнее.

— Не уходи… останься еще чуть-чуть.

— Я не ухожу, не волнуйся.

Такой сильной реакции я не ожидал, но все же я продолжал ее обнимать. Не думал, что мы, шестилетние дети, можем так сильно любить кого-то, кроме тех, кто нас родил. Рикки ненавидела их, можно сказать, я был ее первым близким человеком спустя долгих мучений. Мы все выживем, кто бы этого не говорил, мы все забудем, что такое забытое одиночество. Я, Рикки и Шана… никогда не думал, что увижу тех, кого я буду сильно дорожить, ведь они те, кто у меня остались.

…

…

Наши слезы, наши переживания и все остальное, что проявлялось в эту минуту, быстро закончилось. Начался новый день, мы уже все давно проснулись, давно собрались и также пришли на место завтрака, сев с Рикки, у Шаны осталось местечко для того, кто может изменить нашу судьбу.

— Он точно придет? — нетерпеливо спросила Рикки.

— Обязательно, у него нет иного варианта.

…

Через столь незначительное время он пришел, однако, не чтобы поесть, как обычные дети, сам понимая, что должен был сделать. Он видел нас впервые, точно глядя нам в лица, был взволнован при нашей встрече и с тем, кто мог похоронить его быстрее, чем другие.

— Не приятно вновь встретиться с вами после того, что случилось. — произнес он.

— Мы все знаем, зачем мы все тут пришли, а главное, зачем ты пришел.

Он присел к Шане, только там расположилось последнее и свободное место для нашей лавки. Не начиная есть, не открывая самой коробки с едой, ибо каждому было важнее разузнать о нем, чем поесть. Удивительно, но первая начала снова Рикки.

— Ну что, раз уж ты здесь, тогда будь добр, расскажи нам, кто ты такой?

Он не ожидал такого быстрого вопроса про самого его, отчего, опустив голову, ответил.

— Меня звать Н-накамурой… Накамурой Кичиро. Я… такой же ребенок, как и вы.

— Почему? — спросил я. — В данный момент ты никак, как мы, имея то, что человечество не знает, что даже мы сейчас не имеем. О чем может идти в дальнейшем речь?

— … Мы все тут что-то имеем, никто не знает, кто мы такие, ведь зачем они нас тут заперли?

— Я бы никогда не узнал этого, если бы не встретил тебя. Ты получил их раньше, как здесь оказался, полагаю тебе придется рассказать нам все.

Он ахнул.

— Откуда ты…

— Твоя темная аура была с тобой с самого начала. Я был единственным, кто видел это и знал об этом. С этого момента.

…

— Ты прав… Я-я получил их до всего этого.

— Остается вопрос, как.

К удивлению, Шана не произнесла ни одного слова или вопроса ему, просто слушала нас и как он отвечал нам. Она понимала, за ее работу мы сделаем, заспрашивая его нужными словами, слыша от этого нужный ответ.

— … Это… это очень долгая история.

……

— Я был обычным ребенком, жил обычной жизнью, радовался всему, как мы и все. Тогда я сам не знал, что смогу заполучить. Я помню отчетливо этот день, когда это все произошло.

— Значит, тебе рассказали.

— Рассказали? Ты о чем? Мои родители ничего не говорили мне, они… они даже не знали этого.

Не говорили? Не знали того, кем он был? Хоть мои родители и лгали, они хотели воспитать меня обычным ребенком, когда у Рикки все сложилось куда сложнее и печальнее, неизвестно, что предпринимали родные Шаны. Я удивился.

— Тогда как ты узнал об этом?

— Я не пытался этого узнать… оно… оно само пришло, когда я был в шаге от смерти.

Вместе со мной также удивилась Рикки с Шаной, пока он начал рассказывать загадочную историю.

— Это был обычный день, когда я вместе с родителями ходили по магазинам. В тот момент, как мы проходили пешеходный переход, к нам на встречу летела машина. Она не хотела останавливаться, но позже, увидев меня, он попытался затормозить, только… не успел. Мои родители не пострадали, из всех нас троих он врезался в меня, откинув на пару метров. Врачи сказали моим родителям, что у меня было все сломано… все кости… я чудом выжил… пока что выжил. Спустя пару часов я попал в кому. Каждый день мое состояние все больше и больше ухудшалось, врачи были бессильны. Они сказали им: «— Ему осталось жить меньше недели, мне очень жаль». Я все слышал, как мои родители горевали за меня, но не мог ничего сказать… Я не хотел их бросать. В глубине души я уже смирился… я больше не мог что-то напоследок сказать им… Я хотел побыстрее уже умереть. … После этих слов… я что-то почувствовал и… как будто реально умер… Врачи увидели, что у меня не было пульса, мое сердце уже не билось, пытались как-то меня откачать, однако… у них этого не получилось.

— Как же ты тогда выжил? — заинтересовалась Рикки.

…

— Если вы знаете, кто я такой, то не будет сложно сказать вам, что меня спасла она…

…

— Она?

— Да. Тогда… я почувствовал самую ужасную боль, как будто мне душили, разрезали пополам и сжимали все органы… это было ужасно… но… это быстро ушло. Я смог открыть глаза, только я не оказался в больнице, а во сне, где не было ничего, кроме белой пустоты. Передо мной появилась женщина, она не была похожа на человека, как будто это был демон.

— Ну что ж… ты умер, поздравляю! — сказала она ему.

— Ты… ты кто?

— Я твоя судьба! Спустя долгое время, наконец-то мы встретились.

— Судьба…?

— Как видишь, тебе было суждено умереть. Так сам Бог выбрал. Но такие как ты очень сильно повезло! Ты не обычный ребенок, ты избранный!

— Избранный…? Т-ты о чем вообще…? Да кто ты такая?!

— Меня зовут N (Точно имя не раскрывается), как уже сказала, такова твоя судьба. Однако ты можешь поменять исход, ты же хочешь вернуться назад? Назад к жизни?

— Ты… ты можешь этого сделать…?

— Легко! Всего лишь отдать мне любую часть своего тела!

Накамура, именно так придется звать избранного, шоком удивился.

— Ты думал, так легко просто вернуть? — продолжила она. — Я должна совладеть тобой, только нужно лишь любую часть твоего крошечного тела.

— У меня ведь… нет больше другого выбора…?

— Есть! Ты можешь просто сдохнуть!

— Сдохнуть… я… не хочу этого…

— Каждый бы не хотел. Однако и с тем ты будешь моим хозяином.

— Хозяином…?

— Видишь ли ты, твой разум намного сильнее меня, и попросту не могу полностью совладеть тобой. Я бессильна. Поэтому, чтобы я у тебя осталась, ты будешь моим хозяином. Ты получишь также мои способности, представь: необычный мальчик будет отличаться от всех силой, ты будешь главным! Ты будешь избранным!

…

— Главным значит… … Я выбираю… правую руку.

…

— Хороший выбор! Приятно было познакомиться, Накамура Кичиро!

— Откуда ты зна…?

Не успев сказать, как его правая рука быстро была разрезана, пока та самая не сдвинулась ни с места, улыбаясь ему. Накамура только смог упасть на колени и кричать от жуткой боли, находясь во сне, он смог почувствовать ее. Она смеялась.

— Хм? Как ты еще не очнулся? Значит, надо полностью.

— Нет! Не надо! Прошу…!

Подбежав, она неизвестно чем попала ему точно в лоб, отчего он мгновенно умер.

…

— Я очнулся… очнулся в реальном мире. — продолжил нам рассказывать. — Это был сплошной сон. Врачи в шоке, начали проверять меня… я вышел из комы… я буду жить.

— Приветствую вас, хозяин!

— Я посмотрел на мою правую руку… она вся преобразилась в черных венах.

— Ч-что это?! — недоумевая, спрашивал он ее тогда.

— Не забывай, что ты выбрал мне! За свой вклад ты получил также и свое достоинство сил!

— Что… что за силы…?

— Теперь, мой друг, ты имеешь такую недетскую силу, которую никто больше не имеет!

…

— Это было не понарошку… это все произошло со мной… это все было правдой… Только… она не сказала, что таких, как я, будут еще множество. Я не один такой, скоро вы станете мной.

……

— Так прошел месяц. Мое состояние улучшалось, и я шел на поправку. Я снова увидел своих родителей… я был счастлив. Настал тот день, где меня уже выписывали, и вновь увижу свой дом. Мы тогда поехали домой на машине. Я был безумно рад тому, что со мной было в порядке, но тот демон не давал покоя… Она всегда была у меня в голове, в моих мыслях… повсюду. Я не хотел рассказывать им, я… я… я боялся.

— Твои вены же были черными, как они не заметили этого? — спросила Рикки.

— Они пропадали. На правой руке вообще не было видно их. Поэтому они ничего не узнали. Только… нас вновь сбила машина… совсем другая. Это не случайно произошло, она специально врезалась. Удар был настолько сильным, что мы много раз переворачивались, где спустя таких кругов машина начала висеть вверх ногами. Я потерял сознание… ничего не помнил, что происходило, тогда… я больше не увидел родителей. Вновь и, может, навсегда. Я очнулся здесь, очнулся на какой-то кровати, в каком-то доме, и на мне была другая одежда, как сейчас. На столе лежал ключ под номером 11, а открыв дверь, я увидел себя запертым. … Теперь… вы знаете все.

…

История исчерпана неудачей и большинство ужасных совпадений, только сейчас понимаю, каждый из нас был у них на крючке, не видя этого, они знали наш каждый шаг, каждый маршрут и каждое действие для всех будущих противодействий. Страшно не знать, что тогда произошло по-настоящему с твоими родными, когда ты попросту ничего не помнишь. Наша судьба хуже, но нет ничего ужаснее, чем неизвестность, которую ты больше не сможешь отгадать.

— Я… я хочу выбраться с этого места. — заканчивая, Накамура начал все плавнее подходить к концу собственной истории. — Я пытался что-то сделать, но у меня ничего не получилось. Больше всего боялся того, что они узнают, что у меня на самом деле есть. Однако… я встретил тебя… все это прошло, и теперь я тут сижу с вами. Надеюсь… что вместе у нас получится… хочу чем-то вам быть полезным. Я могу помочь вам.

…

Удивительно, это может быть удивительнее, чем прошлые удивления, его искренность правдоподобна. Накамура был совсем иным, кем он мне представился в том дне, понимая безысходности, он сдался самому себе. Все ради того, чтобы не умереть.

— Усугубляет ситуацию наша анонимность. — резко, спустя всех наших слов и истории, Шана сказала новому члену товарищеского союза. — Мы все здесь известны друг другу, кроме тебя. Меня звать Шаной, ее Рикки, как понимаю, его ты уже должен знать.

— Нет. Он так и не представился.

— Что ж, не повезло тебе услышать только сейчас его имени. Его зови Кайоши.

…

— Кайоши значит… буду знать.

Он улыбнулся, а за ним и Рикки, и сама Шана. Накамура раскрыл себя нам, он больше не сможет сделать шаг назад к отступлению. Все его приняли как настоящего товарища, признали тем, кем никогда я не могу представить. Его сила сильнее нашей, не буду этого скрывать, если начали с этого, побеждает только ум и умственная манипуляция. Он открыт к этому, открыт к тому, чтобы я смог давать указания, не получая от него негодования, играться с ним, как с куклой, где были подвязаны нитки. Он будет особой фигурой, хоть и бесполезной, однако тем, кто будет гарантировать свою свободную жизнь и нашу, в том числе.

…

Без излишки ненужного мы поели и уже оказались в нашем месте, Накамура смог рассмотреть, чем мы здесь занимаемся, удивляясь, как мы могли догадаться до этого. Он легко может заменить меня, имея с собой рану, которая смогла слабо зажить. Между этим он увидел открученные винты, а также сломанную вилку, лежащую на полу.

— Вот вы чем занимались. Никогда не думал, что кто-то додумается этого.

Мы пришли к месту, показали ту самую железную плитку, где было уже откручено двенадцать винтов.

— Они очень сильно закручены, Кайоши смог открутить всего лишь двенадцать. — произнесла Рикки. — Верится, что с твоим приходом будет легче сделать это.

— Хорошо… я попытаюсь.

Каждый из нас, исключая самого Накамуру, находилась в руке металлическая вилка, неизвестно, сколько нам придется еще их сломать, чтобы осознать истину свободы.

— Возьми, она будет по лучше. — снова сказала Рикки, протянув ему свою вилку.

Без раздумий и взял ее, поблагодарив за это.

— Спасибо.

Накамура быстро понял, что надо делать, повернувшись и сев, увидев последовательность крайних винтов, взяв вилку под точный угол, он быстро начал. Попав точно в винт из четырех полуострых краев вилки, попробовал открутить его. Для меня, будучи кем, кто не знает, избранный ли я или нет, не имело ничего такого, что могло спасти меня. Мои силы были слегка сильнее, чем у обыденных детей ввиду иного вида жизни. Мне приходилось отдать за один поворот винта половина собственных сил, заняв всего минуту.

Может, нам повезло встретить его, особенного, у кого избранность появилась раньше всех. Что ж, судьба умеет играть с нами ролевые игры против нашего решения, где результат может стать частью этой игры. Не даже прошло и десяти секунд, глядя на него, не видя его стараний открутить винт, как он с легкостью открутил его.

— Эм… так должно, что они так быстро и легко откручиваются?

Каждый был удивлен, насколько был силен, мне повезло, что страх поглотил его, иначе я уже лежал там, за деревом, мертвым.

— Нет, не должно. — ответил я.

Он продолжил откручивать их с такой легкостью, как будто ему вообще не было сложно. Сила придавала еще сил, за минуту он уже открутил больше семи штук, пока Шана, приподнимая улыбку, радостно смотрела на это, пока Рикки была безума от счастья, глядя на него глазами спасителя. Зная и осознавая, откуда у него все это, даже так зависть придет, где характеристики не могут быть подходящими друг другу. Я не думал об этом, оно само пришло.

Со временем, минута с минутой открученных винтов становилось все больше и больше, на плитке оставалось все меньше и меньше закрученных винтов. Я не мог поверить, что так все будет быстро и легко, что встречу человека с необычными и сверхъестественными силами и поможет нам. Лишь одна моя фраза может все испортить, не веря, что Бог сделал все легко.

Оставалось около трех винтов. Не чувствуя усталости, не один раз не отойдя отдохнуть и собраться сил, он продолжать делать это. Первый пошел… за ним и второй… и вот… последний…

…

Никак не давая этому собственных сил, наше удивлению и радость все сильнее усиливалось. Он сделал это.

— Готово…

…

Момент настал. Несколько дней потребовалось этому, несколько приборов было истрачено, небольшая рана на моей ладони проявилась, осуществляя это. Перед нами появился ключ, которого так долго ждали и искали, перед нами открылась дверь к открытию загадки, что там находится. Волнение ко мне пришло не только у меня, каждый переживал, иначе все это было насмарку. Первая увидела Рикки, от нее зависит ответ, что с нами будет…

…

…

— Бетон…? Ты серьезно?! Да сколько нам еще мучиться!

К сожалению, сколько мы не разгадали невыполнимых решений, мы все забыли, что плитка не может держаться, если за ней ничего не будет. Как было уже очевидно, что за ним будет бетон, они не настолько тупы, чтобы кроме этой железной стены ничего не прикрепить.

— И на сколько она в длину…? — неуверенно спросил Накамура.

— Не проверим, не узнаем. — произнес я. — У нас больше нет выбора, кроме как начать ломать его.

Каждый продолжал держать по кухонному прибору, на полу лежала вчерашняя, последняя, которую еще никто не трогал. Подняв, Рикки была готова ломать заграждение, как и Шана, как и Накамура, так и я. От наших ударов крошки бетона уходили вниз, ломая его по центру. Первая вилка сломалась у Шаны полностью, ее не было возможно держать, а самое главное, бить по бетону. Инструменты были хрупкими, в их планах не было создание прочных приборов для потребления еды. Через время последний удар сделал и Рикки, где у нее произошло все то же самое, что и с Шаной. Сломалась до того момента, где она стала не пригодной для держания. По закономерности, как бы не стараясь, это произошло и с Накамурой.

— Так быстро сломалась… Что это за хрень такая! С такими темпами мы точно не сбежим!

Мы остановились. Наших сил не хватило, чтобы что-либо сделать, оставив только мельчайшую дыру, где глубина была крошечной. Это было сложно, мы все устали, слыша каждый резкое дыхание.

— У нас больше нет ничего… — сказала Шана.

Мы все загрустили. Слова Накамуры были правдивыми, он был прав, мы здесь надолго. Мы не можем так долго ждать, наш конец уже близок, если мы не поторопимся. У нас ничего не осталось: ни сил, ни другого, что могло нас спасти, сломав бетон.

Накамура быстро понял этого, изо всех сил, сильнее, чем тогда, ударил об бетонную стенку.

— ТВОЮ МАТЬ!

Это было настолько громко, что по всему огромному кубу был слышен удар. Каждый ребенок, находящийся на улице, слышал его, удивляясь, что сейчас произошло. Никто ничего не говорил, каждый ждал результата такого удара.

…

Вдруг… трещина. Она была большой. Ни все еще потерянно. Без единых эмоций, имея шокирующее состояние, мы обрадовались, но так никто не знал, как продолжать.

…

Все наши старания могли быть второстепенными, наши силы ушли в пустую, если бы не держав последнюю вещь, которая может полностью разгадать давний вопрос. Смотря на свою руку, там лежала не сломанная вилка. Я подошел вновь к стене и попробовал сломать бетон, дав все свои силы. Ударив, я вновь почувствовал боль моей раны, мое терпение смогло победить, я увидел, как большой осколок бетона упал. Затем еще, еще и еще.

Странно, я не замечал этой боли, не видя, как из нее начала течь кровь, Рикки пыталась остановить меня, однако я ничего не слышал, кроме стуков. Я продолжал ломать, ломал изо всех сил, которые у меня были и остались, пока на меня смотрели остальные. Боль усиливалась, неудачно ударив, кровь появилась еще больше, вся рукоять была в ней.

…

Сделав удар, я наконец-то остановился, рана вновь открылась, постепенно капли крови начали капать на пол, моя рука дрожала, держа вилку, которая позже упала из моей руки. Боль утихла, как пропал инструмент давления на рану. Мои усердия, ни при каких условиях не остановившись, не пытаясь этого сделать, не дойдя до конечного результата, хватило, чтобы сделать это. Я смог заметить того, что никто и никогда не сможет заменить, что мы будем называть лучами божества. Я… сделал, сделал это. Это был… это…

…

— Это свет.

…

— П-повтори…? — Рикки не могла поверить.

— Это свет… Солнечный!

…

Момент пришел, когда спустя множество дней мы смогли приобрести сильнейшую мерциричное восхищение радости. У Шаны потекли слезы от счастья того, что это был свет, настоящий свет от солнца. Это были лучи солнца.  Все начали радовать, даже я, держав за больную руку, полна крови, говоря одно и то же.

— Я сделал это.

…

…

Ничего нам не могло помешать, мы были в шаге от свободы, где завтра нам придется вновь увидеть забытые нами краски всего мира. Никто там не остался, уставшими, с больными ранами, включая меня, Накамуры и его ушиба огромной силы с помощью слабой руки, уже прошел обед и сам ужин, что наступила очередная пора, где каждый понимал, что это будет последний день, когда мы здесь находимся.

Было очередное время, наше любимое время, я сидел на лавке и ждал человека, который любит находиться в это время в этом месте. Спустя время она пришла. Рикки пришла. Время было одиннадцать часов ночи, у нас в мыслях не было продолжать то, что уже было готово, где придет небольшое время и все утихнет. Мы хотим просто отдохнуть.

— С тобой всякое произошло, и вместо всего ты захотел позвать со мной прогуляться, Кайоши.

— Ты же любишь это, не правда ли?

Рикки, не отвечая, улыбнулась мне.

— Как твоя рука?

Посмотрев на нее, я смог ее обмотать чем-то похожим на бинт.

— Ничего не могу сказать, я сделал все, что от меня потребовалось, теперь я могу быть счастлив.

— Прибереги ее, когда мы выберемся. Я хочу видеть ее, самую лучшую на твоем лице.

— Хорошо)

Она села ко мне, мы хотели обо всем поговорить, что случилось за этот период.

…

— Знаешь, Рикки, скоро уже пройдет неделя, как мы здесь оказались.

— Неделя? … Эх… так быстро время летит. Я даже не заметила, как давно мы стали с тобой знакомы. Как будто это все было вчера… как будто именно вчера я сидела за деревом... и как будто именно вчера… ты встретил меня.

……

— Не знаю, что бы случилось, если этого не произошло, я не хочу об этом думать, но хочу лишь одно сказать. Я благодарна тебе за все, Кайоши.

…

— Это я должен тебя благодарить, Рикки.

— За что? … К сожалению, я ничего такого не сделала, чтобы мог чем-то меня отблагодарить.

— Я благодарен тому, что ты есть. Именно ты стала моим первым другом. И я не собираюсь тебя терять.

…

— Может, прогуляемся? — спросила Рикки.

— Я уже знаю тебя наизусть)

Мы встали и ни в чем не бывало начали делать обыденную для нас теперь прогулку. Может, когда-то это нам сможет надоест, только так я могу быть вместе с ней наедине, без посторонних детей, которых ты не увидишь посреди дорог. Свет никогда не будет выключен, здесь все, что может нам дать спокойствие и душевный покой, превращаясь в разговоры о любительском важном.

— Слушай, Рикки, помню, ты говорила, что хочешь быть со мной всегда?

— Угу. Как бы ни звучало глупо, я попросту хочу быть с тобой, сквозь проблем и решений.

…

— Ясно. Если ты это сказала, тогда… не хочешь жить со мной?

Вопрос был поставлен без особого волнения. Нам осталось находиться здесь малое количество времени, мы живем хоть и не так далеко, однако и не так близко, чтобы мы могли быстро встретиться. Я спросил ее без иных намеков, только подзабыл, кто передо мной находится. Рикки сильно покраснела и засмущалась от моего вопроса.

— Ха-ха! Хорошая шутка!

— Ей даже не пахнет. Не хочешь ли ты вместе жить? Обещаю, не буду с тобой ничего такого делать.

— Извращуга! Мне всего шесть!

— Как будто мне тридцать.

Рикки надула щеки.

— И вообще, как это могло прийти к тебе в голову?!

— Сам не знаю. Появился момент спросить, и я спросил.

— Ну спросить это да! Но это не повод вместе жить!

…

Она несколько секунд промолчала и сказала:

— Для меня… этот вопрос от тебя слишком непредсказуем. Я никогда не думала, что ты сможешь меня спросить. Ты… точно не будешь со мной что-то делать?

— Как будто собирался.

— Ну а что! Вдруг мы не выберемся и напоследок что-то сделаешь со мной!

…

— Не говори этого. Никто не знает, как наши слова могут повлиять на нашу судьбу.

…

— Хорошо.

…

Весь наш диалог был каким-то непонятным. Зачем я тогда сильно настаивал, чтобы мы вместе жили? Здесь нет ничего такого пошлого, мы же дети, что мы сделаем друг другу? Но все же зачем? Каким я не был, мое мировоззрение на мир сильно отличается от остальных. Я тот, кто в любую минуту может смириться с тем, что может убить меня. Однако кем я не был, я всего лишь ребенок, который боится, что с его друзьями может что-то произойти.

В этот момент я задумался… Куда мы пойдем после того, как выберемся? Я долго думал, мои мысли про план нередко угасали перед столь важным для нас решением. Смотря с высока, мы попросту умрем от голода, не имея денег, не имея дома, не имея ничего, что могло нам дать этого. Не знаю, как, когда-нибудь придет сам ответ. Мы живем в мире, где уже ничего не понятно. Можно лишь надеяться на последнее. На чудо.

…

— А что насчет тебя, Кайоши? Хочешь ли ты этого сам?

— Глупой вопрос, иначе зачем я его первоначально спросил? Все может с нами случится, неизвестно что может с тобой произойти, когда ты находишься далеко от тех, кто может тебе помочь. От такой мысли мне становится тревожно.

…

— Знаешь… если ты будешь чувствовать себя спокойно, я не против этого.

— Вспоминаются недавние минуты твоих слов.

— Дурак ты! Тогда я не ожидала от тебя такого вопроса! … Сейчас я смогла обдумать все…

По ее голосу Рикки продолжила, только ее слова стали медленнее для меня, стал небольшим шумом, который я прекрасно слышал. Все это стало тому, что я посмотрел вдаль, где был готов увидеть пустоту, а не то, что приближалось к нам.

— … И решила, что реально нет тут ничего извращенного…

Каждый ребенок здесь сейчас находился в своих жилищах, никто не находился перед нами. Мы были одни… как мне казалось. Увиденное иное превратился силуэт, но чей?

— Рикки…

Приблизившись, мой муторный интерес хотел понять, что за живая душа подходила к нам. Он быстро пропал, эту мгновенность невозможно объяснить и показать, увидев, что этот силуэт был знаком мне, находясь здесь неделю, я его видел и как будто один раз. Ни в едином случае я не смог соврать, он был выше нас, это были снова они, те, кого видел совсем недавно, которые дали нам сильный толчок к реализации свободы. Они снова здесь, снова пришли и для каких целей. Больше всего меня устрашало, когда они шли в нашу сторону, однако все еще не видя нас.

— Прячься…! — тихо, с повышенным тоном произнес я ей.

— Ч-что? — непонятная, что я хотел ей сказать Рикки недоумевала.

— Быстро за мной!

Я взял ее за руку и стал быстрее идти к какому-нибудь укрытию, неизвестно, что будет с нами, если смогут нас рассмотреть. Как и прошлый раз, я смогу найти укрытие в виде небольшого куста, где нас не будет видно. Случайно, не зная, как это произошло, насильно толкнув Рикки, чтобы она побыстрее спряталась, продолжая недоумевать, когда лишь возрастала, не понимала моего поступка.

— Ай… больно… что ты делаешь…?

— Тихо. Ты не видишь?

Она взглянула в ту сторону, где мы со спокойной совестью проходили, только посмотрев правее, смогла увидеть людей, которые никак не могут быть детьми. Рикки вспомнила их, ибо они провожали нас в последний путь. Этого небольшого воспоминания было достаточно, чтобы она пришла в ужас. Когда тот повернулся, Рикки незамедлительно спряталась.

— Это… они?!

— Да. Я никогда не спутаю их с другими.

— Значит, ты про них говорил… … О боже…

Их приход был обозначен одной целью — забрать нас, неизвестно кого. Они шли к главным воротам, находясь сейчас с маленькой добычей, вновь таща неизвестного ребенка, которого я не знал и, наверное, никогда не смогу узнать.

— Кто это мальчик…? — спросила меня уже не веселая Рикки.

— … Не знаю.

Я ждал вновь некоторого волшебства, который даст подсказку, кто это был и его номер. Только так я могу понять, сколько нам осталось, зная свое примерное освобождение. Ответа так и не был услышан. Мой маленький план — считать, сколько нас осталось, был непредсказуемым, может, он не второй, у кого больше нет судьбы. Может, не замечая этого, мы близки к тому, что не успеем сбежать, как наш час настанет для того, чтобы он погас.

…

Наше поле зрения больше не видело их, они прошли, не заметив нас. Я легко смог успокоиться, пока Рикки, заикаясь, волновалась.

— О-они ушли…?

— Не думаю, что они заметили нас.

— Давай быстрее пойдем к тебе, мало ли это еще раз произойдет…

— Они не вернутся, не пережи…

Быстрее ко мне? Она обняла мою руку, боялась вставать, вдруг еще не ушли. Не могу сказать, что она успела определиться насчет моего углубленного вопроса, страх мог распорядиться ею, что думать она может не так хорошо, как могла до этого.

— Пойдем. Не бойся. — отцепившись, я ждал ее решения.

Не заметив, как мои догадки стали правдивыми, Рикки смотрела на меня трусливо, не хотела никуда идти, продолжая боялась того, чего не может произойти. Их приход не настолько сильно испугал ее, как их заряженное оружие. Поняв, что мы не можем здесь долго находиться, ее уверенность, пускай и временная, на пару минут, но все же пришла.

— Хорошо.

…

Она быстра ушла, я про ту мораль, которую давало сил, чтобы остановить страх. Мы пошли противоположно им, никакая судьба не повторит нашей встречи, держась за руки, я не мог идти с обычной скоростью. Рикки продолжала бояться, с быстрым шагом шла со мной туда, что может ее временно защитить, по моему направлению.

К удивлению, она смогла устать. Стояв около моей двери, она с некоторым облегчением начала стоять.

— Ух… кажется их больше нет.

— Их бы не было так.

Никак не утомившись, я ждал, когда Рикки сможет отдышаться. Моя форма была в порядке, физкультура полезное событие, которое не дает умереть от иных вещей, не подходящие в качестве заточенного примера.

— Но все же я все равно боялась… — сказала Рикки.

— Мы здесь, целы и не вредимы, нечего теперь переживать.

Подойдя к двери, я быстро ее открыл, по лицу Рикки она быстро хотела попасть ко мне.

— Что ж… добро пожаловать в мой дом.

…

Открыв дверь, она сумела рассмотреть вход жилища, успев понять, что мой дом был точь-в-точь как и ее, и не только, и как всех.

— Да это же мой дом! Прям все, что у меня!

Войдя в него, Рикки чувствовала себя в безопасности, что в ее голове не было больше заикания и не малейшего страха. Для приличия, когда у тебя в доме гость, надо его чем-то поприветствовать: сделать чай, например, или другой едой, но… здесь ничего нет. Все было пусто.

— Да уж… мне нечем тебя угостить, в прямом смысле слова.

— Не волнуйся, я не голодна, не думаю, что сам ты хочешь есть.

— Ага.

К удивлению, как наша прогулка прошла не долго, когда каждый раз Рикки активно стояла на том, чтобы подольше остаться. Зевнула, закрывая рукой свой рот, она тут же почувствовала усталость.

— Уже спать пора идти… — сонно произнесла она. — А кстати… Где мы будем спать? Если смотреть про тебя, становится понятно, однако что со мной…?

Не договорив, она быстро задумалась, как позже снова смущенно спросила меня, где ее одной смущенностью стало мне понятно.

— Не говори, что…

— Да, придется нам спать в одной кровати. Тут нет такого страшного.

— Нет такого страшного?! Я… я… я… еще не готова к этому!

…

— Наверное… — продолжила Рикки. — наверное, я все-таки пойду к себе.

…

— Понятно.

Находясь в гостиной, она вновь подошла к входной двери, которая еще не была закрыта.

— Ты уж прости, что отняла твое время.

— Ничего личного. Я понимаю тебя.

Я не сильно ждал какого-либо хорошего результата, как и плохого. Для меня это было неким приглашением в гости, где ее приход мог дать радость, а, наоборот, уход ничего мне не означало. Нужно думать не об этом, сейчас есть вещи поважнее, чем заниматься ерундой.

…

Вдруг Рикки остановилась и не сделала ни шагу, продолжая стоять около двери, которую она смогла без особых проблем открыть. Она увидела невидимого мрака, страшную тишину, где не было ничего слышно, как будто все стало глухим: и сами фонари, которых она не слышала. Я посмотрел на нее, не зная этого и того, что к ней пришло недавнее и страшное волнение.

— Что такое? — спросил я ее.

Рикки медленно повернула ко мне голову. Она слегка дрожала.

— Мне… мне страшно… Я боюсь!

— Боишься? Чего?

— Не знаю… может, из-за того, что я увидела… боюсь сейчас выходить.

Она полностью повернулась в мою сторону, закрыв за собой дверь, посмотрев на меня.

— Если говорить честно… то я не против остаться у тебя.

Показывая волнительную улыбку, ее страх остался, ждавший некоторого момента. Даже со мной Рикки не сможет выйти отсюда, пока там, за дверью, нет никого, кто может помочь.

…

Она приняла свое решение, мой разум считает, что она не сможет поменять его. Остался вопрос, из-за которого Рикки хотела пойти к себе: как же мы будем спать? Она не хочет спать вместе, как бы этого не было странно или глупо. Рикки есть Рикки, она никогда не изменится и не изменит свое отношение.

— Тогда иди спать на мою кровать.

— А как же ты?

— Что-то придумаю.

Наши дома действительно были одинаковы, она, зная каждую комнату, побежала в нужную, где находилась моя кровать. Сама кровать была такой же, как у нее. Она прыгнула и обняла ее, мне оставалось смотреть, как она радуется ее мягкости.

— Ах! Кроваточка!

— Что ж… спокойной тебе, Рикки…

(Перебив) — И тебе тоже, Кайоши.

…

Ничего не говоря, сказав последние слова напоследок, я выключил у нее свет, выключив выключатель, которые были в каждом здесь доме. Мы не снимали одежду перед сном, имея множество одинаковых разновидностей. У меня не было выбора, вернувшись в гостиную, как лечь на диван и попытаться уснуть. Он не был удобен, это не помешало мне лечь на спину и начать рассуждать. Как бы не переоценивал самого себя, в мыслях все же была маленькая обида и грусть, что я здесь сплю, а не на своей мягкой и холодной кровати. Можно сказать, что она меня выгнала, хоть даже это было моей идеей того, чтобы вместе жить, ведь этот дом, нет, каждый дом создан для одного ребенка.

— Да уж… плохая была идея вместе жить.

Света не было. Лишь небольшие лучи от фонарей, которые находились поблизости. Неприятно было спать, только из-за сильного чувства сна я быстро уснул. Не каждая попытка сделать что-то лучше может стать идеальной.

…

Тем временем сама Рикки не пыталась спать, осматриваясь, желая найти чего-то нового, что не было у нее дома. К удивлению, было одно — это был плюшевый коричневый мишка, которую она взяла и подняла наверх, смотрев на него некоторое время, позже прижав к груди. Он сильно ей понравился, что, возможно, от меня зависит, заберет она с собой или нет.

…

Эта игрушка больше всего понравился ей не ввиду ее отличительных свойств, каким-то образом Рикки смогла увидеть в ней меня, когда цвет мишки был отчетливо похож с моей краской волос. Коричнево-каштановых волос. Ей стало обидно стыдно: она спит в прекрасной кровати, где есть все для хорошего сна, где нет всего этого у меня, находясь в другом месте. Не этого я хотел — быстро поняла это Рикки. Посмотрев на дверь, она стала думать: «— Из-за моей стеснительности он спит в черт знает где. … Неправильно я поступила… я же его люблю… почему так себя веду?» Смирившись, она попыталась уснуть, чего, кто мог ожидать, не получилось. Эти слова не давали ей заснуть. Шло время, а она не спала, пока я давно уже летал во снах, которых не было, Рикки даже взяла игрушку и обняла в надежде, что хоть она как-то поможет заснуть. Ничего не вышло.

Так прошло пол часа, может, и больше. Все-таки Рикки не стерпела, за ней еще ушла та стеснительность, из-за которой все это началось. Она решилась на это. Обняв мишку, Рикки тихо открыла дверь, чтобы не разбудить меня, не осознавая, сплю ли я или нет, сразу пошла в гостиную, надеясь, что туда пошел спать, и не ошиблась. Она сразу увидела меня спящим, приблизившись ко мне, в надежде, что я не сплю.

— Кайоши…

Это со мной не впервые, когда любой любой шорох мог разбудить меня, каждое слово и скрип тут же будит меня. Я услышал это, открыв глаза, увидел саму смущенную Рикки. Она слегка испугалась и быстро отошла на пару шагов.

— Кайоши! Не пугай меня так!

— Что тут делаешь? — почесывая свои глаза, я спросил ее.

Рикки посмотрела вниз, она сама знает, на что идет. Ей не поможет ее неуверенность и другое волнение, никак не относящийся к тому, чтобы ранее.

…

— Ты… еще хочешь спать здесь?

— Конечно нет, из-за него у меня спина болит, что поделаешь, чтобы ты была счастлива.

…

— Нет… я не счастлива, потому что… потому… потому что тебя нет. … Ты… не хочешь ко мне…? — скромно начала Рикки. — Ты прости меня, пожалуйста, что так все вышло.

…

Она извиняется? У меня не было никаких сил, чтобы что-то показать на своем лице Рикке, хотелось лишь хорошо поспать, поэтому я сразу встал и спросил:

— Ты точно уверена? Я могу здесь продолжить спать.

— Конечно же! Теперь… уверена.

На мой взгляд внезапно был замечен плюшевый мишка.

— Зачем мишку взяла?

— А… это… да так, похож на тебя. — Рикки улыбнулась мне.

— Похож… я что, медведь?

— Не говори глупостей! Давай пойдем уже спать!

Рикки быстро оказалась в комнате, она видела мою сонную походку, где не было сил что-то сделать. Для меня не было известно, сколько прошло времени, но, однако, я уже, как и прошлый раз, заскучал по моей кровати. Медленно, плюхнувшись на нее, без движений я лег на левый край, пока она на правый, ближе к центру.

— Почему на краю лег? — спросила она меня.

— Ты умрешь от стыда, если я буду очень близко находиться со мной.

Рикки чуть-чуть посмеялась.

— Ну и дурак ты. Ляг поближе, упадешь же.

— Ты не против?

— Конечно.

— Хорошо.

Приложив мало сил, я оказался почти на центре. Закрыв глаза, я начал ждать часа, когда я засну. … Почувствовав, что кто-то смотрит на меня, я открыл вновь глаза, увидев Рикки, смотрящую на меня.

— Милашка.

Она снова покраснела, никто не ждал другого от нее.

— Хватит пялиться, иди спать уже!

— Хорошо.

Я повернулась на другой бок.

…

— Спокойной ночи, Рикки.

…

— И тебе, Кайоши.

…

Каждому хватило по подушке, как и самого одеяла. Не знаю, что делала сейчас Рикки, во всем будет конец, и она пойдет спать. Я чувствовал, как ей стало спокойно, наконец-то спустя много времени, у нее пропало и само волнительное настроение, ни неуверенной жизни. Ее больше не мучили мысли, она легко заснула, как и я сам. Завтра начнется новый день. Завтра начнется новое событие.

Глава 8 - И жизнь перед ней становится счастливее.