«Дребезжащего утра, Пауло! Сегодня ты у меня не отделаешься без поцелуя, так что беги, если хочешь жить, беги. Аха-ха-ха-ха-ха-ха!!!!! Шучу, сегодня никаких пошлостей, вот тебе милый воздушный поцелуйчик для удачного дня»

Пробуждение моё началось с отправки селфи прямо с кровати, пока я лежала на боку и смотрела сверкающими зрачками на экран, прижавшись головой в пышную подушку.

…

Внутри соседского дома раздалось два долгих звонка. Кое-кто прибыл в гости. Я…

— Ненавижу. Н-н-ее-н-н-аа-в-в-ии-ж-ж-уу, — бормотала я себе, дрожа от нарастающего холода. — Ахх, д-д-ее-р-р-ж-жи-и с-себя в р-руках, п-прошу.

Меньше чем через минуту отперли дверь. Попавшаяся на глаза хозяину картина не вызывала бы зависти: с нависшим на лике мраком я, испуганная, стояла под дождём поздним вечером, обнявшая себя руками. В промокшей до ниток юбке, кедах, и одним бюстгальтером наверху.

— П-приве-т-тик, П-Пауло… — понурая и надеющаяся на тёплый приём, сказала я возникшей передо мной фигуре. Мне больше некуда идти и в таком виде я не могу показаться дома. — М-Можно, я останусь у тебя? Можно?

Возможно ли, чтобы стало ещё хуже? Я нагло соврала мамочке. И себе…

«Мам, я тут это… у подруг внезапно останусь, хорошо? Ну, просто так получилось… Пожалуйста! Всё хорошо, вот мы тут сидим, играем»

С таким сообщением я кинула давнюю фотографию с близняшками, когда осталась у них случайно допоздна и задротила в приставку, ибо пошёл проливной дождь. Как и сейчас.

С таким сообщением я сидела и рыдала на скамье в городском сквере, когда со мной издевательски рассчитались Тати с Хику! Меня раздели и оставили полуголую на улице, меня истрепали, рубашку порвали. Едва ли не в центре города. Мне пришлось скрепя сердце возвращаться по закоулкам, лишь бы чужой глаз не заметил, и я неуверена, удачно ли.

Всё потому, что в их репертуаре обсмеяла близняшек безмозглыми дурами на уроке, когда те не смогли ответить на вопрос учителя. А после и послала их, когда вернулись за предписанным мне долгом в виде денег. Тогда меня спасло публичное место и уши нескольких преподавателей неподалёку… а сегодня меня вычислили по дороге в магазин около того сквера. Я хотела купить вещей для подарка парнише.

Меня ещё записали на видео! И как теперь быть, если об этом узнает вся округа!? После случая с кулоном уже, складывалось ощущение, стало быть оно у всех на слуху, все знакомые как-то сдержанно приветствовали меня и смотрели двояким взглядом.

— Мм?.. Можно… А что произошло? — ответили мне, после глазения на мой беспорядочный вид. Я слышала только согласие на мою просьбу, посему толком ничего не сказала и попросту ступила за порог, прошла пару девичьих шажков и без сил рухнула на колени у стены, продолжая дрожать от холода.

— Спасибо…

Изумлённость покинула Пауло спустя мгновение, и тот стремглав засуетился, принялся предлагать какую-либо помощь, одежду, горячую еду согреться, и всё выпрашивал и выпрашивал, по какой причине я явилась к нему такой. Но каждый раз из напуганной меня выходило лишь негромкое:

— Да, спасибо большое…

Определённо, он догадывался, кто со мной так поступил, однако, желая удостовериться в своих предположениях, спрашивая, ловил меня лишь на том, как от упоминания имён блондинок, я крепко сжимала кулон на груди окоченелыми пальцами.

Пауло помог отнести меня в ванную комнату, набрать горячей воды, и попросил меня не вылезать в следующую же секунду да дать прогреться телу, покамест он приготовит мне какие-нибудь вещи на замену и заварит чаю - по справедливости, первый и верный напиток, кой приходит на ум людям.

По глупости своей залезла в ванную не раздеваясь, да так и просидела там, покуда вода действительно не смыла мороз с тела, чем вернула моё такое же заледеневшее сознание хоть как-то в более-менее адекватное состояние. По сути, всё равно стирать, так что какая уже разница… так или иначе задумалась о другом.

Сегодня я ночую у Пауло. Сегодня я… ночую у Пауло. Странным голосом произносилось это у меня в голове: вроде бы страждущим, а вроде бы такое событие должно меня воодушевлять.

Само местонахождение здесь, так-то, впрямь воодушевляло меня; неторопливо, как согревала та вода, но прогоняло страх. Вместо него приливала жажда мести.

Ничего не понимаю и понимать не хочу, лишь бы с ним всё хорошо было. Это не люди, они не имеют права существовать! Сегодня они так со мной, а завтра с ним!

Хотелось выпустить из себя набухающий пузырём в груди крик, как вдруг прозрела. Перед глазами картина буквально плывёт, а уши пробивают тысячи непрекращающихся гулких стуков - я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Оказывается, я целую минуту как провожу под водой, не ощущая удушья.

Когда вылезла, услышала зов за дверью. Это постучался Пауло:

— Я одежду принёс, надеюсь, подойдёт. Можно войду?

— Угу…

Только он открыл дверь и заглянул, как следом потупился, немного отведя взгляд.

— Кхм, может, шторку хотя бы закроешь?

Я послушно последовала просьбе и не до конца дёрнула рукой полотно. Стараясь не глядеть в мою сторону, Пауло торопливо оставил вещи на закрытой корзине для белья и было развернулся к выходу, как я приоткрыла шторку обратно, поинтересовавшись:

— Как думаешь, сколько это будет продолжаться?.. — на него и не смотрела, всё палила на согнутые ноги в воде, а говорила так, словно о войне.

— Ты про чт… — недоговорил рыжий паренёк, как увидел-таки мой силуэт. — Ээ.. чего эт ты даже не разделась? — но от своего же вопроса чуть в край не заробел и поправился, собираясь удалиться. — А. То есть. Ну. Твоё дело, как мыться. Прошу, переоденься потом.

Будто бы обессиленная матерь, потерявшая сына, я вовремя схватила его за предплечье:

— Пожалуйста, не уходи!

— Что??.. — застопорился тот, а тело моё привстало само по себе, жаждя быть ближе к его лицу.

— Такое видение, что я в серую пропасть мечу, словно ещё один день, и я ступлю в эту бездну, а крыльев у меня нет! Скажи, что всё будет хорошо.

— Э.. Всё-ё, всё, всё хорошо будет, Маркела. Всё пройдёт, ничего страшного.

— Всё пройдёт?.. — выдала я это за вопрос и на секунду обдумала последствия прибывающих страхов: что случится, если Пауло пропадёт? что пройдёт? Слабо придерживая его за плечи, я подняла голову и потянулась ближе со словами: — Дай мне запомнить тебя, прошу.

Аккуратное и недолгое прикосновение. Его губы также мягки и теплы, как в прошлый раз. А слюна… как нектар. И пахнет он сладко…

— Спасибо, — полушёпотом сказала я и отпустила, спустившись обратно в воду.

Купание заняло ещё недолгие три минуты: зарумянившийся Пауло таки ушёл дожидаться меня вне ванной, сославшись на готовящийся напиток, а я не хотела долго оставаться без него и потихоньку торопила себя.

Из одежды мне досталась его домашние худи оверсайз с бесчисленными надписями мелким шрифтом, рукава длиннющие, и даже моя грудь не была помехой закрывать бёдра; чистые, но неглаженные. Шорты вот не подходили, из-за хвоста большеватые, ибо не удавалось оный никуда деть, а резинка не помогала - обойдусь без них. Осталось нижнее бельё… которого нет.

Логично, откуда у пацана женские трусики найдутся? Не мамины же вытаскивать, в самом-то деле. Свои промокли и надевать их не лучшая идея, как бы не было неочевидно - с ними простужу себе всё там.

Взаправду, остаюсь я в одних худи и тапочках. Так уж и быть.

Бережно сложив неподошедшие шорты в три слоя, которые изначально лежали на большой корзине, меня негаданно пробило на любопытство, так как в оной, должно быть, лежат нестиранные вещи. Я сняла сетчатую крышку и заглянула внутрь: первым мне попалось скомканное полотенце. То самое, каким я пользовалась когда-то.

Моментально вспомнив, как на самом деле я ещё им воспользовалась, я немедля подняла полотенце и с чувством некоего предвкушения плотно втянула в себя его запах. Там ещё отдавалась частичка меня! Я знаю, точно отдавалась!

— Ты пользовался им, — в сию же секунду возрадовалась я и ажно обняла ворсистую ткань от внезапного волнения, — Тебе понравилось. Тебе понравилось.

Наперекор всяким приличным манерам, я заменила полотенце тем, которым вот-вот вытиралась, и принялась рыться в остальных вещах. Аки кладоискатель я добиралась до самых глубин, переворачивала всё вверх дном, покамест не достигла сокровища.

Отыскав мужские трусы, я вдохнула полной грудью и их в знак маленького вознаграждения себе! Сделала это ещё раз. И ещё раз. Цветами так не надышусь, как этим! Запах такой похожий, как на собственных, и такой же различный одновременно, что вводит в эйфорию.

Кончив баловаться, я наконец вышла к Пауло. Приподняла настроение, так сказать.

Он меня встретил на кухне, скучающе размешивая чай в стакане. И первым, глядя на мои ноги, расспросил об отсутствии штанов, на что я ему безжалобно, слегка улыбнулась:

— Мне и так, думаю, достаточно. Привычный прикид для девушки, и мальчишкам нравится, разве нет? — да присела напротив него, легонько смыкая коленки. Всё-таки неловко будет, если разузнают.

— Ну-у да-а, не поспорю. Оно как-то, слишком по-домашнему выглядит, что ли. Ах, возьми чай, да, — пододвинул он кружку ко мне, — вот. Я добавил сиропа, тебе следует прогреть горло, иначе хрипеть завтра будешь. Дождь сегодня моросит неслабо.

Не соглашаться было бы глупо - я постаралась сделать признательное личико, насколько у меня хватало на сегодня сил, и взялась обеими руками за кружку. Что-что, а вот его забота согревает лучше любого сиропа.

С продолжительными перерывами на молчаливые поглядывания и обдумывание диалога, разговор дальше заходил о моём текущем самочувствии, он словестно утихомиривал меня и до сих пор втихую удивлялся, почему я именно к нему пришла.

— Ты уверена, что хочешь остаться? Тебя всю ночь не будет дома.

— Мне нельзя показываться такой маме… — вполне прямо проговорила я и посмотрела головой чуть в сторону, ненадолго представляя ту безотрадную ситуацию и какие пасмурные вещи влечёт она за собой. Нисколько не хочется вовлекать маму во всё это уж подавно.

Пауло либо осмысливал, либо просто долго принимал сказанное мною - к тому времени я отошла к кухонному гарнитуру за новой порцией чая.

— Да уж, и не знал бы, куда бы подался на твоём месте. Надеюсь, они не повторят это с тобой.

И меня в одночасье неожиданно переклинило от услышанного, что аж уши дёрнулись! В сознании промелькнула картина, где таким же образом издеваются над моим Пауло - посмотрев на него округлыми глазами, я плотоядно заговорила:

— Если они сделают такое с тобой, я приду за их головами.

— Жу-уть!..

Лицо моё, виделось, будто почернело в тот момент, а голос из меня исходил крайне зловещий. Но я за мгновение сменила всё это на прежнюю покорную улыбочку и похлопала глазками:

— Хи.

— Маркела… Может, уберёшь нож?..

— А? — шевельнувшись, как если бы ущемили, я чудесным образом обнаружила себя с лезвием в правой руке, едва ли не приставленным к подбородку. — А это я.. просто.. да, разрезать хотела этот… этот… этот…

Всё тише повторяя и повторяя последнее, я теряла слова для объяснений и мой лик, уставившийся на нож, покрывался глубокой неясностью. Тут подошёл Пауло:

— Этот стакан? Дай его сюда, и не говори глупостей, пожалуйста. Ты.. говоришь жуткие вещи.

Опасный предмет у меня забрали и осталось только спонтанно-виноватым взглядом провожать силуэт, прячущий в дальнюю полку всю подставку для ножей.

Перекус на этом и закончился. На часах уже пробивало 19:40 - почти полночь.

Приготавливаясь к ночи, Пауло выделил мне место в гостинной на диване, приволок чистое постельное бельё. А на мои скромные просьбы и намёки, что мы в кои-то веки сможем поспать вместе как милая парочка, попросту увильнул в ванную, якобы не слышал.

Я что-то… боюсь сейчас спать одна.

Ничего, когда-нибудь я переселюсь к нему. Мне очевидно нужно сделать первый шаг. Всего-то.

Как давно упоминала, спальня его попросторнее моей, поэтому, сворачивая рулоном всё бельё с дивана, я подумала разместить нам там подобие двуспального футона. Кровать, конечно, имеется, но зачем она нам узкая, когда рядом столько места!

Пока Пауло ополаскивался перед сном, я уже в распоясавшейся от счастья улыбке перетаскивала подушку со всем разом да бубнила в тот огромный перьевой квадрат:

— Неужели мы будем спать рядом. Я буду спать с Пауло. Фух. Я буду спать с Пау… Ой.

Из пленительных картин в голове меня вмиг вытащила реальная: включив переключатель, я не сразу осознала, как вошла в не совсем нужную мне комнату. Это тоже спальня, однако родительская.

По неизвестной причине я словно потеряла дар конструктивно мыслить и стояла как вкопанная, осматриваясь глазами в неизвестном мне месте. Казалось бы, просто развернись и выйди. Но нет.

Взор зацепила одна фотография в рамочке, коя стояла на тумбочке по обок родительской кровати. Отложив груз, я приблизилась к ней, всмотрелась: там изображены сразу три человека.

Невысокий Пауло в последние года младшей школы. Неизменившаяся мать Пауло. И некто третий, грубоватого вида мужчина под возраст женщины рядом… Кто это? Никогда его не видела.

В этой фотографии всё было как в параллельном мире. Небо ярко-голубое. Три фигуры стояли в ячменном поле, какой мне не раз попадался на глаза. Жизнерадостные. Рыжий парнишка держит обеими руками у пояса воздушный пистолет; и голова имеет оба целых треугольничка… На плечах его по-родительски умостились ладони матери. А сбоку стоял человек, придерживающийся за ремень, на котором висело охотничье ружьё.

Рядом лежала ещё дамская косметичка, стакан с водой и засыхающим цветочком, и пластинка с таблетками. Моя рука было потянулась к фотографии, желая узнать её на ощупь, притронуться к тому запечатлённому моменту, как оную в своеобразном любопытстве опередили глаза: верхний правый ящичек был приоткрыт и в нём виднелось ещё одно фото, только без рамки.

Бережно выдвинув тот, я молчаливо удивилась. Сглотнула.

Это было точно такое же изображение в поле, но с одним отличием: мужчина с ружьём полностью отсутствовал здесь и был педантично вырезан.

Его кусочек нашёлся быстро, так как лежал там же, посреди непонятных распечатанных бумаг, и он ввёл меня в ещё большее недопонимание. Всё лицо мужчины было исчерчено красной ручкой, словно в гневе. Ко мне пришло кое-какое прозрение, носившее вопросительный характер.

За всё время я не видела в этом доме никого, помимо Пауло и его матери. Между ними и тем третьим что-то произошло?.. Почему такое чувство, будто я осведомлена, но в голове совершенно никаких зацепок?

Мною ничего корыстное не двигало - честно - однако я полезла дальше в ящичек и отодвинула пару бумажек, закрывшие кое-что выпирающее, как наткнулась на ещё одну диковинку. Чёрный пистолет.

Мм? Это тот, с которого мы стреляли? Почему он в маминой тумбочке? Ну, вроде бы похож.

Надумав проверить, я полностью взяла его в руки. И неожиданно обомлела:

— Боевой!! — шёпотом выронилось из груди. Поняла я это по простым свойствам: полностью металлический и гораздо тяжелее! Вдобавок форма слегка не та, пальцы помнили!

Не поспорю, было в коем-то роде завораживающе, однако долго держать орудие я забоялась, посему поскорее скрыла в тумбочке и закрыла последнюю, забрала бельё и наконец отнесла в нужную комнату. Благо не застали за этими делами, фух.

Дождь не угомонялся стучать по крыше.

Судя по всему, Пауло целый душ собрался принимать, ибо я успела разложить матрас на двоих (достала со шкафа), покрывало, стащила вторую подушку с кровати - а его всё нет. Ожидание парня не на шутку играло со мной, представляя скорое будущее с ним, в голове повторяюще били лишь два чувства: “Я так счастлива! Я так счастлива!” либо “Он меня любит! Он меня любит!”.

— Мы впрямь лежим рядом вместе, на одной постели, да, — неслышно разговаривала я сама с собой, сидящая с крепко обнятой подушкой и пялящая в одну точку. — Получается, мы скоро дойдём до этого этапа? Может быть, до утра совсем не дадим друг другу уснуть… Может, встретить его в элегантной позе?

А вот и Пауло! Держа незавязанное полотенце на голове, он с дурашливой физиономией застопорился в проёме двери, как только увидел меня, перевёл взгляд сначала на пустой диван в гостинной, а затем обратно на меня, якобы здесь мистическим образом оказалась, хех. Я улыбалась и одним своим видом звала примоститься сбоку ко мне.

— Э.. э, я же… — тот всё косился назад, за себя, — я думал… Оохх!.. — а после попросту опустил голову и прошёлся до кровати, чем вызвал досаду на моём лице. — Лаадно, но сплю я у себя.

— Я думала, мы вместе будем… — немного расстроенно сообщила я, не отпуская подушку.

Пауло повздыхал, протёр последний раз голову полотенцем и присел на край моей смастерённой постели как настоящий протеже - на согнутые в коленях ноги. Из одежды на нём имелась тоненькая футболка чёрного цвета да те шорты, которые не подошли мне.

— Мы и так уже вместе, куда ещё ближе?

Я непонимающе захлопала глазами.

— Я не усну совсем. Тем более если на мне будет что-то твёрдое и сопящее.

— Я буду самой тихой, какой ты хочешь, правда… — характерно пробубнила я, но так, чтобы гарантированно услышали. От Пауло вновь послышался вздох.

— Я много места занимаю, не уляжешься.

— Ничего страшного.

— А ещё я пинаюсь во сне.

На меня его аргументы не подействовали, так что я лишь усмехнулась последнему, давая понять, что никаких преград для нашего совместного лежания нет:

— Хих, тоже пинаюсь. Оба дурашки, запинаем друг дружку и вот!

— Особенно так. Потому нет…

— Ну я же в шутку говорю, — тотчас притихла я, смотря на него просящими глазками. — Пожалуйста…

Мы не отводили взглядов, наверное, секунд десять. На лице Пауло отчётливо писалось “нет”, сие вводило меня мало-помалу в волнующееся состояние, что я поступаю каким-то неправильным образом, ибо крайне редко доводилось встречать настойчивый отказ.

— Сегодня много учёбы было, м-м, вероятно, ты устал от всего, а я тут т…

Не успела я пролепетать про себя, как саданул гром! Да настолько грохочуще, отчего я в мгновение ока подскочила с места, с распушенным хвостом, визгом и сразу к парню:

— Ааааа, мамочки!!

— Аэ, Маркела??

Секунды не прошло, как моё вцепившееся в человека всеми руками и ногами тело и голос задрожали:

— Зачем так громко! Что это?!

— Это всего-навсего гроза, успокойся.

— Я с детства до ручки страшусь грозы! Ааааа!! — и вновь за окном моргнула яркая молния вместе с последующим раскатом грома - а я оттого лишь лишний раз прижалась к Пауло. — Оно же в нас ударит! Ааа!! Сделай что-нибудь!

Прилипла я к нему как жук и не отставала, ибо, чудилось, сущий кошмар снаружи не думает прекращаться в ближайшем времени. О том, чтобы Пауло теперича улёгся на свою кровать, речи идти не могло. От меня надо было бы избавиться, и здесь уж не по моей прихоти так!

— Хорошо, хорошо, хорошо, лягу я с тобой, только не кричи!

— Хорошо, но только не уходи, пожалуйста!..

Так и завалились мы на пол, с трудом выключив свет.

Слова те утешили, но не намного, как хотелось бы. Я безуспешно старалась избавиться от дрожи, дабы не мешать моему Пауло, который сейчас играл роль плюшевой игрушки для очень и очень сильных объятий. Прижатые к голове уши не помогали и я всё равно была похожа на ту себя, когда подрагивала от холода - только крайне возбуждённую от страха.

Немыслимым являлось то, как Пауло беззаботно отключился в какой-то момент, психически оставив меня наедине с самим собой, хотя до этого видно было, моё слишком тесное присутствие его напрягало.

Рокот на улице через время прекратился…

А я так и лежала с колотящимся сердцем, пока и оно не прислушалось к возникающей тишине вокруг. И незаметно провалилась в сон, чему способствовало исходящее тепло любимого человека.

…

— Гмг… Аа??.. — вырвался из меня клочок воздуха, сразу как только я очнулась. Мне приснился кошмар и со съедающим чувством в груди я зараз боялась сильно вдохнуть! Удары и исполинские стуки, подобные шторму, преследовали меня и там.

Когда сознание прокрутило в себе всё приснившееся мне минуту назад, ко мне снизошло облегчение. Это являлось не явью. Я нормализовала дыхание и не моргая всмотрелась в неподвижную картину комнаты. Дождь окончился. Всё ещё глубокая ночь.

Поняв также, что голова лежит не совсем на том, что напоминает подушку, а рука обнимает тоже не её, я стала различать чужое сопение под ухом. Пауло. Он мирно спит.

Фух, ну и хорошо, что не вырвала его из сна своим дёрганием. Пусть отдыхает себе на здоровье.

После такого было жарковато. Выбралась я из-под одеяла с едва описуемым волнением, поскольку меня кошмарило нечто. Нечто, чьи чёрные волны отходили отовсюду. Нечто, пугающее смертью.

Пауло был рядом, всего-то на расстоянии меньше вытянутой руки. Мне хотелось приложить ладонь к его дышащей грудной клетке, чтобы притронуться к чему-то живому, унимающему боль во мне. Но послышался тонкий, и едва-едва различимый писк из глубины дома…

Максимально тихо отправившись по направлению к нему, я сильнее настораживалась с обнимающим меня хвостом. Что, если то нечто есть некто, и оно намерилось потревожить нас? Я… я готова постоять за нас.

Будто скользят по паркету, одиночный писк повторялся раз в двадцать или тридцать секунд. Он привёл меня в уборную, в которой пищала так стиральная машина, сигнализирующая о давно завершённой стирке…

Только вот, что характерно, неладное чувство не покидало меня даже после выяснения сих обстоятельств.

Что-ж, пользуясь моментом, пока тут, я опустошила мочевой пузырь, вынула высушенные вещи и зачем-то поплелась с ними обратно в спальню. Пауло за это время успел сменить позу и занял больше половины постели.

Такое, казалось, крошечное и хиленькое тельце… Оно не даёт мне покоя. Поскольку именно оно фигурировало в пробудившем меня кошмаре.

Я остановилась около него. Стояла около Пауло, неподвижно и неотрывно смотря на него в ночи. А сердце с дыханием замедляли темп, удары отдавались глубже.

Я стояла над его телом, не считая времени: десять, двадцать, а может и все тридцать минут. Не отводила взгляда, ведь этого не давали мне испепеляющие моё нутро вопросы, а точнее один: что будет?

Во сне его избили до потери сознания и он так же лежал на земле… И смех, смех девичий неподалёку.

Что будет, если я не вмешаюсь как тогда во сне?.. Как скоро я сдеру с себя кожу после такого?

Вскоре фигура вяло шевельнулась, словно шестым чувством Пауло распознал меня над собой и приоткрыл очи, кои следом, моргая, быстро приняли круглую форму, как обратили взор на мой силуэт. На силуэт верной пассии.

“Живой” - подумала я и участливо улыбнулась. С этой мыслью я прилегла к нему рядом, ведь он как скромняшка мигом скрыл своё личико, закрыв глаза; ласково обняла его со спины и уткнулась носом в затылок, прошептав:

— С тобой всё хорошо… Спи, дурашка, я никуда от тебя не уйду.

…

Солнце нежно заливало утренней зарёй комнату.

На удивление, я опять пробудилась первой; на удивление, по естественным причинам - без кошмаров; и на удивление, с разудалым настроем, с ясной на мысли головой. О первом сообщало до сих пор сопящее тело под моей рукой и ногой, правда, сменившее позу и лежащее теперь на спине. О третьем мой довольный стон, потянувший меня в более плотные объятия.

И стоило мне принять ногой поудобнее положение, как бедро налегло на кое-что неоднозначное, и твёрдое, что вряд ли похоже было на кость. Ну…

Я раскрыла веки и плавно опустила туда глаза, убрала коленку. На том месте поднялся неслабый такой бугорок, всем своим воплощением стремившийся пробиться сквозь ткань шорт. Пауло всё спит.

Стоит оно стойко и…

Ну чтооо! Что ты пялишься так! Угх, это же просто… у всех мальчишек такое бывает, что ты берёшь в голову… Неприлично ведь будет.

Отбросив возникшую похабщину из головы я тут же оробело перевела взгляд на что-нибудь другое. Не планировала пользоваться Пауло без, собственно, разрешения Пауло. Хотя.. устраивают же “сладкие пробуждения”… Нет, нет, нет, точно неприлично так сразу хвататься за его “хвост” будет!

Сама-то без нижнего белья всю ночь пролежала, под худи достаточно было пустить руку и… А может быть, он уже трогал меня, пока я дремала? А пусть, я разрешаю, хих. Я следую тому, чего требуют его желания, а не мои.

Ежели к нему лезть не смела, а усластить парню утро хотелось, я тем образом - обратным - и решила поступить, раз позволяю, прямо говоря, лапать себя. Более того, мне бы это даже нравилось.

Перво-наперво я дала себе время насладиться: молча поглазеть на него и его рыжую макушку, потрогать её. Потом как можно бережнее повернув парня на бок, взяв его ладонь, я медленно стала её укладывать в такое положение, чтобы помещала в себя одну из моих грудей.

Попытка моя провалилась на половине сделанного. Пауло зазевал и затем открыл глаза, неразборчиво встретив мои.

— Доброго утречка, Пауло, — поприветствовала я, держа его руку в своей. Тот впрямь как глупыш попялил на меня какое-то мгновение да издал протяжное эканье.

— Точно-о, я же с тобой спаал!.. — после засокрушался, юркнув головой под подушку.

— Ихихи, забыл уже что ли, дурашка?

У меня было несколько вариантов, как раззадорить его. С первых же секунд возникала потребность позаботиться о нём, причём во всех планах: в сексуальном, утоляя его голод в нижней части туловища; в социальном, заряжая его на весь день позитивными словечками; в кулинарном, как ответственная девушка приготавливая ему заранее завтрак. Оставалось лишь разузнать, какой порядок Пауло устроил бы.

Хотя, думаю, второе можно совместить с одним из. Да и все три разом, тоже…

— Ты голоден, Пауло?

— Почему именно этот вопрос первым? — прозвучало из-под подушки.

— А ты бы хотел что-нибудь? Я могу прямо сейчас. Думаю, у всех мальчишек по утрам такое сильное желание, вот и… — стала я прямо намекать, как он вскопошился и, увидев выглядывающую оплошность внизу, враз прикрыл руками её.

— О чём это ты??

— Забавно, у девочек не бывает такого. Хочешь посмотреть? Я сегодня спала совсем без ничего.

Я уже задрала худи кверху, лишь для скромности прикрыв само место хвостом. А в груди всё девичье непотрёбство, так как я видела, Пауло просто так шутит и я обязана смеяться на его актёрскую оплошность! Видела я это недолго, пока меня с настороженностью не отозвали.

Ровно как по прошлому сценарию, нас настиг шум из дома и испортил всю малину! Как назло, а в этот раз ещё хуже, мы услышали голос его матери, кой был гораздо ближе, чем от порога. Я вроде помнила, что она в командировке!

— Паулооо! Опять дрыхнешь как убитый? Я звоню какой раз встретить меня, а ты позабыл обо мне!

Стоит отметить, в этот раз подскочили мы с места оперативнее, поскольку от меня одним взглядом требовали помочь зачистить следы нашего пребывания. И хорошо, что я прихватила одежду ночью!

Правда, когда пришла пора мне использовать окольные пути отступления, тянущаяся ручка двери явно давала понять то, что время вышло, посему меня вместе со свёрнутым футоном толкнули в шкаф.

— Ни звука!! — прошипел Пауло в последний момент и закрыл, а на лице читалось недосказанное слово “пожалуйста”.

Было чуточку страшно и одновременно смешно, как из-за меня достаётся Пауло. Его отчитывали по мелочам, а он еле подбирал слов, осознавая о моём присутствии рядом. Оттого исходящий из меня периодически смешок, старающийся изо всех сил быть тихим, так или иначе не подходил под критерии “ни звука”.

— В комнате своей совсем не убираешься. Ну и какого на свою голову я воспитала!.. Дома тоже хлев, не ступить. Носки свои бы убрал. Хоть трусишки свои больше не кидаешь, — не переставали поучать его, как и я давить лыбу. Натягивая потихоньку юбку в тесноте, мне оставалось надеяться, что этот шкаф не станет внезапно объектом чужого внимания.

Хорошо, что его мама не такой плохой человек и ей можно простить те упрёки.

…

Дома, в тот же день, я сидела на кухне в раздумьях да болтала легонько хвостом в такт мыслям. Был обед. В этом ожидании трапезы, мама мыкала свою песенку под нос, размешивая суп в кастрюле да краем глаза поглядывая на меня.

Какой раз уже я удивляю саму себя тем, как кардинально меняюсь в настроении после одной-то встречи с Пауло… Достаточно увидеть его живым, прочувствовать его теплоту ко мне, запах его тела или вкус губ, как я таперича откладываю проблемы прошлого на второй план, словно их и не существовало.

Это есть дивный симбиоз, он мне… как родственный парень, что ли.

К слову, о вкусе его губ. Тот поцелуй (первый) крутился в моей голове и я никак не могла решить, металась в вопросах: а насколько хорошо у меня он получился? Пауло в восторге от него? верно ли я делала, движения?

Поймав сторонний взгляд на себе, я - непредвиденно, без капли смущения - спросила:

— Мам, а как правильно целоваться?

Та как раз разливала суп по тарелкам и, подойдя с одной, только коротко захихикала моему любознательному личику. Мама приспустилась ко мне, пустив добрую улыбку:

— Хочешь одарить кого-то поцелуем? Это высшая мера доверия.

— Ну-у… — приспустила я взор, всё-таки толику заалев.

— Ихих, вот так, — быстро заключила она и тепло чмокнула в щёку, впридачу погладив по голове. Я даже чуть дёрнулась от неожиданности и сразу оглянула маму округлыми глазами, а та продолжала покладисто говорить, садясь за стол напротив меня: — Не переживай, доча. Поцелуй вещь нематериальная, нету в мире никаких супертехник, кроме одной…

Я пристально вслушалась.

— …той, которая делается от чистого сердца. Такова она, поскольку не имеет цены.

— То есть? — не до конца поняла я.

— Неважно, каким образом ты это делаешь - важно, сколько своего ты вкладываешь в это. Своей любви, — она сделала короткую паузу, — или страсти. Или просто дурачества. Когда ты изнутри понимаешь, с какой целью ты так поступаешь, когда сердце само зовёт это свершить, тогда поцелуй будет самым сладким. Потому что оно жаркой кровью обливается.

Прекрасно вспоминая мгновения после того, как наши губы с парнем разошлись, я приложила руку к тому самому сердцу и волей-неволей выдала про себя:

— Кажется, я чувствовала что-то подобное потом…

— Получается, ты всё сделала правильно. Поздравляю, — сложила мама пальцы домиком и склонила голову вбок в маленькой, радостной улыбке на выскользнутый из меня девичий секретик.