Прошло десять лет.

За это время жители деревни продолжали деградировать. Они теряли желание работать, занимались грабежами, блудили...

Всё же браки внутри маленькой деревни портят гены. Но из-за этого же к семье Уэйтли излишнее внимание не привлекалось.

В десять лет на лице юноши появилась бородка, а сам он невероятно вытянулся. Уже выглядел старше меня.

Он отличался острым умом и уже рассматривался как новый глава.

... Если бы только не его безжалостный характер.

Когда только родился, он был милым ребёнком, но теперь от этого не осталось и следа. Он уже был не столь эмоционален, а в чёрных глазах сиял лишь холодный огонь.

Вначале хозяин и госпожа Лавиния гордились им, но теперь почти не говорили о Уилбуре.

В двадцать третьем году началась новая перестройка.

— В этот раз оба этажа... Начиная с потолка и до самой крыши объединим всё в один холл. А все трубы снесём.

— Если труб не будет, как мы будем готовить?

— В мастерской есть старая печка. Выведем трубу на улицу.

— ... Понял.

В этот раз строительство проходило куда проще. Мне уже было двадцать три, а ещё с нами был господин Уилбур.

И хоть масштабы были больше, всё быстро закончилось.

В то же время в лощине Холодных ключей стали слышны взмахи крыльев козодоев.

Видя, как они собираются за окном, хозяин сказал:

— Похоже моё время на исходе. Видите этих птиц?.. Они кричат в такт моему дыханию!.. Собираются поймать мою душу.

— Вам мерещится, хозяин. Вы ещё полны сил, — сказал я.

— Верно. Так просто я не дамся. Иногда души, на которые они нацелились, отбиваются!

Целый год хозяин был полон сил, а первого августа двадцать четвёртого года в ночь Праздника урожая он упал и потерял создание.

На коне я отправился посреди ночи в магазин Озборна и вызвал из Эйлсбери доктора Хоутона.

Когда он прибыл, хозяин тяжело дышал.

Доктор проверил его сердце.

— Простите, я уже ничего не могу сделать, — он покачал головой.

А за окном кричали козодои.

— О-откуда здесь столько птиц?! Чего они так кричат?! — перепугался доктор Хоутон.

Он посмотрел на находившихся у кровати Лавинию и Уилбора, помрачнел и тихо сказал.

— Дочь-альбиноска и её до странного быстро растущий сын... Что бы тут ни случилось, более я не хочу приезжать в эту деревню.

В районе часа ночи хозяин пришёл в себя.

— Понадобится больше места, Уил... Надо спешить. Он растёт... Быстрее тебя. Наконец... Он сможет... Тебе служить. Когда настанет этот день... Возьми запретный «Некрономикон»... И зачитай длинное заклятие со страницы семьсот пятьдесят один... Открой врата... К Йог-Сототу, сожги эту тюрьму. Не переживай... С Йог-Сототом человеческий огонь не сладит...

«Йог-Сотот» — именно это Уилбур кричал на Сторожевом холме. Это не просто странное слово?

Юный Уилбур не ответил, холодным взглядом он взирал на деда.

Крик козодоев стал громче, издалека доносился подземный шум.

Тяжело дышавший старик продолжал:

— Корми... Как следует... И следи за дозой... Не слишком много и не слишком мало... Если это выберется наружу до того, как ты откроешь врата к Йог-Сототу... Весь десятилетний план пойдёт насмарку...

Когда старик замолчал, птицы закричали в ритм с его измученным дыханием...

— Отец! Прошу, не умирай! Отец!.. — закричала находившаяся рядом Лавиния.

Хозяин ещё час тяжело дышал, потом прокашлялся и дыхание стихло. Доктор Хоутон опустил веки, а голоса птиц смолкли.

С гор донеслись громовые раскаты.

А Уилбур усмехнулся и пробормотал:

— Хм, дед, ты смог сбежать. Не повезло им.

Я мог лишь обнять плакавшую Лавинию за плечи.

Когда хозяин умер, господин Уилбур уже прочитал практически все книги в доме. И неудовлетворённый начал искать новые знания.

Он рассылал письма в библиотеки, где хранились старинные тома и запретные писания, и стал знаменит среди библиотекарей. Библиотека Уиденера в Гарварде, Национальная библиотека Парижа, Британский музей, университет Буэнос-Айреса и Мискатоникская библиотека...

Не знаю, что там было, но покупкой марок и отправкой занимался я.

Однако с каждым ответом господин Уилбур становился всё мрачнее.

Его обширные знания не вызывали восхищения среди местных, скорее помогали сыскать ещё более дурную славу.

... А в деревне всё чаще стала пропадать молодёжь.

Заподозрив господина Уилбура, представитель деревни пришёл к ферме.

— Вчера сын пекаря пропал, тебе что-то известно об этом, Уилбур?

— Вчера я весь день провёл дома. Верно, Питер?

В последнее время господин даже с семьёй почти не общался, а теперь вообще почти потерял интерес к общению.

Хоть он и спросил меня, я чаще проводил время с госпожой Лавинией, и не знал, когда господин Уилбур куда-то уходил.

— ... Думаю, да, — ответил я.

— Свидетель видел, как ты общался с сыном пекаря за пределами города вчера.

Услышав это, Уилбур открыл сейф и вытащил оттуда вазочку. Он поставил её перед чиновником, достал три золотые монеты и вложил человеку в руку.

— Он меня с кем-то перепутал, — сказал господин, а чиновник не отводил взгляда от монет.

— Да, раз ты так говоришь.

Уилбур положил ещё три монеты.

— Но... Раз случилась оплошность, надо всё ещё раз проверить.

— Кстати говоря, а кто же тот свидетель?

— ... Невестка кузнеца.

Чиновник ушёл, а Уилбур завернул в ткань несколько монет, отдал мне и велел:

— Отдай это кузнецу.

... Подобное повторялось несколько раз, обвинений не последовало, но это наоборот убедило жителей и меня, что преступник Уилбур.

В двадцать пятом году к нам заехал библиотекарь из Мискатоникского университета повидаться с Уилбуром. Седой, высокий и умудрённый годами человек.

— Добро пожаловать, господин Армитаж. Магистр наук Мискатоникского университета, доктор физических наук Принстона, доктор литературы колледжа Джона Хопкинса... Верно? Впечатляющие достижения.

Увидев визитку, Уилбур стал на удивление вежливым.

Но при виде молодого человека гость побледнел.

— Э-это!.. Неужели вы... Я сегодня не успел приготовиться. Позвольте откланяться, — сказал он и тут же удалился.

Рост Уилбура в его двенадцать лет составлял сто девяносто три сантиметра, и пока расти он не перестал.

В детстве господин постоянно ко всем лип, а теперь был совершенно холоден. Он был груб со своей матерью, что делало меня бесконечно печальным.

Дважды в год на майский фестиваль и в Хэллоуин они вместе ходили на Сторожевой холм, но в этот раз он не взял с собой госпожу Лавинию.

В двадцать шестом году я видел, как он отправился один, и госпожа печально сказала:

— Питер... Может мы ошиблись... Я думала, что знала всё. Но уже так не думаю... Чего желает это дитя... Чего он пытается добиться?..

— Госпожа Лавиния... Всё будет хорошо. У господина Уилбура сейчас переходный возраст... В нём взыграл мятежный дух. Вы же его мать... Уверен, он тоже это понимает.

— Ах, Питер, какой же ты добрый. Как же мне с тобой повезло.

Всё такая же нежная рука госпожи погладила меня по голове. Мне уже исполнилось двадцать шесть, и больше я не смущался.

— Может мы... Нет, отца больше нет, так что я одна... Должна исправить ошибку...

С этими словами в глазах Лавинии появилась какая-то решительность.

Но следующие полгода на ферме ничего не происходило. Исчезновения продолжались, а ферма продолжала покупать коров, которых больше не становилось. Только... Коров мы стали закупать больше.

В Хэллоуин меня отослали. Дело не было столь уж важным, почему это решили сделать в такой час, почему именно в этот день?

На обратном пути я услышал крик стаи козодоев со стороны фермы.

Они должны были ещё месяц назад улететь на юг, но удивительным образом тут собралась такая огромная стая.

— Госпожа Лавиния!

Я думал, что у меня сейчас остановится сердце, я побежал на ферму.

— Госпожа Лавиния! Госпожа Лавиния!

Крича, я стал обыскивать дом, но её нигде не было, а птицы угомонились.

— Может пошла с господином Уилбуром на сторожевой холм?

Я отправился на холм, и увидел там костёр. Тряска тут стала невероятно сильной, мне даже пришлось подниматься на четвереньках.

Через какое-то время костёр потух, и я повстречал спускавшегося с холма Уилбура.

— Господин Уилбур, госпожа Лавиния с вами?

— Нет.

Его ответ был холоден точно лёд.

— Госпожа... Вы не видели её?!

— Хм, может вышла прогуляться.

Сердце подсказывало мне, что это не так. За эти несколько лет она ни разу никуда не ходила без меня.

Но я не хотел в это верить.

Если бы я только не оставил её!..

С того дня с утра и до вечера я продолжал искать госпожу Лавинию... Но больше я никогда её не видел.

Когда её не стало, я осознал, что тоскую по ней как по родной матери.

И вот настал двадцать седьмой год. Госпожа Лавиния так и не вернулась... Я каждый день следил за коровами. Но особо важной работы у меня не было.

С господином Уилбуром я почти не пересекался, мне уже незачем было оставаться на этой ферме...

С этой мыслью я и продолжал жить.

Летом господин сообщил мне, что в третий раз собирается перестроить дом.

— Для начала отремонтируй амбар и выброси из него всё.

— Хорошо.

— А как закончишь, перенести все книги и всю утварь.

Пока я занимался этим, сам господин Уилбур занимался перестройкой главного дома.

Он закончил заколачивать двери и окна первого этажа. Уилбур убирал все перекрытия и ломал оставшиеся потолки, превращая дом в один сплошной холл, однако он запретил мне подходить, потому я не видел, что именно там происходит.

Когда всё закончилось, Уилбур перебрался в сарай, он собирался жить там.

Ростом он был уже два метра и тринадцать сантиметров, но расти не прекратил.

Он всё чаще был погружён в свои мысли и чем-то опечален.

Жители думали, что он приуныл после пропажи матери, но я знал, что это не так.

Настала зима, и господин Уилбур сказал мне нечто необычное.

— Питер, я думаю отправиться в путешествие.

— В-в путешествие?!

Насколько мне было известно, он ещё никогда не покидал Данвич.

— Куда вы собираетесь?

— В Аркхем. Я хочу отправиться в Мискатоникскую библиотеку. Ты едешь со мной.

Ему отказали предоставить книгу, которую он хотел одолжить, и он собирался приехать лично. И ближе всего был Мискатониский университет в Аркхеме.

Я купил в магазине господина Озборна чемодан и приготовил всё для путешествия.

И вот за пятнадцать лет впервые я покинул Данвич.

По железной дороге мы добрались до станции Аркхем, у работника станции я поинтересовался, как добраться до университета.

А Уилбур, который уже был ростом два метра и сорок три сантиметра с лицом, напоминающим чёрного козла, притягивал к себе взгляды.

Прохожие с подозрением... И отвращением смотрели на него, но он точно этого не замечал, направляясь в Мискатоникский университет.

Не способный больше терпеть, молодой человек тут же поспешил в библиотеку.

Он встал у стойки.

— Я бы хотел, чтобы вы позвали доктора Армитажа.

Так звали человека, который навещал его на ферме.

Неопрятный, обросший, с грубым акцентом, он удивил работника.

— Простите, можно узнать, как вас зовут...

— Ему должно быть известно моё имя, я Уилбур Уэйтли из Данвича.

Человек насупился, встал и ушёл во внутренние помещения.

— Простите. Вы чего-то хотели?

Когда к нам кто-то обратился жизнерадостным голосом, я удивился.

Загорелая кожа, большие глаза. Ниспадавшие светлые волосы, длинные и стройные ноги.

Прекрасная женщина где-то одного со мной возраста!..

А ещё больше меня удивил ответ господина Уилбура.

— Доктор Армитаж, я прибыл, желая увидеть версию на латыни «Некрономикона».

Доктор Армитаж?! Я думал, что он отсутствует, и вышел кто-то вместо него.

Всё же в том году доктор Армитаж не был таким молодым и тем более красивым.

И главное... Он был мужчиной!

Почему господин Уилбур не удивился?!

Я заговорил:

— Это, вы доктор Армитаж?..

— Верно, Питер. Давно не виделись, я хотела встретиться с тобой, — она посмотрела на меня и многозначительно улыбнулась.

Её глаза манили... А улыбка очаровывала... Где-то я её уже видел.

Вот только я помню совсем другого доктора Армитажа и потому ничего не понимаю.

Она перевела взгляд с меня на Уилбура.

— Если желаете увидеть «Некрономикон», я бы хотела, чтобы вы ответили на ряд вопросов.

— Если вы настаиваете...

— Тогда прошу сюда.

Нас проводили в небольшое помещение.

— Для начала я бы хотела знать, известно ли вам происхождение «Некрономикона»? — радостно начала задавать вопросы доктор Армитаж.

— Конечно же. Его написал безумный араб Абдула Альхазред. В семнадцатом веке в Испании издали его перевод за авторством Олая Вормия. И именно его бы я хотел увидеть.

— Вижу, вы прекрасно осведомлены. В таком случае, с какой целью вы хотите увидеть книгу? Вы же знаете, что её называют «ужаснейшим гримуаром»?

Уилбур недовольно нахмурился и достал из чемодана книгу.

— От деда мне достался этот неполный английский перевод доктора Джона Ди... Тут отсутствует семьсот пятьдесят первая страница.

В этот момент я увидел подозрительный блеск в глазах доктора Армитаж.

— И зачем вам нужно увидеть семьсот пятьдесят первую страницу?

Говорила она вежливо, но в вопросе доктора было что-то раздражающее.

Господин Уилбур спокойно ответил:

— Я исследую один ритуал, слова заклинания, в котором присутствует имя «Йог-Сотот». В моих записях важность указана невнятно, много противоречий, и я совершенно сбит с толку.

— Йог-Сотот! Какое ужасающее имя вы произнесли... Вам известен смысл этих слов?

Сказав «ужасающее» она совсем не выказала страха. Наоборот... Её это похоже забавляло.

Уилбур злобно уставился на неё.

— Хорошо, — внезапно на лице женщины появилась мягкость. — Если вы желаете её увидеть... Следуйте за мной.

Доктор Армитаж привела нас к надёжно запертому хранилищу.

— Подождите немного.

Она отперла замок, вошла внутрь и через какое-то время вышла с книгой.

— Вернёмся в комнату, там вы сможете её изучить.

От предоставленной Уилбуру книги исходил своеобразных запах. Такой же как на Сторожевом холме или на ферме...

Вернувшись, господин принялся жадно изучать книгу, выискивая недостающие предложения.

Думая о том, что это как-то связано с его отцом, я тоже не мог сдержать своего любопытства. Господин Уилбур смотрел на открытую книгу... Но надписи были на латыни, и прочитать их я не мог.

Я отошёл, уселся на стул в углу и стал ждать.

— На этой странице написано нечто, что может угрожать мирной жизни всех людей, — встав рядом со мной, прошептала профессор Армитаж. Я ощутил приятный аромат, исходивший от её волос... Где-то раньше я его уже ощущал.

Смысл слов никак не укладывался вместе с внешностью сенсея, и слова застряли в горле.

— И-хи-хи, а ты всё такой же.

«Такой же», — сказала она, но я не помню, чтобы мы встречались... Так я хотел сказать, но голос просто не вырывался.

Доктор Армитаж озадаченно склонила голову и улыбнулась.

— Вот что написано на семьсот пятьдесят первой странице.

... Неверно полагать, что человек исконный и последний владыка Земли.

И неверно полагать, что единственно известный нам способ «жить» и «существовать» и правда единственный.

Древние были, есть и будут.

Но не в известном нам пространстве, а меж пространством и временем, в не имеющей измерений первооснове, которую нам не дозволено узреть.

Йог-Сотот знает врата.

Йог-Сотот и есть врата, он ключ от врат и страж, отворяющих их.

Йог-Сотот прошлое, настоящее и будущее, слитое в нём воедино.

Он знает, где Древние явили себя в прошлом, и где снизойдут в будущем. Он знает, где они ступали, и почему людской глаз не может этого познать...

Мы не можем узреть Древних, но иногда можем унюхать их присутствие.

Об их внешности человек может узнать по созданиям, рождённым от них и человеческих женщин. Но формы их разнообразны, некоторые ничем не отличаются от людей, а кто-то не имеет ни формы, ни материальной субстанции.

Об их существовании можно узнать по дурному запаху в тех безлюдных местах, где произносятся молитвы и проводятся обряды.

Безумный ветер разносит их голоса, земля отзывается на помыслы. Они прогибают леса и крушат города, но не узреть длани их разрушающей.

Кадат среди ледяных пустошей знал их, но нет людей, которым был бы ведом Кадат.

В ледяной пустоши юга и на затонувших островах океана хранятся камни, запечатлевшие их знаки. Но никто не видал скованный льдом град и запечатанную водорослями и ракушками башню.

Их сородич Ктулху может лишь смутно узреть их.

Йа! Шаб-Ниггурат!

По зловонию узнайте Древних. Руки их на горле у вас, но вы их не увидите.

Обиталище Древних там же, но за охраняемыми вратами.

Йог-Сотот — ключ, что выставляет звёзды.

Человек властвует там, где когда-то властвовали Древние, и наступит время, когда они вернут свою власть. После лета наступает зима, после зимы наступает лето, таков порядок.

Могучие и терпеливые, они ждут своего часа.

— Если сопоставить всё, что я слышал и видел в Данвиче, тайну рождения господина Уилбура и его странную ауру!..

Я испытал страх, ощутил могильный холод.

А госпожа Лавиния... Вот почему она говорила про исправление ошибки!..

Я вспомнил её слова перед исчезновением, и на глазах выступили слёзы.

Не знаю, что именного хозяин говорил госпоже Лавинии. Но она поняла. Что за существо родила...

И потому он убил её!

Я смотрел на сгорбленного великана-козла, точно помешано читавшего запретную книгу... И подумал, неужели господин Уилбур родился в другой вселенной, в другом пространстве.

— Он лишь отчасти человек, а отчасти нечто обитающее в чёрной бездне между сущностями и сущностностями, находящееся за пределами энергии, материи, пространства и времени, — так прошептала доктор Армитаж, видя мою реакцию.

И вот господин Уилбур поднял голову, и зазвучал голос, который казалось не могут выдать голосовые связки человека.

— Госпожа Армитаж, всё же я должен взять эту книгу домой. Я должен проверить нечто в определённых условиях, которые здесь не соблюсти. Будет непростительным грехом вам запретить мне взять её. Взамен могу оставить этот английский перевод...

— Не могу, — решительно ответила доктор Армитаж.

— Тогда можно сделать копии недостающих страниц...

Женщина какое-то время не могла решить, что делать. Но увидев коварство на лице Уилбура, замолчала, а потом проговорила былым тоном:

— Я не могу позволить этого, господин Уэйтли.

Похоже она представила, что будет, если вручить человеку вроде него ключ от этих богохульных врат.

На миг лицо мужчины стало напоминать физиономию демона, но вот он стал прежним и ответил так, будто это ничего не значило:

— Ах, вот как. Тогда ладно, в таком случае я отправлюсь в университет Гарворда. Уверен, там ко мне отнесутся с большим пониманием.

Господин Уилбур поднялся и, наклоняясь перед каждым дверным косяком, покинул университет.

Я... Не мог последовать за ним.

Через окно я наблюдал, как при виде залаявшей большой сторожевой собаки он точно горилла переместился по диагонали через кампус.

Доктор Армитаж похлопала меня по плечу.

— Не хочешь поговорить со мной ещё немного?

Я молча кивнул.

— Я запру «Некрономикон» и вернусь.

Она ушла... В помещении разносился странный... Нечистый запах.

Я сразу же вспомнил слова доктора.

... Иногда можем унюхать их присутствие.

— Так оно всё и есть!..

Запах, исходивший от запретного тома «Некрономикон», тот же, что был в запертом амбаре, в перестроенном доме и на холмах у каменных кругов.

Доктор Армитаж вернулась, и стала рассказывать много о чём.

Она рассказала о статье из «Эдвертайзера» и о том, что услышала, пока была в Данвиче...

— Не на поверхности Земли... По крайней мере, не в трёх измерениях невидимые создания, источая жуткие миазмы, таятся в лощинах и бесстыдно обосновались на вершинах гор... Именно об этом говорят в Данвиче.

— Доктор, вы верите в эти истории?

— Да... А ты? — с сияющими глазами спросила у меня сенсей.

— Я... Вспомнил всё, что было, и кажется правда ощущал поблизости присутствие ужасающих захватчиков. Они должны оставаться лишь в старинных историях и снах, но мне кажется, что мне довелось видеть их зловещую силу и ужасающее развитие.

Стоило только представить, как я содрогнулся.

— Ты читал рассказ Артура Мейчена про Великого бога Пана?

— Нет, не читал.

— После хирургической операции на мозге женщина обрела связь с «Великим богом Паном», являющим вселенскую правду. У неё впоследствии родилась дочь, и она была ребёнком «Великого бога Пана».

— И господин Уилбур появился на свет схожим образом... Но я... Понимаю, что тут что-то не так, но в душе... Я не хочу верить... Что госпожа Лавиния имела связь с чем-то... Нечеловеческим.

— Питер...

— Она и сама отличалась от людей, но в деревне постоянно происходят кровосмешения, и неполноценные дети не такая уж редкость. Потому и отец Уилбура может быть кто-то близких кровей к роду Уэйтли. Но кто это, я совершенно не представляю... Госпожа Лавиния говорила мне лишь то, что это был незабываемый майский фестиваль, но не могла вспомнить, где и когда именно зачала ребёнка... И что это за Древние, что за «Йог-Сотот»?! Что за проклятое создание, правящее в трёх измерениях Земли, я, я... Я хочу знать про отца Уилбура, который осквернил госпожу Лавинию!

Доктор Армитаж встала со стула, подошла ко мне и обняла мою голову.

— Питер... Ты любил Лавинию.

Любил? В таком ключе я не думал.

Она печально улыбалась и гладила меня по голове.

Её белая фигура в саду, залитая лунным светом.

Если бы это было возможно... Я бы всегда хотел оставаться рядом с ней и защищать её.

Я заплакал.

Доктор Армитаж отпустила меня, положила руки на плечи, посмотрела на меня и сказала:

— Я понимаю твои чувства. Здесь я больше ничем не могу помочь. Уверена, настанет день, когда ты узнаешь, кто отец Уилбура.

Я вздрогнул и посмотрел на неё.

— Почему вы так добры ко мне?

— Я бы и сама хотела знать. Уилбур родился в тысяча девятьсот тринадцатом году в ночь Сретения... То есть за девять месяцев до этого она встретилась с отцом Уилбура. А это начало мая тысяча девятьсот двенадцатого года, тогда в Данвиче было такое землетрясение, которое даже в Аркхеме ощутили. С того времени в Данвиче дважды в год на майский фестиваль и на Хэллоуин начинались тряски.

Тут глаза женщины засияли.

— Как думаешь, что это за тряска? На что это похоже?

С тех пор, как услышал про эти сотрясения пятнадцать лет назад, я всё время думал.

Бум... Бум... Бум... Бум... Эта тряска, напоминающая движение метронома, была на что-то похожа.

Я набрался храбрости и сказал ужасные слова.

— ... Это шаги огромных ног.

— Верно, Питер. Будто это ходит огромный монстр.

Предыдущей ночью была Вальпургиева ночь, тот самый день, когда ведьмы идут шабаш к горе Броккен.

А на следующий день первого мая был фестиваль Бертине, когда люди молились за урожай. Говорят, что в этот день исполняется любовь и именно в него людей благословят ребёнком.

— Но... Нечто, издающее такие громкие шаги, просто не может существовать в этом мире. Что за чудовище ходит над горами?

— Это... Нет, я бы и сама хотела это знать. Как и что за монстр оставил свою плоть в человеческой женщине...

С того дня я начал жить в общежитии Мискатоникского общежития.