Первое, что сделала доктор Армитаж, когда Уилбур ушёл, предупредила другие университеты относительно «Некрономикона». Она сообщила, что молодой человек опасен, и передавать книгу или делать её копию нельзя.

Всё прошло не зря, мы узнали это, получив обратную связь.

Как только господин Уилбур покинул библиотеку Уиденера в Гарварде, нам тут же прислали телеграмму.

— Они удивились, когда он появился. Он едва не приказал им дать книгу или позволить снять её.

Стоило представить его, как в груди сделалось больно.

— Стоило ему только приехать в город, как начали расходиться слухи, о нём было известно ещё до того, как он приехал в университет. Говорили, будто козлиный великан пришёл...

Так было написано в письме библиотекаря из Кембриджа. И вот.

— Он отчаянно выпрашивал её, юноша был странно возбуждён, а ещё похоже испуган и напряжён. «Я должен как можно скорее вернуться домой». «Если меня долго не будет, может случиться нечто ужасное». Так он говорил.

Именно так и было написано.

Вот уже несколько недель я рассказывал профессору Армитаж истории деревни Данвич и обстоятельства появления на свет господина Уилбура.

Когда вместе с ней я отправился в деревню, господин Озборн расплакался от радости, увидев меня.

— Питер! Слава богу! Всё-таки ты оставил эту ферму... С тех пор как привёз тебя туда, я всё время жалел об этом. Я всё переживал, когда Уилбур вернулся один, но так же я обрадовался, получив от тебя письмо.

— Спасибо. Это... А чем занимается господин Уилбур?

Больше я не мог следовать за господином Уилбуром.

Даже после смерти госпожи Лавинии я продолжал оставаться рядом с причудливо быстро росшим хозяином, но всему есть предел. Сожалею лишь о том, что не сдержал обещание, данное Лавинии, всю жизнь служить им.

— Как обычно. Изменилось лишь то, что после того, как тебя не стало, Уилбур лично приходит отправлять письма.

Доктор собирала информацию от других жителей, но ничего нового не произошло.

В тот день доктор захотела узнать о смерти старого хозяина.

— Он что-нибудь... Говорил напоследок, Питер?

— О «Некрономиконе». И ещё что-то не понятное... О еде... Кого-то надо кормить... Простите, в то время я был в смятении и плохо помню, что было. Возможно доктор Хоутон помнит больше...

Доктор Армитаж тут же связалась с Хоутоном в Эйлсбери.

Он и правда помнил куда больше.

— Последние слова... Вот оно что!.. Питер, я хочу, чтобы ты ещё раз изучил «Некрономикон».

С этими словами она протянула мне книгу.

И сквозь пелену я узрел, чего добивается Уилбур.

— Зло, угрожающее миру и правда существует!.. И на семьсот пятьдесят первой странице написано, как удовлетворить его и призвать в этот мир!..

Доктор Армитаж отправилась в Бостон на встречу с экспертом по древним знаниям, а ещё разослала письма другим профессорам и собирала информацию.

И вот в преддверии весны двадцать восьмого года, мы знали, что случится в деревне Данвич.

— Профессор... Неужели я помогал госпоже Лавинии и господину Уилбуру... В чём-то настолько ужасном!.. В устье реки Мискатоник и правда обитает нечто настолько ужасное!..

Мои собственные грехи грозились раздавить меня.

Доктор тихо посмотрела на меня.

— Да, это нельзя пускать на самотёк. Нельзя просто оставить то, что происходит в этой деревне.

Это случилось второго августа.

В третьем часу ночи... Внезапно завыла собака, разбудив меня. Это был голос собаки, охранявшей это место от правонарушителей.

... А потом зазвучал колокол, извещающий об ограблении библиотеки.

Раздался низкий рык собаки, потом безумный крик, дальше тишина и снова собачий лай.

И самое страшное, что между тишиной звучали выкрики, которые не могли издавать человеческие связки. Это... Больше напоминало какой-то кошмар.

Окутанный нехорошим предчувствием я оделся, покинул библиотеку и через лужайку побежал в библиотеку.

Несколько человек уже успели опередить меня.

Когда я подошёл к библиотеке, перед зданием стояла доктор Армитаж.

Одно окно было разбито, а в лунном свете извивалась тьма. Похоже кто-то пробрался внутрь через окно.

— Доктор!.. Этот голос, неужели!..

Изнутри доносились лай и крик, они затихали, и уже можно было различить лишь низкое рычание и сдавленное дыхание.

— Всем отойти! Своими полномочиями я запрещаю доступ внутрь!

Собравшиеся сразу же отступили.

Доктор Армитаж отперла замок, открыла дверь в холл и обратилась к собравшимся:

— Профессор Уоррен Райс, доктор Френсис Морган... Питер! Вы идёте со мной.

Вперёд вышли две фигуры.

Крепкий и пепельноволосый профессор Райс и худосочный доктор Морган.

Мнением их обоих в отношении Данвича интересовалась доктор Армитаж.

Все трое растворились внутри, а я поспешил за ними.

Внутри я услышал протяжный собачий рык.

И тут за окном на ветках деревьев закричали козодои! И они... Звучали синхронно дыханию...

А ещё внутри разносилась зловещая вонь.

Мы прошли через холл, на запах и рычание вошли в небольшую комнату, где обычно просматривали генеалогические древа.

Во тьме звучал собачий рык и слабое дыхание.

Доктор Армитаж включила в комнате свет... И кто-то вскрикнул. Не знаю, был ли это я или кто-то другой.

Под светом лампы мы увидели собаку и скрючившееся нечто в желтовато-зелёной источающей миазмы луже, напоминающей гной и дёготь.

И было очевидно, что перед собакой лежит... Господин Уилбур.

Всё тело было искусано, одежда разорвана.

Он судорожно подёргивался, и было очевидно, что раны смертельны.

— Господин Уилбур!

Я собирался подбежать к нему, но собака встала мужчине на грудь и низко зарычала на меня.

— Питер, не подходи! — доктор Армитаж остановила меня, и я остановился.

Синхронно с дыханием господина Уилбура кричали безумные козодои.

Я ещё раз посмотрел на мужчину... И поразился.

Какой ужас! Что за богохульная внешность!

Мне ещё никогда не доводилось видеть господина Уиблура обнажённым. Когда он переодевался или мылся, я всегда ждал снаружи и не помогал.

Сам же господин с детства был очень щепетилен. Для него была неприемлема неопрятность в одежде, он всегда застёгивался на все пуговицы и не ходил в коротких штанах.

У господина Уилбура... Лишь руки и голова не привлекали внимания. Узкий козлиный подбородок был чертой семьи Уэйтли, но он оставался человеческим. Однако...

— Что!.. На груди под когтями пса!..

Профессор Уоррен Райс указал... На напоминающую сеточную прочную шкуру крокодила кожу.

— Узор на спине... Точно чешуя змеи! — вскрикнул доктор Френсис Морган, видя спину.

А ниже пояса... Он уже был не человеком, оба мужчины просто застыли от подобного зрелища.

... Нижняя часть тела была покрыта густой тёмной шерстью, на животе были длинные щупальца зеленовато-пепельного цвета... Их было несколько десятков и на них было что-то вроде алых ртов-присосок.

— В этих щупальцах наверняка есть какая-то космическая геометрия, — объяснила доктор Армитаж.

На бёдрах на впадинах с розовыми ресничками были впалые недоразвитые глаза.

На копчике вместо хвоста был фиолетовый кольцевидный хобот или щуп.

— Это... Наверняка недоразвитый рот.

После объяснений доктора становилось всё противнее, так что слышать этого не хотелось.

Наконец собравшись, профессор Уоррен Райс произнёс:

— Его ноги... Они покрыты чёрной шерстью, но скорее как у доисторической рептилии... Это скорее задние лапы динозавра! А на концах это не назвать ни копытами, ни когтями.

Доктор Френсис Морган тоже вернул себе холодную рассудительность:

— А ещё посмотрите! Его хвост и щупальца... Похоже они дышат, и при этом цвет изменятся!.. Щупальца меняют оттенки зелёного, а хвост... Фиолетовые кольца становятся то жёлтыми, то пепельно белыми.

— Это... Его нечеловеческое кровообращение, — похоже доктор Армитаж что-то поняла.

— Кровь... Эта пахучая жёлто-зелёная нефть? — испуганно спросил я, глядя на растекавшуюся под Уилбуром лужу. Это меняло цвет крашенного пола.

— Да, это у него вместо крови.

Услышав голоса, Уилбур попробовал восстановить дыхание и заговорил.

Доктор Армитаж приблизилась и стала записывать.

Но на улице голоса козодоев становились лишь громче, и тихий голос терялся в них.

— Господин Уилбур! Господин Уилбур!

Какой бы ни была его нижняя часть тела, лицо всё ещё принадлежало господину Уилбуру, и мне было больно видеть, как он умирает.

Я хотел подойти к нему, но профессор Райс остановил меня.

— Пустите! Я не должен был оставлять его!.. Я ведь обещал служить ему всю жизнь!.. Ах, госпожа Лавиния, простите! — я зарыдал.

И вот дыхание остановилось, а собака подняла голову кверху.

У-у-у-у-у-у-у...

В ночи зазвучал долгий печальный вой.

Я ещё раз посмотрел на его лицо... А его глаза ужасающе глубоко запали.

— Господин Уилбур... Как же так...

Я не мог перестать плакать.

А все козодои разом улетели.

В свете луны за окном чёрная туча отдалялась.

— Они не достали... Душу господина Уилбура...

Тут собака точно пришла в себя, подскочила, загавкала и выпрыгнула в окно.

Присутствующие поражённо смотрели на собаку, а доктор Армитаж высунулась в окно и крикнула:

— Господа! Никому не входить до прибытия полиции и медицинских экспертов!

Окно было достаточно высоко, так что заглянуть внутрь было не так-то просто, но профессор Райс и доктор Морган закрыли окна чёрными шторами.

Мы осмотрелись вокруг, по комнате были разбросаны куски кожаной обуви и одежды, смотреть на это было больно, и я отвёл взгляд.

Под окном валялась тканевая сумка господина Уилбура. Рядом со столом в центре оказался его револьвер.

— Доктор Армитаж! Прибыла полиция! — крикнул кто-то за окном.

— Доктор Морган, встретьте их в холле. Но предупредите, что пусть лучше они не входят до того, как медики увезут тело, пока в комнате стоит эта вонь.

— Хорошо, — ответил он и покинул комнату.

А далее прозвучал резкий голос профессора Райса:

— Доктор Армитаж, смотрите!

Внезапно тело господина Уилбура стало дрожать и сдуваться точно шарик, он точно таял!

На этот ужас я не мог смотреть. Моё тело дрожало, и я вынужден был присесть, после чего потерял сознание.

... Не знаю, сколько прошло времени, может несколько секунд или минут...

Я услышал, что прибыли медицинские эксперты, и очнулся.

Подняв голову, я увидел, что от господина Уилбура ничего не осталось.

На крашенном полу осталась лишь белая липкая масса. А мерзкий смрад растворился.

— Костей и черепа... Или чего-то напоминающее их похоже у него вообще не имелось!.. — поражённо пробормотал профессор Райс.

— И правда, он... Почти всё перенял от своего отца, — ответила доктор Армитаж.

Тут я вновь потерял сознание.

Очнулся я посреди следующего дня.

Всё случившееся казалось мне кошмаром.

Но я чувствовал, что господина Уилбура больше нет в этом мире. Даже костей не осталось...

Однако через неделю всё нормализовалось. И вот я смог поговорить с доктором Армитаж обо всём, что было.

— Доктор, что тогда сказал господин Уилбур? Я ничего не смог расслышать...

— Он говорил не на английском. Это слова не с Земли... Большая часть была неразборчивой, но под конец он бессвязно произнёс фрагмент из книги, приведшей его к этому концу, «Некрономикона».

— «Некрономикона»...

— «Н’гаи, н’гха’гхаа, багг-шоггог, й’хах; Йог-Сотот, Йог-Сотот...» Вот его последние слова.

Мне хотелось знать, что это значило... И почему доктор Армитаж разобрала слова, не относящиеся к Земле, вот только ко мне пока не вернулись физические и душевные силы, чтобы спросить это.

— Рядом лежал револьвер, но я не слышал выстрела. Если бы он выстрели, господин Уилбур был отличным стрелком, он бы не промазал.

— А, пистолет. Полиция проверила его, он выстрелил... Но патрон дал осечку.

— Осечку... Вот как.

Я подозревал, что он может прийти в библиотеку. Но не думал, что так получится.

— И как завершилось расследование?

— Как... Ущерб составляет разбитое окно и испорченный лужей пол. Ничего украдено не было.

— Но мы ведь видели раненого господина Уилбура! Тут повсюду валялась его одежда, люди слышали его крики.

— Такие показания есть. Но думаешь их оставят в официальном отчёте?

И правда.

— Эти события не будут преданы огласке, Улбур Уэйтли погиб в результате несчастного случая.

Несчастного случая... Стоило подумать об ужасающем конце юноши, и я уже не мог остановить слёз.

— Кстати, Питер. На днях в Данвич и Эйлсбери были отправлены официальные представители, чтобы определить собственность покойного Уилбура Уэйтли и установить наследников. Пока дело движется неважно... В Данвиче много членов семьи Уэйтли разной степени деградации, но пока они ведут тяжбы из-за наследства. Проверка возобновлена, и раз уж ты там работал более десяти лет, я бы хотела, чтобы ты сопроводил меня туда.

— Наследство... Даже причина смерти не оглашалась, а они уже борются за наследство.

В груди сделалось больно.

— Я понимаю твои чувства, Питер. Но очень важно, что будет с фермой Уэйтли дальше. Приходи в себя поскорее, мы поедем туда.

Через два дня я вернулся в Данвич.

Первым делом я заглянул в магазин господина Озборна, и понял, какой переполох начался после смерти господина Уилбура.

Завидев доктора Армитаж, все заголосили.

— Шум со Сторожевого холма всё громче. Это явно зловещая примета.

— После смерти Уэйтли я ходил к их дому, оттуда доносились громкие всплески. А ещё жуткая вонь. Ещё через пару дней я подошёл к двери, а звук стал ещё громче, так что я сразу же сбежал.

— Перед отъездом он попросил Эрла Сойера о коровах и лошадях позаботиться, и у него теперь тяжёлое нервное расстройство.

— Что говорили следователи, приезжавшие на днях? — спросила доктор, а все замотали головами.

— Трусы они. Я проводил их к дому Уэйтли, но услышав шум и ощутив запах, они сказали, что этого достаточно. После лишь проверили сарай, где жил сам Уилбур, — это сказал господин Озборн.

На лицах прибывших с нами официальных лиц было отвращение.

— Вот как. Значит... Нам тоже стоит сходить на ферму Уэйтли.

Добравшись, мы сразу же направились в главный дом.

Изнутри и правда доносился шум, и стоял необычный запах.

— Пока мы не готовы войти внутрь. Идём в сарай, где жил Уилбур.

На старинном бюро, служившим хозяину вместо стола, был обнаружен толстый дневник. Он был исписан незнакомыми символами.

— Доктор, что это?

Доктор Армитаж листала его.

— Чернила и почерк отличаются...

— Судя по интервалам в записях, это может быть дневник.

— Хорошая догадка, Питер, — улыбнулась доктор.

— Что, дневник?! Там может быть что-то важное!

Однако официальные представители ничего не смогли прочитать.

— Его смогут расшифровать в Мискатоникском университете? — доктору Армитаж вернули бумаги.

Помимо дневника были обнаружены собранные господином Уилбуром книги, их тоже отправили в университет для расшифровки.

Пока мы продолжали обследовать сарай, представитель сказал:

— Вы не знаете, где могут быть золотые монеты, которыми расплачивался Уилбур, Питер?

Всё семейство Уэйтли велело искать их.

Как я слышал.

И меня сюда отправили ради них.

— Когда жил в основном доме, они были в вазе на книжной полке... Хотя думаю, что было там уже немного. И я не знаю, где сейчас та ваза.

Ничего более не найдя, мы покинули Данвич.

Вернувшись в университет, мы занялись расшифровкой дневника.

Собрались лингвисты и специалисты по истории, но все лишь удивлённо всхлипывали.

— Может эти символы придумал сам автор?

— И правда... Символы похожи на те, что использовались в древней Месопотамии, но таких я ещё не видел.

— Однако обычными средствами дешифровки записи не расшифровать. В основе точно использовано много разных символов...

Как секретарь я записывал всё, что они говорили.

Все преклонялись перед дневником и взятым книгам.

— Эти книги очень привлекательны как с научной, так и философской точки зрения.

— Это позволит нам произвести прорыв во многих неисследованных областях.

— И всё же... Вот эта книга.

В руках одного учёного была большая книга с железной застёжкой.

— Я ещё никогда не видел таких символов. Хотя они похожи на индо-арийский санскрит...

— Однако в расшифровке дневника она помочь не может.

После этого все замолчали.

... И тишину нарушила доктор Армитаж.

— В этом дневнике... Используется основа алфавита древнего запрещённого культа.

— Запрещённого культа!.. — несколько человек вскрикнули.

— Да, сарацинские маги использовали его в ритуалах...

— Это... Можно мне сказать? — неуверенно спросил я.

— Конечно, Питер.

— Спасибо. Это лишь мнение незнающего человека... Не думаю, что в символах зашифровано что-то особенное. Если это простой ежедневник, то слишком сложно использовать для этого что-то помимо родного языка. Его заполняли каждый день... Потому я и думаю, что скорее всего господин Уилбур писал на английском.

— Твои слова не лишены смысла. Я тоже думаю, что там есть что-то помимо ритуалов и заклинаний. И если поймём, что означают символы, сможем расшифровать текст.

Меня смутило, что доктор Армитаж похвалила меня, но в то же время я был рад.

Она дала указание:

— Дневником займусь я... И тот, кто был ближе всех к Уилбуру, Питер.

— В данном случае нам нечего возразить. Лингвиста лучше вас здесь нет.

— И не только. Доктор Армитаж наиболее осведомлена о древних ритуалах.

Её решения поддержали профессор Райс и доктор Морган.

Собрание подошло к концу, и в комнате остались я и доктор.

— Питер, проверь дневник первым. А я тебе помогу.

— Я?! Я... Вряд ли справлюсь. Я ведь не учёный...

— Ничего, Питер. Ты очень умный. За те полгода, что ты помогал мне, я прекрасно поняла это. Ты невероятно быстро впитываешь знания, у тебя замечательный интеллект.

— ... Хорошо. Хотя я не уверен, что справлюсь, но... Мне бы хотелось узнать, что в этих записях... И решить те вопросы, что оставил господин Уилбур, в этом желании я никому не проиграю.

— Молодец, Питер. Тогда начнём с основ криптографии.

— Хорошо...

С того дня я принялся изучать криптографию. И если честно... Ещё до того, как я приехал в Данвич, мне очень нравилось собирать пазлы и разгадывать ребусы.

Доктор Армитаж предоставила мне в качестве материалов запрещённые книги и тезисы, хранившиеся в библиотеке Мискатоникского университета.

«Polygraphie» Иоганн Тритемий

«Про скрытую значимость отдельных букв» Джамбаттиста Делла Порта

«Трактат о цифрах и тайнописи» Блез де Виженер

«Cryptomenysis 'Patafacta» Джон Фальконер

«Шифрование» Уильям Блэр, фон Мартенс и Клюбер

Энциклопедия 18 века за авторством Дэви и Филипа Тикнеса

С утра и до вечера, во время еды и, пренебрегая сном, я продолжал читать. И вот в конце августа постиг науку шифрования.

С этими знаниями я принялся за расшифровку дневника господина Уилбура.

Доктор Армитаж постоянно спрашивала, как у меня продвигаются дела.

— Доктор... Шифр и правда прекрасно продуман. Я понял, что тут в алфавит выстроен в виде таблицы умножения. И текст точно на английском.

— Молодец, Питер!

— Но предложения... Я понял, что тут несколько ключевых слов. Но я пока не понял, каких...

Я показал несколько слов, которые могли быть ключевыми.

— Это... Возможно могут знать лишь те, кто проводят тайные ритуалы. Нечто унаследованное из прошлого... Его придумал не сам Уилбур, а когда-то до него.

В тот день доктор Армитаж показала мне старинные документы.

Шаг за шагом процесс расшифровки продвигался.

Иногда мне казалось, что вот уже сейчас получится, но в итоге я ошибался и разбивался об стену, и вот вечером второго сентября последняя преграда пала, я смог прочитать первый пассаж дневника.

Я записал то, что получилось, и отправился в комнату доктора Армитаж.

— Доктор, я наконец расшифровал первую часть дневника.

— У тебя получилось, Питер.

— Это и правда дневник. Господин Уилбур первоклассно владел искусством шифрования, и кажется, что как предложения это было не прочитать.

— Предложения... Они нужны, чтобы донести до посторонних какую-то мысль. Вряд ли кто-то смог бы понять, что Уилбур даже не думал о подобном.

— Я... Тоже так думаю. Вот первая часть. Датирована двадцать шестым ноября шестнадцатого года... Её я расшифровал. Тут есть нечто непонятное, но за верность я ручаюсь.

26 ноября 1916 года

Сегодня учил Акло для Саваофа, хотя мне не понравилось. Поэтому отвечают с холма, а не из воздуха.

Тот, кто на втором этаже, опережает меня даже больше, чем я думал, но кажется у него немного земных мозгов.

Выстрелил в колли Элама Хатчинсона Джека, когда он попробовал на меня напасть.

Элам сказал, что убьёт меня, если пёс умрёт. Вряд ли у него получится.

Вчера вечером меня заставляли повторять заклинание Дхо. И кажется я увидел скрытый между двух магнитных полюсов город.

Если продвинусь в изучении Дхо, возможно смогу попасть в этот город, когда Земля будет очищена.

До того, как я смогу её очистить, надо подождать ещё много лет, так мне сказали те из воздуха на шабаше.

К тому времени дедушка уже умрёт, и до тех пор я должен выучить все формулы и наклоны от Йр до Нххнгр.

Те, что снаружи помогут, но без человеческой крови они не могут заполучить физическое тело.

Тот, что на втором этаже, похоже будет подходящей формы.

Когда сотворяю знак Вууриш или посыпаю порошком Ибн Гази, я могу увидеть его.

Он похож на тех, кто появляется на майский фестиваль на холме.

Ещё одно лицо постепенно исчезает.

Когда Земля очистится и на ней не останется ни одного живого существа, как я буду выглядеть?

Ответившие на Акло сказали мне, что за пределами этого мира меня для многого можно использовать, потому меня преобразуют.

— Здесь много непонятных слов... Но самое удивительное, что господин Уилбур написал это в три с половиной года...

— У тебя отлично получилось. Всё самое важное я поняла. Я... Должна кое-что раздобыть и несколько дней меня не будет. Продолжай расшифровку!

Далее расшифровка пошла куда быстрее.

Я узнал ужасающую правду, она пугала и ввергала в пучины отчаяния, потому я старался завершить работу как можно быстрее.

Два дня я не возвращался в общежитие, управляющая начала переживать за меня и приносила мне еду, но я практически не мог есть.

Сидя я уснул и увидел кошмар об описанной в бумагах правде и том, что угрожает человечеству, и тут же проснулся.

Четвёртого сентября было утро вторника, ко мне пришли профессор Райс и доктор Морган, обеспокоенные моим состоянием.

— Питер, ваш энтузиазм восхищает, но так вы навредите себе. Вам стоит отдохнуть, — профессор положил руку мне на плечо. Доктор тоже с тревогой взглянул на меня.

— Спасибо за ваше беспокойство. Но... Знали бы вы то, что знаю я, не смогли бы повторить этих слов...

Я показал им расшифрованный текст.

— Что!.. Как же так! — профессор Райс побледнел и задрожал.

Доктор Морган лишился дара речи и покрылся холодным потом.

— Вот так. При том, какая угроза нависла над человечеством, моё здоровье не так важно. Я должен как можно скорее расшифровать эти записи...

Они оба молча ушли.

В среду я продолжил расшифровку.

Продвигаясь в расшифровке и узнавая новые факты, я делал выписки. Ночью я прилёг вздремнуть на мягком кресле, но проснулся ещё до рассвета и возобновил работу.

Настали сумерки, а я продолжал читать жуткий дневник.

Я был истощён морально и физически, у меня не осталось сил даже подняться.

Как раз тогда мне и принесли еду.

— Господин Питер, поешьте немного, иначе не выдержите. Ах... Это ваши исследования?

Ничего не знавшая управляющая подняла упавшие со стола записи и собиралась пробежаться по ним глазами.

Я быстро выхватил их.

— Нет! Не смотрите! — закричал я. Поднявшись, я собрал всё и запечатал в конверте. Но больше мой разум выдержать не смог.

Очнувшись, я увидел над собой доктора Хартвелла. Заметив, что на улице светло, я понял, что времени прошло не так уж и много.

Мне поставили укол, после чего я вернулся в общежитие и стал отдыхать.

Проснувшись в пятницу, я вспомнил истину, что узнал днём ранее, и был готов сойти с ума.

Первым делом я вызвал доктора Хартвелла.

— Мне надо срочно увидеться с профессором Райсом и доктором Морганом.

— Питер, не сегодня. Вам стоит отдохнуть.

Он пытался меня образумить, но я был настолько взволнован, что остановить меня не вышло.

— Нет... Нельзя! Надо уничтожить монстра, живущего в доме!..

— Питер!

— Явилось! Явилось! Нечто древнее и ужасное из другого измерения... Оно собирается уничтожить всё живое на Земле!.. Мир в опасности!

В голове ещё сохранилось здравомыслие, но безумный страх в сердце заставлял меня кричать.

— Древние хотят полностью вычистить Землю из Солнечной системы или вообще из космического пространства! Они существуют уже целую вечность в другом измерении. И собираются забрать туда Землю!

Доктор Хартвелл пытался меня успокоить, но я лишь распалялся.

— Запретная книга... «Некрономикон»... И «Демонология» Ремигия, принесите мне их. В них ключ к спасению.

— Доктор! Доктор Армитаж! Я понял, как изготовить этот порошок.

— Господин Уилбур умер месяц назад... Времени не осталось. Его всё это время не кормили!.. И если учитывать объёмы...

— Остановим их! Остановим!

Тут доктор Хартвелл сделал мне укол... Скорее всего успокоительное... И я снова уснул.

Проснулся уже под вечер. Я проспал весь день.

В голову вернулась ясность.

Однако... Я понял, что от ужасающей правды нельзя сбежать.

Узнав, что я пришёл в себя, доктор Армитаж пришла меня проведать.

— Питер... Мне жаль, что так вышло. Ты отлично справился, — она нежно улыбнулась мне, и я ощутил себя спасённым.

— Доктор...

Сказав лишь это, я боролся с желанием заплакать.

— Всё в порядке, завтра мы вместе всё обсудим.

В субботу я полностью восстановился.

Доктор Армитаж позвала профессора Райса и доктора Моргана и мы начали совещание.

Услышав всё, что было в дневнике, мужчины побледнели.

— Из записей, что я видел на днях, получилось сделать кое-какие выводы, но это просто невероятно... — выдавил доктор Морган.

— Может стоит известить полицию Массачусетса? — спросил профессор Райс.

— И правда... — Морган согласился.

Против оказалась доктор Армитаж.

— Господа, вы видели последние мгновения жизни Уилбура, потому и можете поверить в написанное. Но разве поверят не видевшие этого в составленный Питером доклад? В худшем случае арестовать могут нас самих.

У них не нашлось, что ответить... Хотя они явно хотели что-то возразить.

— Чтобы покончить с этой ужасающей ситуацией нужна человеческая мудрость. Любая безумная идея, говорите всё, что придёт в голову.

После слов доктора Армитаж мы втроём стали выдавать идеи. Мы брали запрещённые тома, писали жуткие формулы и графики.

Это продолжалось до глубокой ночи, но решения так и не было.

— Завтра я попробую провести химические эксперименты на основании записей перевода Питера и белой жидкости, оставшейся от Уилбура. Мы вновь соберёмся во вторник. Постараемся к этому моменту определиться с нашими действиями и примем окончательные решения.

На следующий день... Утром девятого сентября я стал помогать доктору Армитаж в экспериментах.

Из лаборатории мы взяли все необходимые инструменты, «Некрономикон» и, сверяясь с заклинаниями из дневника Уилбура, приступили к работе.

— Жидкость, оставшаяся после Уилбура... Если получится полностью от неё избавиться, значит у нас получилось, — сказала доктор, рассматривая на солнце белую жидкость в колбе.

— У нас ведь есть шанс на успех?..

— Ну, я пока и сама многого не знаю. Но раз эта жидкость материальна, её можно уничтожить... Не хватало, чтобы и вас и меня уничтожили.

Она сказала «вас». Но почему-то мне показалось, что спрашивать об этом не стоит, потому я и не сделал это... Почему-то я боялся.