Ничто не наполняло сердце таким спокойствием и умиротворением, как предрассветные часы.

Слушая сонную тишину Байхэюаня, Ши Юаньчжун в очередной раз порадовался своему раннему подъёму — большинство учеников клана предпочитало вставать вместе с солнцем, и потому застать миг уединения было настоящей удачей. Сейчас рассвет только-только начинал золотить небо, а в воздухе витала едва заметная утренняя дымка. Не было слышно даже птиц.

Дабы провести утро с пользой, глава Ши решил полностью посвятить его восстанавливающей медитации, в которой, по правде говоря, нуждался уже долгое время. Созерцание природы как нельзя лучше располагало к очищению разума, поэтому, тихо притворив за собой дверь, он направился в сад. Добрая половина участка по-прежнему выглядела довольно неухоженной, однако совместными усилиями беседка и несколько водоёмов всё же были приведены в порядок. В одном из них, поблёскивая чешуёй, лениво плавали золотистые карпы, а цветник, благодаря заботе младших учениц, благоухал азалиями и орхидеями. Когда-то забытый и одинокий, Байхэюань постепенно расцветал.

Беседка у пруда, наполовину скрытая ветвями ивы, оказалась отличным местом для уединённой медитации. Усевшись поудобнее, Ши Юаньчжун глубоко вздохнул и сконцентрировался на потоках внутренней энергии[2]. Она циркулировала по меридианам[3], словно кровь по венам, питая не только физическую оболочку, но и духовные центры. Во избежание застоев и искажений прогонку ци[4] следовало совершать регулярно — это была одна из ценнейших заклинательских практик, предотвращающих внутренний хаос. Путь совершенствования имел свои тонкости, потому умение находить баланс было так же важно, как и владение боевыми искусствами.

Ши Юаньчжун никогда не был выдающимся заклинателем, но благодаря упорной — даже упрямой — работе над собой смог сбалансировать отсутствие врождённого таланта со своими сильными сторонами и получить из этого неплохие результаты. Останавливаться на достигнутом он не собирался, и по-прежнему, словно в юношестве, уделял много времени учёбе и тренировкам. Такая прилежность считалась добродетелью, вот только в своих стремлениях Ши Юаньчжун был почти одинок — Фэн Сяньцзян, давно опередивший его, считал дальнейшее обучение пустой тратой времени, Ли Хэйсинь предпочитала учиться одна, а другие ученики ещё только начинали свой путь совершенствования. Главной надеждой был Чжу Лин — не столько одарённый, сколько старательный, зачастую напоминавший главе Ши самого себя.

…Словно крепкий сон, медитация прекрасно восстанавливала силы, но и времени на неё требовалось немало. Когда Ши Юаньчжун открыл глаза, солнце уже полностью вышло из-за горизонта и вовсю пели птицы. Становилось жарко.

«Наверное, все уже проснулись».

И правда: даже из беседки было слышно, как во дворе командовала А-Цзи — она распекала А-Чуна за пролитую воду. Тот недолго поворчал в ответ, но потом всё-таки взял вёдра и поплёлся к реке. Хлопнули ворота; в отдалении прозвучали весёлые детские голоса — словом, день вступал в свои права.

Чтобы не наткнуться на рассерженную А-Цзи, Ши Юаньчжун незаметно проскользнул в свои покои со стороны сада, вот только едва он успел переступить порог, как в главную дверь — ту, что со стороны двора — торопливо постучали:

— Глава Ши!

Фань Хэн с юных лет был хорошим знакомым Ши Юаньчжуна, и, получив приглашение, без лишних раздумий присоединился к школе — причём не один, а вместе со своей молодой супругой Лю Инь. Сейчас же лицо Фань Хэна светилось абсолютным счастьем. Он поклонился и быстро заговорил:

— Глава Ши, сегодня жена рассказала мне о том, что ждёт ребёнка!

— Так скоро? — удивился Ши Юаньчжун. — Прими мои поздравления. Надеюсь, Лю Инь хорошо себя чувствует?

— Последние дни её немного мутило, но сейчас Лю Инь в полном порядке. Молю Небеса, чтобы её здоровье и дальше оставалось таким же крепким.

— Хорошо, тогда… — начал Ши Юаньчжун, но вдруг умолк и бросил пристальный взгляд на дверь. Всего на миг за ней промелькнула пара темноволосых макушек, вот только и этого было достаточно, чтобы незваные слушатели буквально «выдали себя с головой». Уже зная, кого он сейчас увидит, Ши Юаньчжун терпеливо вздохнул и окликнул:

— А-Мэй, А-Ин, вы знаете, что подслушивать нехорошо?

Шуршание и тихий смех тут же прекратились, и из-за двери с нарочито виноватым видом показались две девочки. Первой вышла обожаемая младшая сестра и вечная головная боль Ши Юаньчжуна — Ши Янмэй. Высокая и изящная, на вид она была почти девушкой, но по характеру оставалась сущим ребёнком, весёлым и неугомонным. С тех пор, как брат привёз её в Фэнхуан, Ши Янмэй настолько преисполнилась чувством свободы и безнаказанности, что и дня не проходило без очередной её шалости.

К радости самой Ши Янмэй и сожалению всех остальных эти проказы неутомимо поддерживались младшей из приглашённых учениц — Ли Сюин. Познакомившись, девочки сразу же нашли общий язык и вскоре стали неразлучны. Почти всё время они проводили вместе: играли, учились, и, как ни странно, попадались с поличным — даже сейчас Ли Сюин опасливо выглядывала из-за плеча подруги, а Ши Янмэй, героически принимая удар на себя, начала оправдываться. Голос её был полон раскаяния, но в весело поблёскивающих глазах читалось явное отсутствие чувства вины.

— Не сердись, гэгэ. Мы оказались здесь совершенно случайно и на самом деле шли…

— …покормить жеребёнка! — вставила Ли Сюин.

— …проверить мои пионы в саду…

— …которые скоро должны распуститься…

— …которого мы купили в начале весны…

— Так жеребёнок или пионы?.. — в недоумении прошептала Ли Сюин, оглядываясь на подругу. Та едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу от досады, и метнула в её сторону красноречивый взгляд. Бедняжка Ли Сюин совсем растерялась и скороговоркой выпалила:

— Мы шли в сад, чтобы проверить, не съел ли жеребёнок пионы!

— …И вовсе не собирались стоять за дверью и подслушивать, — подытожила Ши Янмэй.

Наблюдая за этими тщетными попытками оправдаться, Ши Юаньчжун едва сдерживал смех. Ему всегда было трудно злиться на девочек — что на сестру, что на её подругу — но в целях воспитания всё же следовало немного их пожурить, поэтому, напустив на себя как можно более внушительный и непреклонный вид, Ши Юаньчжун спросил:

— И о чём же вы узнали, не собираясь стоять за дверью и подслушивать?

Несмотря на суровый тон брата, Ши Янмэй сразу поняла, что тот нисколько не сердится, и расплылась в довольной улыбке:

— О том, что скоро в клане появится шиди.

— Или шимэй! — добавила Ли Сюин. — Тогда я не буду самой младшей!

— Когда придёт время, мы обязательно это узнаем, — пожал плечами Ши Юаньчжун. — А теперь слушайте внимательно. Тебя, А-Мэй, это тоже касается.

Потрепав улыбающуюся сестру по волосам, он продолжил:

— Сегодня счастливый день для всех нас, поэтому, чтобы не омрачать его, я закрою глаза на ваш проступок. В этот раз вы прощены, но в следующий даже не ждите снисхождения. А-Мэй, по твоим глазам вижу, что ты мне не веришь — и зря. Бить вас, конечно, никто не собирается, но учитель Тао с радостью проведёт дополнительные занятия о важности этикета и подобающего поведения.

— Нет-нет, мы и так всё поняли, — в один голос затараторили девочки, морщась от одного только упоминания дополнительных занятий. — Этого больше не повторится.

— Тогда впредь я буду надеяться на вашу честность. А теперь найдите Чжу Лина и позовите его сюда.

— Точно, Чжу Лин! — спохватилась Ши Янмэй. — У нас сегодня стрельба из лука! Учитель будет ругаться, если мы не придём вовремя!

Чтобы не опоздать ещё больше, Ши Янмэй и Ли Сюин взялись за руки и со всех ног бросились прочь. Пионы, жеребята и неуклюжие оправдания были тут же преданы забвению.

— Сейчас мне трудно представить, что когда-то наш ребёнок будет таким же большим, как А-Мэй и А-Ин, — с лёгким волнением произнёс Фань Хэн, проводив девочек взглядом. — Последний раз я видел А-Мэй около года назад, и с тех пор она стала выше едва ли не на полголовы. Дети так быстро растут…

Глава клана с негромким смешком добавил:

— И так же быстро становятся подобны стихийным бедствиям. На первый взгляд мирные, они обрушиваются настоящей бурей.

— Это точно, — засмеялся Фань Хэн. — Но мы с женой готовы к любым испытаниям.

— Сейчас ей следует как можно больше отдыхать, — задумчиво произнёс Ши Юаньчжун. — Вот что: я отправлю к вам А-Чжоу. Она умеет готовить укрепляющие отвары и может взять на себя часть забот по хозяйству. Если понадобится что-то ещё — просто скажите мне.

Не в силах сдерживать широкую благодарную улыбку, Фань Хэн низко поклонился:

— Спасибо. Правда, спасибо.

— Не стоит. Я искренне рад за вас и надеюсь, что Лю Инь сможет благополучно выносить ребёнка. Чуть позже я зайду к вам, чтобы поздравить и справиться о её здоровье.

Напоследок ещё раз поклонившись, Фань Хэн распрощался и поспешил к себе — ему не терпелось снова увидеть дорогую супругу. Пусть их брак и был заключён по договорённости, молодожёны неплохо поладили и жили мирно — что, к сожалению, было лишь одним из счастливых исключений среди многочисленных браков по расчёту.

Проводив Фань Хэна, Ши Юаньчжун облегчённо выдохнул и оперся спиной о стену. Порой непросто чувствовать себя этаким «благодетелем» для людей, которых знаешь уже много лет. Он даже не успел ничего сделать, а Фань Хэн уже рассыпался в благодарностях. Конечно, статус главы предполагал особое уважение со стороны учеников, но к многочисленным поклонам в свой адрес ещё предстояло привыкать и привыкать.

— Доброго утра, Юань-гэ!

Вот уж с кем хочешь-не хочешь — а будешь общаться на равных. Неисправимый, Фэн Сяньцзян был удивительно преданным и отзывчивым человеком, пусть и позволявшим себе некоторые вольности. Как ни странно, с утра он уже успел куда-то наведаться и вернуться домой с двумя мечами, один из которых точно был новым.

— И тебе доброго утра, Сюйчжи, — тепло улыбнулся Ши Юаньчжун. —  Не думал, что сегодня ты встанешь так рано.

— Поверь, я и сам этого не ожидал, — подмигнул ему Фэн Сяньцзян. — Но я обещал Чжу Лину тренировку на мечах, а обещание есть обещание. Смотри-ка…

В подтверждение своих слов он достал из ножен и ловко прокрутил в воздухе лёгкий укороченный меч, предназначавшийся Чжу Лину. Младшим ученикам, едва ступившим на путь совершенствования, не дозволялось иметь личное духовное оружие, а потому азы боевых искусств они постигали с помощью простых тренировочных клинков. Фэн Сяньцзян, в свою очередь, уже много лет был владельцем превосходного боевого меча, которому дал имя Аньвэй[5] и повсюду носил с собой — даже сейчас тот, убранный в ножны, сопровождал хозяина.

Ши Юаньчжун с сомнением окинул его взглядом:

— Ты собираешься брать Аньвэй на тренировку?

— Конечно. А что в этом такого?

— Прошу, будь осторожнее. Ученический меч не соперник оружию такого ранга. Если ты переусердствуешь, то можешь сломать его и ранить Чжу Лина.

— Что ж, звучит разумно. Тогда первое время я вовсе не буду использовать духовные силы, — кивнул Фэн Сяньцзян, и, краем глаза заметив приближающегося человека, весело помахал ему рукой. — А вот и мой шиди!

Чжу Лин, отдуваясь, тащил сразу три деревянных щита на подпорках — то были мишени для стрельбы из лука. За ним вприпрыжку бежали довольные Ши Янмэй и Ли Сюин. Обе они несли колчаны, полные стрел.

Вслед за девочками, держа в руках четыре изящных лука, шёл их учитель — Тао Янмин. Несколько лет тому назад он был наставником Ши Юаньчжуна, а теперь по его же просьбе взялся за новоиспечённых учеников клана Ши; в особенности — за подрастающее поколение. Как приверженец старых традиций, Тао Янмин считал, что девушки не должны получать знания наравне с юношами, и поначалу категорически отказался наставлять Ши Янмэй и Ли Сюин. Потребовалось немало времени и усилий, чтобы пошатнуть его принципы, но после уговоров и клятвенных заверений Ши Юаньчжуна в том, что девочки будут прилежными ученицами, Тао Янмин, поворчав, сдался.

…Лишь с приездом в Фэнхуан достопочтенный учитель понял, сколько работы ему предстоит. Из всех его будущих учеников хорошее образование получили только Ши Юаньчжун, Фэн Сяньцзян и Ли Хэйсинь; Фань Хэн и Лю Инь умели читать и писать, но ничего не смыслили в высоких науках, а семнадцатилетний Чжу Лин ввиду низкого происхождения и вовсе был безграмотен. Младшие ученицы — Ши Янмэй и Ли Сюин — оказались достаточно сообразительными и даже начитанными, но увы — их знания полностью уравновешивались неуправляемым поведением и удивительной способностью отлынивать от уроков.

Теперь же, взявшись за дело, Тао Янмин твёрдо решил довести его до конца и вырастить из младших учеников достойных молодых господ. Он безжалостно заваливал их учёными текстами, уроками каллиграфии и игры на музыкальных инструментах, а теперь, когда пришло время взяться за оружие, молодёжи и вовсе не стало от него покоя. Целыми днями недовольные шепотки были слышны в учебной комнате и в библиотеке, но, справедливости ради, такой подход давал результаты — пусть дисциплина до сих пор хромала, знания всё же преумножались.

Выстроив Чжу Лина, Ши Янмэй и Ли Сюин в одну линию, учитель Тао начал первое занятие по стрельбе из лука. Прежде чем приступить к практике, стоило проверить, насколько ученики усвоили все необходимые правила, потому, немного подумав, Тао Янмин спросил старшего из них — Чжу Лина:

— Приступим. Чжу Лин первым расскажет мне, о чём должен помнить лучник, выбирая оружие.

— Стрела соответствует луку, а лук — стреле и силам самого лучника. Лучше руке быть сильнее лука, чем луку быть сильнее руки.

Сомнений в правильности ответа не было — Чжу Лин, живя с кланом чуть больше одной луны, только и делал, что носился с помощью слугам и другим ученикам, да безвылазно зубрил. Как видно, тему стрельбы из лука он изучил особенно тщательно.

— Гм, неплохо, неплохо. А знаешь ли ты, почему сегодня я дал вам такие луки и стрелы?

— Тот, кто стреляет по мишени, высоко ценит узкий лук и лёгкие стрелы; тот, кто отражает врага, предпочтёт тяжёлые стрелы и широкий лук.

— Сколько сосредоточий энергии в теле человека?

— Три, учитель: нижний, средний и верхний даньтянь[6].

— Какой из них мы совершенствуем первым и почему?

— Нижний, ибо он основа и проводник для двух других, как корни для дерева.

Довольный такой прилежностью, Тао Янмин удовлетворительно кивнул ученику и собрался было задать следующий вопрос, но вдруг нахмурился и замер. В благоговейной тишине урока отчётливо звучал приглушённый девичий смех и доносились обрывки разговора, уж точно не касающегося методов совершенствования. Как и ожидалось, Ши Янмэй и Ли Сюин не упустили возможности увильнуть от занятий и сейчас живо обсуждали предстоящую поездку в соседний городок. Девочки даже не заметили укоризненного взгляда учителя и, лишь когда он подошёл вплотную, замолчали и смиренно выпрямились.

— Вижу, вам не терпится продемонстрировать свои умения. Но прежде скажи мне, Ли Сюин, как заставить стрелу попасть в цель?

Услышав своё имя, Ли Сюин встрепенулась и с готовностью сообщила:

— Нужно взять лук, натянуть тетиву и…выстрелить?

Всё это было сказано с таким честным и бесхитростным видом, что Ши Янмэй не выдержала и, закрыв лицо рукавом, приглушённо рассмеялась. Чжу Лин по своему обыкновению лишь скромно улыбнулся уголком рта, а Ли Сюин смущённо хихикнула.

Учитель, однако, всеобщей весёлости не разделял и смерил молодёжь долгим критическим взглядом, остановив его на Ши Янмэй. Та сразу же прекратила смеяться, но было поздно.

— Юная госпожа Ши так внимательно слушала меня на уроках, — неумолимо начал Тао Янмин, — что сразу всему научилась, и теперь жаждет применить знания на практике. Я нисколько не возражаю. Ши Янмэй может взять лук, отмерить восемь десятков шагов от цели и продемонстрировать нам образцовый выстрел.

Девочка разочарованно вздохнула. Она-то надеялась, что Чжу Лин, как старший, будет стрелять первым, вот только учитель явно придерживался другого мнения. Делать нечего: пришлось ей перекидывать колчан через плечо, брать лук и плестись к мишеням. Послушно отсчитав восемь десятков шагов, Ши Янмэй встала с луком наизготовку, но стрелять не спешила — лишь топталась на месте, словно ожидая, что с небес на неё снизойдёт меткость лучника И[7]. Чуда, конечно же, не произошло, и она отпустила тетиву.

Первая стрела пролетела несколько чжанов[8] и упала неподалёку от мишеней; вторая и третья, выпущенные следом, слегка задели край полотняного круга. Прищурившись, Ши Янмэй выстрелила в четвёртый раз, но и эта стрела благополучно миновала цель, вонзившись в деревянный столб у крыльца западной пристройки. Увидев это, девочка нисколько не растерялась и с гордостью заявила:

— Учитель, я попала!

Тао Янмин придирчиво оглядел стрелы, которые были где угодно, кроме предназначавшегося им места, и отрицательно покачал головой:

— Попасть — это полдела, но перед этим не помешало бы и прицелиться.

— Но, учитель Тао, — попыталась оправдаться Ши Янмэй, — солнце светит слишком ярко и ветер...

— Солнце светит слишком ярко, ветер дует слишком сильно, а одна юная госпожа жалуется слишком много, — категорично прервал её учитель. — Ши Янмэй, ты даже не стараешься. Локоть выше, спину выпрямить.

— Я стараюсь… — проворчала девочка, но всё же прислушалась к наставлению — поменяла стойку и поудобнее перехватила лук.

Чтобы не отвлекать сестру и других учеников, Ши Юаньчжун наблюдал за уроком со стороны, тихо переговариваясь со своим неизменным спутником. Заметив стоящих в тени молодых людей, учитель Тао приветственно кивнул им и окликнул:

— Фэн Сюйчжи, Ши Юньсу.

Привычно обратившись к бывшему ученику по первому имени, он вдруг улыбнулся и поправил себя:

— Вернее, «глава Ши» — как и соответствует твоему статусу.

— О, не стоит, учитель Тао, — смущённо улыбнулся Ши Юаньчжун. — Даже обретя новый статус, я по-прежнему остаюсь вашим учеником.

— Как учитель я рад, что ты не загордился, а как старший — советую быть осмотрительнее и не ставить свой авторитет под сомнение, — заметил Тао Янмин. — Школа будет расти, и её новые ученики должны почитать тебя как главу и наставника. К слову, об учениках… Давай-ка немного прогуляемся по саду.

Фэн Сяньцзян понимающе кивнул и отошёл в сторону — сейчас его присутствие не требовалось, — и Ши Юаньчжун в одиночку присоединился к учителю. Они немного прошлись по каменистым дорожкам сада, но Тао Янмин медлил с началом разговора, будто не желая поднимать эту тему, однако некоторое время спустя всё же изрёк:

— На мой взгляд, Янмэй и Сюин уже довольно взрослые для того, чтобы и дальше обучаться с Чжу Лином. Уже скоро они будут считаться девушками, а незамужним девам неприлично проводить столько времени с юношей. Кроме того, Чжу Лину предстоит много усердной работы, и если он будет отвлекаться на других учеников, это существенно замедлит его прогресс

— И что же вы думаете по этому поводу, учитель?

— Думаю, пришла пора пригласить к ним наставницу.

— Благодарю за совет, учитель Тао, — учтиво склонил голову Ши Юаньчжун, — но я бы хотел, чтобы девочки продолжили обучение у вас.

Речь его оставалась безукоризненно вежливой, но голос был твёрд.

— Сейчас А-Мэй и А-Ин ещё далеки от взросления. В них нет ни капли кокетства — лишь дружелюбие и присущая детям непосредственность. Я не вижу причин для беспокойства. К тому же, Чжу Лин весьма благоразумен и относится к своим шимэй с должным уважением. Я уверен: он не станет их обижать.

Тао Янмин покачал головой:

— Уж слишком ты их избаловал. Конечно, Янмэй неглупая девочка, но сейчас её поведение далеко от безупречного. Она дружна с Ли Сюин, и потому, как старшая, должна стать более ответственной и рассудительной, чтобы не подавать дурного примера. Понимаю, она твоя родная сестра, но учись вести детей шаг за шагом[9].

— Возможно, я и правда избаловал её, — рассеянно ответил Ши Юаньчжун, смотря куда-то в сторону, — но в нашей семье А-Мэй — любимый ребёнок. Я бы многое мог отдать за счастье своей сестры, даже такой шумной и непослушной.

***

Тем временем Ши Янмэй, выпустив с добрый десяток стрел, упорно продолжала своё стремление к идеалу, но, как назло, ни один её выстрел не попал «в яблочко». Ли Сюин, впрочем, была бы рада и такому результату — большинство её стрел не долетало до мишени, и лишь две-три из них одиноко торчали где-то на краю щита.

Из всех учеников пока что лишь Чжу Лин мог похвастаться достижениями. Он уже умел стрелять из лука и неплохо справлялся с задачей, на зависть своим шимэй попав в красный круг целых два раза.

Когда третья стрела Чжу Лина оказалась в центре пресловутого круга, в Ши Янмэй взыграл дух соперничества. Разгорячившись, девочка с силой натянула тетиву, и, встав точно так же, как лучник на поблёкшем от времени свитке из библиотеки, резко отпустила её. Стрела послушно взвилась в воздух и со свистом перелетела через стену, упав далеко за пределами внешнего двора.

В этот раз её полёт сопровождался громким разочарованным стоном Ши Янмэй, которая из-за очередного промаха окончательно растеряла остатки энтузиазма — в отличие от Ли Сюин. Та посчитала выстрел весьма эффектным и восторженно запрыгала, хлопая в ладоши:

— Шицзе[10], научи меня так же!

— Шимэй, не расстраивайся, я принесу!

Чжу Лин ободряюще улыбнулся насупившейся девочке, и, не потрудившись открыть ворота, перемахнул через стену — добывать стрелу.

—  Отличный выстрел, А-Мэй! А ты, Чжу Лин, не сломай ноги! — со смехом выкрикнул Фэн Сяньцзян. — До чего неугомонный мальчишка!

По-свойски хлопнув по плечу вернувшегося Ши Юаньчжуна, он широко улыбнулся:

— Знаешь, Юань-гэ, это напомнило мне об одном весьма забавном случае… Пройдёмся-ка вдвоём, а ребята пусть и дальше занимаются. Не будем им мешать.

Не дождавшись ответа, Фэн Сяньцзян утянул главу Ши за собой и продолжил вдохновлённо вещать, на ходу пиная небольшой круглый камушек:

— Ты же помнишь времена нашей далёкой юности, когда мы оба были учениками клана Ли?

— Ещё бы не помнить, — хмыкнул Ши Юаньчжун. — И… «далёкой юности»? Ты только что хотел назвать нас стариками? Кажется, кое-кто стал считаться взрослым всего пару лет назад…

— Ну это я так, для красного словца, — рассмеялся Фэн Сяньцзян. — В общем, незадолго до того, как ты был принят в ряды приглашённых учеников, среди ребятни вроде А-Мэй и А-Ин проводился первый экзамен по стрельбе из лука. Я по своему обыкновению помогал младшим — приглядывал за ними, объяснял ошибки, подбадривал — и как раз в тот момент, когда…

— «Помогал»? Ты в этом уверен? — вдруг прозвучало где-то за спиной.

Фэн Сяньцзян чуть не подпрыгнул от неожиданности и, круто развернувшись, впился сердитым взглядом в стоящую позади девушку, обмахивающуюся веером. Как и следовало ожидать, это была Ли Хэйсинь — красивая молодая госпожа родом из Юйшаня, племянница главы клана Ли. Давняя подруга Ши Юаньчжуна и Фэн Сяньцзяна, она внесла большой вклад в восстановление Байхэюаня, а потом и вовсе переехала туда со своей младшей сестрой Ли Сюин.

Для того, чтобы стать приглашёнными ученицами едва зародившейся школы, две молодые госпожи Ли покинули свой клан без разрешения, чем ожидаемо вызвали гнев семьи. Ещё бы: ведь Ли Хэйсинь, будучи незамужней девушкой, забрала из дома сестру и отправилась жить с двумя молодыми людьми, а на просьбу вернуться ответила категоричным отказом. Она с детства отличалась непростым характером и не боялась отстаивать свои решения, но в этом случае опасения клана Ли оказались напрасными — Ли Хэйсинь всегда была лишь подругой, почти сестрой, и вела себя соответствующе.

— Хэйсинь! Подкрадываешься, словно наёмный убийца. Я даже не слышал, как ты пришла.

— Я не подкрадывалась. Просто кое-кто слишком громко болтает, — иронично улыбнулась Ли Хэйсинь. — Подойди сюда целый полк — ты бы и его не услышал.

— Да ты одна похуже целого полка будешь, — чуть слышно проворчал Фэн Сяньцзян.

Игнорируя столь «лестное» замечание в свою сторону, Ли Хэйсинь хлёстко сложила веер и встала напротив молодых господ, пристально их разглядывая. Фэн Сяньцзян не удержался и тут же съязвил:

— Что, хороши, да?

— Даже если ты и хорош, Фэн Сяньцзян, — не осталась в долгу Ли Хэйсинь, — хвастовство тебя нисколько не украшает. Неужели мне стоит напомнить, как всё обстояло на самом деле?

Услышав это, Фэн Сяньцзян сложил руки на груди и как можно демонстративнее закатил глаза в попытке выразить недовольство пополам с возмущением:

— Началось…

Ли Хэйсинь невозмутимо продолжила:

— Гэгэ можешь рассказывать любые сказки, но я-то прекрасно помню, как «хорошо» ты обращался с младшими. С первых дней в Юйшане ты вёл себя просто ужасно и гнал от себя всех, кто смел приблизиться хоть на шаг, а когда я принесла тебе воды — оттолкнул меня и разбил кувшин.

— Ты же прекрасно знаешь, что я тогда пережил!

— Знаю, но это нисколько не оправдывает твоего поведения в течение целых трёх лет! — сжав веер, возмутилась девушка. — К чему было задираться и лупить меня? Мало того, что ты бездельничал, так ещё и умудрялся каждый день с кем-то ссориться или что-то ломать, а теперь бессовестно хвастаешь, каким белым журавлём в облаках[11] ты был!

— Не бездельничал, а занимался другими, не менее важными делами, — назидательно поднял палец Фэн Сяньцзян. — Иначе я бы не превосходил половину своих сверстников в боевых искусствах. Кстати, что ты там говорила про «задираться и лупить»? Сама ведь была совершенно несносным ребёнком и колотила меня почём зря! Ещё предстоит выяснить, кто из нас пострадавший.

— А экзамен? Из-за тебя я чуть не провалила его и получила самые низкие баллы среди всех учеников!

— Сама виновата — нечего было швыряться в меня яблоками накануне. И вообще, после того случая на экзамене я стал вести себя гораздо примернее...

— ...поэтому в итоге сбежал, прихватив мои конфеты и меч, который тебе сковали по приказу дяди, — припечатала Ли Хэйсинь.

Фэн Сяньцзян разочарованно вздохнул:

— Хэйсинь, порой мне кажется, что главная цель твоей жизни — разрушить мой героический ореол до основания. Неужели нельзя было хоть немного подыграть? Вот поймаю тебя и надеру уши!

— Тронешь хоть пальцем — пощады не жди! — звонко воскликнула Ли Хэйсинь, на всякий случай всё же отбегая на безопасное расстояние. — Лучше тебе не рисковать своим красивым лицом.

— А тебе — не болтать своим длинным языком!

— Ну уж нет! Пусть гэгэ знает, каков ты на самом деле!

— Не волнуйся, шимэй, — со смехом откликнулся Ши Юаньчжун. — Я прекрасно знаю, каков он, и ничто не сможет убедить меня в обратном, вот только сейчас я словно вернулся в те годы, когда вы были детьми, и это напомнило мне о малышке А-Синь, которая всё время стояла на коленях в храме предков в наказание за свои провинности…

— Я всего лишь хотела, чтобы ты не заблуждался на его счёт, — пожаловалась Ли Хэйсинь. — Может мне и доставалось от старших, но я хотя бы признаю свою вину, а этот плут только и делает, что пускает пыль в глаза. Да ещё язвит и пререкается!

— Но в этот раз пререкаться начала ты, — не преминул вставить Фэн Сяньцзян, и, догнав подругу, в отместку дёрнул её за прядь волос — да так сильно, что вся причёска развалилась.

Ши Юаньчжун прыснул. Эти двое и правда вели себя как непослушные дети, несмотря на то, что внешне казались совершенно взрослыми — однако, если вовремя не пресечь их потасовку, дело может кончиться слезами, ибо ни один, ни другой не знает чувства меры.

— Сюйчжи, хватит обижать нашу шимэй, — предупредил Ши Юаньчжун. — И верни ей шпильку, я всё видел.

Красивая шпилька с яшмовым цветком, выпавшая из причёски девушки, тут же появилась в руках Фэн Сяньцзяна. Он попытался было водрузить её на место, но Ли Хэйсинь увернулась и гневно выхватила украшение, прожигая обидчика взглядом.

— И что опять я сделал не так?..

— Ты!..

Ли Хэйсинь уже была готова разразиться очередной гневной тирадой, но замолчала, когда Ши Юаньчжун мягко взял её под руку. Меньше всего ему хотелось продолжения ссоры, потому пришлось в очередной раз примерять на себя роль посредника и остужать буйные головы.

— Шимэй, сейчас младшие ученики стреляют из лука. Хочешь проверить, как у них дела? Твоя сестра тоже там.

— Конечно, конечно… — устало кивнула Ли Хэйсинь, наспех собирая волосы в хвост. — Извини за всё это, гэгэ — временами мне трудно сдерживать гнев. Я присоединюсь к вам чуть позже.

— Мы будем ждать твоего возвращения, шимэй, а пока что отправимся в большой двор. Сюйчжи, ты же помнишь о своём обещании Чжу Лину?

— Точно, — спохватился Фэн Сяньцзян. — Тогда вперёд, и… Хэйсинь, если будешь так часто показывать язык — он у тебя отвалится.

— Ну, у тебя же не отвалился.

...

[1] «Пение иволги, щебетание ласточки» (кит. 莺声燕语) — образно о вкрадчивом и плавном звучании речи женщины.

[2] Здесь подразумевается ци — жизненная энергия, существующая во всех вещах.

[3] Меридианы — сеть сосудов/каналов тела, по которым движется ци — как кровеносные сосуды, но с ци вместо крови.

[4] Прогонка (циркуляция) ци — один из способов управления ци, заставляющий её циклически течь из энергетического центра (даньтяня) по каналам и обратно. Это помогает восстановить силы, очистить ци и укрепить каналы.

[5] (кит. 安慰) — «утешение».

[6] Даньтянь — место хранения жизненной энергии ци. Согласно даосской теории, всего их три: нижний (в районе пупка), отвечающий за здоровье человека и его физическую силу, средний (чуть выше солнечного сплетения), управляющий эмоциональной сферой, и верхний (внутри полости черепа), отвечающий за интеллектуальные способности и интуицию. В боевых искусствах развивается преимущественно нижний даньтянь, необходимый для выполнения базовых приемов и концентрации внутренней силы.

[7] Легенда о лучнике И — один из знаменитейших китайских мифов о борце с чудовищами, сбившем из лука девять солнц, угрожавших погубить всё живое на Земле.

[8] Чжан — китайская единица измерения, равная примерно 3,2 м.

[9] «Стремиться вести (за собой) шаг за шагом» (кит. 循循善诱) — постепенно углублять знания учащихся; терпеливое и искусное обучение (воспитание, преподавание).

[10] Шицзе (кит. 氏 — учёный, представитель учения (школы); 姐 — старшая сестра) —  уважительное обращение к старшей соученице.

[11] «Белый журавль в облаках» (кит. 云中白鹤)  — человек кристальной чистоты, высочайших моральных качеств.