— Я знаю Ханса уже пять лет, и могу с уверенностью сказать, что это очень порядочный человек, — заявил священник.

В его голосе не было и тени сомнения.

Хайне бросила взгляд на сарай, который служил им домом.

Священник вздохнул.

— К сожалению, в этом мире честность не всегда вознаграждается. Он потерял жену из-за болезни, а потом его выгнали из деревни.

Хайне понимающе кивнула.

В те времена любая непонятная хворь считалась заразной.

— Ему пришлось скитаться по свету с грудным ребёнком на руках. Но все боялись заразы, и никто не хотел его принимать.

Так они и оказались в Дехайне.

— У меня были кое-какие познания в медицине, и я понял, что они здоровы, — продолжил священник.

— Но сейчас он пьет, разве не так? — перебила его Хайне.

— А что ему ещё остается? — старик покачал головой.

Хайне нахмурилась.

— Ханс работает у нас разведчиком, — продолжил священник. — И, должен сказать, это очень опасная работа. Всего за несколько месяцев он потерял восьмерых товарищей.

Раньше это была не такая уж опасная работа. Стражники Бристона регулярно патрулировали лес, и разведчикам нужно было лишь сообщать им о подозрительной активности.

Но всё изменилось, когда патрули прекратились.

— Сами знаете, какие сейчас времена, — священник щелкнул языком. — Идет война, все рыцари орденов отправлены на фронт, а стражникам едва хватает сил охранять сам Бристон. Эх…

Хайне стало стыдно.

Получается, что в том, что отец Эмили начал пить, была и её вина.

Она была ослеплена жаждой мести и не думала о том, какие последствия её действия могут иметь для простых людей.

Священник, похоже, ничего не заметил.

— Когда Ханс только приехал сюда, работы для него не нашлось. Дом, вернее, этот сарай, я ему сам выделил, — он махнул рукой в сторону дома Эмили. — Вот и пришлось ему взяться за самую опасную работу.

Священник перевел взгляд на храм.

— Он видел, как умирают его товарищи, каждый день смотрел в лицо смерти… И всё это — ради того, чтобы прокормить дочь. Не удивительно, что он ищет забвения в выпивке.

Хайне молча кивнула.

Теперь ей всё стало ясно.

— А что вас, собственно, так заинтересовало в Хансе? — спросил священник, с любопытством разглядывая Хайне.

— Да так… Простое любопытство, — ответила Хайне.

Старик нахмурился, не поверив ей.

— Но ведь… — начал был он.

Хайне посмотрела на священника печальным взглядом.

В её глазах была такая глубокая тоска, что старику стало не по себе.

— Ничего такого, — отрезала Хайне и направилась к храму.

***

Хайне осталась в деревне ещё на день.

Она хотела провести немного времени с Эмили, пока её отец не поправится.

Заодно она расспросила соседей о Хансе.

Их рассказы не сильно отличались от того, что она услышала от священника.

Все сходились во мнении, что Ханс — хороший человек.

Когда Ханс пришел в себя, Хайне решила поговорить с ним начистую.

— Почему же вы не расскажите обо всем Эмили? — спросила Хайне. — Она вас совсем не знает.

Ханс не стал отпираться — он видел, что Хайне знает правду.

Он решил, что она — просто добрая душа, которая не смогла пройти мимо и решила помочь его дочери.

— Я… Не знаю, как с ней говорить, — Ханс потупился. — Я бы с радостью нашел ей мачеху, да кто же за меня пойдет…

— Эмили говорила, что вы не пускаете её в лес, — сказала Хайне.

— Да, — Ханс горестно улыбнулся. — Я сам работал разведчиком, и знаю, какие опасности таит в себе лес. Вроде бы и рядом с деревней, а монстров там… Мне становится не по себе при мысли, что она может одна забрести туда…

Он замолчал, а потом продолжил:

— Я человек вспыльчивый, да и работаю по ночам, так что постоянно не высыпаюсь. И часто срываюсь на Эмили. Вижу её — и вместо радости одни угрызения совести…

— Даже если так, говорите ей, что любите её, — перебила его Хайне. — Не думайте, что близкие всегда будут рядом. Цените то, что у вас есть, ведь потерять легко, а забыть — невозможно.

Ханс замолчал, пораженный её словами.

«Неужели она сама через это прошла?»

В её голосе звучала такая горечь, что не оставалось сомнений — она знает, о чем говорит.

Ханс вспомнил жену.

Может быть, она была несчастлива с ним?

«Я всегда считал, что нежные чувства — удел слабаков… Может быть, мне следовало быть с ней помягче? » — с горечью подумал он.

В этот момент в комнату вошла Эмили.

— О чем вы тут шепчетесь? — спросила она.

В руках девочка держала букетик полевых цветов.

Ещё недавно она жаловалась на отца, а теперь вот — цветы ему принесла. Дети…

— Да так, ни о чем, — Хайне поднялась с места.

Пора было оставить отца и дочь наедине.

Ханс проводил её взглядом, а потом посмотрел на Эмили.

— Я… Я так часто на тебя кричу… Ты, наверное, на меня очень обижаешься? — с трудом произнес он, словно боясь услышать ответ.

Он чувствовал, как у него краснеет лицо.

«Как же это тяжело — говорить такие вещи…»

Эмили посмотрела на отца и кивнула.

Ханс горестно улыбнулся.

— Прости меня. Просто я так много работаю, что у меня совсем не остается времени на тебя. Хорошо ещё, что священник и монахини не оставили тебя… — сказал он.

На удивление, начав говорить, он уже не мог остановиться.

«И почему я раньше этого не делал? » — с сожалением подумал Ханс.

— Мне не нужны деньги! — воскликнула Эмили. — Мы и так бедные! Лучше бы ты, как другие отцы, водил меня на пикники!

Ханс покачал головой.

— Я не могу. У меня нет дома. Я должен работать, чтобы купить нам жилье и кусок земли. Но я уже почти накопил нужную сумму. Потерпи ещё немного, ну ещё годок, полгода…

— Дом? — глаза Эмили округлились.

— Да, дом, — кивнул Ханс. — Видишь, на окраине деревни новый дом строят? Так вот, это наш дом. Я хотел сделать тебе сюрприз, когда он будет готов…

Не дослушав отца, Эмили вскочила с места и бросилась вон из комнаты.

Похоже, она хотела поделиться радостной новостью с Хайне.

— Вот же непоседа, — Ханс улыбнулся.

***

— Тетя, тетя! У нас будет свой дом! — закричала Эмили, бросаясь на шею Хайне.

Откуда она могла это знать?

Однако Хайне лишь улыбнулась и погладила девочку по голове.

— Вот и хорошо.

На самом деле, она всё слышала.

Слух у неё был далеко не человеческий.

Хайне улыбнулась, глядя на Эмили.

Когда-то её собственная дочь так же радовалась и прыгала от счастья.

Казалось, что с тех пор прошла целая вечность.

— А! Тетя, ты улыбаешься! — вдруг воскликнула Эмили.

— Что?

— Улыбаешься! — повторила девочка. — Ты же говорила, что не можешь улыбаться!

Хайне в изумлении потрогала свое лицо.

«Улыбаюсь? Неужели?»

Она потрогала лицо ещё раз, а потом резко опустила руку.

Улыбка исчезла.

Холод пронзил её сердце.

— Прости меня, Эмили, — прошептала Хайне, прижимая девочку к себе. — Я ещё не разучилась улыбаться по-настоящему…

Эмили непонимающе посмотрела на неё.

***

На следующее утро Хайне решила уйти.

Она и так задержалась дольше, чем планировала. Если её разоблачат, то под удар попадет вся деревня.

Хайне попрощалась с Хансом и Эмили и пошла прочь из деревни.

Эмили проводила её до опушки.

— Тетя, а куда ты пойдешь? — спросила она.

Хайне пожала плечами.

«Куда я иду? Была ли у меня вообще цель? »

— Я ещё не знаю, — ответила она. — Но, надеюсь, что когда-нибудь пойму, зачем осталась жива и что мне делать дальше.

Эмили ничего не поняла.

— Ты придешь к нам ещё? — спросила она, нахмурившись.

Хайне усмехнулась.

Они шли и разговаривали.

Вскоре показалась опушка леса.

Пора было прощаться.

Хайне погладила Эмили по голове.

— И не вздумай больше убегать из дома, — сказала она.

— Хорошо, — Эмили улыбнулась и кивнула. — Мы вчера долго разговаривали с папой. Он оказался таким хорошим! Но почему же он раньше так злился?

Хайне присела перед девочкой.

— Знаешь, мне кажется, что он просто тебя боялся, — сказала она. — Но ты показала ему, что он тебе нужен. Помнишь, я говорила тебе, что сила женщины — в её сердце? Если ты не будешь забывать об этом, то твой папа всегда будет хорошим. Договорились?

— Договорились! — Эмили кивнула. — Я тебя не забуду! Ты обязательно придешь к нам ещё?

Увидятся ли они снова?

Хайне ничего не ответила.

Она еще раз погладила Эмили по голове и направилась в сторону леса.

— Эти несколько дней были самыми счастливыми в моей жизни! — крикнула Эмили ей вслед. — Мне казалось, что у меня появилась мама! Приходи к нам ещё, прошу тебя!

— Я бы рада, — Хайне остановилась и оглянулась. — Но…

Она помахала Эмили на прощание и тихо прошептала:

— …боюсь, что мы больше никогда не увидимся.