Третий звонок раздался, и в сопровождении учеников, которые выходили из каждого класса, учащиеся, проживающие в общежитии, ринулись в столовую, чтобы не пропустить специальную пищу первого учебного дня; а студенты, которые хотели вернуться в Чан Ань, бросились к лугу, чтобы не пропустить свои празднования с друзьями в городе; большинство учеников после того, как упаковали свою канцелярию, начали идти по тихой дороге рядом с классной комнатой вглубь территории Академии.

Взглянув на доску объявлений, зная, что направления остались старыми, и серьезно подумав о первом вводном занятии лектора, Нин Цюэ не мог сдержать своё любопытство. Помахав Чу Ю Сяню, чтобы попрощаться, он последовал за толпой в сторону аллеи.

Структура Академии, похоже, не имела формы: несколько стен на востоке, несколько коридоров на западе, беспорядочно разбросанные по полю у подножия горы, но это давало какие-то непритязательные смешанные чувства. Внутри плоских комнат и коридоров от дождя скрывались многочисленные аллеи, совершенно тихие и простирающиеся во всех направлениях - если бы там не было вывесок, никто бы не знал, куда им идти.

Лицо Нин Цюэ было необычайно счастливым, но его телом ему не очень нравилось смешиваться в толпе. Продвигаясь на несколько шагов быстрее, чтобы избежать людей, он тихонько проскользнул в боковой переулок, под полуденным солнцем над головой. Плоские карнизы вдоль стороны союзников формировали аккуратные тени, прижимаясь к его правому плечу, заставляя его чувствовать какую-то тяжесть.

Просто тихо гуляя вот так, он задумался: как долго ему нужно было бы идти, чтобы, наконец, выйти из союзников? В этот момент, внезапно распространился свет.

«Какой свежий вид», - Нин Цюэ вернул на шею свой шарф, постоянно сдуваемый ветром, наблюдая за дождливым лесом впереди и за густым сосновым бамбуком (?). Только сейчас он осознал, что в Академии есть такие прекрасные виды.

Заводь полностью была затянута тростником, и теперь, когда не было холодного осеннего ветра, чтобы окрасить их в желтый цвет и подрисовать белым; тонкие, как перышко и высокие стебли кажущейся огромной кукурузной фермы развевались на ветру, а нежный ветер дул с берега озера через лес, снова и снова просачиваясь сквозь зеленые стебли и голубую воду, и в нем чувствовалась приятная свежесть и прохлада.

Нин Цюэ шел по каменной дорожке на мокрой земле, наблюдая за рыбой в тени воды, слушая жужжащие звуки неизвестного насекомого со стороны леса; и ниточка затянулась на более 10 лет вокруг его сердца (?), как будто оно было увлажнено его мокрым дыханием и перемешано с влажным холодным лесом, медленно расслабляясь и смягчаясь. Иногда мимо проходили ученики, а он вежливо кивал им головой в знак приветствия, но не ускорял свои шаги.

Каменная дорожка, ведущая вниз, не была отполирована, и поэтому она не была гладкой и сверху, чтобы предотвратить падение. Выйдя из классной аллеи, следуя по влажной земле и продолжая идти в лес, он шел примерно по нескольким тысячам камней, собранным вместе и сформировавшим плоский путь – длинную каменную дорожку, заканчивающуюся перед старым трехэтажным деревянным зданием, в чаще зеленого леса у подножия горы.

Это трехэтажное деревянное здание казалось обычным, без красивых цветов или тяжелых рисунков, без карнизов или рогатых углов, просто стоя у горы. Тем не менее, эта слегка крашенная древесина не могла быть обычным деревом, потому что, несмотря на следы дождей и штормов, бушевавших здесь на протяжении многих лет, это здание простояло здесь столько лет, но не показывало ни малейших признаков гниения.

Нин Цюэ поднял глава на верхнюю часть деревянного здания, где было написано три горизонтальных слова «старое», и он не мог не задаться вопросом: «Неужели преподаватели в этой Академии, настолько ленивы, чтобы называть скрытое место «Старым» только потому, что оно старое? »

«Я знаю, что вам всем любопытно, почему это здание называется старым: на самом деле причина очень проста – в этом здании хранится книжная коллекция Академии. И поскольку книги - это всего лишь инструмент для записи наших мыслей, как только вы подумаете о чем-то, ваши мысли выпрыгнут из вашего мозга, превратившись в слова, записанные на бумаге, и она уже не будет свежей - просто старая вещь; и поэтому любая книга - это старая книга».

На первом этаже уже столпились люди, перед закрытой деревянной дверью стоял преподаватель средних лет, улыбаясь студентам и объясняя происхождение названия «Старый».

«Теперь вы студенты Академии, поэтому помните, что в Академии мы никогда не жалеем о правилах на бумаге и никогда не пресмыкаемся перед книгами на столе. Книга - это всего лишь книга, всего лишь инструмент, и она не священна: только наши мысли свежи, поэтому, чтобы напомнить вам об этом, это мест называют Старым».

Студенты кивнули в знак согласия, но, похоже, не понимали скрытого смысла в этих двух простых предложениях; Нин Цюэ слабо понимал, но не был уверен, что его собственное толкование абсолютно правильно.

«Позвольте мне рассказать вам о правилах Старого, - преподаватель средних лет и старый администратор продолжали говорить, - в общем здесь есть всего два преподавателя и четыре управляющих. Наша обязанность – служить ученикам и преподавателям, чтобы вы могли приходить сюда и читать, днем и ночью – в любое время. Но знайте, что есть 3 вещи, о которых вы не должны забывать»

«Во-первых, в Старом собрана самая обширная коллекция книг в мире, потому что, в отличие от других столетних организаций, ответственных за книги в других странах, наш Старый еще и тратит на книги много денег. Они очень тяжелые, и почерк в них крупный, поэтому, когда вы будете читать, убедитесь, что ваши руки чисты, и не проливайте ничего на книгу. Нет необходимости щепетильно заботиться о ней, просто не используйте ее в качестве туалетной бумаги.

«Во-вторых, мы не можем найти больше книг, поэтому, когда вы не можете найти книгу, которую ищете, задайте себе вопрос о том, стоит ли вам читать эту книгу: Жоу Пу Тон (肉 蒲团), самый ли он изысканный из Хэ Цзянь Бен (河间本)? Является ли роман о Восточных Завоеваниях (征话本小说) наиболее выдающимся из Большого Течения Реки (大 河流)? Если нет, то не спрашивайте нас, потому что это означает, что мы считаем, что книга, которую вы хотите прочитать - бессмысленна».

«Последнее и самое главное: в Старом запрещен вынос любой книги и запрещено копирование. Не смотрите на меня таким взглядом и не пытайтесь заставить меня изменить свое мнение: правила в Академии - это правила, и я уверен, что ваш утрешний преподаватель Цао Чжи Фэн предположительно уже использовал свой кулак, чтобы научить вас всех, Никто из вас не может поставить под сомнение логику наших правил; тяжелый труд и искренние мысли, скрытые за этими правилами, можно ощутить безоговорочно и необъяснимо - поэтому не ожидайте от нас объяснений».

Преподаватель стоял под горизонтальной табличкой Старого, улыбался и смотрел на многообразие эмоций учеников: его улыбка казалась крайне враждебной, как у злого коммерсанта, показывающего свое золото несчастному бедняку.

Он мягко продолжил: «Не пытайтесь бросить вызов этому последнему правилу; даже если вы лучший книжный вор и хотите показать свои способности миру, за этот проступок предусмотрено только одно наказание - смерть».

Студенты были в шоке, и даже Нин Цюэ покачал головой, думая: «Даже если в этом здании самая богатая книжная коллекция в мире – если нам не разрешено копировать и брать с собой книги, тогда как вы предполагаете нам что-то запомнить?» - у него было много сомнений по поводу Старого но он подумал, что другие студенты тоже должны были задаваться этим вопросом, поэтому он решил отложить свои вопросы и подождать.

Как и ожидалось, какой-то студент поднял руку и громко спросил: «Сэр, Вы говорите, что в Старом есть любая книга?»

Преподаватель изменил свой взгляд, ища в толпе студента, который осмелился задать ему вопрос; нахмурился и сказал крайне нехотя: «Вы сомневаетесь в моем заявлении?»

«Ваш ученик не смеет!» - этот студент, напуганный взглядом преподавателя и дрожащий всем телом, сказал: «Ваш ученик просто ... Вашему ученику просто любопытно, что есть в этом здании ... например, книги о культивировании?»

Лицо преподавателя медленно успокоилось, отойдя от гнева, и он поднял свой подбородок, с гордостью и презрением улыбаясь, слабо скрывая ненависть к окружающим: «В глазах обычных светских людей эти книги небесного пути могут казаться легендарными, но есть ли на свете что-нибудь, что было бы трудно получить нашей Академии? Если вы хотите прочитать легендарный небесный седьмой том, «Буддийских Священных Писаний Кэ Лань» (烂 柯 佛经), то, на самом деле, его нет в этом здании; но, помимо нее, здесь нет такой книги о культивировании, которую вы не смогли бы отыскать!»

После того, как он услышал это предложение, Нин Цюэ, стоящий в толпе, сжал кулак в рукаве, не изменившись в лице, однако его сердце забилось быстрее в несколько раз. Неосознанно он поднял голову, глядя на трехэтажное деревянное здание, а его глаза горели, словно желая, чтобы оно загорелось.

Войти в мир культивирования (совершенствования) - его детская мечта; и, хотя бесчисленное количество раз - даже вчера - эта мечта рушилась ... эта мечта замечательной, потому что ее было трудно достичь, а работать над ней - бесконечно тяжело, время от времени находя маленький хвостик надежды, манящий его тихим шепотом: «Давай, догони меня! Поймай меня!»

Тот, у кого уже рухнули надежды на совершенствование, внезапно обнаружил, что может в любое время приходить в это здание, в котором хранятся все книги о культивировании. Для подростка, независимо от того, сколько она стоило или какой на нее спрос, хватало возможностей только для того, чтобы купить книгу «Трактат о самом высоком, действиях и последствиях (太上应篇). Что до него, то это было какое-то чудо-благословение.

«Я должен напомнить ученикам: не пылайте в своих глазах такой жадностью, иначе вы можете сжечь Старого, и срезанные мастером сливы вновь расцветут, чтобы пить вино».

Преподаватель внизу, казалось, улыбался, не улыбаясь, смотря прямо в Ни Цюэ среди толпы, прежде чем сменить эту улыбку величественным выражением, говоря ученикам: «Я должен предупредить вас обо всех ваших чудесных книгах : если вы не можете ничего запомнить, а только чувствуете в себе какой-то смысл - я все равно не смогу объяснить это. Ведь человеку иногда просто не везет, и у большинства нет потенциала для культивирования, но кто откажется насильно течь сквозь звезды? Если вы хотите действовать решительно – это может привести к очень плохим результатам».»

Дав людям ощущение бытия, что их угнетает превратность времени, студенты возле здания замолчали. Единственными звуками были шелест одежды и. после вдохов-выдохов, студенты спокойно прошли внутрь. Внутри было намного просторнее, чем это казалось снаружи. Книжные полки были упорядочены в 6 линий по теме и дате, а обложки пестрили названиями всех книг, которые вы только могли себе представить. Вне зависимости от возраста и размера, все они стояли в одном месте, как бесчисленные мудрецы несчетного количества лет, шаловливо глядящие на тебя через плечо.

Студенты постепенно заходили в здание, растекаясь и находя интересующие их книги. Нин Цюэ в одиночестве ходил между книжными полками, изредка вынимая книгу и читая ее, а затем заметил, что рядом с окнами стоят столы, а на столах есть ручки, чернила, бумага и чернильный камень. Глядя на это, он с любопытством подумал: «Раз нам запрещено переписывать что-либо из книг, зачем они приготовили здесь все эти вещи?»

На южном конце здания он нашел наклейку (афишу) Ван Син Лон (王行龙). Нин Цюэ выпрямился. Медленно окружающие его студенты успокоились, прежде чем он поднял голову и нашел увидел перед собой чистую лестницу.

Лестницы используют, чтобы подняться; и так как он находился на первом этаже, наверху обязательно должен быть второй.