Щёки вспыхнули от стыда.

[Я солгала неуклюже и даже не предполагала, что меня так быстро разоблачат. Тем более я не ожидала, что он сам приедет в этот заброшенный особняк.]

Когда я вошла в дом, совсем забыла, что в письме упоминала травму ноги.

[Если бы я знала, что он решит проверить всё сам, нужно было хотя бы перевязать лодыжку бинтом. Или попросить Сурен поддержать меня, изображая боль.]

Дворецкий поддержал мою историю, но по мне было видно, с ногами всё в порядке.

Я пошевелила пальцами ног и быстро спрятала ступни под юбкой. Обувь промокла от росы.

«Снаружи, может, и выглядит нормально, но ещё не зажило.» - попыталась я выкрутиться.

«И с такой травмой ты лезешь в горы?» - хмыкнул он.

«Просто...чувствовала себя запертой, хотелось подышать.»

Его взгляд прожигал насквозь. Я едва нашла в себе силы выдавить оправдание:

«Я совсем немного прошлась. Хотела осмотреть поместье.»

«Зачем?»

«Из-за засухи. Ситуация тяжёлая.»

«И тебя это волнует? По словам дворецкого, ты помогаешь деревенским. Не стоит.»

[Я что, должна была закрыть глаза на всё происходящее? Запереться в доме, даже если за стенами умирали дети?]

Я не могла понять его холодной логики.

«Леония, я ведь говорил: тебе нужно заботиться только о себе.»

Голос Дэона был всё таким же сдержанным, но от этого, ещё более пугающим.

«Я всего лишь открыла колодец и наполнила вёдра водой.»

«Это не твоя забота. Хозяин этого поместья - я. Всё, что здесь происходит, моя ответственность.»

[Эти слова ударили сильнее, чем любой упрёк. Он будто давал понять: ничего в этом доме не принадлежит мне. Что я здесь временно. Что не имею права вести себя как хозяйка.]

[Неужели я действительно переступила границы?]

«Да, ты прав. Это не моя обязанность. Но могла ли я остаться в стороне? Хозяина не было, и я оказалась здесь единственным, к кому обращались за решением. Люди думали, что у меня есть власть, и я не могла их прогнать.»

Я долго объясняла, чувствуя, как с каждым словом во мне нарастает отчаяние.

Тем временем за его спиной я заметила слуг, один держал объёмную медицинскую сумку, почти с ребёнка ростом. [Видимо, Дэон принял моё оправдание всерьёз и даже привёз врача.]

[Я думала, что придумала хитрый способ уклониться от бала, но он, как всегда, оказался прямолинеен.]

«Я же не навредила поместью. Прошу понять меня.»

Он внимательно посмотрел на меня, потом наконец заговорил:

«Раз уж я убедился, что с ногой всё в порядке, разговор окончен. Я привёз карету. Тебе лучше поехать со мной в столицу.»

Он встал.

«Прости, но я всё ещё не могу поехать.»

Он замер, застёгивая пиджак. Я продолжила, не давая ему перебить:

«С такой ногой я не смогу танцевать. А партнёр должен уметь танцевать, разве не так?»

«Это не важно. Ты просто будешь рядом со мной. Танцевать не обязательно. Достаточно принимать приветствия.»

[Он был упрям, как камень. Но и я не собиралась сдаваться.]

«Я не смогу долго стоять.»

«Тогда я позабочусь о кресле для тебя.»

«Я не могу надеть туфли. Это будет неуместно. Значит, я не могу пойти.»

«Надень балетки. Длинное платье всё скроет.»

Он парировал каждую мою отговорку.

Я замолчала, не зная, что ещё сказать. Его настойчивость вызывала во мне всё большее беспокойство.

[Почему он так добивается моего присутствия? Зачем я ему вдруг понадобилась?]

[Да, теперь было понятно, зачем он завёл любовницу. Но почему именно сейчас он звал меня обратно в столицу?]

«Зачем...тебе вдруг понадобилась я? Ты ведь всё ещё помолвлен с леди Изеллой, верно?»

[Помолвка не была расторгнута. На суде чётко прозвучало: отказ семьи Сноуи был основан на лжи.]

[С тех пор прошло немного времени, и эти слова до сих пор звенели у меня в ушах.]

[А, теперь он снова хочет вернуть свою любовницу?]

После того, как меня открыто назвали «заменой Изеллы»…Я не желала и шагу ступить в столицу.

[Все, кто был на суде, слышали это. Я была стратегической фигурой, любовницей «временно,» чтобы защитить его невесту.]

[Даже если благородных лиц было немного, ведь суд проходил поспешно, слухи разлетелись мгновенно. И, скорее всего, уже успели обрасти романтическими красками: как он - благородный и преданный, а я - самоуверенная и глупая, решившая, что имею право на большее.]

Я потёрла руки, ощущая холод.

Дворецкий развёл огонь, используя всё, что можно было сжечь, лишь бы согреть дом к его приезду. В камине догорал толстое полено. Растопку мы сделали из сломанной ножки стула со второго этажа, бедность поместья была заметна в каждой детали.

[Наверняка он этого даже не заметил.]

Голова ныла. Я приложила ладонь к виску. В этот момент он спросил тихо:

«Зачем ты всё время приплетаешь её?»

«А разве это не логично? Раз уж тебе нужен спутник, это должна быть невеста.»

Я прикусила губу. [Мне не хотелось больше разговаривать с ним. Раньше я скучала по его лицу. А теперь, оно вызывало лишь неловкость.]

Я пыталась подобрать слова, чтобы вежливо прогнать его.

«Поздравляю с победой. Хоть и с опозданием. Подарок пришлю через слугу. Не сразу, но…до банкета…»

Я замялась. [Смогу ли я вообще позволить себе подарок? В доме не осталось ни гроша. Все средства ушли на содержание поместья, и теперь их хватало только на еду для слуг.]

[Я не могла допустить, чтобы те, кто остался со мной, голодали. Похоже, вскоре придётся искать работу.]

[А, Дэона теперь осыпят дарами. Он стал признанным принцем. Самыми драгоценными дарами, с самой завидной невестой.]

[Его окружат блеск и великолепие. Что мог значить мой скромный подарок на фоне всего этого?]

«Ты правда думаешь, что я приехал ради подарка?»

Я опустила взгляд, мысленно подсчитывая остатки казны, и тут его голос резко прорезал тишину.

Я подняла глаза.

Его лицо впервые дрогнуло. Челюсть была напряжена, мышцы подрагивали. Он больше не скрывал эмоций. И это было…непривычно.

Я замерла и опустила руку ото лба.

Он коротко и насмешливо усмехнулся, затем резко дёрнул ворот рубашки, будто она душила его.

От этого движения пуговица на вороте отлетела.

Золотая пуговица покатилась ко мне. Она выглядела как настоящая, не позолоченная, тяжёлая, массивная.

[Одной её хватило бы, чтобы прокормить нас с прислугой целых три месяца.]

[Я надеялась, что он не станет её поднимать.]

«У меня даже платья нет.» - сказала я, не отрывая взгляда от пуговицы на полу.

«Куда они все делись?»

«...Я их продала.»

«Все?»

«Да.»

Он недоверчиво хмыкнул, но почти сразу улыбка исчезла, а на лице появилась сосредоточенность.

Одна бровь поднялась, сдержанно, с сомнением.

«Значит, деньги у тебя были.»

«Я всё потратила.»

«Все деньги? Даже если их не хватило бы на покупку замка, этого было бы более чем достаточно, чтобы ни в чём себе не отказывать.»

[Он был прав.]

[Сумма, вырученная от продажи драгоценностей и платьев, была вовсе не маленькой.]

[Этого было бы недостаточно, чтобы выкупить его, как сделала Изелла, но вполне хватило бы на покупку небольшого поместья.]

[Но как я могла сказать ему, что потратила всё, чтобы сбежать вместе с ним?]

[Что даже нанимала людей через Филиппа?]

[Он никогда не должен узнать об этом. Это было бы унизительнее, чем снова встать на колени перед Изеллой.]

Я много раз называла этот поступок глупостью.

И сейчас, молчала.

«На что ты их потратила?» - снова спросил он.

«На необходимые вещи.»

Он нахмурился. Глубоко.

Синие глаза прищурились, лоб прорезали складки, это было его выражение, когда он чувствовал, что его пытаются обмануть.

«Я всё же прошу прощения за то, что продала подаренные тобой вещи без разрешения.» - начала я с подчеркнутым спокойствием. «Но то, что я хотела купить, стоило очень дорого. Поэтому я не могу поехать на бал.»

Я старалась говорить ровно, но лёгкая ирония всё же прорвалась сквозь тон. Он её не прокомментировал.

«Ты хочешь сказать, что не можешь поехать просто потому, что у тебя нет платья?»

«Ты говоришь "просто", будто это ничего не значит. А ведь впереди важный бал, дизайнеры завалены заказами. Сказать "просто платье," это почти оскорбление.»

Он откинулся на спинку дивана. [Очевидно, этим спором дело не ограничится.]

[По какой-то причине он не собирался сдаваться.]

[Может быть…ему снова понадобилась моя кровь?]

Меня кольнуло дурное предчувствие.

«Я же присылал деньги на содержание особняка.» - напомнил он.

«...Я их тоже потратила.»

«Все до последнего?»

[К счастью, он не знал, что я заложила драгоценности. Это облегчение.]

[Если бы он догадался, немедленно потребовал бы отчёта, на что ушли эти средства.]

«Я жила так, как ты велел.» - ответила я с притворной беззаботностью. «Тратила деньги, которые ты прислал. Забыл, что сам сказал мне в столице: "ешь, одевайся, ни в чём себе не отказывай"? А когда средства закончились, мне пришлось продать свои вещи, чтобы сохранить привычный образ жизни.»

Отговорка звучала вполне правдоподобно, но он не поверил.

«Странно…при таких тратах этот дом выглядит довольно жалко.»

[Слово "жалко", вырвавшееся из его уст, больно ударило.]

[Он сам оставил меня в этом разрушенном особняке, зная, в каком он состоянии. И теперь смеет говорить о внешнем виде? Какое лицемерие.]

«Ты всерьёз думал, что я потрачу деньги на обустройство твоего дома?»

«Как ты сам сказал, этот особняк не мой. С чего бы мне украшать его за свой счёт?»

Он резко посмотрел на меня.

«Значит, ты купила то, что хотела?»

В его голосе проскользнуло нечто большее, чем простое любопытство.

[Будто он уже подозревал, что деньги ушли не туда, куда следовало.]

Он снова и снова спрашивал об этом, и всё равно не верил.

[Похоже, он думал, что я спрятала деньги.]

[Возможно, подозревал, что я перевела их в наличные и готовлю побег.]

[Но, увы, я была полностью разорена.]

[Даже если бы он вызвал рыцарей и приказал обыскать весь дом, они ничего бы не нашли.]

«Я ничего не купила.» - ответила я с усталой горечью. «Я просто потратила всё впустую.»