Мальчик осторожно взял письмо со стола и, пятясь, отступил назад. Снова поклонился, и тут же поспешил прочь.

Как только он вскочил на лошадь и стегнул её по бокам, белый конь сорвался с места и галопом понёс его вдаль.

«Вы уверены, что можно вот так его отпускать?» - спросила Сурен, провожая его взглядом.

«А почему нет?» - спокойно ответила я.

Но она всё ещё смотрела в ту сторону, где исчезал силуэт мальчика. В её глазах скользнула тень сожаления.

«Хочешь, чтобы я была с ним повежливее?»

Сурен покачала головой:

«Нет, совсем нет…Просто я боюсь, как бы мы не потеряли наш единственный источник средств.»

[Я не подумала об этом. Её слова заставили меня немного встревожиться. Возможно, стоило быть осторожнее.]

«Надо срочно придумать, как зарабатывать. Нам нужно выживать.» - пробормотала я себе под нос.

***

Я держала длинную палку и трясла ветви дерева. Плоды с глухим стуком сыпались на землю. Сурен подбирала их, стирала грязь о свой передник и передавала мне.

Фрукты были фиолетовыми, с тёмными пятнами и странным цветом. На вид они казались испорченными. Никогда прежде я не видела плодов такого оттенка.

«Ты уверена, что они съедобны?» - с сомнением спросила я, продолжая трясти ветки.

Сурен кивнула:

«Да, всё в порядке. Эти плоды часто спеют. Просто они очень терпкие, поэтому их почти никто не ест. Может, если запечь, станут слаще. Хотите попробовать?»

Она собрала поблизости сухих веток и ногой откатила фрукты в сторону соломенной кучи.

Эти плоды мы нашли там, где уже всё обшарили голодные крестьяне. Даже они, после дней без еды, не притронулись к ним.

«Нам придётся этим набивать желудок?»

«У нас нет выбора.» - пожала плечами Сурен.

Несмотря на возраст, она знала многое. Пока мы бродили по холмам, она собирала съедобные грибы, травы и плоды. Большую часть окрестностей уже перерыли деревенские, и нам доставались только остатки или свежие ростки.

«Может, сделаем варенье?» - предложила я, откусив один из плодов. Сразу же выплюнула. [Терпкость не проходила, будто язык обожгло.]

«Варенье?»

«Да. Нам просто нужен сахар.»

«Это правда…Только я не уверена, остался ли у нас хоть немного сахара.»

«Пока просто соберём.» - я встала на цыпочки и снова потянулась к веткам.

Сурен постукивала по стволу снизу. Колючки зацепились за её платье.

Мы набрали целую корзину и только под вечер начали спускаться с холма.

Гора, влажная от росы, была крутой. Я отряхнула платье от грязи и направилась к особняку.

Подойдя ближе, заметила у ворот чью-то фигуру. В темноте стоял человек, тревожно переминался у двери, потом у колонны, затем возле разбитого окна. Его вытянутая тень качалась, словно маятник.

Он слегка сутулился. Походка была неровной, как у того, кто долго болел и только начал вставать с постели, ещё неуверенно держась на ногах.

Чем ближе я подходила, тем отчётливее различала в его волосах седину.

Он вдруг замер, заметив нас, а потом поспешно подбежал.

«Где вы были?»

«Дворецкий.» - сказала я.

Как я и думала, это был он. [Только на этот раз в его лице было нечто необычное. Он всегда сохранял спокойствие, при любых обстоятельствах. Но сейчас выглядел взволнованным.]

«Почему вы вышли на улицу? Что-то случилось?»

[Он всё ещё не оправился. Если не было дел, он обычно отдыхал в комнате с книгой или просто лежал. И вот он стоит здесь, в сыром вечернем воздухе, кашляя, это не могло не насторожить.]

«Я искал вас, госпожа. Ждал у ворот, вдруг разминёмся…»

«Я же говорила, что пошла на холмы, посмотреть, что с крестьянскими полями, и собрать фруктов.»

[Теперь, когда в поместье почти не осталось слуг, мы всегда предупреждали друг друга, куда уходим. Без охраны, без защиты, мы могли рассчитывать только друг на друга.]

Я была уверена, что сообщила ему. Сурен тоже нахмурилась и поставила корзину на землю.

«Я знаю. Просто…вы задержались.»

Небо уже потемнело, на нём рассыпались звёзды.

«Мы заходили далеко в лес.» - объяснила я.

Мы обошли весь склон. Хотя несли с собой пустую корзину, набрать можно было всё в ладони.

Но дворецкий не упрекал. Он считал, что бегать по лесу, куда лучше, чем сидеть в доме, как подобает благородной даме.

Он снова заговорил, пересохшими губами:

«Пожалуйста, скорей...заходите в дом.»

Он жестом пригласил меня к особняку.

«Подождите минуту. У меня вся обувь в грязи...Мне нужно переодеться...» - начала я, но дворецкий перебил:

«Его Высочество прибыл.»

«Его Высочество?»

Моё тело будто окаменело.

[Он мог называть так только одного человека.]

И только теперь я заметила, что у особняка стоял не только он.

У ворот возвышалась массивная карета. Она перекрывала почти весь вход, такая большая, будто заслоняла собой весь мир.

На двери был выбит лавровый венок, герб герцогского дома.

Рядом с ней стоял знакомый мальчик. Посыльный, который приносил письма. За это короткое время он стал ещё худее и бледнее.

«Госпожа.» - неуверенно произнёс он. «Его Высочество приехал с ним. Он хотел…увидеть вас лично.»

«Меня?»

«Да...»

[Он всегда был таким навязчивым? Неужели одно письмо выбило его из равновесия? Мне было непонятно, зачем ему так важно, чтобы я явилась на этот приём. Будто он отчаянно нуждался в этом празднике.]

[Судя по словам дворецкого, событие было ничем не примечательным. Ни день рождения, ни бал в честь прибытия в столицу, всего лишь одно из дежурных Королевских мероприятий.]

[И всё же он настаивал.]

[Он не пытался вернуть меня во владения принца. Это было просто приглашение: прийти, появиться, поприсутствовать, и исчезнуть.]

[Но я совсем не хотела быть частью этого спектакля.]

Дверца кареты была распахнута. Внутри, аккуратно постеленный ковёр.

Но желание сесть внутрь не возникло.

[Открытая дверца напоминала пасть чудовища, готового проглотить меня.]

Я сглотнула.

***

[Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела его лицо.]

В тюремной темноте оно казалось неразличимым.

[Таким ли измученным он был тогда, или это мне показалось? Сейчас он выглядел бодро и ухоженно. Словно всё это время страдала только я.]

Волосы, прежде растрёпанные, снова были аккуратно уложены.

На его чёрном костюме блестела брошка с лавандовым камнем, золотая оправа была мне знакома. Это был символ Королевской семьи.

[Неужели ему удалось избавиться от Азанти и вернуть себе титул?]

[Если так, то он больше не тот Дэон, которого я знала.]

Взглянув на него, такого безупречного и «правильного», я почувствовала отстранённость.

Золотая вышивка на его пиджаке, даже пуговицы на манжетах, всё сверкало позолотой. Он выглядел великолепно…и абсолютно неуместно среди ветхих стен нашего особняка.

Я почувствовала себя неловко. [Формально это был и его дом, но мне хотелось, чтобы он уехал как можно скорее.]

Дэон сидел на старом диване, закинув ногу на ногу.

Потертый, запылённый, этим диваном давно никто не пользовался. Но стоило ему сесть, и даже вмятые подушки не мешали сохранять королевскую осанку.

Я приблизилась и села напротив.

Он сразу заговорил, будто ждал этого момента:

«Ты повредила левую ногу.»

Он внимательно осмотрел меня с ног до головы.

Дворецкий, стоявший позади него, незаметно подмигнул мне.

«Я всё уже рассказал.» - прочитала я по его губам.

«Да.» - коротко ответила я.

«Как это случилось? Я точно помню, что велел тебе не выходить из особняка.»

«Подскользнулась. Упала с лестницы.»

Я сказала, что это произошло внутри, не на улице, он не мог упрекнуть меня в ослушании. Но нахмурился ещё сильнее.

Затем, уже более жёстким голосом:

«Ты должна поехать на приём. Собирайся.»

[Опять он про банкет.] Я с трудом сдержала вздох:

«Я уже сказала, что не смогу пойти. Я отправила слугу с письмом. Разве вы не получили?»

«Получил.»

«Тогда зачем?»

«Мне нужно было убедиться лично.»

Он медленно опустил взгляд к моей щиколотке.

Мне стало не по себе. Я поспешно подтянула юбку, прикрывая ногу. Но с обуви посыпалась грязь.

Подошвы были в липкой, мокрой глине после похода в горы. Я стала шаркать ногами, пытаясь её стряхнуть, без толку.

«Ты говоришь, что нога болит...но на вид, вполне здорова.»

Он пристально смотрел на мою щиколотку, а потом усмехнулся.

По его глазам было ясно: он сразу понял, что я солгала.

Он откинулся на спинку дивана и спокойно уставился на меня.