Из-за дождя грязь и трава стали немного скользкими. На нас надвигались двадцать пять-тридцать человек, трудно было сосчитать. Возможно, какие-то заложники были настроены против нас и вдобавок вооружены. Перед ними бежали нестройные ряды других заложников. Некоторые из них поскользнулись на бегу, и их затоптали напирающие сзади.

Гилпатрик бросил на меня обеспокоенный взгляд через плечо. Он воспользовался пультом… три зелёные вспышки. Мне пришлось отступить, пропустив Эрин вперёд себя. Я присела на корточки у передней шины. Эрин забралась на приступок сбоку, чтобы ноги не торчали из-под днища перекрашенного автобуса.

Мне вспомнился цветовой дресс-код Падших. Двое носили белое. Одной из них была Мама Мэзерс, которую на краю леса поддерживали два человека. Ещё один, облачённый в белое и маску животного из бледной кожи, держался поодаль, вглядываясь в лес.

Исходя из рассказанного Рейном, оставалось всего два варианта, и оба не самые приятные: скорее всего, Властелин над животными и Оборотень.

Один Падший был в чёрном. Он поддерживал Маму Мэзерс. Судя по тому, как бережно с ней обращались, она всё ещё была жива, и её пытались отвести в безопасное место.

Один указал на меня и поднял пистолет, но потом повернулся к своему товарищу, поскользнувшемуся на грязи и упавшему в нескольких шагах позади. Я спрятала голову обратно в укрытие.

Люди открыли огонь, но это были наши люди. Гилпатрик стоял на колесе автобуса и стрелял поверх капота. Включив защитное поле, я быстро оглядела сложившуюся ситуацию. Падший, поддерживающий Маму Мэзерс — тот который не в чёрном — создал стену из бело-синего материала с выдавленными на нём лицами. Материал растрескался от попадания пуль, но трещины срослись так же быстро, как и появились.

Я выглядывала слишком долго, и один из Падших выстрелил в меня. Пуля срикошетила от Искалеченной, а я нырнула обратно за переднюю часть автобуса, где меня хотя бы частично защищало колесо.

Я знала, что Мэзерсы печально славились участием в похищениях людей и связями с другими семьями. Именно это определяло их как секту Падших. Теперь я воочию увидела результаты такого рода операций. Кое-что из этого нам уже объяснил Рейн.

Противостоять Маме Мэзерс было сущим кошмаром. Она разменяла нескольких кейпов, способных её защитить. Создала целые слои защиты, но Глянька проскользнула сквозь эти слои и вывела её из строя.

Я ссутулилась, отчего дождь закапал спереди с капюшона. Моя рука безвольно обвисла вдоль тела, отчего моё положение стало ещё болезненнее. Даже когда я сидела на корточках, рука почему-то болела всё сильнее. Может, из-за смены угла наклона или потому что изменился кровоток.

— Капитан Гилпатрик! — послышался голос.

Эшли.

— Что такое? — Гилпатрик прислонился спиной к грузовику так же, как и я. Многие из его учеников сидели на корточках в канаве, на дороге, в другой канаве. От Падших их отделял небольшой клочок грязи и травы.

— Мне нужно ваше…

Её заглушила череда выстрелов от небольшой группы ветеранов Патрульного блока.

— …ваше разрешение на бой! — закончила она. По-прежнему сидя спиной к ободу колеса, Гилпатрик склонился, чтобы перезарядить оружие.

— Я не собираюсь этого делать! — крикнул он в ответ.

— Мне нелегко упрашивать! Я стараюсь уважать…

— Тебе не нужно моё разрешение, чтобы сражаться! — перебил он, глядя на меня, а не на неё.

Я не расслышала начала её предложения, так как кто-то ещё с нашей стороны выстрелил из пистолета. Падшие открыли ответный огонь по автобусу.

— …хочу этого, — донеслось от неё.

— Очень жаль! — крикнул он. — Выбирать тебе, а я пронаблюдаю и засвидетельствую, как ты справилась, хорошо или плохо!

Я посмотрела через канаву и на её дальней от Падших стороне заметила валун. Его сдвинули в сторону, когда прокладывали грунтовую дорогу. Судя по размерам, перетащили трактором или упряжкой лошадей.

До приближения Падших оставались считанные секунды. Я протянула руку, прижала её к валуну и призвала Искалеченную. Когда я потянула назад, Искалеченная вцепилась в камень. Вместе мы выкорчевали его из земли.

— Только не проебись, — прошептала я Искалеченной. Пальцы и зубы с отчётливым звуком впились в камень, руки обхватили его и сжали с такой силой, что он едва не раскрошился.

Валун весил центнера полтора. Грунтовая дорога была построена таким образом, что образовывала выпуклость, по приподнятой части которой передвигались транспортные средства, а дождевая вода стекала в канавы с обеих сторон, где впитывалась в почву или утекала в какой-нибудь водоём покрупнее. Канавы послужили прикрытием для людей из Патрульного блока, но я собиралась использовать это прикрытие несколько иначе.

Я покинула перестрелку и полетела над самой землёй, таща валун за собой. Искалеченная продолжала бессмысленно бороться с ним, вгрызаясь в камень. Меня беспокоило, что он мог расколоться пополам.

Едва я улетела достаточно далеко, чтобы остальные скрылись из виду, то перелетела через дорогу и помчалась на Падших с фланга.

На первом месте в бою была информация, на втором — позиционирование, а на третьем — действия. Вот почему я изучала паралюдей. И как раз поэтому полюбила свою фиктивную способность Умника-один, которую мне давал обзор с высоты птичьего полета. Когда не было риска словить пулю.

Без информации люди не знали, где им нужно находиться. Если бы они не оказались в нужном месте в нужное время, они не смогли бы действовать. Вторым пунктом шло позиционирование.

Я двигалась быстро, бесшумно и налетела с неожиданной стороны. Высмотрев, где находятся люди с оружием, я выпустила камень. Он врезался в землю без звука, но Падшие среагировали на толчок от падения. Для пущей убедительности я надавила на них аурой.

Валун немного прокатился по инерции и въехал в группу. Четверо людей упали. Камень высотой до бедра с сокрушительной силой ударил их по ногам.

Если бы я была полицейской, то при столкновении с людьми, вооружёнными винтовками и пистолетами, несомненно открыла бы огонь. Во мне кипела готовность уничтожить любого из них. Вполне приемлемый поступок для Боевого Монаха.

У одного человека я заметила пистолет и винтовку, выкрашенную в тёмно-зелёный цвет с небрежной шероховатой текстурой. Мы с Искалеченной избавили его от необходимости таскать винтовку, подарив взамен переломы на руках.

Я знала, что рискую получить пулю от любого, у кого хватит ума небрежно выстрелить в меня от бедра, вместо того, чтобы держать ствол на вытянутых руках, целясь им на уровне глаз. Слишком опасно было драться, учитывая, что левая рука бездействовала. От удара по ней, когда я без защиты, у меня подкосились бы ноги.

Аура помогала отуплять окружающих, и я использовала позиционирование по-особенному. Двигалась плавно и непредсказуемо, ныряла и металась между людьми.

Я не собиралась отступать, слишком уж близко они подобрались к Гилпатрику и, возможно, к Джасперу, с остальными сослуживцами. Даже бесячие личности с антикейповскими принципами заслуживали того, чтобы выбраться отсюда живыми.

Пистолет? Призвав Искалеченную, я хлопнула по руке с огнестрелом. Нож? То же самое. Бита? Легкий удар по ней направил оружие обратно в лицо владельцу.

Несколько самых храбрых напирали, пытались схватить меня, цеплялись вместо того, чтобы ткнуть кулаком с размаха. С ними справиться было труднее. В итоге я подержала Искалеченную при себе чуть подольше. Она развернулась вокруг меня пузырём неправильной формы, отчего Падшие столкнулись с ней.

Я отозвала Искалеченную прежде, чем она смогла ухватиться за кого-нибудь или что-нибудь.

Кто-то направил на меня пистолет, но я пролетела мимо дула и врезалась лбом ему в лицо. Действие интуитивное, а не запланированное, но, наверное, простительное для Боевого Монаха. От удара головой заболел лоб и, каким-то необъяснимым образом, ещё и рука. Маски на мне не было — она по-прежнему болталась у моей талии, плотно прилегая изгибом к бедру.

Я не позволила выказать боль. Остальные попятились, свежих ран и ауры им вполне хватило. У одного на груди распухли четыре кровавых пятна. До меня дошло, что я слишком медленно убрала Искалеченную, или же она слишком быстро развернулась. Ей удалось вонзить кончики пальцев в плоть.

Ненависть. Это чувство охватило меня так резко и неожиданно, что мне показалось, будто напал кто-то из кластера Рейна. Подобную ненависть я однажды испытала в средней школе, когда повздорила с одноклассником. Он бросался безумными, мерзкими высказываниями, более подходящими для Империи Восемьдесят Восемь или Падших. Меня он слушать отказался, потому что я была «симпатичной, привилегированной белой девушкой», и это каким-то образом обесценивало мой опыт и моё мнение, хотя сам он тоже был симпатичным привилегированным белым юношей. Я ненавидела его. Ненавидела, что ни словами, ни криком, не смогла его образумить и вынудить, чтобы он перестал вести себя как дерьмо хотя бы ненадолго.

Подобную ненависть я обрушила на свою сестру, когда она что-то во мне сломала. Потому что она распахнула двери эмоций, которые я изо всех сил берегла и лелеяла после недавней потери Дина. Она осквернила их и заявила свои права на то, что находилось за этими дверями. Лишь превратив всепоглощающую, страстную любовь во всепоглощающую, страстную ненависть, я ненадолго смогла сохранить остатки себя и своих границ. Только ненадолго.

В той же мере я ненавидела Искалеченную. Ненавидела пятна крови, проступившие там, куда впились её пальцы. Парень упал на колени, прижав к груди ладони, сквозь которые сочилась кровь. Я ненавидела царапины на лице Лося.

Я ненавидела тех, у кого переломала кисти, руки и ноги. Тех, кто лежал на земле и кричал. Я ненавидела то, что не сдержалась, но теперь уже было поздно.

В довершение всего я ненавидела Падших.

— Стойте, блядь! — заорала я. — Или перестану сдерживаться!

Дождь лил со всех сторон. В канавах у дороги тихо журчала вода. Издалека доносились выстрелы, в том числе от Патрульного блока.

Моя аура мрачно и интенсивно пылала, но я знала, что больше не будет того чувства передышки или отстранённого спокойствия среди боя, при которых кажутся отдалёнными и незначительными дождь и непрекращающееся насилие.

Один из Падших взглянул на заложников, которые выбрались на грунтовую дорогу и присели там. Я полетела прямо к ним, расталкивая людей на пути с достаточной силой, чтобы сбить с ног.

Основная, чисто интуитивная мысль, заключалась в том, что если они были с пушками, то мне стоило очутиться там как можно быстрее, чтобы остановить их. Но оружия у них не оказалось, можно было расслабиться. На мгновение активировав Искалеченную, я пнула противника по голени.

— Отойди нахуй, даже не смотри на них, — указала я на людей, которых Падшие использовали в качестве живого щита. — И, блядь, не вздумай подбирать оружие. Иначе кости переломаю. Увидишь, как хорошо о тебе здесь позаботятся, когда тебя заберут в больницу, подлечат и отправят домой.

Наступила пауза. Я уставилась на них, обводя взглядом каждого по очереди. Примерно половина из них лежала на земле.

— Или ты правда считаешь, что Падшие будут нянчиться с тобой, когда наступят холода, еды перестанет хватать, а ты не сможешь быть фермером или солдатом?

Мелькнуло движение. Размытое пятно. Я бросилась в сторону, стараясь собраться с мыслями и защититься Искалеченной настолько быстро, насколько вообще возможно. Нападавший был быстр, а я не ожидала, что на меня нападут исподтишка.

Удар оказался сильным. Он мог оказаться ещё сильнее, но пришёлся по броне, пока я частично смещалась назад и в сторону.

Я поморщилась от боли в бедре. Может быть, из-за того, что мне пришлось отскочить назад ещё до того, как я вспомнила о неуязвимости.

Телохранители Мамы Мэзерс ушли вместе с ней, но либо сюда пожаловало подкрепление от другой семьи, либо в этой толпе затесались Падшие с силами.

Падший оказался девушкой. Судя по росту и телосложению, она была моложе меня. В маске, стилизованной под Левиафана, только с плавниками сверху и по бокам.

Она снова набросилась на меня, но на сей раз я призвала Искалеченную. Девушка сильно ударилась об неё, поморщилась и, став непроглядно-чёрной, застыла в пространстве.

На меня напали сзади. Вокруг шеи обвилась и туго натянулась верёвка. Мой нагрудник был установлен так, что украшение в виде расходящихся лучей выступало вперёд в нескольких сантиметрах перед подбородком. Шнур или провод зацепился за него, и мне удалось перехватить удавку здоровой рукой.

Я попробовала вырваться, но ощутила сопротивление. В тот же миг обсидианово-чёрная фигура передо мной возобновила движение. Она ударилась ногой о землю и бросилась на меня.

Активировав Искалеченную, я разорвала шнур, зацепившись за что-то настолько твердое, что Искалеченная погасла.

Похоже, удавка была из металла. Гаррота. Без отсылки к моей подруге и товарищу по команде. Удаляясь от нападающего, я надвинулась на вновь ожившую девушку, чем спутала её планы. Потемнев, она замерла на месте, а нападающий, которого я пока так и не разглядела, атаковал меня сзади и ударил с такой силой, что я врезалась в застывшую девушку. Удара хватило, только чтобы поставить синяк, но из--за отдачи в тело пулевое ранение взорвалось болью.

Я развернулась, приложив усилие к неподвижной обсидиановой статуе, и та ожила, отшатнувшись назад как раз в тот момент, когда я увидела, что нападавший позади меня замер.

Одна нападающая с двумя телами. Неактивное тело становилось неподвижным и, по-видимому, неуязвимым. Зато активное обладало повышенной скоростью и физической силой, позволяющими бить очень быстро.

На мгновение у меня возник чисто научный интерес, отчего так много Падших обладают настолько внушительными способностями, доставляющими туеву хучу неудобств.

Из-за стремления к конфликту? Из-за тесных взаимодействий с другими силами? Или из-за тщательной селекции и распределения суперсил путём скрещивания, поскольку способности могли наследоваться подобным образом?

Выпустив Искалеченную, я врезала по девушке… но попала в статую. Замахнувшись той же рукой назад, я локтем пихнула ту, что стояла позади меня. Однако она своевременно превратилась в статую, а та, что была впереди, сразу уклонилась от возможной атаки. Искалеченная зацепила её, заставив немного споткнуться. Она по-прежнему двигалась слишком быстро, чтобы гоняться за ней.

Падшая атаковала безжалостно и с приличной скоростью, отчего Искалеченная заблокировала только один из трёх ударов. Я могла бы использовать какой-нибудь боевой приём или улететь, чтобы защититься от второго удара, но третий пропустила бы в любом случае. Один-два удара заставили меня споткнуться. Ещё один прилетел по голове с такой силой, что перед глазами на мгновение всё помутилось.

Я нанесла удар и замахнулась для следующего. Искалеченная активировалась и с силой ударила о землю, взметнув в девушку брызги камней, грязи и комков почвы. Та превратилась в статую и напала на меня сзади другим телом, но когда я ударила в ответ, первому телу пришлось отряхнуться от грязи.

Раздался звук — Эшли использовала способность.

Она пролетела над головами Падших и с коротким скольжением приземлилась. Её влажные волосы были закинуты назад, а в широко раскрытых глазах виднелись белки. Без зрачков.

— Ты пришла, — я не знала, что сказать на этот счёт, поэтому ограничилась очевидным.

— Нужно помочь R.

Точно. Поимка Рейна стала именно той лазейкой, в которой нуждалась Мама Мэзерс. Я бы уже отправилась ему на помощь, но не могла оставить свой Патрульный блок.

Света тоже была там.

Падшая ящеро-демоница бросилась на меня. Парировав атаку, я отлетела немного в сторону и сместилась поближе к Эшли.

— Оно живое? — спросила я у Падшей. — Твоё второе «я».

Вместо ответа Падшая ящеро-демоница снова устремилась ко мне. Я набросилась на неё, но она превратилась в статую. Такое же чувство, как от удара по чему-нибудь под эффектом Стояка — товарища из бывшей команды Стражей моего города. Никакого результата, ничего не произошло.

— Я дам тебе единственный шанс, чтобы…

Сила Эшли нечаянно вспыхнула, отчего та пошатнулась.

Ящероподобная Падшая метнулась к ней, сжимая в руках ещё одну удавку. Из-за того, что Эшли согнулась пополам, оказалось непросто накинуть шнур ей на шею. Эшли подняла раненую руку, и проволока захлестнулась у неё предплечье, врезавшись в плоть. Хлынула кровь.

Сила тоже хлынула наружу. Её вспышка оборвала шнур. Падшая отшатнулась и превратилась в статую, а Эшли повернулась к ней лицом.

— Если вас двое, а не один раздвоившийся кейп, то вам лучше отступить, потому что моя подруга бьёт чертовски сильно.

— Так и есть, — подтвердила Эшли. Когда она наклонилась, длинные мокрые белые волосы свесились ей на лицо и остались там.

Ящероподобная Падшая хихикнула, но ничего не ответила.

Вместо меня она кинулась на Эшли. Сразу обеими телами поочерёдно. Одно из них превратилось в статую как раз в тот момент, когда Эшли смогла сориентироваться и ответить. Я подлетела поближе, но девушка Падших обошла Эшли сзади, толкнув её в мою сторону. Она маневрировала так, чтобы ни у одной из нас не было удобной позиции для выстрела или атаки.

Она ударила Эшли в живот, и та ухватилась ладонью за ключицу Падшей, чтобы не свалиться. Её ударили сзади, один удар пришелся по почке.

Эшли выстрелила своей силой. Взрыв пробил статую насквозь, разрывая её на части. Взрывной волной Эшли отбросило назад. Она приземлилась неподалёку от ящероподобной Падшей. Та тоже шлёпнулась в грязь с травой, и сидела там шокированная.

Эшли не солгала, когда предположила, что её сила может мне навредить.

В каком-то смысле это было последнее препятствие. Группа солдат Падших отступила, подоспел Патрульный блок с пушками наизготовку. Несколько Падших тоже достали огнестрелы или подобрали их, но они были в значительном меньшинстве.

Интересно, если бы ящерица Падших победила, то они продолжили бы атаку, даже против равного или большего числа вооружённых? Был ли у них выбор вообще?

Выбор. Я поискала глазами лидера и зачинщика. Мама Мэзерс исчезла за деревьями вместе с одетым в чёрное Падшим, сотворившим бело-голубую стену лиц, и Падшим в белой одежде со звериной маской.

Группа Гилпатрика начала разоружать, арестовывать и усмирять солдат Падших. Некоторые ребята ухаживали за ранеными, другие стояли поодаль, держа оружие наизготовку.

— R в беде?

— Я подслушала, — сообщила Эрин. — Одно из животных Бамета пришло, чтобы передать информацию. На R напали.

— На Рейна, — сказал один из тех, кем прикрывались Падшие.

— Папа, я сократила имя.

— Не предавай своих, Эрин, — сказал мужчина.

— Так называемые «свои» предали нас! — крикнула Эрин. — Блядь, им было насрать. Нами просто попользовались. Закрылись, как щитами, чтобы подобраться поближе.

— Нет, — возразил отец Эрин, но я прервала его на полуслове. В приоритете было другое.

— Напали где? Как?

— Я… я не знаю. Прости, — в этот момент Эрин совсем не походила на ту уверенную в себе девушку, с которой я разговаривала. Она была потрясена. — Всё… плохо. Животные Бамета… они едва выговаривают слова. Но он в тяжёлом положении.

Я нахмурилась.

— Если найдёшь животных, не убивай их, — попросила Эрин.

— Животных?

— В них есть что-то человеческое.

Я нахмурилась. Пора было идти.

— Ты в порядке? — спросила я у Гилпатрика.

— Да, — ответил он. — Раненых жуть как много, но мы справимся.

Я посмотрела на Эшли.

— Я останусь, — сказала она. — Позвони, если понадоблюсь, но…

Она сдалась полиции?

Неужели она осеклась, потому что не смогла заставить себя сказать это вслух?

— Я защищу этих людей, если им это понадобится, — произнесла она взамен.

Очень многие изменились до неузнаваемости. И Эрин, и Эшли потеряли былую уверенность. Гилпатрик больше походил на убелённого сединой солдата, чем на учителя. Даже Падшие… что ж, они по-прежнему представляли угрозу, но теперь самые агрессивные и опасные из них беспомощно валялись на земле, постанывая от боли.

Наверное, я сама уже не походила на прошлую себя. Хотя совсем недавно примерила свой новый прелестный костюм.

Эта новая «я» взмыла в воздух и полетела навстречу каплям дождя. Быстрый подъём превратил нежное накрапывание в резкие удары капель.

Рейн, Мама Мэзерс, а также остальные лидеры ветвей Кроули и Мэзерс.

Примерно в таком порядке, по убыванию приоритета.

Внизу виднелись результаты трудов Козерога. Он воздвиг стены таким образом, чтобы ограничить Падшим пути отступления. Некоторые стены по высоте достигали верхушек деревьев, большинство других были пониже. Они образовывали полосу преград и препятствий, так что было проще обойти стены, чем лезть между ними или через них.

Я достала мобильник и набрала номер.

— …не могу его найти, — донёсся голос Козерога. У него в микрофоне слышался свист воздуха, который замолк, как только он закончил говорить.

— Я мало что могу сделать, — сказала Глянька. — Подключилась Виктория. Она закончила бой. Виктория, ты в порядке?

— Падшие на северо-востоке арестованы. Среди них одна с суперсилами. Эрин в порядке.

— Рейна это очень обрадует, если мы вообще сможем его найти, — Козерог по-прежнему говорил сквозь свист.

— Мама Мэзерс сбежала. Но её вывели из строя, — сказала я.

— Она жива? — спросила Глянька.

— Пока да, насколько мне известно, — ответила я.

— Ладно, — голос Гляньки прозвучал весело. — А Дева?

— Она осталась там. Защищать людей, по её словам. Но мне кажется, она хочет остаться под стражей. Пожалуй, это неплохая идея.

— Ладно, — сказала едва слышно Глянька.

— В этом есть смысл, — согласился Козерог. Сквозь всё тот же шум послышался голос Висты.

— Вы что, летите? — догадалась я.

— Поймали попутку, — отозвался Козерог. — Путешествуем в стиле Нарвал. Скоро будем в твоих краях.

«В стиле Нарвал?»

— Хорошо, — сказала я. — А Света, Крис?

— Он ушёл, как и Рейн, — сообщила Глянька. — Вдобавок изменил форму. Он думает, что Острая Бдительность может что-нибудь услышать.

— Путешествуем по восточному периметру, — сказал Козерог. — Виста говорит, что была бы признательна, если бы её спустили на твердую землю. Она не очень уверена в своём умении приземляться.

— Приземляться? Вы в самом деле на силовом поле Нарвал?

— Выписываем петли. Оно движется по прямой, но Виста может изгибать прямые.

Ладно. Значит, мне предстояло не просто подобрать пару друзей, но и умудриться сделать это, пока они сёрфят на летающем кристаллическом тесаке.

Ебануться.

— Я использую свою силу. Скажи мне, как только её почувствуешь, — мой взгляд блуждал по окрестностям в поиске малейших признаков Рейна, Светы, Мамы, Козерога или Висты.

— Чувствую, — среагировал Козерог. Я заметила их и полетела параллельной траекторией.

— У меня работает только одна рука.

Сила Висты искривляла пространство вокруг нас, уменьшая скорость. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Я позволила летучей штуковине догнать меня, уперлась в неё ногой и подалась назад, двигаясь вместе с ней.

— Сними сначала его, а меня потом, — сказала Виста. Её голос немного раздвоился, сначала прозвучал вживую, а потом с небольшим запозданием по телефону.

Я ухватила Козерога за руку. Искалеченной воспользоваться я не могла, поэтому напряжение руки, несущей Козерога, перекинулось через плечо на другую, раненую руку.

— Я не против, если посадка будет грубой, — сказал Козерог.

Такой она и вышла. Козерог тяжело приземлился, ломая ветки по пути вниз. Он не подал виду и вообще ничего не сказал. Отпустив меня, он указал пальцем.

Виста спрыгнула. Снижалась она заметно медленнее — пространство между ней и землёй увеличивалось.

Я вылетела на перехват и поймала ее ладонь своей. Больная рука в очередной раз заныла.

Зато Виста оказалась не такая тяжёлая, как Козерог.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Я опустила её на землю. Козерог протянул Висте руку, поймал за предплечье и помог преодолеть последние полметра.

— Мама знала, где был Рейн. Если мы выследим её, то, может, получится его отыскать.

— Мне нечем помочь, — сказала по телефону Глянька. — Обе мои активные камеры сломались. Хотя есть ещё одна, которая прикрывает меня и Сплетницу, могу послать её.

Виста выглядела озадаченной. Я жестом пригласила её подойти ближе, выудила из-под доспехов с блузкой другой наушник, потёрла его о край капюшона и протянула ей.

— Чтобы добраться сюда, потребуется время, — сказал Козерог. — Не волнуйся об этом.

— Разве я не должна волноваться сильнее? — спросила Глянька. — Мне надо отправить их уже сейчас на случай, если они понадобятся.

— Камеры сломались? — раздался в трубке шипящий голос.

— Да, — сказала Глянька. — Не лезь в мои дела, дуболом бдительный. У меня нет настроения.

— Интересно… как?

— Я сбросила одну на Маму Мэзерс, а другую на кого-то с пистолетом.

— И это сработало, — сказала я. — Не знаю, как ты это сделала, если не смотрела в камеру…

— Я не смотрела. Мои камеры уже вот-вот сломались бы, поэтому я отправила им фрагмент программы с распознаванием лиц. Я центрировала камеры над ними с поправкой на ветер, и когда все пошло наперекосяк, отключила у них полёт.

— Ты сделала из камер… оружие?

— Я же говорила тебе не лезть в мои дела, — возмутилась Глянька.

— Не лезу.

— Я не делала оружие из камеры, просто к твоему сведению. Я уже говорила, что у меня плохо получается добавлять камерам оружейные функции.

— Помню, — по телефону голос Криса звучал, как шипение змеи.

— Очевидно, я сделала оружие из кнопки выключения.

— Очевидно, — произнёс Козерог. — Присылай свою камеру. Если Мама Мэзерс без сознания…

— Почти уверена, что без, — сказала я.

— Нам пригодится любая возможная помощь.

— Похоже, что Сплетница не отвечает, — сказала Глянька.

— Виктория, не могла бы ты обеспечить нам ещё одну пару глаз наверху? — спросил Козерог.

Кивнула, я взяла обратно свой наушник у Висты.

— Очень надеюсь, что с ним всё в порядке, — донеслось от Козерога. Конец предложения я толком не расслышала, потому что уже взлетела.

Кажется, погода улучшилась. Я заметила, что при полёте сквозь дождь он ощущался не таким резким, как несколько минут назад.

Стены Козерога на южной оконечности лагеря служили для того, чтобы загонять Падших по другим направлениям. Дорога выглядела нетронутой, поселение почти наполовину состояло из покинутых зданий, которые сравняли с землёй. Боевые действия, по-видимому, сосредоточились у северной окраины между Авангардом и Кроули, а также на северо-востоке, где я помогла Патрульному блоку.

Отправной точкой послужил северо-восток. По моим предположениям беглецы направились туда, где им смогут помочь. Это означало, что они либо двигались к центру через открытое пространство, но там я наверняка их заметила бы, либо свернули на север. Второй вариант оставлял им возможность передвигаться под кронами деревьев.

Я сообщила об этом остальным.

На глаза попалось первое из животных. Мужчина со сгорбленной спиной и головой свиньи, его тело бугрилось мускулами, не похожими на обычные человеческим. Рядом стояла лошадь, только вместо её обычной удлиненной морды виднелось человеческое лицо, обтянутое вокруг таким образом, что выделялись выпученные глаза и перекошенный рот. Через спину лошади была перекинута Мама Мэзерс.

По мере приближения мой пульс участился. Я повернулась боком, чтобы выглядеть не особо угрожающей, и протянула здоровую руку к животным в попытке их успокоить. Скудный опыт общения с лошадьми я почерпнула, когда гостила у семьи Дина.

Свиночеловек издал визжащий звук, и я поморщилась. «Как свинья на бойне». Животное испытывало боль.

Если раньше я ломала голову, каким образом кейп-скотовод соответствовал стилю Падших, то теперь вопросов больше не возникало.

— Она жива? — спросила я.

— У-у-у-у-ухрх, — выдохнула лошадь что-то среднее между стоном и ржанием.

Подняв руки вверх, чтобы успокоить животных, я подошла ближе. После некоторых колебаний я положила руку на шею Мамы Мэзерс, нащупала слабый пульс, а затем приоткрыла ей один глаз. Зрачок среагировал на свет.

Я никогда не считала своей сильной стороной оказание первой помощи или врачебных процедур. Конечно, давным-давно я посещала инструктажи и обучалась этому, к тому же освежила знания при вступлении в Патруль, но…

Можно сказать, на протяжении большей части героической карьеры у меня не возникало в них необходимости.

Животные встрепенулись, повернули головы, и я тоже обернулась. Прибыли остальные. Козерог, Виста и Крис в виде широкой копны волос и многослойных пластин. С массивными ушами и огромными глазами. Он был выше Козерога на полторы головы.

— Mierda, — выругался Козерог.

— Эрин сказала, в них есть что-то человеческое, — произнесла я, уставившись на животных.

Крис начал приближаться, звери шарахнулись назад.

Он вздохнул.

— Мы поможем, если сможем, — сказала я животным. — Но не могли бы вы показать нам дорогу к остальным?

— Не стоит тебе этого делать, — раздался в трубке чей-то незнакомый голос.

— Сплетница, я пыталась связаться с тобой, — сказала Глянька. — Ты игнорировала мои звонки.

— Твои слова сами по себе веский повод поступить наоборот.

— Не будь ребёнком, Виктория. Лидер семьи Мэзерс в твоих руках. Молодчина. А теперь уходи. Или иди помогать Авангарду, потому что им реально нужна помощь. С твоим другом Рейном покончено. Изначально всё к тому и шло.

— Даже если бы я готова была согласиться…

— А мы не готовы, — вставила Глянька.

— С ним была наша подруга. Света.

— Гаррота, — сказала Сплетница.

— Света, — ещё твёрже сказала я.

Козерог с Вистой спустили Маму Мэзерс на землю. При этом «звери», казалось, вздохнули с огромным облегчением. Человеческое поведение и эмоции, проявляемые животными, обескураживали.

Козерог начал создавать для неё клетку, чтобы заключить туда тело целиком.

Он, очевидно, счёл, что лучше упаковать Маму Мэзерс с риском для её здоровья, нежели спешно оказывать медицинскую помощь, рискуя жизнями других. Способ помилосерднее мы уже опробовали.

— Ладно, — сказала Сплетница. — Вряд ли это имеет значение на данном этапе. Оставь зверей Бамета. Если пообещаешь не говниться с Крэдлом и его другом, я расскажу, куда идти.

Я взглянула на Козерога, затем снова на Криса.

— Обещаю, — сказала я.

— Врёшь. Но неважно. Я бы напомнила тебе, что в очередной раз веду себя вежливо, хотя ты это не ценишь. К юго-западу от тебя есть амбар. Ты перелетела его по пути.

Я огляделась. Амбар находился посреди пастбищ, огороженных заборами из камня и извести. Они отделяли поля от дороги, препятствуя машинам выезжать на поле.

Дождь теперь всего лишь моросил.

Виста исказила пространство, чтобы сократить расстояние. Благодаря ей я добралась туда полётом ещё быстрее.

Первое, что бросилось мне в глаза, это кровь и тела. Животных перебили, а их куски создавали мрачную, пугающую картину, в которой перемешались и слились воедино люди и животные. Двое телохранителей Падших с несколькими другими были мертвы.

Следом я заметила на стропилах Крэдла. Его робот был настолько большим, что механические руки одновременно касались нескольких стен, держались за стропила и доставали до земли. Крэдл поглядывал вниз, взгромоздившись на тыльную сторону ладони. Ещё один парачеловек в чёрных одеждах и в маске с красным отпечатком ладони болтался в воздухе, ухватившись за один из пальцев. В другой руке он сжимал мясницкий нож.

А в углу, практически незаметная, съёжилась Света. Её тело повредилось, и щупальца змейками высунулись наружу, обхватывая корпус. Им не хватало длины на что-то большее, чем просто обвиться вокруг плеча и груди, скомкав ткань и обнажив разрисованную оболочку. В её глазах плескалась ненависть, но при моём появлении она пропала, и Света посмотрела на меня так, будто вот-вот заплачет от облегчения или горя.

Она держала в объятиях то, что осталось от Рейна. Он прерывисто хватал ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Нанесённые ему раны… это была не Света.

— Давайте не будем делать из этого проблему, — предложил Крэдл.

Но без проблем было не обойтись.