— Смерти.

— Прошу прощения?

— Вы действуете, руководствуясь чувствами, а не фактами. Если мы сделаем так, как вы предлагаете, люди погибнут, — сказала Жанна Винн. Она встала со своего места и одной рукой подвинула ноутбук через длинный стол, пока он не оказался перед мистером Джоном Драком. Она развернула экран под нужным углом и отступила назад. — Вот время в пути для грузовиков с припасами, а вот…

Она наклонилась и нажала на клавишу.

— Вот показатели производства на фермах и ожидаемая урожайность. Аграрные группы, когда мы их опросили, отреагировали сдержанно. Мы спросили у других и провели независимую оценку. Наши цифры менее консервативны, но мы всё равно выжимаем последние капли. У нас недостаточно средств, чтобы прокормить людей или приютить их.

— Рабочие нуждаются в защите, — сказала Сьерра Кайли.

— Мы знаем, — мистер Драк откинулся на спинку стула.

— Безусловно, — согласилась Жанна. — Говоря от имени Мортари, мы не против принятия трудового законодательства. У нас есть несколько заметок о будущих предложениях, которые вы можете взять домой, они вам должны приглянуться.

— Должны? — спросил мистер Драк. — Я буду в восторге от них?

— Не обязательно в восторге, но вам они придутся по нраву. События идут каскадами, мистер Драк. Одно приводит к другому. Нам нравится многое из того, что вписывается в систему защиты рабочих, но мы должны помнить о некоторых из этих каскадных факторов. Сокращение рабочего дня улучшает здоровье, а здоровье — это то, что заявит о себе раньше, чем мы разберёмся с войной и зимовкой.

— С призраком войны, а не с настоящей. Не пытайтесь запугать нас, миссис Винн, — сказала Сьерра Кайли.

— Она настоящая, — ответила Жанна. — Но сейчас я хочу сосредоточиться на другой теме. Беженцы Земли Бет прибывают к нам с некоторыми серьёзными проблемами в плане здоровья. Сегодня пришла информация по опросам работников, насчёт которых вы жаловались на прошлой неделе. Люди сообщают о сильном изнурении. Похоже, ваши рабочие больны, мистер Драк. И они вынуждены с этим считаться, потому что лучше уже не станет. Им не платят, пока они бастуют, а погода становится всё холоднее.

— Конечно, ваши опросы дают вам удобные данные, — сказала Сьерра Кайли.

— О каких больных идёт речь? — спросил мистер Драк.

Жанна потянулась к клавиатуре, передвинула курсор и нажала клавишу.

Мистер Драк уставился на экран.

— Покажете мне? — спросила Сьерра.

Мистер Драк придвинул ноутбук поближе к ней.

— Это из-за электростанций? — спросил мистер Драк.

— Нет, — сказала Жанна. — Хотите верьте, хотите нет, но большинство атомных электростанций на удивление безопасны. Кейпы и контрмеры готовы обезвредить большинство из них ещё с того момента, когда мы узнали про Золотое Утро. На Бет есть проблемы с радиацией, но болезни не из-за них.

— Из-за него? — спросил Бакнер. Несмотря на раннюю седину мужчина выглядел привлекательно. К тому же он стоял во главе большинства СМИ и новых проектов как в кино, так и на телевидении. Уже со следующего года его работа принесла бы первые плоды.

Бакнер спрашивал о «нём». О Сыне.

— Мы думали, что виноваты промышленные загрязнения, но дело не только в них. В какой-то мере это может быть связано с тем, как Сын решил использовать свою силу. Больше всего проблемы вызваны непосредственным ущербом, нанесённым самой планете. В какой-то мере, которую невозможно определить наверняка, они связаны с явлениями S-класса. Порталы в другие миры, изобретения Технарей, оставленные ржаветь. И дело не только в радиации. На той стороне вырос уровень метана, запасы продовольствия быстро сокращаются, а люди заболевают по целому ряду причин. Если мы хотим сохранить жизни оставшихся на Бет людей, нам придется пожертвовать чем-то в кратчайшие сроки, — сказала Жанна.

— Я всегда с недоверием отношусь к тем, кто говорит, что другие должны идти на жертвы, — заявил мистер Ньевес.

Жанна приподняла бровь. Гэри Ньевес был немного полноват, и выглядел лет на сорок, даже если и был моложе. В остальном этот человек следил за собой и старался предстать перед избирателями в лучшем виде. Из пяти человек, претендовавших на пост мэра города, населённом примерно половиной североамериканцев, переживших Золотое утро, Гэри Ньевес занимал четвёртое место.

Тем не менее, из пяти человек, участвовавших в предвыборной гонке, он был одним из трёх, кто прибыл для обсуждения происходящего. Причём именно обсуждения. Он не спешил предлагать приемлемые решения, зато легко критиковал другие. В иную эпоху он мог бы стать политиком, который продвигается за счёт эффективной критики действующего президента. Но в нынешней эпохе президента ещё не избрали.

— Нам всем придётся идти на жертвы, — сказала Жанна. — Вы можете ознакомиться с нашими предложениями в онлайне. Реакция общественности очень сильная. Каждому из вас я дам краткий обзор того, что мы собираемся делать, чтобы все смогли работать сообща. Любой желающий может посетить веб-сайт и ознакомиться с разработанным нами планом развития. Он касается нашей сегодняшней темы, трудового законодательства. Это улучшит здоровье сотрудников за одну стадию принятия. Общее счастье, удовлетворение, поддержание мира, снижение преступности — все второстепенные факторы или занимающие более двух этапов удалены.

— Это не значит, что они незначительны, — сказал мистер Драк.

— Не незначительны. Я бы сказала…

— Относительно менее значимы, — вставил Курт, муж и помощник Жанны. Перед ним стоял его собственный ноутбук, а глаза не отрывались от экрана. Очки в толстой оправе слабо отражали изображение на светящемся дисплее. Несмотря на середину дня небо за окном было сумрачным, а свет в зале заседаний был выключен.

— Спасибо, дорогой, — поблагодарила Жанна.

Выражение лица мистера Драка исказилось. Поскольку Жанна стояла совсем рядом, ему пришлось отодвинуть кресло, чтобы полностью окинуть её взглядом.

— Относительно менее? — прорычал он.

— По сравнению с прогнозируемыми миллионами смертей, — мягко сказала Жанна. — Вы можете подтолкнуть нас к этому, но я думаю, вы согласитесь, что со временем народ станет спрашивать, почему мы не подготовились лучше. Когда начнут накапливаться тела, когда люди начнут понимать, что их оставшиеся на Бет близкие болеют или возвращаются с раковыми заболеваниями. Если до такого дойдёт, на вашей стороне никого не останется.

— И вы собираетесь навести их на этот вопрос, не так ли? — спросила Сьерра Кайли.

— Нет. Но я не знаю, что будет делать мистер Бакнер, — солгала она, взглянув на медиамагната.

— В новостях, конечно, сообщили бы правду, — сказал мистер Бакнер.

— Конечно, — согласилась Сьерра.

Жанна подвинула ноутбук к своему краю стола. Опережая её просьбу, Курт передал ей четыре буклета в кольцевых переплётах.

Она какое-то время помедлила, положив ладонь поверх небольшой стопки книжиц.

— Наше предложение, — Жанна вернулась мыслями в конференц-зал. Она раздала буклеты мистеру Ньевесу, мистеру Бакнеру, мисс Кайли и мистеру Драку. — Ознакомьтесь. В нём наши задумки по защите работников и исправлению положения, они вступят в силу к апрелю следующего года. Если увидите какой-то аспект, который вам не понравится…

— К апрелю? — перебил мистер Драк.

— …то, пожалуй, вам стоит заглянуть на наш веб-сайт. Там вы сможете добавлять и вычитать коэффициенты, корректировать цифры, и сайт будет отмечать влияния, основанные на рецензируемом исследовании и вкладе некоторых великих умов. Вы не обязаны соглашаться с цифрами, но они помогут вам предсказать наши ответные меры.

— К апрелю? — повторил мистер Драк с бóльшим нажимом. — Они этого не потерпят.

— Вы разозлили их, мистер Драк, либо позволили им разозлиться, — сказала Жанна. — Это в их же интересах. Пусть рабочие вернутся к работе. Если они будут пахать до изнеможения, то спасут жизни, и их можно будет по праву провозгласить героями.

— Герой — словечко с душком, — вставил мистер Ньевес.

— Люди — не машины, Жанна, — возразила Сьерра Кайли. — Они не цифры в электронной таблице. Они не захотят возвращаться на работу без каких-либо стимулов.

— Я пытаюсь спасти как можно больше людей. Если здесь люди сведены к цифрам в электронной таблице, то лишь потому, что нам приходится работать в таком масштабе, и мы делаем это наилучшим образом, на их благо.

— Люди иррациональны, — сказала Сьерра. — Когда дело касается восстановления после катастрофы, Броктон-Бей и Нью-Броктон выступают платиновыми стандартами. Поверьте мне, когда я говорю, что люди действуют не в своих собственных интересах. Особенно когда дело доходит до жертвенности.

— Единственный способ спасти миллионы — десятки миллионов — это вытащить их с Земли Бет сюда и оказать им необходимую помощь. Мы должны впустить оставшихся беженцев до наступления зимы и до того, как границы закроются из-за войны. В таком случае придётся выбросить документы в окно и сосредоточиться на перевозках. Это будет ад. Вдобавок понадобятся люди, которые помогут осуществлению плана.

— Люди мистера Драка, — сказала Сьерра.

— И ваши. Нью-Броктон играет в этом важную роль. Поговорите со своими работниками. Если те, кто слишком долго был на Бет, сейчас начнут работать и заболеют, они получат финансовую защиту. Это прописано в плане. Таков ваш стимул.

Мисс Кайли и мистер Драк наклонились друг к другу и зашептались.

Жанна села рядом с Куртом, поставив свой ноутбук обратно перед собой. Она проверила новые сообщения. Атака на Падших шла полным ходом. Уже появились смертельные исходы, и ситуация должна была ещё ухудшиться, прежде чем пойти на лад.

Больше ничего нового. Были другие новости, волнующие Жанну больше других. Каждый вёл свою собственную игру, но их взгляды были… искажены. То же самое они могли бы сказать о Жанне, даже несмотря на её постоянные усилия сохранять некоторую объективность.

— Думаю, сегодня последний раз, когда я присутствую на этих собраниях, — сказал мистер Ньевес, прервав её мысли. Жанна заметила, что он не открыл положенный перед ним буклет и даже не сдвинул его с места.

— Почему? — спросила Жанна.

— Мой электорат сокращается. С каждым днём, когда мы откладываем возвращение на Землю Бет, чтобы восстановить её, я теряю доверие своих сторонников.

— Нам будет жаль, если вы уйдете, мистер Ньевес, — сказала она.

— Нет, вам не будет, — ответил он.

— Ваша точка зрения всегда была ценной. Несогласный голос ценится, — произнесла Жанна.

— Голос неэффективный, хотя и критический, по существу, — сказал он. — Не льстите. Мне это неинтересно, и я не хочу лести от вас.

Тон последних слов заставил мисс Кайли и мистера Драка замолчать, обратив внимание на мистера Ньевеса.

— Я думала, мы прекрасно ладили.

— Я всё ломаю голову над этими буклетами и вашей компьютерной программой. Другим тоже интересно.

«Веб-сайт, а не компьютерная программа», — мысленно поправила Жанна, но вслух спросила: — Интересно?

— Точные цифры, сложность. Это было создано паралюдьми.

— Да, мы консультировались с ними.

— Это для паралюдей, а не людей, — он подтолкнул буклет в её сторону.

— Мы все в одной лодке, Гэри, — сказала Жанна. — Люди и паралюди.

— Это всё равно, что запереть нас в одной клетке с волком, — заявил мистер Ньевес. — За исключением того, что я должен задаться вопросом, кто эти «мы». Мисс Кайли — смутно знакомое имя. Чести ей не делает, но знакомое. Я готов поверить, что она не парачеловек. Сомневаюсь, что она стала бы хорошим лидером, но она не одна из них. Вы же.

Никакой недосказанности, никаких вопросов. Утверждение.

— Мы верим в использование каждого имеющегося у нас ресурса, чтобы принести как можно больше пользы, — сказала Жанна.

Гэри Ньевес встал со своего места и взял книжку, держа её за угол. Он выглядел так, словно собирался что-то сказать, но передумал. Когда он все-таки заговорил, выражение его лица изменилось, стало скорее печальным, чем сердитым.

— Сидеть за этим столом, участвовать в дискуссиях с другими Землями, разговаривать с Хранителями и так далее. Это даёт нам привилегию, которой нет у других. Нам приходится выслушивать, насколько всё плохо на самом деле.

— Я бы выразилась «есть возможность услышать», а не «приходится выслушивать», — заговорила Сьерра.

— Это возможность помочь, — добавила Жанна. Мистер Ньевес покачал головой.

— Каждый раз, когда я прихожу сюда, я слышу о новых катастрофах. О том, что машины, которые не следовало никогда создавать, всё ещё действуют, а их владельцы мертвы. О людях, сломленных концом света. О прорванных карантинах. Каждый раз, когда я прихожу, по три-пять дней в неделю, что-то новое. Сегодня услышал о войне за пределами Нью-Хейвена, погибнут невинные люди, многих вынесут в мешках для трупов.

— Соломинка сломала спину верблюда? — спросил мистер Бакнер. Голос медиамагната звучал предельно небрежно.

— И вот что ещё, — Ньевес говорил отнюдь не небрежно. — В девяносто девяти случаях из ста это паралюди. Это волки, с которыми такие люди, как я, заперты в клетке. Они сбиваются в стаи и возвращаются к своим звериным повадкам.

— Волки были одомашнены и стали собаками, — сказала Жанна.

— Этими волками убиты миллиарды, — продолжил Гэри Ньевес. — Сомневаюсь, что нам позволительно вручить им ещё больше власти над нами. У нас и так почти ничего не осталось.

— Что бы вы предложили в качестве альтернативы? — спросила Жанна. — Давайте вы прочтёте буклет? По-моему, он изложен здраво и в нём нет ничего слишком необычного.

Натянутая улыбка Гэри едва не превратилась в презрительную усмешку из-за сдерживаемых им эмоций. Из-за отвращения.

— Я говорил об этом с людьми. С бывшими сотрудниками СКП, с полицейскими, учёными. Беседовал ещё в те времена, когда считал, что смогу закрепиться здесь. Когда я думал, что люди смогут разглядеть, чем вы занимаетесь и благодаря чему.

— Занимаемся чем? — уточнила Жанна.

— Используете силы. Я спросил об этих предположениях и получил много ответов с информацией о силах, о стремлении к насилию и драматизму, о том, как на их фоне теряется человечность. Было время, когда многие обладатели способностей хотели использовать силы для повседневных дел. Бродяги. Но всё равно сворачивали не туда, верно?

— Мы могли бы обсудить это, — сказала Жанна. — Если это вызывает беспокойство, я хотела бы обсудить тему, потому что в ней есть нюансы.

Ньевес покачал головой, лицо его снова перекосилось.

— Раз уж поняли, значит, знаете. Когда силы используют для производства материалов, генерации энергии, то попадают в ловушку, не так ли? Силы не хотят, чтобы их использовали для простых, глупых вещей, таких как работа с девяти до пяти или ручной труд. Они хотят сражаться, причинять боль, сеять хаос.

— Да, многие из них такие, — согласилась Жанна.

— Даже когда они кажутся приручёнными, это заканчивается катастрофой. Подводные камни. Материалы, которые были призваны из ниоткуда, спустя месяцы или годы начинают возвращаться в никуда.

— В другие миры, а не в никуда. Но да.

— В чем подвох? Где ловушка? — Гэри Ньевес швырнул брошюру через стол.

— Есть подгруппа сил, которые не укладываются в это правило, мистер Ньевес. Именно это мне хотелось бы с вами обсудить, если вы обеспокоены.

Силы, полученные из других источников. Силы, что покупаются и вымениваются.

Но говорить о них здесь, с такими людьми за столом, как мистер Драк и мистер Бакнер было слишком опасно.

— Я всё, — сказал мистер Ньевес. — Вам больше не нужно обо мне беспокоиться. Я не генерал, который может справиться с видимо уже неизбежной войной. И не тот, кто может придумать компьютерные программы, которые превращают нечто хаотичное во что-то обманчиво элегантное…

Курт слегка фыркнул.

— И, честно говоря, — завершил мистер Ньевес, — меня охуеть как пугает то, что вы способны на одно или даже оба этих дела.

Таковы были прощальные слова этого человека. Мистер Ньевес собрал свои вещи, включая зонтик, и вышел из зала, слишком просторного по сравнению со стоящим посередине столом.

— Мы ознакомимся с планом и обсудим, — сообщила Сьерра.

— Поговорю с людьми, выслушаю их, — сказал мистер Драк.

— Спасибо, — поблагодарила Жанна.

— Я тоже поговорю об этом кое с кем, — сказал мистер Бакнер. — Мне пора идти, пока не начался дождь.

— То, что мы здесь обсуждали, не для протокола, — напомнила Жанна.

— Да, да. Неофициально, но всё равно важно.

По крайней мере, он был готов к сотрудничеству. Игрок с собственными силами, пускай и иного рода.

Мистер Драк и мистер Бакнер ушли. Два совершенно разных человека — делегат рабочего класса и владелец средств массовой информации, одетый в дорогой костюм. По дороге они беседовали.

Курт, Сьерра и Жанна остались.

— Есть какие-нибудь новости? — спросила Сьерра. — Ты заглядывала к себе в компьютер.

— Семь погибших. Обе группы злодеев были с огнестрельным оружием. По моим сведениям ни один из твоих… земляков не пострадал.

— Цитрин… — начала Сьерра. — Жанна. Примерно три дня назад я рассказала им о наших встречах здесь. По словам Сплетницы, Котёл однажды сказал Неформалам, что их не интересует власть и управление.

— Я не Котёл, — возразила Жанна.

— Как по мне, вы поженились, — сказала Сьерра.

Жанна перевела взгляд на свою ладонь, потом на ладонь Курта. Кольца были не золотые, а из дамасской стали. В её кольцо был вставлен жёлтый бриллиант. Золото выглядело бы насмешкой, но жёлтый драгоценный камень вписался идеально.

— И, — продолжила Сьерра, — должна отметить, ты не стала отрицать, что заинтересована во власти.

— Человечество получило рану на макроуровне, на межпространственном, — ответила Жанна. — При таком ущербе для поиска решений требуются взгляды людей, способных увидеть картину целиком. На самом всеобъемлющем уровне.

— Но сама ты этого хочешь? Достичь положения, при котором находишь решения и смотришь на всё сверху вниз с такой высоты?

— Да, — сказала Жанна.

— Возможно, ты единственный человек, который стремится к этому по-настоящему.

— Возможно, мы единственные, кто может это сделать.

— Гэри прав. Это страшно, — сказала Сьерра.

— Не думаю, что такое суждение справедливо.

Сьерра кивнула. Она собрала свои вещи. У неё не было ни зонтика, ни плаща. Жанна всегда считала, что Сьерра из тех людей, кому больше нравится гулять под дождем, позволяя ему стекать струями, а не из тех, кто просиживает в типичном деловом костюме в подобных конференц-залах.

Книжку Сьерра взяла в последнюю очередь. Она посмотрела на обложку.

— Хочешь ещё один экземпляр для Сплетницы? — спросила Жанна.

— Конечно.

Жанна включила свою силу, и длинная поверхность стола покрылась жёлтым оттенком. Вторым мысленным взором она воспринимала этот кусочек пространства как отдельный мир. Существовало около шестидесяти тысяч известных Жанне переменных, ей пришлось поискать их, чтобы ухватиться. Трение. Настроить на… семьдесят пять единиц.

Она толкнула книгу, и та поплыла по столу, вращаясь, как шайба для аэрохоккея. Сьерра остановила её рукой.

— Баланс? — постучала она одним пальцем по обложке.

— Да.

— Страшно, — повторила Сьерра. Она взяла книжку, сложив её в стопку с другой, и упаковала в сумку.

Жанна по-прежнему считала, что суждение не очень справедливо. Она снова села рядом с Куртом за пустой стол в зале, в котором мог бы разместиться бальный зал со столиками по обеим сторонам, с баром, и возле окон осталось бы ещё свободное место, где люди могли бы собираться для общения.

Она ткнула кнопку на клавиатуре, чтобы обновить страницу.

Никаких новостей.

Пальцы Жанны потянулись к краю клавиатуры, чтобы сочетанием клавиш переключиться между окнами, но встретились с пальцами Курта. Он уже прочитал её намерения и переключил окно за неё. Нажатием клавиши Жанна обновила и эту страницу.

Ещё больше смертей. В то время как другие Неформалы рискнули вступить в бой, Сплетница куда-то делась, и Жанна понятия не имела, почему. Чем же она занималась?

Её пальцы переплелись с пальцами Курта, но с тыльной стороны, костяшки к костяшкам. Гладкая поверхность её кольца коснулась его пальца.

Всё так же держа её за костяшки, Курт поднес руку Жанны ко рту и поцеловал сперва ладонь, затем запястье:

— Ты о чём-то беспокоишься.

— Хранители не посоветовались с нами, прежде чем согласиться на это дело. К тому же у них есть люди, которые корпят над такими глупостями, как спасение людей из временных петель и пузырей. Сплетница умело манипулирует, но я не думаю, что у неё есть хорошее представление об общей картине. В которой присутствуют такие монстры, как та самопровозглашённая Богиня.

— Синяя Императрица Земли Шин.

— Спящий всё ещё припаркован в Зайин. Я хотела сказать Гэри Ньевесу, что кейпы Котла стабильны. У нас есть суперсилы, но мы не так склонны к насилию и драмам. Мы безопасны.

— Безопаснее, — поправил Курт.

— Безопаснее. Да. Никто другой не находится в такой безопасности. Нас угрожают ослабить в то время, когда мы не можем себе этого позволить. Эта идиотская история с Падшими может оставить нас без достаточного количества людей, наблюдающих за порталами. Земля Хет может напасть, а участие критически важных личностей в глупой драке делает нас уязвимыми.

— При желании ты могла бы взять бразды правления в свои руки. Остальные выбыли или отстранились. Можешь взять на себя ответственность и начать принимать решения.

Жанна откинулась на спинку стула. На одно короткое мгновение она почувствовала себя беззащитной и посмотрела на Курта обеспокоенным, ставшим на миг неуверенным взглядом.

Курт был единственным человеком, при котором она когда-либо позволяла себе проявлять эту неуверенность.

Он наклонился и коротко поцеловал её.

— Я знаю, откуда ты, Жанна, — сказал Курт, заглянув ей в глаза. — Так или иначе, когда я с тобой, то не чувствую себя одним из многих. Не сомневайся, ты способна это сделать.

Жанна улыбнулась.

⊙

Джин ссутулилась на своём стуле. Люди вокруг неё разговаривали с адвокатами и родителями, с родственниками и друзьями. В заведении было лишь пятьдесят девушек, все в тёмно-синих спортивных костюмах или спортивных штанах и белых футболках. В разных местах комнаты стояли охранники.

Каждую неделю кто-то уходил, а кто-то возвращался.

— Джин Браун, ты знаешь, кто я? — спросил сидящий напротив неё мужчина. Он был молод, но невысок ростом.

— Мои родители кого-то наняли? — пожала плечами Джин.

— Нанимаю я, а не меня, — сказал он. — У меня есть несколько предприятий в Бостоне.

Бостон. Догадавшись, она сразу же сконцентрировалась. Джин выпрямилась, вцепившись в сиденье обеими руками, чтобы принять сидячее положение.

— Мне стало известно, что недавно ты поссорилась с девушкой из Бостона.

— Да, — сказала она. — Да, сэр.

— Расскажи мне, как всё произошло.

Что надо было сказать или сделать? Сознаться? Умолять?

Он выглядел серьёзным человеком. Возможно, впервые в своей жизни она решила действовать прямолинейно.

— Когда меня привезли сюда, то еще одна девушка из колонии для несовершеннолетних устроила мне экскурсию. Мне указали на Линдси и сказали, что она тут всем ворочает.

— Следи за речью, — сделал он замечание. — «Ворочает» — некорректное выражение.

— Ты мне чё, учитель? — вырвалось у неё машинально.

— Я могу в конечном итоге стать одним из них, Джин Браун. — он наклонился вперед, глядя ей прямо в глаза. — Но имей в виду, что некоторые уроки являются более окончательными, чем другие.

Услышав это, Джин почувствовала трепет ужаса. Одна рука у неё соскользнула с края стула, за который она держалась, и Джин выровнялась на сиденье, сложив руки вместе на коленях.

— Продолжай, — сказал мужчина.

— Я не хотела, чтобы она всем руководила. Она указывала нам, когда одеваться, когда ходить за продуктами, а когда — в ванную. Я сразу поняла, что она мне не нравится.

— Эта неприязнь и раздражение привели к тому, что ты придавила её к полу, отрезала ей нижнее веко и повредила другой глаз? — при этом вопросе мужчина приподнял бровь.

— Если бы она не дрыгалась так сильно, я отрезала бы веки, не порезав сам глаз. В любом случае, меня поместили в одиночную камеру, а потом отвели к вам.

— Она принадлежала мне, Джин Браун. Она оказала мне услугу, и эта услуга привела к её заключению здесь. Она слишком вольно истолковала одно из моих указаний, и именно поэтому ей предстояло провести здесь один год до наступления совершеннолетия и окончания учёбы вместо того, чтобы сразу пойти на выход. Её ждала должность, подготовленная специально для неё. Теперь мне предстоит решить, что с ней делать… и мне нужно разобраться с тобой.

Джин сглотнула и обнаружила, что глотать труднее, чем хотелось бы. Она попыталась принять беззаботный вид.

— Она не первый человек, которого ты тяжело ранила. У тебя есть ещё несколько лет здесь, а после этого тебя переведут в тюрьму для взрослых, где ты останешься до конца своего срока.

Жанна отвела взгляд.

— Смотри на меня.

Она послушалась.

— Я подметил закономерность, стоящую за твоим поведением здесь, и определил, что ты отчаянно цепляешься за статус. Получается грубо — ты бунтуешь и режешь людей. Ты провела бритвой по лицу одноклассника и напала на учительницу.

Она поколебалась, затем спросила:

— Сэр?

— Да, Джин Браун?

— Могу я спросить, почему вы беседуете со мной вместо того, чтобы причинить мне такую же боль, как я причинила ей?

— Ты можешь спросить, — произнёс он.

Продолжения не последовало, поэтому она собралась с мыслями и задала вопрос:

— Почему, сэр?

— Потому что, Джин Браун, я понимаю стремление к отчаянному бунту и желание обрести смысл в бессмысленном на первый взгляд мире. Я прочитал все досье на тебя, которые можно было найти, и с трудом верю, что тебе хоть раз представился шанс стать цивилизованной.

— Цивилизованной?

— Пожалуйста, отвечай и спрашивай полными предложениями. Я знаю, кто твой отчим, я знаю, у кого ты училась. Твой судья отметил привилегированное происхождение, но ты была последним делом, которое он просматривал после напряжённого рабочего дня. У него не было отпуска уже пять лет, и уход на пенсию был не за горами. Он поленился и пропустил тебя.

Джин почувствовала трепет, похожий на тот страх, что пробежал по ней раньше. Однако на сей раз она осознала, что, возможно, этот мужчина, сидящий напротив, присмотрелся к ней тщательнее судьи.

— Адвокат возьмётся за твои дела и подаст апелляцию. Линдси изменит свои показания о том, кто на неё напал, и прочие дела тоже пересмотрят. Скоро тебя отпустят. Назначат стипендию в частной школе Бостона, а ты примешь её и станешь лучшей ученицей. У тебя появится не менее пяти друзей по положению и классу, ты будешь посещать частные уроки репетиторов после школы, которые дополнят твоё образование в иных областях.

От такой смены парадигмы у неё закружилась голова.

— Джин Браун, тебе придётся гораздо сложнее, чем в тюрьме для несовершеннолетних. Сложнее, чем попасть в тюрьму для взрослых, будучи девушкой, которой недавно исполнилось восемнадцать. Независимо от этих трудностей, тебе придётся делать то, что я скажу.

Ей хотелось спросить, почему, но инстинкты подсказали, что она не сможет задать вопрос, да и не должна.

Провал был недопустим.

— Вы получили один шанс, мисс Браун.

⊙

— Голосование за мисс Кайли провалилось, — сказал Курт.

— Всплеск произошёл из-за того, насколько тесно Нью-Броктон связан с промышленностью и строительством. Обычно такое длится недолго. Полагаю, она это уже знала, когда ушла сегодня. Мистер Ньевес отстранился, Кайли выбыла. Рассел толком и не пытается.

— Остается только миссис Сонгмин.

— Она не присутствовала ни на одной из встреч или дискуссий. Хоть и ведёт предвыборную кампанию, но не более того.

— Она политик и знает, как тут всё устроено.

— Она соперница, но не проблема, — сказала Жанна. — Я ни разу не баллотировалась ни на одно место или должность, но я больше политик, чем она.

Курт хохотнул, запрокинув голову. Смех эхом разнесся по пустой комнате.

— Ты знаешь, что это правда.

— О, я действительно знаю. Мне нравится, как лаконично ты это сформулировала.

— Краткость была необычайно важна для выживания среди Посланников, — сказала Жанна.

— Мне нравился Баланс, — произнёс Курт. — Своеобразный, но при этом ценный кадр.

Прошло два часа, но ни один из них не покинул зал или место за столом, кроме как для того, чтобы принести чашку кофе к столу или сходить в уборную. Сияли экраны ноутбуков, а настольные лампы создавали больше уюта, чем офисное освещение. Лил дождь.

Несколько часов назад в локальной войне за пределами Нью-Хейвена всё изменилось к худшему. Эти события, в некоторой мере, слабо к ним относились. По возвращению домой и на работу, они получили бы полную информацию о погибших и пропавших без вести. Это означало, что документы будут обновлены, и некоторые планы изменятся.

Каждые пять-пятнадцать минут Жанна проверяла новости и каналы сотовой связи, чтобы узнать, не случилось ли нападения фанатиков или другого кризиса, пока герои заняты. Такая перспектива тревожила её больше, чем смерть Сплетницы, разрастание числа Падших за счёт подчинения разума, захват большинства выживших или любые другие гипотетические сценарии, которые она могла себе представить.

Курт замолчал, проверяя свою информацию. На несколько мгновений его экран превратился в поток цифр и остатков на счетах. Обновив страницу, он повернул свой ноутбук так, чтобы ей было видно. В зале царил полумрак, а чёрный текст на белом фоне выглядел слепящим, поэтому усталым глазам Жанны пришлось какое-то время вчитываться.

— Мы нашли его. Вора.

— Если его нашёл я, другие могли сделать то же самое, — Курт встал и закрыл ноутбук. Они поняли друг друга без слов, что пора действовать.

Другие. Жанна знала, о ком шла речь.

Она тоже поднялась. Закрыла ноутбук и положила в сумку вместе с буклетами и бумагами, которые прихватила с собой на всякий случай.

На порталы рассчитывать не приходилось. Больше нельзя было одним словом запросить дверь в любое место или альтернативную Землю. Добраться до прошлой штаб-квартиры было тоже… непросто. Чтобы попасть в старый штаб Котла, пришлось бы отправиться в Кот-д’Ивуар и воспользоваться там запасным порталом. Проживание в городе для них было проще.

Ну и к тому же старая база была захвачена.

Курт вытащил телефон и погрузился в набор текста.

— Вызываешь своих братьев?

— Пару из них. Я свяжусь с несколькими сотрудниками. Возможно, просить об одолжении будет избыточно.

— Если избыточность поможет с ним разобраться, она того стоит.

Машина ждала снаружи. В отличие от остальных уличных автомобилей тёмных или тёмно-серых оттенков, её седан был жёлтым. Жанна питала слабость к таким тончайшим штрихам. Она предпочитала водить сама, но признавала, что в подобных случаях с вождением лучше справится Курт. И снова поняв Жанну без слов, он направился прямо к водительскому сиденью.

Курт рванул с места, не обращая внимания ни на ограничение скорости, ни на превратности дорожного движения.

— Трение, плюс пятнадцать, — произнёс Курт. — На тридцать метров вперёд, через пять, четыре, три, два, один.

Она применила эффект своей сверхспособности. Машина развернулась, колёса занесло. Нос автомобиля при повороте задел задний бампер грузовика, двигавшегося медленнее. Жанна знала, что не останется ни царапины.

— Сорок три минуты езды, — сообщил Курт. — Плюс до одной минуты из-за маневрирования между машин.

Так много всего зависело от ресурсов. Деньги… они распоряжались деньгами, и деньги у них были. Курт предложил к использованию торговый доллар, и обеспечил его работу. Город не мог долго держаться на бартере, а мегаполис тем более.

Еще одним ресурсом были люди. Люди у них тоже были, но разрозненные. Жанна видела и изучала статус Котла на протяжении многих лет, после того как заняла должность главы Посланников Баланса. Она знала, что это очень обширная структура с очень малым количеством персонала. Во многом это было верно и сегодня. При необходимости, как в этом случае, они могли задействовать свою разрозненную команду и преуспеть. Такова была природа их группы и объединённых ими людей, что при сборе они работали сообща, как идеально спроектированный механизм.

Знания. Они сохраняли некое подобие контроля над знаниями. Информация о друзьях, о врагах. Они всё ещё время от времени общались со Сплетницей, потому что она была главным источником знаний, пускай и не какого-то определённого типа.

Дальше трудности только росли. Распоряжаться временем, как ресурсом, было непросто.

Через девять минут их путешествия время и люди слились подобно стихиям. Курт опустил задние стёкла седана. Окна едва успели открыться, как гибкие фигуры скользнули в заднюю часть автомобиля, мчавшегося со скоростью сто двадцать километров в час по дороге с ограничением в шестьдесят.

— Спасибо, что пришли, — поприветствовала их Жанна.

— Пожалуйста, — ответили младшие братья Курта. Они привели себя в порядок и в целом соответствовали Курту по внешнему виду, хотя выбрали более подростковую одежду. Однако оба носили очки в толстой оправе.

Курта они очень быстро допекли, поэтому Жанна в итоге взяла на себя ответственность держать их в узде и направлять на верный путь.

Если бы она когда-нибудь усомнилась бы в том, нравится ли Курту, то плохо скрываемая симпатия его клонов тут же развеяла бы сомнения. Это неизменно вызывало улыбку на её лице.

— Красная машина. Сдвиг ветра медленный, тип три, смещение на метр влево. Сделай минус пять, когда будет удобно.

Она создала кратковременное поле, охватывающее левую сторону красного грузовика, заставляя его съехать в сторону. Курт зарулил меж двух автомобилей, и седан поехал по середине прерывистой линии, протискиваясь в зазор между машинами. Красный грузовик заметил их и резко затормозил, сместившись ещё дальше в сторону. Жанна отключила свою силу до того, как под её влияние попала бы другая машина или красный грузовик сбился бы с курса. Курт прибавил скорость, едва покинув зазор.

— Можешь позаботиться о двигателе? Знаю, воздействие на предметы в движении трудно поддерживать, но я способен ехать на постоянной скорости.

— Время важнее всего, — согласилась Жанна.

Она применила силу на двигатель, сосредоточившись, чтобы он оставался по центру. Ускорение.

— Было бы проще, если бы с нами была Фортуна, — сказала она.

— Фортуна пожертвовала всем, чтобы мы зашли так далеко. Было бы наглостью просить посвятить нам оставшиеся годы. Дальше мы будем полагаться на себя. Она может жить своей жизнью так, как сочтёт нужным.

Жанна про себя не согласилась, но не стала возражать из-за младших копий Курта в машине.

Кроме времени был ещё один ресурс, которого им критически не хватало. Сила. Хотя и не в плане главенства. На первый взгляд, перед Жанной открывался почти беспрепятственный путь к лидерству над самым многочисленным населением Земли Гимель.

Речь шла о силах в принципе. Любая власть над самими силами представляла опасность в ненадёжных руках. Такого рода власть угрожала обесценить смысл всего, что касалось денег, людей, знаний или времени. Жанна знала о ней, потому что использовала её, как рычаг воздействия.

Это была гонка вооружений за сохранения подобных рычагов. Потерять их означало потерять всё.

И гонка привела их к вору. Колёса едва поддерживали необходимое сцепление с дорогой. Вместо запланированных сорока трёх минут путь до места назначения занял двадцать.

Они остановились, и от автомобильных колёс пошёл дым.

— Он ещё здесь? — спросила Жанна.

— За все те годы, что мы за ним следили, он не обзавёлся машиной. Вдобавок у меня были системы, настроенные на блокировку всего транспорта. Учитывая его обычные привычки, он поймёт, что что-то не так, и побежит в горы. Скоро прибудет ещё помощник. Мы выиграем время, если подождём.

— За кем охотимся? — спросил один из двух мальчиков.

Курт быстро произнёс ряды чисел, означающие параметры лица и тела.

— Мы пойдём вперёд? — спросил другой мальчик.

— Не уходите далеко. Двигайтесь в ту сторону, — ответил Курт.

Двое ушли.

— Я так никогда не поступал, — сообщил Курт.

Жанна улыбнулась.

— Они позаимствовали и другие привычки. Не знаю, происходит ли это потому, что они копируют меня, когда видят, или потому, что получают знания как-то ещё.

— Тебе следовало бы побольше узнать о силах, — сказала Жанна. — Полагаю, дело во втором варианте.

Курт нахмурился.

— Кажется, тебя раздражает, когда они отличаются от тебя, и раздражает, когда похожи.

— Меня оскорбляет само их существование, — сказал Курт.

— А мне они нравятся. Гляжу на них и вспоминаю, какой я была раньше. Мы прошли схожие пути, как думаешь? Когда-то были порочными, а теперь цивилизованные.

— Мы всё ещё порочны, — произнёс он. — Заботливый уход не поможет начать с чистого листа, да и не должен.

— Справедливо, — откликнулась Жанна. — Так кого мы ждём?

— Красавчика, известного как Блевучая Мышь.

— Я его знаю. Он пригласил нас перекусить, помнишь? В ресторане были цыплята в клетках прямо за дверью.

— Это был он? Точно. Что ж, лёгок на помине.

Блевучая Мышь слетел вниз. Опухшие, наполненные жидкостью волдыри сдулись, его крылья втянулись.

— Привет, Блевучая Мышь, — поздоровалась Жанна.

— Рад тебя видеть, Жанна. Счетовод, это правда? Мы в расчёте?

— Это последняя услуга, о которой мы тебя попросим, и наш контракт от июня 1998 года будет считаться завершённым, — сообщил Курт.

— Самое время, — сказал Блевучая Мышь. — Десятилетия моей жизни ушли на то, чтобы держать телефон под рукой.

— Мы помогали тебе по ходу дела в качестве платы за то, что ты был в резерве. Но время важнее всего. Ты можешь вынюхать нашего человека? Я думаю, он будет напуган.

Блевучая Мышь кивнул. По центру его лица появилась щель, разделившаяся затем на слои. Каждый слой открывался подобно лепесткам цветка, представлявшего собой широченный нос, который заслонил глаза и уши. Вокруг шеи и плеч набухли и наполнились жидкостью опухоли, растягиваясь до тех пор, пока кожа не стала прозрачной, с выделяющимися на свету венами.

Блевучая Мышь бросился бежать, раскинув руки, пока не смог использовать их для помощи в беге. Жанна с Куртом последовали за ним. Добравшись до окраины маленького городка, они встретили младших «братьев» Курта.

Блевучая Мышь обладал усовершенствованным телом, а Курт и его братья двигались предельно эффективно. Жанна была в хорошей форме, она тренировалась и бегала каждый день, к тому же могла использовать свою силу, чтобы преодолевать препятствия или уменьшать сопротивление ветра, но всё равно ей стоило больших усилий держаться наравне с ними.

Они догнали вора. Это не заняло много времени. Холмистая местность замедлила их добычу больше, чем любого из них.

«Вор» оказался индусом средних лет, его лоб озабоченно морщился. Мужчина отрастил бороду, длинные волосы стянул в узел на затылке. Он был одет без изысков, как для простого выхода на улицу.

— Балминдер, — произнёс Курт.

«Вор», — подумала Жанна, — «Дилер». Он скрылся с таким количеством пробирок, сколько смог унести. Курт сказал, что наряду с дезертирством Мантона это было одно из нескольких предательств, по причине которых Котёл держал свой штат немногочисленным и разобщённым.

Курт махнул остальным, чтобы они возвращались. Блевучая Мышь и двое мальчиков отступили, держась на почтительном расстоянии, чтобы не слышать разговор.

— Я совершаю одну ошибку, — сказал Балминдер, — и меньше, чем через час, ты здесь.

— Мы всегда знали, где ты был и что делал, Балминдер, — заявил Курт. — Время пришло. У тебя ещё прилично осталось. Отдай нам.

— Ты охотился за мной половину десятилетия.

— Мы следили за тобой три года, а охотились последние два.

— Если меня так легко было найти, почему не схватили сразу?

— Потому что, Балминдер, — сказал Курт, — ты был козлом отпущения, который мог понадобиться для правдоподобного отрицания. Ты был одной из многих фигур, которые мы держали в игре в качестве тех, кого можно призвать для спасения Котла, если он будет утрачен. На тот случай, если мы наделим кого-нибудь силой, дающей абсолютный контроль над нами. Неплохо было приберечь отдельно часть пробирок, для поиска которых потребовались бы совместные усилия.

— Это был небольшой запас, — сказал Балминдер.

— Я точно знаю, что этот «небольшой запас» не исчерпан. У тебя ещё кое-что осталось. Это должно быть от ста тридцати до ста сорока флаконов.

— Число равно нулю, — сказал Балминдер. — Их востребовали. Я думал, что они — это вы.

— Ноль — моё нелюбимое число, — сказал Курт нехарактерно опасным голосом.

— Не убивай его, — попросила Жанна. — Мы можем получить от него ответы.

— Мы заранее знаем, какими будут эти ответы.

— Мы спросим, — сказала она.

Курт сдержанно отступил назад.

— Востребовали? — повторила Жанна слово. — Объясни.

— Пришёл мужчина. Месяц или два назад. Он назвался Учителем. Я даже не подставился, он просто… пришёл. И с ним была небольшая армия людей, обладающих силами.

— Небольшая армия, — произнесла Жанна. — Хорошо, что узнали.

— Хорошо, — согласился Курт. — Умники и Технари, Балминдер? С ерундовыми силами?

— Не только. Не с ерундовыми. Я смыслю в силах, Счетовод. Разбираюсь в этом дерьме. Там далеко не пустяки.

— Может быть, это и не уловка Инженю, — заметила Жанна.

— Значит, у него появились другие пути доступа, — решил Курт. — У него есть старая база, и то, что раньше пустовало, теперь полностью укомплектовано. Теперь он обзавёлся армией.

— Возможно, нам придётся пересмотреть заключённое перемирие, — сказала Жанна. — Мы думали, что Неформалы достаточно посшибали с него спесь, чтобы он не смог быстро восстановиться. Похоже, он оказался изобретательнее.

— Котёл Учителя, — сказал один из двух юношей.

— Котёл раздроблен, — ответил Курт. — Как и многое другое. Мы не можем позволить себе ресурсы, чтобы сократить разрыв или одолеть его армию, будь она маленькой или какой-то ещё. Город падёт, если мы повернёмся к нему спиной.

«Он рискует пасть в любом случае», — подумала Жанна. Можно было действовать безупречно и всё равно проиграть. Даже отчаянные попытки не увенчались бы успехом.

— Мы захватим город, — сказала она. — Больше нет смысла откладывать. Если у него есть Котёл, мы присвоим всё остальное. Если мы захватим город, то сможем контролировать Хранителей. Если вперёд вырвутся Падшие, будем контролировать их.

— Эм, — промычал Балминдер.

— Можешь пойти с нами, а можешь свалить и держать рот на замке, — сказала она. — Мы — лишь осколок Котла, но могли бы считать это твоим возвращением в лоно.

— Мы никогда не сердились, — добавил Курт. — Не особо.

Балминдер нахмурился.

— Подумай об этом, — сказала Жанна.

Они с Куртом отошли на небольшое расстояние, позволяя Балминдеру поразмыслить.

— Ты говорила так, будто надеялась, что это произойдёт, — заметил Курт. — Победа Падших.

— Не надеялась, но на мой взгляд, победа вероятнее, чем поражение, поэтому составляю планы сбалансированно.

— Спорить не буду. Чтобы справиться с Учителем, понадобится что угодно. Даже сделка с дьяволом.