По затянутому тучами небу плыли облака, и над землёй плыли похожие клубы дыма и пыли. На фоне криков и корчащихся тел три собравшиеся группы вели себя очень спокойно и осторожно.

— Прекрати, — крикнул Рейн. — Оставь их в покое.

— Не выйдет, — ответил Валефор. — Её здесь нет. Но это может закончиться, если она увидит, как ты сдаёшься.

В толпе извивающихся людей были даже дети. Там был старик с оскаленными и стиснутыми зубами, со вздувшимися на шее жилами.

— Я не могу отступить, — сказал Рейн. — Отмена защиты требует времени и усилий, чтобы обратить изменения.

— Тогда это твоё праведное наказание, — сказал Валефор. Когда он начал говорить, я поднесла руки к ушам.

Мои силы ещё не работали в полную силу, и я это хорошо ощущала. Полёт с аурой казались труднодоступными.

Рядом со мной Козерог переменился от Тристана к Байрону.

Падший, с которым я только что дралась, что-то тихо и вполголоса сказал Валефору.

— Нет. Иммунитет не его, — сказал Валефор. — Если все остальные такие же, то дело не в нём. Кто-то помог.

Козерог снова переменился. Вернулся к Тристану. Он немного прошёлся, удаляясь от меня. Что они задумали?

Женщина в маске кролика расхаживала, почти прогуливалась с рапирой в руке по краю места происшествия. Кейпы Валефора не сводили с неё глаз, но сам Валефор оставался безразличен и равнодушен.

— Валефор, к нам пожаловали новые кейпы, — сказал солдат Падших. Юноша, возможно, с силами. Я сомневалась, получится ли достаточно точно различать костюмы и наряды тех, кто с силами и кто без. Слишком уж они были разношёрстными. Но если бы пришлось, я предположила бы, что силами наделены те, у кого в костюмах больше индивидуальности. Исходя из опыта, а не из уместности дизайна. Этот парень носил яркие цвета и жёсткую маску, скрывающую его голову сверху и по бокам. Маска выглядела так, будто её прибили гвоздями. С кровью, как запёкшейся, так и свежей, сочащейся из тех мест, куда вошли гвозди.

— Это те, с кем мы сражались раньше, — сказал кейп в круглой маске. Скруглённая пластина с четырьмя вырезанными в ней отверстиями для глаз сама по себе хорошо его отличала. Она выделялась. О наличии сил у него я уже знала. Он поддерживал женщину в красных обвязках и четырёхрогой маске.

Кроме этих двоих компанию Валефору составляли ещё шестеро Падших. Итого девять.

— Команда, — Рейн повысил голос, чтобы его было слышно сквозь крики. — Где-то рядом есть ещё одна Падшая. Мама Мэзерс. Она неподалёку. На неё нельзя смотреть, иначе она заразит ваш разум. Её голос и прикосновения делают то же самое, но открывают новые возможности для атаки. Упоминания о ней открывают ещё большие возможности, вот почему я ничего не мог сказать раньше.

Что ж, это прояснило многое из того, что долгое время изводило героев.

— Я видела её мельком, — сообщила я.

— Тебе что-нибудь мерещится? — крикнул он.

— Ага. Немного. Нашему Оборотню она сделала ещё хуже. Хотя, похоже, он справляется.

— Он терпит, потому что странный, — сказал Козерог. — Что мы можем здесь сделать? Эти люди…

— Ничего не сделаете, — перебил Валефор. — Они наши.

— Твои?! — повысил голос Козерог-Тристан, теряя очертания. Козерог-Байрон покачал головой и продолжил спокойнее: — Нет.

Его почти заглушили крики и вопли людей на земле.

— Где Мама Мэзерс? — спросил Рейн.

— Тебе следует спросить у неё, Рейн, — ответил Валефор. — Впусти её, впусти меня и обещай повиноваться. Мы позволим тебе утащить этих людей, если ты останешься. Они расходный материал, а ты благословлён.

— Откуда у тебя иммунитет? — крикнул Козерог-Тристан.

— От друзей, — Рейн создал клинки серебряного света в каждой из своих рук. — Нашел этих ребят, пока исследовал свои силы и возможности. Марш собрала воедино кусочки информации о том, кто я и откуда взялся.

Он указал на женщину в маске кролика. Марш продолжала расхаживать вокруг группы. Кончик её рапиры чертил по земле. Он оставлял за собой след, похожий на рябь воды, когда по ней проводят палкой. Эта «вода» переливалась оттенками синего, фиолетового и чёрного, которые исчезали в течение секунды-другой после касания.

— После того, как я услышала о подвигах Валефора в Броктон-Бей с последующим арестом и судом, то подумала про очередную разновидность промывания мозгов, — сказала Марш. — Хорошо, что у моей группы есть много способностей противостоять ему.

Много способностей. Кластерные кейпы?

— Ага, хорошая штука, — согласился Рейн.

— Я его не переманиваю, — произнесла Марш. — Он поможет мне в обмен на мою помощь здесь, но после останется с вами.

— С героями, а не с Падшими, — уточнил Рейн.

— О, да, — кивнула Марш, и загнутый кончик кроличьего уха сверху её маски покачнулся. — Мне стоит яснее излагать мысли.

Мой взгляд переместился от Марш к людям на земле, потом на близлежащие здания. Нельзя было упустить из виду нашу главную цель. Находилась ли Мама Мэзерс там? Я без проблем могла разглядывать гражданских на земле, а значит, среди них её не было, либо она действовала ещё незаметнее. Впрочем, я мельком видела её раньше, так что она не могла уйти чересчур далеко. В непосредственной близости от нас располагалась дюжина зданий. Наблюдала ли она через окно?

Проблема заключалась в том, что если бы я увидела Маму Мэзерс, то рисковала пострадать точно так же, как те люди на земле. А если же я её не видела, то у неё было преимущество, и она могла застать нас врасплох в любое удобное для неё время.

Сама мысль о том, чтобы подобным образом сойти с ума, ужасала до такой степени, что у меня внутренности и мозги в клубочек сворачивались. Я попыталась сосредоточить этот ужас на холодном, рациональном размышлении о том, что мне предстояло сделать. Самую большую опасностью представляла Мама Мэзерс. На втором месте шёл Валефор. По классификации СКП они были Властелинами и Скрытниками. Теми, кто контролировал других людей или слуг, и теми, кто путал восприятие или тайно подкрадывался. Мама Мэзерс и Валефор были как раз на пересечении обоих классов.

Я вдруг поняла, что скучаю по своей старой команде. У «Новой волны» были свои слабые стороны, но я знала команду и её методы. Я не была стратегом, но могла бы справиться, если бы научилась выявлять основные проблемы и решать их. Однако в те дни мои методы решения проблем сводились к тому, чтобы бить посильнее, полагаясь на инстинкты и команду.

На нынешнюю команду положиться было не так-то просто. В «Новой волне» всё сводилось к лобовой атаке и барьерной обороне. Лазеры и удары кулаками, щиты и силовые поля между теми, кто опасен, и теми, кто уязвим. Непрямая атака случалась, разве что когда отец бросал свои гранаты рикошетом от стен. Или когда кузен создавал силовые поля нетрадиционных, хотя и весьма примитивных форм.

Здесь же всё было по-другому. Света исчезла, пока всеобщее внимание было приковано к другим. Козерог… похоже, он постоянно менял формы, переключаясь между Тристаном и Байроном, чтобы ни один из них не услышал целиком какого-либо высказывания, относящегося к нему лично.

Крис был занят чем-то, и я надеялась, что подальше отсюда. Рейн… он связался с людьми, которых я почти не знала. Маска Марш попадалась мне на глаза раньше, но лишь мимоходом. В статье про один из крупных городов. Там сложилась необычная ситуация, но сейчас я не могла позволить себе погрузиться в раздумья. В голове всплыли подробности о причудливом сочетании преступлений, характерных сразу для высшего и низшего классов, типа корпоративный шпионаж с мелким вандализмом, но почти сразу я поняла, что думаю не о том человеке.

Тем не менее, было там что-то этакое необычное. Если бы не крики людей, и не моя сосредоточенность на позе Валефора, и не присутствие Мамы где-то поблизости, то я смогла бы что-нибудь припомнить. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Я всё ещё прижимала руки к ушам в качестве жалкого и ненадёжного решения серьёзной проблемы.

Мои силы были разрушены, выведены из досягаемости и действовали кое-как, но эффект со временем проходил. Меня терзало то, что в это же время страдали невинные люди.

Чёрт возьми, там были даже дети.

Если бы я полетела и врезала кому-нибудь, подвергла бы я риску заложников на земле? Они лежали так близко друг к другу, чтобы их затоптали бы Падшие, побежав на помощь к Валефору.

— Рядом со мной лежит хорошенькая девушка, — произнёс Валефор. — У неё короткие чёрные волосы, или, как я слышал, она обычно носит…

— Вижу её, — сообщил Четырёхглазый.

— Так быстро опознал? Хм. Наступи ей на горло. Не так, чтобы убить, но достаточно, чтобы ограничить время нашему Рейну.

Мужчина в маске с четырьмя глазами передал женщину с четырьмя рогами на руки другой Падшей.

Рейн метнул серповидный клинок. Четырёхглазый нарисовал свой собственный, создавая две бледные и одну яркую диаграммы одним движением. Его меч в форме полумесяца оказался как раз наготове, чтобы встретить способность Рейна. Оба клинка погасли.

Я увидела, как второй серебристый клинок в руке Рейна, дрогнул, исказился и исчез. Рейн посмотрел вниз на свои руки.

— Он что-то в меня бросил, — сказал Четырёхглазый.

— Если он тебя задел, не двигайся.

— В меня оно не попало. Получилось остановить.

— Тогда наступи на девчонку, Амаймон.

С усилием я напрягла ауру, молясь, чтобы она не сдулась. Люди начали оглядываться в мою сторону, в том числе Четырёхглазый и Валефор.

Последний на полсекунды замер, набирая воздух полной грудью, я зажала уши руками, наклонилась и зажмурилась.

Если он что-то и прокричал, я не расслышала ничего кроме односложного приглушенного слова. Ему требовалось обратиться к нам, чтобы поймать на крючок, но теперь, когда я это знала, то могла следить за его действиями. Можно было просто заткнуть уши, заметив, что он глубоко вдохнул для выкрика, или начал речь со слов «Ты» или «Все».

Почти все вокруг нас остановились как вкопанные. Козерог, расплывшись, сменил доспехи на синие, но продолжил двигаться. Я тоже сохранила способность шевелиться, да и группа Марш с Рейном явно не пострадала.

Валефор что-то крикнул, повернувшись при этом в мою сторону. Два слова. Я не пыталась их разобрать.

Тогда Падшие пустили в ход свои силы. Появилсь змея, созданная из кишок и колючей проволоки… она уже встречалась мне прежде. Призвавшая змею Падшая, другой рукой достала пистолет. Амаймон создал четыре диаграммы и потянулся к сфере.

Коснуться её он не успел. Света схватила его с Валефором и утащила с глаз долой. Послесвечение от диаграммы какое-то время висело в воздухе, прежде чем исчезнуть.

Ещё один Падший оказался Изломом. Руки и костлявые конечности взметнулись ввысь фонтаном из частей тела, которые хватались друг за друга, втягивая в один большой бугор. Верхушку фонтана поглотил большой человеческий череп, который в свою очередь был съеден ещё большим черепом огромного животного, похожим на волчий, только с рогами.

Белые кости и угольно-чёрные куски тел становились всё крупнее по мере того, как вздымались ввысь.

Я попыталась взлететь, чтобы добраться до Излома прежде, чем он вырастет ещё больше, но полёт заглох.

Та, что с кишечной змеёй, перешла в атаку. Змея выпрыгнула из её ладони на нас с Козерогом. В тот же миг Падшая вскинула пистолет и открыла беспорядочный огонь.

Встав между Козерогом и стрелком, я призвала Искалеченную, но даже несмотря на то, что она была мишенью покрупнее, ни одна из пуль в неё не попала.

Когда стрельба прекратилась, отзвуки от маленького пистолета ещё звенели у меня в ушах. Я на миг выключила-включила защиту, чтобы держать Искалеченную поближе к себе, и мой кулак встретился с «головой» змеи. Та врезалась в здание, разбив зацементированные камни, которыми была выложена нижняя половина первого этажа. Полсекунды спустя моё зрение заполонили помехи.

Произойди это секундой раньше, я могла бы промахнуться. Помехи не исчезали.

Я нахмурилась, и замерла на месте в попытках понять, что делать. Нельзя было ворваться и использовать Искалеченную. Только не в такой ситуации, когда на земле рядами лежали люди, и когда зрение меня подвело. Мама Мэзерс не вызывала у меня галлюцинаций, но могла затуманить мой взор.

— Пригнись! — крикнул Козерог позади меня. — Не загораживай!

Вокруг кейпа с кишечной змеёй и гигантской конструкции Излома появились голубые пылинки, которые росли с замедлением, но уже достигли значительных размеров. Я осознала, что белый шум исчез.

Впереди меня женщина Падших отсоединила змею от левой руки и переложила туда пистолет. Пылинки сверху и позади превратились в воду, брызнувшую на неё и на гигантского Излома.

Со скрипом и треском те же пылинки схватились в твёрдую форму и превратились в каменные наросты, охвативший часть головы и плеча змеиной женщины, а также три руки Излома.

Тяжёлые камни сковали Излома и придавили женщину. Камень, за мгновение до того, как расплющить Падшую, снова стал водой. Женщина неловко упала на три конечности, а вокруг неё каскадом обрушивались и разбрызгивались потоки, превращая утрамбованную грунтовую дорогу в густые брызги грязи.

Я прыгнула вперёд, в гущу брызгов, полёт сработал вполсилы, придав мне ускорения. Одной ногой я наступила на ладонь женщины с пистолетом, придавив каблуком. Второй ногой припечатала ей по лицу и только потом сошла с её ладони. Толкнув Падшую ногой в плечо, я перевернула её, после чего наклонилась за пистолетом.

— Неплохо, — одобрил Козерог позади меня. Он превратился в Тристана, однако вода осталась водой.

— Осторожно, не утопи людей на земле, — предупредила я. — Они беспомощны. Могут захлебнуться даже в луже.

Козерог быстро кивнул и снова переключил внимание на гиганта, пытавшегося выровняться. Неожиданный перевес на одной руке частично опустил её.

Надо было что-то предпринять. Не хотелось отсиживаться в безопасности.

Я отбежала в сторону, в том направлении, где была Света, удаляясь от гиганта. Хоть и наперекор интуиции, но у меня появилась идея, что можно предпринять.

Мама Мэзерс была здесь. Неподалёку. Раз уж я не могла посмотреть на неё без проблем, оставалось только строить предположения. со включенной аурой, я побежала по обочине улицы. На случай, если понадоблюсь, я вполглаза следила за битвой и лежащими людьми. Женщинами. Юношами. Стариками. Детьми.

Дерьмо.

Прямо передо мной Света разбиралась с Амаймоном и Валефором. Она сняла парик и затолкала Валефору в глотку, а теперь сражалась против Амаймона. Кейп вырвался из её хватки и оттолкнул в сторону. Вместо того, чтобы удержать равновесие, Света рухнула навзничь.

Пока она лежала, Амаймон создал свою диаграмму. Он дотронулся до дротика и послал его в грудь Светы, прежде чем она успела подняться.

Я бросилась на него, пробежала три шага, а оставшиеся метров шесть пролетела. Моё колено врезалось ему в челюсть, и он упал. Приземлившись, я убедилась, что он уже не встанет.

— Света, — позвала я.

— У меня всё в порядке, — она села. Из отверстия на её груди высунулось щупальце, ощупало разлом, и втянулось внутрь. — Всё в порядке.

— Есть чем залатать себя? — спросила я. Света кивнула.

— У тебя аура активная. Она заметно отвлекает, не могу скоординировать действия.

Я кивнула и временно убавила способность.

— Твоя сила в порядке?

— Да. А что?

Света была не в курсе, поскольку на тот момент, как Рейн остался без способности, она уже отступила, причём достаточно далеко. Наверное, держала дистанцию, чтобы случайно не услышать Валефора.

— Он отменяет силы.

— Не так-то просто отменить тебя, когда ты Случай пятьдесят три, — сказала Света. — Тебе лучше вернуться, пока я чиню себя, раз уж твоё силовое поле чудит.

Я могла бы объяснить Свете, но просто кивнула.

— Удачи. Береги себя.

— Ты тоже.

Вновь с аурой на полную мощность я перелетела через улицу и вернулась к сражению. Марш со своей бандой чудаков находилась на дальней стороне от скопления кейпов Валефора.

Гигантский Излом подкосился, одна рука уперлась в землю рядом с кем-то из гражданских. Марш взбежала по наклону его руки, а когда за ней потянулся костлявый коготь, пригнулась и по инерции проскользила вверх.

Она пробежала по плечам, разрезая их на ходу. Голова Излома погрузилась в трясину тела и превратилась в два птичьих черепа, которые клюнули воздух. Марш подпрыгнула и в прыжке вонзила рапиру ему в грудь, при падении рассекая остриём туловище гигантской твари. Вслед за кончиком лезвия растеклась сине-фиолетово-чёрная акварель.

Марш вытащила рапиру и ударила ей в протянутую руку, пользуясь случаем, чтобы изменить направление падения. Она со всего маху приземлилась среди заложников, её ноги впечатались по обе стороны от головы кричащей девочки-подростка. Малейшая оплошность, и Марш разбила бы бедняжке лицо.

Щёлкнув пальцами, она взмахнула клинком.

На плече Излома, где начинался длинный порез, появилась вспышка растекающейся акварели. Фиолетово-голубая, с глубокой тенью посередине.

— Рейн! — крикнула она, её рапира взметнулась, указывая вперёд

Вспышка проследовала по линии разреза, как пламя по запалу мультяшной бомбы.

— Я не могу! — крикнул Рейн.

«Запал» догорел до конца. Небольшая вспышка превратилась в яростный взрыв прямо у основания Излома.

Я полетела к нему, призвав Искалеченную, чтобы поймать гиганта, если он упадет на Марш или гражданских. Но вопреки ожиданиям Излом завалился назад и исчез так же, как появился.

Форма Излома рассеялась, остался только Падший в маске с демоническим черепом. Он споткнулся и упал на задницу. Марш вонзила рапиру ему в грудь, а затем взмахнула ею вверх, к горлу.

— Было бы идеально, если бы ты тоже разрезал его пополам, Рейн, — сказала Марш. — Так тоже идеально, хотя в меньшей степени.

— Можешь не называть меня по имени? — попросил он. — И Амаймон свёл на нет мою силу.

Падший похлопал себя по груди в том месте, где по нему провели рапирой. Он коснулся горла. Без повреждений, но с отметиной из акварельной линии.

— Валефор назвал тебя по имени, — щёлкнула пальцами Марш. — А другого ты мне не назвал.

Всё ещё паря в воздухе, я заметила вспышку, появившуюся на груди Излома. Он поднёс к ней руки, быстро и лихорадочно пытаясь сбить с себя.

— Эй! — закричал Падший. Он вскочил на ноги. — Стой!

Марш уходила.

— Эй! Блядь! Помоги мне!

Она взмахнула клинком и вложила его в ножны в тот самый момент, когда фитиль догорел до конца. Взрыв оказался слабее, но его хватило, чтобы разорвать спереди горло Падшего. Он упал на колени, какое-то время беспорядочно дёргаясь с широко раскрытыми, ошеломлёнными глазами, а затем рухнул на землю.

Мне… не понравилось ни само убийство, ни та непринужденная легкость, с которой Марш его совершила. Пускай враги были Падшими, однако Падшими низкоранговыми.

Я не собиралась говорить ей не убивать, но…

Впрочем рядом страдали мирные жители. Следовало сосредоточиться на других делах.

Сменив курс, я вернулась на прошлое место и продолжила движение вдоль улицы. Неравный бой по большей части остался позади. Я миновала Рейна, парочку юных кейпов с серо-седыми волосами. К тому времени получилось уже лететь побыстрее. Я внимательно разглядывала людей и происходящее вокруг.

В итоге я обнаружила именно то, на что надеялась. Совсем ненадолго крики изменились. Аура прошла поверх заложников и достала до Мамы Мэзерс, а та, в свою очередь, повлияла на самих заложников. Я отлично знала радиус действия собственной ауры, и благодаря ему у меня сложилось ясное представление о местоположении Мамы.

— Рейн! — крикнула я.

— В чём дело?

— Если она поймает меня, пусть люди разнесут здание.

— Ты нашла её? — спросил он.

Я вонзила ногти в дверной косяк и активировала силовое поле. Кусок дверной рамы вместе с дверью оторвался от фасада магазина — одного из небольших уличных зданий, переделанного под бакалейную лавку.

Крики совсем стихли. Я схватилась за поврежденную стену, где крепилась дверная рама, и рванула её тоже. Остальное разбила Искалеченная.

— Она говорит остановиться, — произнёс чей-то голос.

Говорящий оказался не из тех людей, что лежали на земле. Человек в годах — один из солдат. Несмотря на зловещую тишину, прерываемую хныканьем и тихими стонами, ему всё равно пришлось повысить голос, чтобы его услышали на расстоянии.

Суперсил у него, скорее всего, не было, в руках он держал топор. Мужчина среднего роста, но мускулистый, с небольшим животиком, так что его фигура больше походила на прямоугольник, чем на широкоплечий перевёрнутый треугольник. Кожа была загорелой, а в светлых волосах пробивалась седина. Нижнюю часть лица закрывала бандана с изображением демонической пасти.

— Ты разочаровал её, Рейн, — сказал солдат и добавил: — Разочаровал всех нас.

— Впервые за всю свою жизнь я чувствую, что делаю что-то правильно, — ответил Рейн.

— Нет, Рейн, — сказал мужчина. — Она говорит, что ты, может быть, и поступаешь хорошо, объективно, но неправильно. Она говорит… что сдастся под вашу опеку. Она отзовёт свою силу от всех здесь присутствующих.

— От всех вообще, — уточнил Рейн.

— Как пожелаете.

Марш поднесла меч к шее мужчины. Он крепче сжал топор.

— Не надо, — попросил Рейн. — Он мой родственник.

Опустив клинок, Марш ткнула остриём в рукоять топора и сказала что-то, чего я не расслышала.

Солдат выронил топор.

Рейн опустился на колени рядом с Эрин и положил руку на ладонь маленького мальчика, который лежал рядом с ней, прижав руки к ушам.

Стоило ему дотронуться до Эрин, как та оттолкнула его руку. Тогда Рейн резко поднялся.

— Похоже на ловушку, — заметила я.

Рейн подошёл ко мне и оглядел здание, после чего поднял ладонь. В глубине широкого рукава я увидела ещё одну спрятанную внутри руку.

— В чём дело?

— Всего один человек, — сказал он. — Наверное.

— Это всё равно может быть ловушкой, — возразила я.

— Ага. Зато… поможет вывести людей в целости и сохранности. Если бы за ней пришли мы, и она в последний момент начала бы их мучить, а у нас не получилось бы отключить эффект…

Я кивнула.

К нам направилась Марш.

— Ты взглянула на Маму Мэзерс. Она внутри тебя? — спросил Рейн.

— Не особо, — ответила я. — Только ослепила раз-другой.

— Хорошо.

Марш подошла к нам и протянула руку для пожатия. Пару мгновений я помедлила из-за паранойи, но всё-таки пожала её.

— Нам есть о чём поговорить, — сказала она. — О людях, которых мы обе знаем. О силах.

Я кивнула.

— За ней пойду я, — заявила Марш. — У меня иммунитет.

— У меня тоже, — сказал Рейн.

— Для тебя это личное, — она положила руку в перчатке на плечо Рейна. — А ценными друг для друга нас делает как раз объективность.

Подмигнув мне, Марш неторопливо вошла в дом.

Она меня напрягала. Мне не нравились ужимки и показуха в исполнении той, кто убивает столь непринуждённо. Маска и наряд военного оркестранта лишь усиливали контраст.

— Иммунитет? — спросила я.

— Дино и Энио, — указал Рейн на пару сероволосых кейпов, молодого парня и девушку возраста Криса или немного старше. У них были серо-стальные волосы, костюмы бело-чёрных цветов и по глазной повязке у каждого. — Они мульти-триггеры, а также триггернувшие близнецы. Одна из их способностей заключается в том, что они могут пересаживать части тела при соблюдении некоторых особых условий. Я одолжил чужие глаза, уши и ещё кое-что. Теперь она может касаться меня и причинять боль, но ощущения притуплённые. Больше ничего не может сделать. Реципиент трансплантации сейчас на нашей базе под успокоительным.

— Они все мульти-триггеры? — спросила я.

— Марш… коллекционирует их. По-моему. Изучает их. Должно быть, это важно.

Рейн оглянулся в направлении Эрин. С ней был маленький мальчик и двое взрослых. Судя по сходству, родной брат и родители. Вид у них был неважный. Именно так мог выглядеть любой человек, который увидел нечто, заставившее его вопить десять-пятнадцать минут подряд. Усталые, с широко раскрытыми глазами, на взводе.

Но даже при всём при этом Эрин, кажется, успокоилась, воссоединившись с роднёй.

— Что… — начала я.

— Сила, которую я потерял. Она вернётся обратно?

— Ага. Моя вернулась минут через десять или около того.

Рейн кивнул.

— Что случилось с Эрин?

— Падшие всё испортили. Я тоже испортил всё. Эрин не захотела сбегать. А я не смог остаться.

— Мне жаль.

— Не дай мне навредить Маме, — сказал он. — По глупости я бы так и сделал, из-за чего могли пострадать окружающие.

— Ладно, — я медленно кивнула. — Может быть, однажды отплатишь мне тем же.

Он издал тихий, удивлённый звук. Вряд ли я слышала подобный от него раньше, не считая редких смешков над неудачными прозвищами кейпов или весёлых моментов с Тристаном.

— Конечно, — отозвался он.

— Всё готово, спускаюсь! — крикнула Марш. — Работаем аккуратно, не торопимся.

— Что бы ты сделала, если бы она не отменила мучения? — спросил Рейн.

— Контролируемое разрушение здания, — ответила я. — Если бы у неё там были заложники, я устроила бы так, чтобы ей пришлось о них рассказать.

Перед глазами у меня вспыхнула белизна. Я потёрла один глаз, но безуспешно.

— Не исключено, что она пожертвовала бы их жизнями, чтобы тебя наебать, — сказал Рейн.

— Ага, — я глубоко вздохнула. — Был такой риск.

— Некоторых людей победить невозможно. Она как раз такой человек. Будь осторожна.

Я кивнула, скрестив руки на груди.

— Мне нравится костюм, — произнёс Рейн. — Марш сказала мне, что я не должен быть всё время таким пессимистом, поэтому я решил высказаться. Чувствую, что многое упустил.

Я поморщилась.

— Что случилось? — спросил он.

— Случилась Дева.

— Дева? — переспросил Рейн. — С ней всё в порядке?

— Она жива и почти невредима, — ответила я. — Повредился её протез. Но кое-кто всё же умер.

— Дерьмо. Это…

Я услышала приближение Марш.

— Подробности расскажу потом. Но ты должен знать, потому что нам придётся объяснить это Гляньке.

Рейн кивнул:

— Дерьмово.

Появилась Марш. Она завернула Маму Мэзерс в простыню и перевязала шнуром с кисточками на концах. Похоже, деталью собственного костюма.

— Это она? Мама Мэзерс? — я не настолько хорошо знала Марш, чтобы доверять ей.

— Это она, — подтвердил Рейн. — Я видел её неоднократно, поэтому знаю.

— Нам нужно поговорить о твоей силе, — сказала Марш. — О силе эмоций.

— Забыл её выключить, пока ты была внутри.

— Я знаю, что она делает, — сообщила Марш. — Не очень мощная.

— Она никогда не бывает мощной.

— Однако не бесполезная. Почти, но не совсем.

Марш вывела лидера Падших на улицу. С другого конца поля боя Света привела Валефора. Она засунула парик ему в рот и зафиксировала перекрученными прядями волос. Без ушей и волос, которые придавали визуальный объём, голова Светы казалась маленькой. По выражению лица и поведению Света выглядела напряжённой. Её «скальп», виски и шея состояли из похожих на мышцы скоплений щупальцев. Все они прочно скреплялись металлическими кольцами, наружу торчали только самые короткие усики длиной в пару сантиметров.

Паренёк с глазной повязкой достал шприц. Когда девочка — я решила, что это его сестра — потянулась, чтобы обхватить руку Мамы Мэзерс, он мрачно на неё зыркнул, отчего та отпрянула назад.

Мальчик передал шприц, и девочка нажала на поршень, чтобы избавиться от пузырьков внутри.

Они сделали укол, ввели содержимое. Мама Мэзерс обмякла, а затем повалилась в подставленные руки.

Наблюдающий за ними Рейн кивнул. К нам подошёл Козерог с остальными, и как только друзья сблизились, он охотно пожал Рейну руку. Солдата, с которым переговаривались раньше, заковали в наручники, а парочка с глазными повязками отошла к Марш.

Гражданские теперь превратились в скопление раненых и напуганных людей. Некоторые подошли к нам. Другие, наоборот, сторонились, что наводило на некоторые размышления.

— Воссоединимся с группой Нарвал, чтобы помочь им или получить подкрепление, — сообщил Козерог. — Тогда мы пройдём через… почти всё поселение и эвакуируемся.

— Звучит неплохо, — сказала Марш.

— Поможем Сталевару, если ему это понадобится, — добавил Козерог.

Я взвесила все возможные варианты. Ни один из них не был идеальным. Действовать обособленно в попытках добраться до группы Гилпатрика означало, что нас могут перехватить, и тем самым вынудят остальных вступить в неприятную схватку с применением огнестрелов. Воссоединение с другой группой означало, что возможные проблемы могут всё усложнить.

Задача добраться до широкого западного края поселения, представлялась чем-то вроде пастушьей игры, в которой надо направлять кучу травмированных людей, одновременно контролируя заложников, Валефора и Маму Мэзерс. Половина группы продолжала двигаться вслед за ними двумя, а другая половина, очевидно, побаивалась их, даже когда одного связали, а другую усыпили. Эрин активно помогала, подбадривая окружающих, особенно тех, кто помладше.

Одну из фланговых групп Падших возглавлял кейп с лошадиной головой в окружении дюжины своих тёмных дубликатов, соединённых вместе мешаниной чёрных молний в виде странно изогнутых дуг.

При любых других обстоятельствах Падшие проиграли бы даже запасной или молодёжной команде Хранителей, но сейчас с ними было около двадцати гражданских, вооружённых штурмовыми винтовками, а группа кейпов у Падших держалась уверенно и, судя по костюмам, состояла из значимых персон.

Фланговая группа отступила и укрылась за зданием. К их рядам примкнули некоторые кейпы Кланов. Стоило нам появиться, как на нас наставили пушки, но едва противники осознали, кого мы с собой ведём, тут же направили стволы в небо.

Этот эффект, казалось, прокатился по рядам Падших. В частности я отметила тех, кто не сразу затих и успокоился. Среди них виднелись люди в замысловатых костюмах, многие с татуировками в виде текста или цифр на руках. Должно быть, лидеры.

Тот что в маске из лошадиной головы тоже не стал отступать. Он просто собрал вокруг себя свои теневые копии.

Активировав Искалеченную, я полетела на некотором расстоянии впереди остальной группы. Марш двигалась почти так же, но без прикрытия неуязвимостью. Она вытянула вперёд рапиру, указывая ею на вооружённых людей.

С окраин явились кейпы Свинцового Града в том же составе, что и тогда, при визите Авангарда в Кедровый Град, причём каждая банда находилась на небольшом расстоянии от остальных. Пришла группа Вьючного Зверя, не считая Девы и самого Вьючного, в метрах шести от них держались три кейпа, за ними шло объединение Скакуна с ранеными Бархат и Лосем, далее следовала группа Горькой Пилюли и Синий Чулок с пеной у рта, а заключали шествие Скороходы.

В трёх обособленно идущих кейпах я опознала Напрасную Любовь, Пня и Крэдла. Клиентов, оплативших это мероприятие с намерением под шумок поймать Рейна. Если с ними и был наёмный убийца, то я затруднялась определить его личность. Никто не выглядел особо выделяющимся.

Так состоялось моё первое знакомство с Крэдлом вживую. Он носил обтягивающий костюм и искусно вылепленную маску с нанесёнными на неё ладонями. Скрюченные пальцы держались за лицо вокруг глаз и носа, как-будто кто-то вцепился в его голову спереди. Костюм Крэдла соответствовал дизайну маски, на фоне чёрной сетчатой ткани были изображены белые руки.

Куда больше внимания привлекал его робот, если его можно было так назвать. Крэдл стоял на платформе, похожей на раскрытую ладонь. Вокруг платформы простирался каркас из шести механических рук и четырёх гигантских кистей.

С нашим прибытием стрельба прекратилась. Падшие вроде как притихли, а со стороны героев не прилетало никаких залпов или атак.

В рядах Падших кто-то что-то сказал, и оружие опустилось.

— Всё кончено! — крикнул Козерог. — Сдавайтесь!

Падшие были преступниками, убийцами, похитителями детей, наркоманами и даже хуже. Они без колебаний принимали к себе расистов, потому что те служили их целям. Они праздновали конец света, пока гибли миллиарды людей. Может быть, десятки миллиардов или больше, в зависимости от того, какой ущерб нанёс параллельным мирам Сын.

Если они не послушаются… или вовсе впадут в отчаяние, это обернётся катастрофой.

«Пожалуйста, остановитесь», — подумала я, одновременно просчитывая, что мне придётся делать, если они сорвутся. Когда они сломаются.

Я отказывалась верить, что Падшие отступят. Судя по напряжённой позе, Рейн чувствовал то же самое.

На моих глазах один Падший вышел из укрытия, подняв руки. За ним последовали другие. Они свирепо зыркали по сторонам, выглядели напряжёнными, даже грубили.

В чем подвох? Ловушка?

Они поступили так не потому, что уступали числом. Ведь они были в меньшинстве всегда. Это заставило меня задуматься о других подставах в более широком смысле. Ради доступа к определенным людям? Проявит ли Валефор свою силу гипноза, когда рядом окажется кто-то вроде Нарвал? Неужели Мама Мэзерс надеялась поймать кого-то важного с помощью своей силы?

Или дела обстояли намного обыденнее? Сдача с последующим обращением в перегруженные суды могла бы стать для Падших поводом выступить перед широкой общественностью. Что если наши власти и юристы не справятся? Тогда Падшие, пользуясь случаем, попадут под амнистию и уйдут более или менее свободными, причём с гораздо большим количеством последователей.

Я услышала, как Рейн с Козерогом перекинулись парой слов. Рейн повернулся к нам со Светой и едва заметно указал, о чём шла у них речь. С дальнего конца поля боя на нас смотрел Пень. Нас разделяло холмистое, усеянное камнями пространство. Слева, недалеко от леса находились Хранители, а справа толпились Падшие со своими союзниками.

— Марш разговаривала с ним до того, как связалась со мной. Пень знает, кто она, и это… не очень хорошо.

— Думаешь, он тебя опознал? — спросила Света.

— Полагаю, скоро узнаем, — ответил Рейн.

Из группы Кедрового Града вышел Скакун и с поднятыми руками направился к героям.

Если бы я поверила в то, что всё пошло на лад, результат выглядел бы неплохо. Да, пострадали гражданские, некоторые погибли, но Скакун не добился своей победы, и группе Пня не светило преуспеть в их деле.

Если бы я поверила в это. Но убедить себя так и не смогла.

Здесь собрались мощные кейпы. У Мамы Мэзерс не было достаточного количества людей, защищавших её. Неужели подготовившийся Рейн застал её врасплох? Или моё первоначальное впечатление о том, что это ловушка, было правильным?

Чего она хотела и что получила?

Послышался шум. Возгласы удивления и тревоги.

Совсем недавно сдававшиеся Падшие накинулись на героев. Люди схватились за пушки.

Количество героев уменьшилось. Часть из них исчезла.

То, что последовало далее, походило на падение костяшек домино. Ловушка захлопнулась. Нарвал создала кристаллические силовые поля, но те не успели даже проявиться. Кейп с лошадиной головой послал в её сторону дубликат, и Нарвал не смогла вовремя поднять или разместить защиту.

С этого момента я поняла, кто виновники переворота.

Исчезало всё больше героев. Член группы Скакуна бросил что-то в середину их группы, и это что-то взорвалось. Взрывы загремели один за другим с равными интервалами.

Другие…

Ещё с самого первого брифинга мы должны были учесть, что у них есть парень, способный появиться в нашей самой уязвимой точке и застать врасплох.

Я отвлеклась от разворачивающегося передо мной зрелища, чтобы найти того, кто мог прийти за Мамой Мэзерс и Валефором. Позади нас, сбоку…

Среди нас.

Секундная Стрелка выглядел обыденно, в полупрозрачных круглых очках и кепке с плоским верхом. При этом он интенсивно мерцал оставляя размытый шлейф как за собой, так и в тех местах, куда мог бы направиться в будущем. Образы яростно мелькали, Секундная Стрелка выглядел готовым взорваться, и он очутился прямо в середине нашей группы. Я взмахнула кулаком, но он сдвинулся с увеличенной скоростью, уклоняясь от удара.

Быстрый манёвр оказался последней каплей, по крайней мере так это выглядело. Секундная Стрелка сдетонировал. Всё задвигалось, как в замедленной съёмке, меня сбило с ног, а из лёгких выбило воздух. Других тоже оттолкнуло от него назад. Моя кожа, казалось, вот-вот разорвётся, потому что замедление оказалось настоящим, и одни части тела замедлились сильнее, а другие слабее. Больше всего пострадала моя нижняя часть, оказавшаяся ближе к взрыву.

Эффект задел всех, кроме Мамы Мэзерс, которую Секундная Стрелка, промчавшись мимо, поймал в воздухе, и кроме Валефора, очертания которого слегка размылись, а волосы шевельнулись, но в остальном его не затронуло.

Наверняка это был Смертный Час. Целенаправленное замедление времени, обеспечивающее своего рода защиту.

Я воспользовалась полётом, чтобы меня не слишком сильно отбросило назад, погасила инерцию и затем полетела к ним. У меня было не так много времени, а с их скоординированностью они бы вмиг меня схватили.

Я направилась прямиком к Валефору.

Когда я призвала Искалеченную, он ещё пребывал под защитой. При ударе я почувствовала, что Искалеченная наткнулась на невидимый барьер. Благодаря взрыву Секундной Стрелки и защитному эффекту Последней Минуты я наблюдала, как Искалеченная замедленно проходит сквозь барьер и ломает нижнюю часть лица Валефора.

Но даже сейчас я не смогла заставить себя пойти на убийство. Когда стало ясно, что его челюсть сломана, я по собственной воле отменила способность.

Спасённые нами заложники все как один начали действовать. Они двигались почти в унисон, некоторые реагировали на движения других, следуя за ними. Они поднялись на ноги и потянулись к нам, чтобы вцепиться. Выражения их лиц были совсем не те, что минуту назад.

Поскольку мысли заметно обгоняли происходящую действительность, я успела сообразить, что именно произошло. Валефор не отдал секретный приказ. Одной группе он продиктовал приказ ещё до того, как их уложила Мама Мэзерс.

Повелел им напасть, когда нас застигнут врасплох, или когда он подаст какой-то сигнал. Эрин напала на Рейна. Как и её младший брат, которому было не больше девяти.

Замедление проходило. У меня остались считанные мгновения. Подлетев к Свете с Козерогом, я схватила их и потащила прочь. Козерог вцепился в руку Рейна, так что его я потащила тоже. Мои пальцы напряглись изо всех сил в попытке удержать трёх человек одновременно. Я никогда не пробовала и даже не продумывала такой приём, но в тот момент я постоянно включала и выключала силовое поле, не позволяя Искалеченной проявиться настолько, чтобы достать до кого-нибудь и причинить вред.

Мне просто нужно было продержать их несколько секунд.

Козерог исчез из моей хватки, и на мгновение мне показалось, что он выскользнул из рук. Но одновременно возле моей руки раздался треск. Обернувшись, я увидела усатого мужчину в круглых очках, указывающего на нас пальцем.

«Конец Дней», — подумала я, направляясь к земле.

Он даже не относился к манипуляторам временем. Я почувствовала себя глубоко оскорблённой этим фактом. Чувство оказалось достаточно острым. Оно уязвило меня даже при том, что я понимала, насколько сильно перевернулось положение дел в худшую сторону. Скороходы ударили по каждой из наших групп, причём ударили сильно.

Раздалась очередь из штурмовой винтовки, которую подхватили остальные. Перестрелка была односторонней. Не две фракции стреляли друг в друга, а одна группа расстреливала остальных.

На дальнюю сторону склона дотащить удалось только Свету. Я воспользовалась передышкой, чтобы прийти в себя. У меня всё болело, а в глазах стояла кровь из-за эффекта замедления от Секундной Стрелки.

Свете рассекло край лица, но ей, казалось, было всё равно. Гораздо сильнее она сосредоточилась на том, чтобы подняться на ноги.

Козерог исчез. Девы здесь не было. Крис и Глянька остались на периферии или даже не в этом районе.

На голую кожу попали капельки влаги.

Дождь.

Используя холм в качестве укрытия, я полетела над землёй. С Искалеченной наготове, если вдруг шальная пуля прилетит в мою сторону или пробьёт грунт. Я выглянула из-за склона холма и обвела взглядом происходящее. Но не успела я осмотреться, как окружение изменилось.

Темнота. Никакого солнца, просвечивающего сквозь затянутые тучами облака. Только тьма. Свет просачивался каким-то другим способом, и его хватало ровно настолько, чтобы едва разглядеть силуэты вокруг.

В воздухе пахло пеплом, и было настолько сухо, что казалось, будто из моего рта и тела высасывают влагу.

Конец Дней. Он поймал меня, заметив раньше, чем я заметила его.

Моё сердце бешено колотилось. Я не могла издать ни звука, боялась, что сорвусь на крик. При лучшем стечении обстоятельств в этот важнейший, критический момент меня изъяли и переместили в какое-то странное, тёмное место.

При худшем — изъяли навсегда.

Тихий звук вырвался из моего горла, я огляделась.

Прошла минута.

Две минуты. В темноте мне мерещилось всякое перед глазами, я увидела, как разлетелась челюсть у Валефора. Мне представлялось поле боя, каким оно было в тот момент.

Гнев одержал верх над опустошением и удивлением. Я нетерпеливо заёрзала. Поправила свой костюм. Потом полетела кругами в попытках понять, что это за место. Пришлось остановиться, когда я влетела в дерево, невидимое в темноте.

На моих глазах свет начал становиться ярче, как будто проникая сквозь невидимые расширяющиеся трещины. Трещины стали высокими, широкими, и внутрь хлынул ослепительный свет.

Меня вытащило из этого тёмного, странного мира обратно в мою реальность, и я почувствовала, как изменилось атмосферное давление, ощутила влажность моросящего дождя и увидела, что за это время кое-что произошло.

Света и Козерог плечом к плечу сражались против Напрасной Любви и оравы загипнотизированных гражданских между ними и Рейном. Присутствие толпы пострадавших от Валефора заложников не давало Свете добраться до кого-либо из нас и усложняло бой с Напрасной Любовью. Двое из группы Марш были внутри той же толпы, они отбивались от гражданских, но при этом не пытались сдерживаться, как Света.

Тем временем Рейн старался одолеть Пня. Тот навис над Рейном, опрокинув его на землю, и придавив коленом живот. Рейн уничтожил одну из рук Пня, а повреждённую вторую, из которой был высечен кусок, удерживал парой своих собственных рук. Ещё две механические руки Рейна сжимали обычную руку Пня, лишённую гигантского, громоздкого протеза. Но даже объединённой силы двух механических рук не хватало, они трескались, раскалываясь под давлением.

Это и был тот хаос, которого ждал Пень.

Я полетела к нему, молясь, чтобы Конец Дней не устроил мне ещё один тайм-аут.

Руки Рейна сломались, когда я была на полпути к нему.

Внутри хрупких рук были закреплены лезвия. Когда Пень налёг на руки всем весом, выпирающие вверх клинки пронзили предплечье Пня, рассекая пространство как ножницы.

Пень рванулся назад. Он отшатнулся, и взмахнул повреждённой механической рукой, одновременно придерживая раненную обычную руку. Из рваных ран на его руке хлестала кровь. Одно из лезвий вошло с одной стороны и вышло с другой.

В любой другой день, при любых других обстоятельствах я бы никогда не подумала, что оставлю его в такой момент.

Но другие нуждались в помощи. Рейн, отделавшись от Пня, был почти в безопасности, а Света с Козерогом — нет.

Я полетела вниз, туда, где Свету повалили на землю. Она плохо держала равновесие, и когда её сбили с ног, у неё не получилось подняться. Как только я приземлилась посреди толпы, встал вопрос о том, как оттеснить людей, не причинив им слишком много вреда. Я схватила Свету и на полную силу воспользовалась полётом, чтобы вытянуть её вверх, так что мы оказались над сражением.

С этой удобной позиции я разглядела, как Рейн снова столкнулся с Пнём и попал по нему серповидным лезвием. На лице и плече мужчины осталась серебряная полоса. Он не двигался, но кровь продолжала сочиться по его руке и кисти.

Удлинив руки, Света схватила траву, как единственное, за что можно было ухватиться. Она притянула себя к земле в то место, откуда смогла бы что-нибудь сказать Рейну или помочь ему против Пня.

Я полетела к Козерогу. Напрасная Любовь прыгнула мне наперехват. С первого же удара она прорвалась сквозь Искалеченную. Её сила Движка позволила коснуться меня даже несмотря на столкновение в прыжке. Когти Напрасной Любви царапнули мой нагрудник.

Я ударила её кулаком, отчего она упала вниз и в сторону, приземлившись среди толпы.

Рейн снова ударил Пня своей силой, не позволяя ему сдвинуться.

Со второй попытки я добралась до Козерога и вытащила его на свободу, удерживая обеими руками изо всех сил.

Поднявшись на ноги, Напрасная Любовь потянулась к своей маске.

Вдруг она покачнулась, а затем вовсе упала, как будто в отключке.

Пень уже был повержен. Судя по разрыву вдоль одной из серебряных линий, его либо ударили, либо он попытался пошевелиться. У него рассекло шею в точке соединения с плечом, и рана была такой глубокой, что можно было бы разглядеть лопатку с ключицей, если бы не густые потёки крови и окладистая борода.

Рейн лежал на земле. Вдалеке, взгромоздившись на холм, на своей платформе ссутулился Крэдл.

Морось превратилась в дождь, перемежаемый выстрелами. Битва кипела повсюду, и даже те люди, что раньше сдерживались, теперь дрались изо всех сил. Совсем не так, как было с Валефором.

Не осталось ни героев, ни злодеев. Только чудовищность и безумие.