Стрельба не смолкала. Я полетела обратно к остальным, и остановилась метрах в пяти перед ними. Моя включённая сила служила им защитой.

— Прячьтесь в укрытие, — скомандовала я и с облегчением увидела, что они послушались. Укрытие не только обеспечило бы им безопасную позицию, но и не позволило бы заметить, как Искалеченная дотянется до какой-нибудь близлежащей растительности.

Правила «игры» заключались в том, что оружие было под запретом. «Игра». Бандам нравился этот термин, и я почти не сомневалась, что он произошёл из преступной среды. Для социальных групп самоконтроль был в порядке вещей. Поступки, которые давали выгоду в том числе эгоистичную, но при этом шли вразрез с основными интересами группы, не оставались безнаказанными. Кейпы весьма уверенно опирались на эту абстрактную сдерживающую силу, поскольку законы никогда за нами не поспевали, и нам приходилось сдерживать самих себя.

Такова была игра. Существовала граница, отделяющая служение во благо от эгоистичных поступков ради себя и своих команд. Тайные личности кейпов не раскрывали. Семьи не трогали. Нельзя было нарушать повседневную жизнь города и мирных жителей. Никаких убийств, никаких пушек.

Кейпы вооружались мечами, арбалетами. Они использовали луки и другое оружие, которое при определённых обстоятельствах не уступало по смертоносности огнестрельному. В большинстве случаев вооружение сочеталось с другой сверхспособностью. Ко всему прочему кейпы могли метать взрывоопасные куски тел. Мисс Ополчение, которая была заместителем, а затем и лидером команды Протектората в моём родном городе, владела оружием как частью собственной суперсилы.

Всё сводилось к символизму. К тому, что означало огнестрельное оружие. Следовал ли вооруженный человек правилам игры. С мечом или луком подразумевался ответ «да». Но стоило вытащить пушку или даже открыть пальбу, то без особых исключений ответ менялся на «вряд ли» или даже на «нет». Ношение и использование огнестрелов кейпами подразумевало то, чего не подразумевали другие виды оружия.

Как-то раз Сплетница уже целилась в меня из пистолета и даже нажала на спусковой крючок. Но, по крайней мере, тогда она играла по правилам. Пистолет служил инструментом, а не оружием. Когда речь заходила о Сплетнице, у меня были к ней определённые претензии, но тот случай к ним не относился.

Что касалось Падших и злодеев Свинцового Града, то они не играли ни в какие игры. Пошли в ход силы. Практически слившаяся воедино череда из трёх-четырёх взрывов сопровождалась скрипом и треском от рухнувших зданий или деревьев.

Я услышала, как рядом хрустнула древесина, и повернула голову именно в тот момент, когда боковина ствола вдавилась внутрь, словно в него вгрызлись два топора. «Вгрызлись». Искалеченная надкусила часть дерева.

Рядом проявились и другие признаки беспокойства Искалеченной: кору с деревьев будто соскребали руками.

Отключив силовое поле, я обогнула ствол, чтобы он оказался между мной и непрекращающейся стрельбой.

— Ребята, вы в порядке? — я повернулась спиной к стволу дерева, а лицом к остальным.

— Не думаю, что они начнут стрелять в нашем направлении, — успокоил Козерог.

— Можешь обеспечить какое-нибудь прикрытие? — спросила я. — Вряд ли тут поблизости кто-то бродит.

— Ага.

Между деревьев заплясали оранжевые пылинки.

— Двинемся в сторону дороги, — решила я. — Пересечем её и пойдём напрямик в сторону поселения.

— Виктория, займи позицию. Света, встань между ней и нами. Дети, вы со мной. Глянька, следи, куда смотрит твоя камера. Я не хочу, чтобы ты пострадала от контрмер против Умников.

— Ага. Сплетница с несколькими помощниками вошла в здание. Она помахала рукой в камеру и улыбнулась, что в некотором роде воспринимается довольно мило. Рапира, Кукла, Адская Гончая и Чертёнок ушли, направляются в вашу сторону. Если вы решите действовать быстро, то можете вернуться и схватить её. Возможно, так будет лучше.

— Покороче, — напомнил Крис. — Мы на задании, Глянька, используй меньше слов.

— Хорошо, — согласилась она.

— Давайте придерживаться плана, — Козерог искоса взглянул на меня, и я кивнула в ответ на невысказанный вопрос.

Он шевельнул рукой и на месте оранжевых пылинок, возникли стены. Их высота была такова, что выпрямившись, я могла выглянуть меж торчащих шипов. Пока я пригибалась, меня не было видно. Я полетела низко над землей по направлению к дороге, стена проносилась слева от меня.

Раздались звуки чего-то похожего на мотоцикл или байк-внедорожник. О себе заявили другие. В ответ на рёв послышались выстрелы.

Под конец стены я прижалась пониже к земле. Полёт позволял мне двигаться бесшумно.

Рёв становился всё громче, пока не начал отдаваться у меня в груди. До меня донёсся треск ветвей и звук пробуксовывающих колёс. Я совершенно запуталась в попытках определить, где на дороге находится байк. Казалось, он едет прямо на меня.

По мере приближения байка всё отчетливее слышался бешеный звук езды колёс по подлеску. Не по грунтовой дороге. Я отключила силовое поле и прижала руки ближе к груди, чтобы съёжиться поплотнее.

Байк пролетел мимо меня. Это был дорожный мотоцикл с металлическими зубьями на шинах, видимо как раз для поездок наподобие этой. В одной руке всадник держал пистолет-пулемёт «Узи», а другой держался за руль. Он сильно петлял при езде через густой лес, направляя мотоцикл то в одну, то в другую сторону всем весом своего тела. Каждый поворот мог оказаться для него последним.

Его заднее колесо заскользило по зарослям корней, не уступавшим толщиной отдельным деревьям. Он поднял байк на дыбы, а когда переднее колесо опустилось, остановился, глядя примерно в моём направлении. Довольно моложавый, лет тридцати. У него были длинные волосы, а борода еще длиннее, чёрная и сужающаяся на подбородке. Прямо под губой виднелась металлическая штуковина. Благодаря подстриженным усам, заострённым бровям и солнцезащитным очкам, напоминающим форму крыльев летучих мышей на кожаной куртке, я примерно определила по стилю его принадлежность.

Непонятно было, заметил ли он меня. Я оставалась неподвижна. Мгновение спустя до меня дошло, что учитывая стиль, это может быть глупо.

Голова байкера склонилась, уставившись в землю, он тяжело дышал. Мужчина переложил пушку в правую руку.

Между нами подул ветер. Пыль от поездки по лесной почве вместо того, чтобы осесть, поднялась ещё выше.

Его голова повернулась в мою сторону.

Я взлетела и направилась к нему, но не напрямую, а в точку сбоку от него. Подняв силовое поле, я на всякий случай держалась за деревьями.

Он дал по мне очередь, серия выстрелов слилась в один звук. Я почувствовала, как силовое поле разрушилось, будто лопнувший пузырь. Коллапс был почти мгновенным. Почти. Пуля задела ногу где-то сзади, и едва силовое поле не выдержало, оно в мгновение ока разрушилось, начиная из той точки.

Я схватилась за дерево вытянутой рукой, чтобы проще было затормозить. Полёт замедлился. Прикрываясь деревом между нами, я взлетела прямо вверх. Пришлось обхватить голову руками, чтобы защититься от мешающих веток.

Прячась за самыми широкими деревьями, я обогнула его по кругу.

Двигатель взревел, колеса пробуксовали в поисках сцепления.

Байкер поехал по направлению к грунтовой дороге, а я последовала за ним, держась на такой высоте, где листва и верхушки деревьев обеспечивали некоторое прикрытие, но располагались на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы получалось легко пролетать сквозь зазоры и вполглаза следить за байкером.

Он ехал от меня, будто знал, где я нахожусь. Несмотря на то, как безрассудно он гнал, ему всё равно приходилось выписывать зигзаги. По моим догадкам, он опередил бы меня на пути без преград, но сейчас я смогла обогнать его и очутиться над ним.

Байкер выстрелил. Пистолет-пулемёт выпустил одну очередь, потом другую. Я услышала, как пули рассекли воздух, но не задели ни меня, ни Искалеченную.

Не убирая её, я спикировала, а когда нырнула в листву, то выбрала на своём пути огромную ветвь и позволила Искалеченной столкнуться с ней. Байкер и так наделал много шума выстрелами, поэтому я тоже могла немного пошуметь, отломив часть дерева.

Мотоцикл взревел, когда байкер рванул, чтобы избежать падающей на него ветви. Он не мог выцелить меня, поэтому обратился в бегство.

Впрочем, я тоже уже двигалась. Как только стало ясно, куда направляется противник, я полетела на перехват. Чтобы поехать как можно быстрее и сохранять равновесие, байкер положил «Узи» на руль. Он был не в том положении, чтобы целиться в меня.

Я схватила оружие и сжимавшую его руку. Мужчина попытался выровняться, подняв байк на дыбы и сместившись целиком к заднему колесу. Он резко затормозил и попытался развернуть байк, чтобы столкнуться со мной. Я оттащила противника назад подальше от байка, прежде чем он успел провернуть манёвр. Обезоруженный байкер кубарем покатился по мху, камням и траве.

Крепко сжимая «Узи» в руке, я бросилась к упавшему на землю мотоциклу, призвав Искалеченную. Я взмахнула рукой наотмашь, и Искалеченная, повторив мой взмах, раскурочила байк.

Байкер не вставал и почти ничего не предпринимал. Только лежал на боку, тяжело дыша. Падение было не настолько сильным, чтобы вывести его из строя.

Из-за страха? Но я даже не пользовалась аурой.

Я подошла к нему и поставила одну ногу на запястье, чтобы легче было следить за другой.

— Могу поспорить, такие как ты одним оружием не обходятся. Скажи, где прячешь, но не прикасайся к нему, иначе с тобой будет то же, что и с твоим байком.

Он притих.

Я надавила аурой, стараясь сдерживаться. Не хотелось выдавать своё присутствие.

— Оружие. Быстро, — потребовала я.

По-прежнему сжимая «Узи», я шевельнула стволом. В ответ он задрал куртку свободной рукой. Там оказался громоздкий, вычурный пистолет, который не слишком-то подходил для его среднего телосложения.

Видимо, оружие он уважал больше, чем людей, наделённых силами. Глупо.

Я забрала пистолет. Носком обуви задрала ему сначала одну штанину, затем другую.

Возле лодыжки обнаружился нож. Я направила пистолет на байкера, отпустила его запястье и забрала клинок. Он не сопротивлялся, когда я снова наступила ему на запястье. К этому моменту у меня уже не хватало рук.

— Что еще? — спросила я.

— Это всё.

Используя полет, чтобы не отдавить запястье слишком сильно, я потыкала свободным носком обуви и обследовала его куртку. Послышался звук как от погремушки.

— Здесь что?

— Сигареты.

— Убери их. Отбрось в сторону. Медленно.

Он послушался. Это была большая пачка сигарет, но когда она приземлилась, внутри оказались расположенные под углом иглы с колпачками.

Я приподняла бровь.

— На самом деле это лекарство, — сказал он. — Помогает при головной боли от моей способности.

— Не упускай ничего из виду, — я ещё больше усилила ауру. Поковыряла носком ещё и обнаружила в жилетном кармане его куртки что-то весомое.

— Телефон, — пояснил байкер.

Я выпнула предмет из кармана и зажала телефон между каблуком и камнем. Судя по звуку, что-то сломалось. Я повторила действие снова. Выражение лица у байкера изменилось, он зарычал.

Я поднялась в воздух и отлетела от байкера, чтобы оглядеться. В одном дереве я заметила дупло и положила оружие внутрь.

Когда я вернулась обратно, мужчина уже стоял на ногах. Он отступил на шаг, а затем упал на задницу.

— Байкеры. Ты здесь на стороне Падших?

Он скривил лицо в такой свирепой гримасе, что казалось, уже не откроет рта.

— Расцениваю ответ как утвердительный.

Я полетела на него. Он замахнулся на меня кулаком, но я включила силовое поле. Рука была слишком далеко отведена в сторону, так что он не смог ударить меня достаточно сильно, чтобы ослабить мою защиту.

Я влетела прямо вплотную к нему, и кислый запах пота заставил меня пожалеть об этом. Схватив пряжку его ремня в одну руку, а сам ремень в другую, я полетела вверх.

Он оказался тяжёлым, стоило только отключить защиту. Его руки были свободны, и он мог бы ударить меня, но при этом сам пострадал бы больше. Вместо этого, испытав на себе мою ауру вкупе с очень быстрым подъёмом, он ради безопасности уцепился за верхний край моего нагрудника.

Мы добрались до верхушек деревьев, где ветви были тоньше. Я грубо усадила его на более-менее прочную ветку на невесть какой высоте. Удар от приземления помог ослабить его хватку на мне.

До меня доносилась несмолкающая стрельба. Уже из другого места. Судя по звуку, группа Свинцового Града продвигалась вдоль одного края лагеря, по периметру против часовой стрелки.

— Сиди тут, — я схватила байкера за ногу и потянула вниз, после чего развязала шнурок на его ботинке и обмотала вокруг ветки. — Если будешь сговорчивее, могу устроить тебя внизу с комфортом.

— Пошла нахуй, — он крепко вцепился в ветку.

Я привязала шнурок его второго ботинка к другой ветке. Затем определила несколько основных ветвей, по которым он смог бы спуститься, и, усилив себя, снесла первую резким ударом.

— Дерьмо! — он повысил голос, когда ветка, на которой он сидел, закачалась. — Вот дерьмо!

Я сломала ещё одну. Получилось, но не подчистую. Обрубок мог бы послужить опорой для ног или рук. Я пнула его ещё раз, чтобы укоротить.

После трёх отломанных ветвей получился зазор в несколько метров между той веткой, где сидел противник, и ближайшей возможной опорой. Я отлетела назад, оценивая ситуацию. Байкер не мог отпустить ствол возле ветки, на которой сидел. А если бы и смог, то у него не получилось бы наклониться достаточно низко, чтобы развязать шнурки.

— Я ни хрена тебе не скажу, — заявил он.

«Ты же только что сказал несколько раз», — подумала я, сохраняя невозмутимое выражение лица, но ничего не ответила. Вместо этого оставила его сидеть наверху, а сама опустилась на землю.

Было время, когда использование сверхспособностей дарило мне чувство могущества. От владения необычайной силой я ощущала себя силачкой. От владения аурой, внушающей трепет, чувствовала себя потрясающей.

В этот раз такого же порыва не возникло. Я чувствовала меланхолию.

Из-за деревьев появились ещё какие-то люди. Они, казалось, не обращали особого внимания ни на меня, ни на недавнюю стрельбу.

В таких же кожаных куртках. У них были бороды и солнцезащитные очки. Я взлетела на ветку повыше.

Тоже байкеры, за исключением того, что байков у них с собой не было. Видимо, часть обширных связей Падших. В то время как люди Скакуна в Свинцовом Граде вроде как поначалу придерживались правил, Падшие не особо их соблюдали, причём задолго до Золотого Утра. Они не испытывали социального давления, потому что не были частью общества, жили обособленно и отгораживались от остальных. При необходимости они обзаводились союзниками для определенных событий и поводов, одними из этих союзников были байкеры.

Когда не удавалось поймать Падших, давление и ответственность за их действия возлагались на байкеров и прочих союзников. С ними не особо церемонились, против них чаще применяли силу, чтобы предать события огласке.

Порочный круг заключался в том, что, оказавшись вне закона, эти люди всё чаще нарушали или обходили правила. К тому же разлад между ними и остальным миром провоцировал их всё охотнее вступать в ряды Падших, особенно после Золотого Утра.

Свою роль сыграла амнистия. Преступления были прощены, однако обиды никуда не делись. Байкеры поддержали самых дерьмовых людей из окружающих, такое сложно было забыть.

Группа из трёх человек двигалась между деревьев. Похоже, их внимание было приковано к Свинцовому Граду, заходящему с фланга. Стало быть, мотоциклист ехал здесь по той же причине. Чтобы зайти в тыл и открыть огонь.

Двое из них грузного телосложения вполне могли бы быть братьями. У одного из толстяков была татуировка, частично скрытая очками, и козлиная бородка. У другого на шее крепилась металлическая скоба, похожая на кандалы. Для металлических ошейников его шея была чересчур великовата, отчего кожа по краям скобы выпирала. На запястьях и лодыжках висели те же, похожие на кандалы оковы, только не такие тесные.

Тот, что посередине, был Изломом. Слабое подобие человека, статуя, разбитая на цельные сегменты, которые с виду были твёрдыми и почти керамическими. По каждой из угольно-чёрных, керамоподобных частей змеились спиральные линии сине-голубого цвета. Части соединялись между собой лишь тёмно-синим дымом, за которым сложно было что-либо разглядеть. Лицо Излома выглядело не столько лицом, сколько цельной треугольной поверхностью с серией из шести-семи просверленных в ней отверстий. Каждое углубление окаймлялось конусовидным узором наподобие штопора.

Излом не шёл и не летел. Его ноги выглядели как мешанина сегментов, и с каждым их шевелением он как бы оказывался в другом месте. Это напомнило мне анимированные оптические иллюзии, в которых спирали постоянно расходились волнами, отчего казалось, будто они бесконечно расширялись, хотя на самом деле оставались одного размера.

В его случае линии и края твёрдого тела сдвигались и уплывали назад, а он, казалось, оставался на месте, однако на самом деле передвигался, оставляя позади клубы индигово-синего дыма.

Два огнестрела. У парня в кандалах был пистолет, а у парня с козлиной бородкой — дробовик. Изломы, как правило, снаряжением не пользовались.

Пролетев над их головами, я заметила, что лицо Излома не трёхмерное. Выглядело так, будто оно всегда обращено ко мне, вне зависимости от того, под каким углом я на него смотрела.

Впрочем Излом не отреагировал, как будто не увидел меня. Пока что.

Одна из самых недооценённых особенностей полёта заключалась в его бесшумности.

Я воспользовалась преимуществом и снизилась позади парня с козлиной бородкой.

Движение спиралей на руке Излома ускорилось. Я поменяла направление полета, запоздало осознав, что он замахивается на меня. Было трудно следить за его движениями, поскольку чудилось, что он заранее оказывался там, куда направлялся. Я почти не сомневалась, что это иллюзия восприятия, а не манипуляция временем или что-нибудь этакое.

Он снова ударил, и я сманеврировала, одновременно обходя его приятеля. Охват у него был большой, рука растягивалась за счет увеличения зазора между сегментами предплечья и кисти.

Больше не скрываясь, я вспыхнула аурой, схватила дробовик и упёрлась ногой в плечо парня с козлиной бородкой. При взлёте я оттолкнулась ногой вниз и наружу. При этом я преследовала две цели — пнуть козлобородого в сторону руки его дружка-Излома и, налегая всем телом, вырвать дробовик. Он был достойно обучен обращению со спусковым крючком, поэтому не дёрнул за него, когда я вытянула огнестрел.

С дробовиком в руках я отлетела достаточно далеко, чтобы оказаться вне досягаемости синего Излома. Призвав Искалеченную, я заставила её уничтожить дробовик в моих руках.

Раз уж пришлось вооружаться, то я предпочла бы использовать привычное мне оружие.

Не прекращая кружить в воздухе, я двинулась непредсказуемым курсом, спустилась по дуге к земле и описала четверть круга почти над самой поверхностью, ни на секунду не забывая о парне с пистолетом. Он прицелился в меня и выстрелил.

Пуля попала в Искалеченную, а я ударила его по коленям, сбив с ног.

Прежде чем он вскочил на ноги, и прежде чем синий Излом смог ударить меня, я схватила противника за лодыжки. Взлетев, я потащила его над лесной подстилкой и вдобавок несла его так, чтобы верхняя часть тела и лицо болтались поближе к земле.

Он схватил меня за запястье. Я не сразу сообразила, как и почему ему это удалось. Изначально я держала его за лодыжку, но теперь нога стала рукой. Он был силён настолько, что мне показалось, если он сожмёт моё запястье ещё сильнее, то в нём что-нибудь лопнет или сломается.

Я сменила курс и полетела к основанию ствола дерева. Послышался сильный удар, я почувствовала, как «нога», которую я держала, дёрнулась в ответ на боль, но мне не удалось разорвать его хватку.

Там где раньше располагалась голова, у него появилась нога, а из шеи, лодыжки и каждой руки выросли ладони. Похоже, кандалы служили той точкой, откуда начинались изменения. Противник согнулся, чтобы дотянуться рукой до моего лица. С гибкостью запредельной для мужчины такой комплекции он сложился примерно посередине между плечами и промежностью. Я отбросила его руку ударом тыльной стороной ладони, перехватив запястье предплечьем. Ещё одна рука схватила меня за пояс.

Однако моё внимание сосредоточилось на руке, до сих пор державшей пистолет. Враг сориентировался и повернул его, чтобы направить на меня. Пришлось перехватить пушку, сжав пальцами ствол и рукоятку одновременно.

Я терпеть не могла, когда на сражения кейпов приносили пушки.

Развернувшись, я подняла байкера и в последний момент призвала Искалеченную, чтобы слегка усилиться. Он ударился о дерево ещё жёстче.

Хватка противника ослабла. Мне хотелось улететь, но мы по-прежнему боролись друг с другом за оружие.

Ко мне приблизился Излом, расширяясь в поле зрения. Он поднял руку, и пальцы мазнули по листве. Зелень растянулась нитями и завихрениями будто слизь.

Когда она лопнула, то свернулась в похожие на дым завитки чёрного цвета с голубыми искрами. Напоминало тлеющую бумагу, только с синими огоньками вместо оранжевых.

Главное правило при сражении с Изломами предписывало не сражаться с ними в их изломанном состоянии. Потому что состояние Излома обычно ломало любые другие правила.

У меня не получилось высвободить пистолет, даже когда закованный в кандалы байкер ослаб после второй встречи со стволом дерева. Я отогнула его запястье назад, насколько это было возможно, но стоило отвести пистолет в сторону, как пальцы согнулись задом наперёд. Его рука начала меняться, внутренняя часть ладони превратилась в тыльную, пальцы согнулись под такими углами, чтобы ухватить пистолет. Байкер снова сжал его.

Однако при этом он отчасти потерял хватку вокруг спускового крючка. Я убедилась в этом, посильнее сжала рукоять и область вокруг спусковой скобы, а затем несколько раз нажала на крючок. Нелёгкая задача, учитывая неудобный угол захвата. В особенности нелёгкая, потому что каждый выстрел был громким и сильной отдачей, а на периферии зрения маячил Излом, до которого не удавалось определить расстояние, поскольку он искажал восприятие глубины.

Я очень смутно представляла, что произойдёт, но схватилась за одну из оков. Всего на мгновение я выпустила Искалеченную, чтобы придать себе сил и разломать кандалы рукой.

В тот же миг Искалеченная что-то сделала, отчего всё тело содрогнулось, одежда байкера начала рваться.

Металлическая скоба сломалась, и рука изогнулась в судороге, выпустив пистолет.

У него была рана в животе, но закрылась, пока байкер лежал. В то же время его рука увеличилась, набухла, на ней появились пальцы и зубы, она превратилась в бесформенный сгусток. Эффект пополз вверх по его руке к телу, которое тоже раздулось и распухло.

Посередине тела открылся рот. Он щёлкнул в моём направлении зубами.

Я врубила ауру так сильно, как только могла. Масса плоти свернулась внутрь себя. Излом остановился.

Я уставилась на потерявшего контроль Оборотня. Мешанина рук, ног, зубов, мимолетно мелькающие черты лица.

Моя аура излучала сильнейший страх и трепет, достаточный, чтобы заставить взрослых мужчин и монстров передумать, однако посреди всего этого хаоса я чувствовала только грусть.

— То, что ты чувствуешь, — произнесла я. — Это четыре балла. Могу выкрутить до десяти.

Пальцы Излома прошлись по стволу дерева. Древесина стала липкой и растянулась.

— Ты чувствуешь интенсивность, не так ли? — спросила я. — Вряд ли тебе захочется, чтобы я набрала обороты. Потому что вот это… Уже шесть.

Я находилась достаточно близко к деревьям и земле, поэтому, когда призвала Искалеченную, та легко до них дотянулась. Она ударила грязь и впилась пальцами в дерево. Ствол заскрипел. Руки сжались достаточно сильно, чтобы надломить его, а затем ствол разлетелся в щепки.

— Если я сделаю посильнее, ты тоже это почувствуешь, — предупредила я. У меня был пистолет. Я посмотрела на него, чтобы разобраться, как достать магазин, а когда магазин выпал на землю, вытянула руку с пушкой.

После секундной паузы Искалеченная схватилась за оружие. Она отшвырнула его, ударив о дерево с такой силой, что пистолет погрузился в древесину ствола.

По-прежнему не выпуская оружие из рук, Искалеченная протащила его почти на полметра вниз по стволу, где оно и застряло. Мгновение спустя металл начал деформироваться. Что-то треснуло и отвалилось.

— Ты, синий Излом. Вернись к человеческой форме. Все вы отступите.

Козлобородый посмотрел на своего друга или брата. Нечто искорёженное у подножия дерева. Он так и не отступил, а Излом не стал человеком.

Может быть, это был миньон козлобродого парня. Если так, то к чёрту таких миньонов. Чем бы оно ни было, прислужником или Изломом, я не собиралась менять намерений держаться от него подальше.

Излом двинулся в мою сторону, но замер, когда вокруг начали появляться оранжевые пылинки. Я убрала Искалеченную, наблюдая, как противники оглядываются по сторонам.

— А это… — сказала я. — Это восьмёрка.

Излом протянул руку и коснулся пылинки, отчего та растянулась в воздухе. Вокруг него появились линии, он проталкивался через оставленные пылинками следы, тоже искажая их, растягивая, как листву.

— Почти уверена, ты не хочешь этого делать, — сказала я.

Он остановился.

Сквозь деревья протянулась рука Светы, схватила парня с козлиной бородкой и затащила его в оранжевые пылинки.

Все они тут же материализовались, не считая тех линий, которых коснулся Излом. Какое-то время они прыгали на месте, извиваясь и искажаясь, после чего обрели твёрдую форму и разлетелись брызгами каменных осколков. Я подняла защиту как раз вовремя, чтобы отразить основной залп.

Парень с козлиной бородкой был пойман оранжевыми пылинками вокруг его ног. Излом прошёл сквозь камень, как сквозь клей.

Тогда камень превратился в воду. Через неё Излом уже не смог пробраться. Вместо этого он изо всех сил пытался сохранить свою общую форму, а вода напирала и разбрызгивалась сквозь дым. Отдельные струи оказались настолько сильными, что срезали с деревьев веточки над головой.

Когда брызги воды рассеялись, Излом просел, почти весь его дым рассеялся. Он смялся, сегменты растворились в более густом дыму. Когда клубы развеялись, в центре оказался один из байкеров. Женщина лет тридцати пяти в синей майке с выцветшим логотипом мотоцикла. Живот у неё заметно выпирал, а цвет лица напоминал самого прыщавого подростка из моей прошлой средней школы.

— Это восьмёрка, — пробормотала я тихо и в основном себе под нос, — Однако не моя восьмёрка.

Байкерша начала подниматься на ноги, но поскользнулась в грязи. Она всё время горбилась.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

Байкерша сплюнула.

— Твой друг. С ним всё в порядке?

— Иногда он становится таким.

— Хорошо, — я старалась не смотреть на перемешивающуюся массу плоти. Раньше в ней сменялись только руки, ноги и голова. Теперь там было всё остальное кроме них.

Признаться, я отвратительно себя чувствовала из-за того, что не могла прямо взглянуть на него. А ещё из-за того что сама когда-то обижалась на тех, кто отводил от меня взгляд.

С другой стороны, я понимала, что даже мне самой трудно было смотреть на себя прямо, когда я была такой. Причём трудно было до сих пор. Я никогда никого по-настоящему в этом не винила. За то, что бросили меня — да. Но не за то, что отводили взгляд.

— Сейчас вы расскажете нам о расположении лагеря Падших.

— Не могу, — сказала она. — Блядь.

— Контрмеры от Умников. Где и кто?

— Не могу.

Из леса вышли остальные. Света. Козерог в синем.

— Тебе придется дать мне хоть что-то, — сказала я.

— Мы пришли, чтобы помочь Кроули. Тусим иногда с ними. Они безвредны. В отличие от… другой ветви.

— Мэзерс, — произнесла я.

— Мне велели кое-что тебе передать. Тебе не нужно прятаться на задворках. Тебя пригласили присоединиться, ты желанный гость. Они… они примут тебя с распростёртыми объятьями.

— Тебе что-то сказали?

— Нахуй их, нахуй всё это, — разозлилась женщина в синей майке. — Я на такое не подписывалась. Они привели нас сюда, мы повеселились прошлой ночью, а потом откуда ни возьмись…

— Эй, — окликнул парень с козлиной бородкой.

— Она, — закончила фразу женщина и отвернулась. — Я не могу объяснить. Она говорит, что у неё заложники. Люди, которых вы знаете, и те, кто им дорог. Вы можете помешать нападающим, но если встанете на пути Падших, заложники начнут терять части тел.

— Можешь передать ей ответное сообщение? — заговорил Байрон.

— Не знаю, — угрюмо ответила байкерша. — Я не…

Она умолкла.

— Что? — спросил Байрон.

— Она говорит, что нет, никаких сообщений. Всё остальное…

Глаза байкерши расширились. Она огляделась, её взгляд блуждал, не останавливаясь ни на чём конкретном.

Раздался женский голос, но это был нечленораздельный звук, который становился всё громче, пока не перешёл в пронзительный визг. Последовал отдельный звук жадного вздоха.

Она упала на землю, царапая пальцами грязь, извиваясь, как будто пыталась убежать от всего сразу. Издаваемые ею крики были ужасными, хотя мне за свою жизнь доводилось слышать неприятные вопли.

Парень с козлиной бородкой начал подходить к ней. Он замер, когда я подлетела поближе.

— Стой. Что ты делаешь?

— Делаю? Я умею обращаться с пушками.

— Это и есть твоя сила?

— Нет. Сил нет, — казалось, вопрос его ошеломил. Я видела, как сильно он волновался в этот момент, так что вряд ли смог бы придумать убедительную ложь.

Женщина свернулась калачиком. Она пульсировала, и с каждым импульсом по её телу и одежде пробегали тёмные трещины, а затем исчезали.

После нескольких неудач байкерша перестала пытаться. Она вскрикнула сдавленным воплем.

— Мы можем что-нибудь для неё сделать? — спросила Света.

— Можно попробовать её вырубить, — сказал Козерог уже в облике Тристана. — Только это вовсе не как в кино. Мозг от такого повреждается.

— По-моему, такое само по себе вредно, — сказала я.

— Ага, что ж, если тебе хочется подыскать идеальный удар, которым можно отключить сознание, но не проломить череп, то приступай, — сказал Тристан.

— Давайте не будем ссориться, пожалуйста, — Света посмотрела на бьющуюся в конвульсиях женщину. — Вот дерьмо.

Я подлетела к женщине. После недолгой борьбы с ней, мне удалось схватить её за горло. Она руками залезла мне под рукава, оставив несколько царапин на предплечье.

Я ослабила хватку и слегка придушила её, надавив запястьями. Отстранилась лишь когда сопротивление исчезло и женщина обмякла. Без сознания, но не мёртвая.

Начали появляться оранжевые пылинки, даже не пришлось просить. Тристан создал ограничители, чтобы женщина себе не навредила.

— Тебе придётся остаться со своими друзьями, — сказала я парню с козлиной бородкой.

Он кивнул и опустился на землю в сидячее положение. Казалось, его даже не волновало, что он сидит в грязи.

Тристан пошёл прочь, мы со Светой последовали за ним.

— А где наш четвёртый? — спросила я.

— Послал его вперёд. Он там и готов к превращению, — Тристан указал пальцем на север в глубь леса. Получалось, что Крис был ближе к ребятам из Патрульного блока.

Вполне неплохо.

С этого момента мы не произносили ни слова. Пробрались через лес и достигли его опушки, где из земли торчали пни разной высоты.

По ту сторону поляны высились холмы, вокруг которых сложили в кучу камни, наверняка оставшиеся после расчистки полей. Виднелись большие деревенские дома. Два из них горели, один был частично разрушен.

С неба на землю выстрелила вспышка чего-то зелёного. С виду достаточно далеко, где-то на горизонте, хотя в действительности на другой стороне поселения. В ответ земля дрогнула у нас под ногами.

Это неплохо продемонстрировало, где находится центр битвы, вдобавок до меня донёсся отдалённый взвизг силы Эшли. Я переглянулась со Светой, затем с Козерогом.

Заложники. Оружие. Превращение союзников в пешек. Причинение кому-либо настолько серьезного вреда?

Игры кончились. Не осталось даже намёка на них.

Несмотря на проблемы нашей разношерстной команды, где зачастую у троих человек могли быть совершенно разные мнения, я могла взглянуть на Свету, на Тристана и убедиться, что они это понимают. Падшие окончательно сорвались с цепи. Отбросили последние крохи ответственности и как кейпы, и как обычные люди.

И ответственность за то, чтобы дать им адекватный ответ, возлагалась на нас.