Мы спешно собирались на выход. Как правило, организационные моменты брал на себя Тристан, но в тот момент он копался под столом, вытаскивая пластиковый контейнер со своими доспехами. Сосредоточенно и без лишних слов.

— Что нам делать? — спросила Света.

— Думаю, отправимся все, — отозвалась я. — Возьмём ситуацию под контроль, затем поможем героям. Примерно в таком порядке? Тристан?

— Ага, — Тристан выпрямился. Он снял с себя рубашку с V-образным вырезом и длинными рукавами, расстегнул цепочку со стальными шариками и металлическим бараньим рогом и скинул их в угол пластикового контейнера. Под одеждой на нём уже был облегающий и покрытый узорами костюм для ношения под доспехами, придающий определённый стиль тому, что видно в зазорах между отдельными частями брони.

— Что я могу сделать? — спросил Рейн.

— Пойдём с нами, если хочешь. Кензи тоже.

— Да, — незамедлительно откликнулась Кензи.

— Я хочу, чтобы вы оставались на периферии, — Тристан особо выделил слова «на периферии». — Кензи, держись рядом со мной, ты — наша поддержка в решении проблем, мы придумаем, где тебя расположить и придержать в качестве резерва.

— Вы берёте меня с собой? — спросила Кензи, широко раскрыв глаза.

Я слушала и смотрела, одной рукой стягивая свитер, а другой придерживая на месте топ.

— Я обещал тебе, что так и будет, — ответил Тристан. — Можешь следить за происходящим с помощью камер?

— Могу, — просияла она. — Ой, блин! Мне нужно перед выходом закончить костюм, а я ещё для Криса не доделала.

Она принялась рыться в вещах, спешно собираясь.

— Хочешь, чтобы я поехал с тобой? — спросил Рейн.

— Возможно, лучше всего нам будет сохранять дистанцию в разумных пределах. Держись поодаль, так ясновидящие тебя не заметят, и ты не столкнёшься с Напрасной Любовью и прочими.

— Ладно, — отозвался Рейн.

— Света и Виктория вместе. Эрин? Хорошо, что ты здесь, но…

— Было бы странно, если бы я осталась, пока вас всех нет. Понимаю, — сказала Эрин.

Я надела толстовку. Предыдущий дизайн я с неё отклеила и нанесла новый. Он выглядел лучше неаккуратного прежнего. Схожая стилистика с кругом и схематическими лучами, только линии изгибались сильнее и, доходя до швов толстовки, затемнялись в тонкие чёрные полосы. Капюшон обрамлялся тем же дизайном.

Раз уж я решила больше заботиться о себе, то привела свой костюм в порядок. Немного подкрасила маску, придав ей несколько чёрных штрихов, но в целом она по-прежнему оставалась белой.

Не то чтобы маскировка много значила. Я не уделяла особого внимания тайне своей личности. Любой, кто мог бы сложить два и два, узнал бы меня в лицо, в том числе злодеи Кедрового Града.

Света надела маску. Она взяла одну из одноразовых, но с момента нашей совместной вылазки художественно её доработала. Теперь маску покрывала та же цветовая гамма, что и её искусственное тело, с глубокими тёмно-синими и зелёными, неоново-оранжевыми и жёлтыми оттенками.

— Здорово, — кратко сказала я, и надела свою маску, убедившись, что она сидит симметрично.

— Спасибо. Цвет легко стирается, так что эта штука временная.

— Такие маски не предназначены для длительного использования, — сказала я. — Попользуемся, пока не устроимся получше.

С этими словами я подёргала за толстовку.

— Твой образ временный, значит?

— Ага, — я пристально посмотрела на Свету и снова перевела взгляд на экран. — Собираюсь подобрать что-нибудь получше, но сначала нужно придумать, что именно.

— Ладно, ха-ха, я уж боялась, мне придётся делать намёки подруге, у которой заниженные стандарты насчёт костюмов, — сказала Света.

Тут же обернувшись в её сторону, я увидела, как Света показывает мне язык.

— Отвали, сейчас не время, — шутливо пихнула я её.

— Нынешний костюм получше того, что у был тебя раньше.

Мало-помалу костюмы становились лучше по мере осознания того, чем я занималась.

Но чем именно? Я посмотрела на толпу на экране. По своему опыту столкновения со сломанным триггером я знала, что с толпой трудно совладать. Что случится, если я использую на ней свою эмоциональную силу, когда Напрасная Любовь уже применила свою?

В первую очередь мне хотелось всё хорошенько обдумать. Хотелось поступать осмотрительно во всём, что касалось кейповских дел, но удавалось не во всякие моменты времени. Одним из таких моментов был этот, когда пролилась кровь.

Раз уж нынешние законы, разделение на правильное и неправильное, а также помощь других людей не помогли прояснить ситуацию, то я хотела бы сделать то, что станет для меня наименьшим бременем. И я была рада, что эти наименее обременительные дела по большей части были правильными и законными.

Это было эгоистично. Если вдруг настанут времена, когда я стану инвалидом, и мне ничего не останется, кроме как сидеть в больничной палате, предаваясь воспоминаниям и страшась отсутствия перспектив, то мне не хотелось бы, чтобы эти воспоминания тяготили меня или портили настроение.

Я машинально отметила, что при возникновении в голове этой идеи меня меньше всего беспокоило обстоятельство «если».

В основе идеи лежало ожидание, «когда» я увижу своего нового психотерапевта. Не «если», а «когда».

— Я помогу ребятам собраться, — Тристан затянул лямки на доспехах. — Побежим за вами вдогонку. Вы вдвоём разберитесь, что планируете делать. Не забывайте, Крис и Эшли где-то там.

Я посмотрела на экран, разглядывая метки участвующих в битве кейпов. Скакун и Дух маневрировали друг вокруг друга в центре города, недалеко от паба и штаб-квартиры Скакуна. Гвоздегрызка оставила основную потасовку и пустилась за ними в погоню.

В движущейся мешанине меток над головами то и дело мелькало имя Пня.

— Слишком беспорядочно, — сказала я. — Если мы ввяжемся в это безобразие, то я или Света навредим кому-нибудь, либо навредят нам.

— Отправляйтесь за Скакуном и… — Тристан повернул голову, чтобы проверить экран сбоку. — Духом. Присматривайте за Напрасной Любовью и Гвоздегрызкой. Помогайте, чем сможете. Я подам сигнал, как только окажусь рядом. С толпой разберёмся, когда вокруг будет больше наших людей. Мы, как только доберёмся, позовём Криса и других героев.

— Хорошо, — ответила я.

Больше терять время не хотелось. Распахнув дверь, я придержала её для Светы, которую взяла за руку.

Я взлетела, увлекая за собой Свету. Поднявшись выше всех строений этого района, я остановилась, чтобы развернуться в воздухе и посмотреть вниз на штаб-квартиру.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила Света.

Меня много чего беспокоило.

Я полетела в сторону Кедрового Града. Если долго мешкать, Скакун и Дух покинут тот район, где их видели.

— Тристан. Он всех оттуда выпроваживает, — сказала я, во время полёта. Мне пришлось повысить голос, чтобы Света услышала меня наверняка.

— И?

— И… это напоминает ту загадку. Про волка, курицу и кукурузу. И лодку, в которой есть место только для чего-то одного. Он…

Мой голос оборвался, когда мы приблизились к Кедровому Граду достаточно, чтобы до нас донёсся отдалённый крик и эхо. Отчасти я сбилась с мысли.

— Я тебя не понимаю, — сказала Света.

— Он то ли мутит какую-то интрижку, то ли беспокоится, что этим занят кто-то ещё, — сказала я. — Возможно, Тристан предпринимает излишние действия.

Я почувствовала, как шевельнулась рука Светы, обнимающая меня за спину. Она ухватилась крепче.

— Мне не нравится, — едва слышно произнесла Света.

— Что именно? То, как я это всё интерпретирую? Тристан? Рейн? Глупая аналогия с головоломкой?

— Всё перечисленное, — голос Светы стал громче, и мне удалось хорошо её расслышать. — Я не хочу повторять эту ошибку снова.

Я хотела уточнить, но раздался очередной крик. В воздухе появилось видимое искажение, цвета деревьев и зданий расплылись, будто у нарисованных акварелью. Или будто краски приумножились, окрашивая окрестности в оттенки красного и фиолетового. Эффект был кратким, и искажение исчезло. Местность вокруг никак не пострадала.

Но даже на расстоянии я ощутила последствия. Сердцебиение участилось, а мысли и чувства на мгновение отключились. Мной овладели сотни эмоций, которые я скрывала глубоко в голове и в сердце. Беспокойство, раздражение, стресс и причины для неприкрытой ёбаной ярости, с которыми я ничерта не могла поделать. Они росли, раздувались, толкались друг о друга, даже несмотря на то, что задело нас всего лишь краем эффекта.

Рука Светы сжала меня ещё крепче, и я услышала «тук, тук, тук-тук» щупальцев о внутреннюю поверхность её тела.

Мы встретились взглядами. Я сразу догадалась, что на неё подействовало сильнее, чем на меня.

Я была устойчива к воздействию эмоциональных эффектов, потому что сама их создавала. Пень задел меня так сильно, потому бил туда, где было больнее всего.

Мой гнев? Да, он был где-то глубоко во мне, но не являлся моим слабым местом. Всего лишь одно из состояний.

Изменив курс, я полетела напрямик к ближайшей крыше. Света отпустила меня и спрыгнула, как только мы оказались достаточно близко. По приземлении она пошатнулась, ноги не удержали её в вертикальном положении, и Света упала на четвереньки. Поверхность крыши покрывали похожие на черепицу плитки шириной в метр, а в углублениях скопились лужицы воды, ещё не испарившиеся от лучей солнца.

Я постаралась не издать ни звука, пока эмоциональный эффект не утих, и подошла к краю крыши.

Напрасная Любовь присоединилась к погоне и бежала рядом с Гвоздегрызкой, чьи конечности заметно удлинились. Бежали они шумно. Когти Напрасной Любви царапали мостовую, высекая искры. Она двигалась гораздо быстрее обычного человека.

Гвоздегрызка дополнительно удлинила свои конечности, которые по мере роста истончились и почернели, стали изогнутее. Челюсть её низко отвисла, суставы с обеих сторон удлинились, челюстная кость стала длиннее и уже, а зубы вытянулись ещё больше.

Она походила на полукрокодила-полупугало.

По-видимому, Гвоздегрызка не испытывала проблем с подвижностью или физической силой, поскольку делала шаги в пять метров шириной.

Скакун наступал Духу на пятки. Тот нырнул промеж двух припаркованных грузовиков. Благодаря манёвру между ним и Скакуном оказалась машина, что заставило Скакуна гадать, в какую сторону направится Дух, или же он продолжит двигаться прямо и уйдёт по переулку.

Скакун запрыгнул на автомобиль в тот же момент, когда Дух проскользнул под ним. Скакуну потребовались две секунды, чтобы осмотреться и выяснить, в какую сторону побежал Дух. Драгоценные секунды, которые он мог потратить на бег с увеличенной скоростью.

Дух наполовину прыгнул, наполовину взбежал на здание, а Скакун замешкался с погоней. Ступив на край крыши, Дух прыгнул обратно, спиной вперёд. Он пронёсся по дуге над тротуаром, улицей, другим тротуаром, и направил траекторию так, чтобы соприкоснуться с фасадом здания.

Я начала движение вперёд, когда Гвоздегрызка вытянула руку. Длинную, тонкую и жёсткую. Пальцы тоже изменились, они стали как иглы, такими тонкими, что издалека не получалось их разглядеть. Духа отшвырнуло, он выставил руку, чтобы доспехом отклонить пронзающие пальцы. Стоящее между нами здание закрыло обзор после его приземления на крышу, так что я не смогла разглядеть, куда он направился дальше.

Я полетела в том направлении и заметила, что Напрасная Любовь потянулась к своей маске. Она сняла её, и я тут же сменила направление, развернулась и бросилась на крышу, которую только что покинула.

Грубый и необычайно громкий крик пронзил воздух. Я увидела, как по краю крыши вспыхнуло искажение там, где эффект прервался. Искажение не распространилось ни на здание, ни на крышу. Я не ощутила учащения пульса или дыхания.

Изменение цвета и размытие от искажения в окружающей среде ограничивалось пространством перед губами Напрасной Любви. Твёрдые поверхности блокировали эффект.

Я рискнула и выглянула. Напрасная Любовь бежала дальше по улице, она миновала нас, Гвоздегрызка бежала на некотором расстоянии впереди неё. Даже несмотря на владение силами эмоций Напрасная Любовь как будто не заметила меня.

Дева тоже гналась за ними со всех ног. Взрывы, которые могли бы ускорить её, она не использовала.

Света, Эшли и я. Не лучший состав, чтобы противостоять Напрасной Любви. Я готовилась при необходимости броситься на защиту Духа от Гвоздегрызки, но присутствие Напрасной Любви всё усложняло.

По крайней мере, что бы Дух ни задумал, он, вроде бы, пока справлялся.

— Света, — позвала я. — Ты в порядке?

— В поря… — начала она, но прерванное «в порядке» прозвучало как «впря». — Пытаюсь уговорить своё тело, чтобы оно перестало убивать костюм.

— Могу я чем-то помочь?

Она помотала головой.

— Ладно.

Дух сбежал от Скакуна по переулкам. Он вернулся на главную улицу, увидел поблизости Гвоздегрызку с Напрасной Любовью и бросился прочь. Его эффект Излома постепенно угасал.

Насколько я знала, Скакун обладал, если пользоваться терминологией СКП, силой Излома. Эту силу трактовали неправильно повсеместно, начиная от игр на детских площадках и заканчивая интернет-дебатами. Вплоть до того, что, пожалуй, любую силу кто-нибудь мог назвать силой Излома. В то время как силы Оборотней меняли их форму на физическом уровне и в основном были связаны с окружающим миром, силы Изломов обладали только двумя состояниями «включено-выключено» и относились к активируемым силам либо наборам сил, к тому же были эфемерными или нарушающими законы природы.

У Скакуна состояние «включено» выражалось в проистекающей от сил форме, которая делала его быстрым и проворным. Бег и прыжки постоянно усиливались эффектом, что делало Скакуна резким и манёвренным.

Приятно оказалось поразмыслить о механике действия сил, погрузиться в факты и сведения, которые напоминали мне о том, как я читала в кровати журналы про кейпов или беседовала с Дином.

— Как выяснилось, плюс в том, что я действую полностью на инстинктах, когда приходится переключиться в боевой режим, — голос Светы вырвал меня из размышлений. — Моё тело недостаточно умное, чтобы понять, как выбраться из костюма.

— Хорошо, — рассеянно сказала я и заметила мимолетную улыбку на лице Светы.

— Что там происходит? Мне станет лучше, если я сосредоточусь на чём-нибудь отдалённом, что не смогу случайно убить.

— Дух убегает, скрылся из виду. Я бы отправилась к нему и спросила, что за хуйня творится, но он ведёт себя как скользкий тип, и у него это хорошо получается. Я бы поговорила с Скакуном, но результат будет тот же самый. Гнаться за Напрасной Любовью и в итоге облажаться мне не хочется. Подумываю, не стоит ли нам отступить и вернуться к толпе.

Света кивнула.

— Но сильно не хочется оставлять Духа, — продолжила я. — Он может не знать о кровопролитии или о том, кто за ним охотится, к тому же… для крупных сражений и явных противостояний важно отыскать пути решения. Если получится добраться до Духа, я смогу остановить конфликт.

— Наша самая большая проблема — Напрасная Любовь?

Я кивнула.

— Наверное, получится её достать, — Света сменила позу и отсела. — Не хочу причинять ей боль, но думаю, что смогу её зацепить.

— Уверена?

— Вполне уверена.

— Я сейчас подумала про одно эмпирическое правило. Про семьдесят пять процентов. Не более, чем три четверти от той боли, которую они причинили другим. Напрасная Любовь заставила Перезвук истекать кровью. Можешь в отместку немного пустить ей кровь.

Света поморщилась.

— Или не пускать, — добавила я. — Но помни, что она готова навредить Рейну. Если она вдруг вывихнет лодыжку или что-то в этом роде, это многое бы упростило.

Света кивнула.

— Всё хорошо? — спросила я.

— Я намерена это сделать. Отправляйся за Духом.

Это был лучший способ получить контроль над ситуацией. Духа послали вперёд в качестве первопроходца Авангарда. Может, для того, чтобы повести других по ложному следу, а может, он что-то искал?

Я полетела прямо над крышами по такому курсу, чтобы здания отгораживали меня от Гвоздегрызки с Напрасной Любовью. С момента последнего крика прошло уже какое-то время. Скорее всего, она снова надела маску, что означало бы задержку перед её очередной атакой.

Эта задержка сыграла важную роль во время нашего первого со Светой совместного визита в Кедровый Град, когда мы разобрались со Всячиной и Крючком. И могла сыграть её здесь.

Сила Скакуна не представляла угрозы, но требовала особого внимания. Она делала его быстрым и трудноотслеживаемым. Это означало, что когда-то в прошлом он мог торговать наркотиками и подрабатывать мелким преступником.

Также следовало учитывать обратную сторону его силы. При получении урона Скакуна принудительно выкидывало из состояния Излома в обычное.

Я заметила цветной набор размытых пятен, движущихся попарно, и сменила курс, чтобы проследовать за ними. Они прыгали между фасадами зданий, расставляя ноги так, чтобы не попасть в окна. Их прыжки покрывали такое же расстояние вверх и вниз по вертикали, сколько и по горизонтали. Они уже разогнались настолько, что если бы двигались по прямой, то я не смогла бы за ними угнаться.

Пролетая над крышами напрямик, чтобы сократить расстояние, я мельком увидела Гвоздегрызку. Она взобралась на двухэтажное здание с такой же легкостью, как кто-то другой мог бы взобраться на письменный стол. Она двигалась так, будто стояла на ходулях, или будто целиком состояла из ходуль.

Заострённых, как я поняла.

Ее рука двинулась, покачнувшись. Я услышал звук от тонких, как иглы, пальцев, рассекающих воздух, и включила свой щит.

Я даже не смогла разглядеть её пальцы, когда они врезались в меня. Щит пропал, я изменила курс, прежде чем Гвоздегрызка успела сомкнуть вокруг меня руку или сделать что-нибудь ещё.

Её пасть широко распахнулась. Когда зубы резко удлинились, щит у меня ещё не был готов, но я смогла нырнуть достаточно низко, чтобы она не меня задела. Все зубы смотрели в слегка разных направлениях, а зубов-гвоздей у неё было много. Я услышала слабый шелестящий звук, издаваемый зубами тоньше иголок, наугад ударяющихся обо что-то. Каждый выпад обладал силой ножа, пролетающего над головой и втыкающегося в мишень.

Наступила пауза, и я услышала неестественный скрежещущий звук.

Рост зубов остановился, чтобы не пронзить окна. С каждым небольшим движением Гвоздегрызки, острия царапали по стеклу.

Я увидела, как начался рост чего-то потолще зуба. Сменив направление и подняв силовое поле, я маневрировала в считанных метрах над землёй между зданиями.

В метре передо мной выросла расплывчатая колонна и преградила путь. Она выглядела скорее тенью, нежели чем-то осязаемым.

Моей первой мыслью было, что это одна из рук Светы. Но нет. Я попыталась пролететь под ней, поскольку и так двигалась близко к земле, но отдельные части колонны раскрылись пятернёй, преграждая мне путь.

Я врезалась в них всем телом, щит поглотил удар, от столкновения они отлетели к мусорному контейнеру на другом конце переулка. Мусорка была кустарной, изготовленной в условиях после конца света: четыре куска толстого металла и крышка от кузова самосвала, сваренные воедино. От удара одна из сторон прогнулась, сварной шов на ближайшей ко мне стороне сильно разошёлся.

Я повернулась, чтобы посмотреть в другую сторону, и увидела Напрасную Любовь. Её когтистая рука покоилась на пальцах сидящей на корточках Гвоздегрызки, направляя их. Гвоздегрызка держала обе руки вместе, пальцы были направлены на меня и вытянуты.

Повышенная физическая сила и способность растягивать любую часть тела, делая её жёсткой и тонкой.

Гвоздегрызка пошевелила рукой, и два пальца прижали меня к стене. Тонкие как иглы прутья прижали горло и бёдра.

Надежды на то, что силовое поле вернётся вовремя, не было. Мои ноги едва касались земли, но у меня оставался полёт. Проскользнув между вытянутыми пальцами и стеной, я отлетела от неё.

Гвоздегрызка надавила сильнее, и мне пришлось остановиться, чтобы не стереть кожу до крови о бетонную стену. Другой заостренный палец изменил положение, задев меня по скуле с ухом, и откинул мне голову назад.

Рот Гвоздегрызки открылся. Я не поняла её задумки, но все равно подняла защиту, как только почувствовала, что она к чему-то готовится. Я оттолкнулась изо всех сил, и то же самое сделала моя Искалеченная, сжимая и толкая прутья пальцев, поймавшие меня в ловушку. В полуметре от моего лица язык Гвоздегрызки с силой ударился о невидимую поверхность. Если бы не силовое поле, он пронзил бы меня насквозь.

Я протиснулась насколько могла между пальцами и стеной. На тех местах, где располагались суставы, чувствовались выпуклости сочленений. Можно было лишь вообразить, что случилось бы, если бы меня прижало не вытянутыми пальцами, а ржавыми зубами-гвоздями. Всё равно что провели бы пилой по моему горлу, лицу и бёдрам.

Эти двое представляли опасность. Едва я освободилась от пальцев, как сразу завернула за угол и взлетела прямо вверх.

Интуиция подсказывала мне двигаться вперёд. Я хотела отправиться за Духом или устранить угрозу.

Вместо этого я остановилась. Существовал предел тому, как быстро и как далеко они могли перемещаться. У меня была секунда в запасе.

Напрасная Любовь могла бы атаковать меня криком, пока я была прижата. Но она этого не сделала. А ещё с её силой она могла бы заметить Свету и меня заранее. Во втором случае она могла подумать, что мы посторонние. Но в первом?

Неужели из-за того, что задела бы Гвоздегрызку по пальцам? Не очень хорошая идея спровоцировать стоящего вплотную к тебе врага, особенно когда этот враг прекрасно умеет причинять боль людям.

Такой вывод напрашивался сам собой, но он был не единственный. Я подумала об Изломах и их переключении состояний. Не исключено, что Напрасная Любовь могла чувствовать эмоции только тогда, когда она их не проецировала. Возможно, требовался промежуток времени чтобы переключиться между проецированием эмоций и их восприятием, а маска служила чем-то вроде ограничителя. Возможно, после крика её видение эмоций на некоторое время отключалось, пока сила накапливала энергию для очередной активации. Восприятие становилось доступно лишь тогда, когда сила была заряжена и готова.

То нападение в переулке было рассчитано так, чтобы попытаться задеть меня по крайней мере наугад. Траектория моего полёта была непредсказуемой. Я не хотела, чтобы в ту же секунду, как окажусь над зданиями, мне в лицо снова ткнули ногтями. Хотелось бы получше разобраться в этом.

И с криком тоже. Она выводила людей из себя. Повергала в иррациональную, безрассудную злость. Когда она проделала это с Перезвук, то была готова, что та набросится на неё. Может, она не поступила со мной так же, потому что не смогла бы справиться со мной в бою?

Иногда самый правильный ответ — простейший.

Я могла бы позвонить Кензи и узнать, есть ли у них новости, но это раскрыло бы нас с головой. Мы и так уже раскрылись чересчур сильно.

До меня донёсся далёкий вопль, преисполненный ужаса, и это не был крик Напрасной Любви. В тот же момент у меня в кармане завибрировал телефон.

Вытащив его, я взглянула на экран. Сообщение от Кензи, записанной у меня в телефоне «Гк», что значило Глянька.

Гк:

горизонт чист

Я взлетела прямо вверх, чтобы подробнее представить ситуацию. У меня не было силы Умника, но вид сверху на поле боя что-то да значил. Если бы моё силовое поле пробили, я бы заложила вираж.

Увиденное мной, было, по всей видимости, Крисом. Издалека мне плохо получалось его разглядеть, но это наверняка был именно он. Он выглядел как большое лицо без щёк, почти два метра в высоту и метр в ширину. Верхняя челюсть соединялась с нижней чем-то вроде позвоночника, причём подбородок и нижний ряд зубов составляли переднюю часть членистоногого существа, а остальная часть головы приходилась на его торс. Вокруг лица виднелось кольцо ног, похожих на паучьи, различных форм и размеров. По виду они состояли из плоти, а не из хитина. Мышечное мясо с отставленными «локтями» заканчивалось заостренными кончиками в местах сочленения с телом и там, где касалось земли. Существо дёргалось и содрогалось, широко раскрыв большие глаза. Отдельные ноги, похоже, по большей части скоблили его собственное лицо, нежели использовались для движения. Как по мне, зрелище походило на расцарапывание щёк ногтями, однако у Криса не было никаких щёк.

Он закричал на противников, и это был крик смертельного ужаса. Он без труда отвлёк на себя внимание Напрасной Любви и Гвоздегрызки, после чего съежился у фундамента здания, прижимаясь к нему так, словно собирался протиснуться в щель между тротуаром и магазином. Похоже, враги не знали, что с ним делать. И я их вполне понимала.

Напрасная Любовь коснулась Гвоздегрызки и указала в мою сторону.

Да, она могла меня чувствовать. Я приготовилась уворачиваться.

Тревожность Криса снова закричала, ещё громче. Гвоздегрызка шевельнула рукой, и Крис метнулся в сторону немыслимой траекторией вверх по стене здания, спрыгнул с неё и радикально поменял направление, едва коснувшись земли.

Он двигался быстро. Походил на таракана, устремившегося в темноту, стоило только включить свет.

Противникам пришлось одновременно присматривать за мной и не спускать глаз с Криса.

Когда Напрасная Любовь коснулась своей маски, Крис в мгновение ока проскочил ещё на пять метров.

Она стянула маску и закричала на него. Я разглядела искажение, направленное по большей части на землю. Примерно конической формы, оно покрыло большую площадь.

Крис дрогнул, дёрнулся, двинулся в одну сторону, потом в другую. Он поднял мясистые паучьи лапы и двумя кончиками указал на врагов. Напрасная Любовь слегка отступила за Гвоздегрызку, словно могла укрыться за чрезвычайно тонкими конечностями.

Крис закричал в ответ, дико и испуганно.

Последовала секундная пауза, и женщина снова закричала на него. Усугубление эффекта?

Он тоже закричал на неё, сотрясаясь всем телом, и подкрался ближе.

Пальцы Гвоздегрызки вонзились в землю между ней и ним.

Крис коротко вскрикнул и отбежал. То ли он не мог двигаться по прямой, то ли уклоняющий манёвр был его неотъемлемой частью, потому что на бегу Крис выписал s-образную траекторию.

Я полетела, чтобы скрыться от врагов за зданием. Интересно, где сейчас находились Дух и Скакун? Мы отвлекли опасные элементы, но я хотела всё исправить. Хотела предпринять конкретные, продуманные действия, чтобы сделать ситуацию лучше, учитывая, что Авангард обосрался так жиденько, как только мог.

Мне хотелось восстановить осмысленную картину мира. Но Кедровый Град в неё не вписывался.

Раздались ещё два крика, один за другим. Кричала Тревожность Криса. Я повернулась, чтобы осмотреться, и увидела слабую тень когтистых пальцев Гвоздегрызки, растущих в небо.

Напрасная Любовь взбежала по пальцам. Они были тонкими, но ей это, похоже, ничуть не мешало.

Её маска была снята, и Напрасная Любовь смотрела вниз. В поисках меня.

Пришлось списать со счетов теорию, что Напрасная Любовь не хотела меня спровоцировать.

Добраться до укрытия по-быстрому не получалось, поэтому я поступила наоборот. Направилась прямиком к Напрасной Любви. Раз уж она думала, будто может со мной совладать, мне хотелось увидеть, что она предпримет. Впервые за бой я усилила свою ауру, чтобы усложнить столкновение.

Как и Пень, она наверняка обладала сопротивлением к ауре. Тем не менее, я отказывалась верить, что Напрасная Любовь сможет справиться с моей аурой, закричать на меня и вдобавок уклониться от моего разгона, находясь в десяти метрах над крышами.

Гвоздегрызка атаковала. Зубами! Удар поглотило силовое поле, и я двинулась вперёд. Напрасная Любовь потеряла равновесие, покачнулась, а затем резко соскочила с пальцев.

Я полетела прямо вниз, чтобы оказаться вне досягаемости Гвоздегрызки, в то время как Напрасная Любовь отскочила в сторону.

Она коснулась стены штаб-квартиры Скакуна, когти её рук и ног вцепились в поверхность. Напрасная Любовь двигалась так, словно бежала. Когти поддерживали её и помогали перемещаться.

Сила, позволяющая бегать по стенам. Напрасная Любовь беспрепятственно двигалась по вертикальной поверхности, помогая когтями. Она уже потянулась к маске, но снизу появилась чья-то рука, и схватила её за лодыжку.

Света.

Напрасную Любовь оттащило от здания. Потеряв сцепление с поверхностью, она полетела по диагонали в направлении крыши, на которую падала изначально. Я увидела, как она переориентировалась в воздухе, извернувшись, чтобы приземлиться на ноги, но остановить падение не смогла.

Падение, не смертельное, скорее всего, но жёсткое.

Вдалеке послышался крик Криса на бегу. По-видимому, он двигался быстро, потому что крик затихал с каждой секундой.

«Молодец, Света», — подумала я. Она сработала идеально: показала лишь свою руку, застала Напрасную Любовь врасплох и держалась подальше от её криков. Света помогла не сразу, но я не могла винить её за то, что она осторожничала и с трудом выбрала нужное место и время, чтобы действовать.

Нет, это было именно то, чего я желала. Несмотря на все мои сомнения, мне нравилось, что по крайней мере один человек оказался на моей волне. Это заряжало энергией и в некотором смысле будоражило.

Крис тоже сделал своё дело. Справился неплохо, но попался на глаза Гвоздегрызке. Меня беспокоило, что если бы Гвоздегрызка повела себя немного решительнее, то могла бы пронзить его насквозь.

Я полетела в сторону Светы и обнаружила, что она уже стоит в ожидании, прислонившись спиной к стене, с телефоном в руках.

Она подпрыгнула, когда я подлетела к ней.

— Хорошо, — похвалила я. — А насколько хорошо, расскажу потом.

Света улыбнулась и показала мне телефон.

Гк:

скакн потерял духа. дух на крыше к З от вас

мы здесь на краю города. толпа разделилась. кто-то идёт в вашу сторону

Как только я прочитала сообщения, всплыло новое уведомление.

Гк:

гвозде прётся к вам

Я схватила Свету за руку и приготовилась взлететь, когда в переулке появилась Дева. Я могла бы назвать её Эшли, но она не произвела на меня впечатления «Эшли». Затенение от маски и макияжа закрывало её лицо. Глаза были жутковато белыми, волосы тоже. Всё это создавало привлекающий внимание образ. Если бы я не знала Эшли, то сочла бы её за угрозу.

Появилась Гвоздегрызка. Втрое выше Девы, она нависла над ней, скрючившись. Местами настолько тонкая, что конечностей почти не было видно. Лицо Гвоздегрызки было по-прежнему вытянутым и с отвисшей челюстью, на которой отчётливо виднелись зубы.

На ладони Гвоздегрызка держала Напрасную Любовь, сидящую на корточках и для равновесия держащуюся за один палец. Сложно было определить, насколько та пострадала.

— Я благосклонно позволю вам двоим помочь мне в борьбе с пародией на Александрию и разукрашенной девчонкой, — пренебрежительно сообщила Дева.

Гвоздегрызка привела свою голову в обычный вид, черты лица укоротились:

— Ты не из Кедрового Града.

При произношении «из» раздался свистящий звук «с».

— Уже из Кедрового, — произнесла Дева. — Готова править вами. Всё настолько плохо?

— Мы можем это обсудить, — сказала Гвоздегрызка.

— Заинтересована? — спросила Дева.

— Торопишь события, — ответила Гвоздегрызка. — Я-то заинтересована, только уже служу Вьюзу.

Напрасная Любовь взмахнула когтями, воткнув их кончики в стену слева от Гвоздегрызки. Произведённый звук привлёк к ней внимание как Девы, так и Гвоздегрызки.

Рыжеволосая женщина указала на нас.

— Да, — согласилась Гвоздегрызка.

Она двинулась вперёд на достаточной высоте, чтобы перешагнуть через Деву, и я взлетела, крепко сжимая руку Светы. В то же мгновение раздался звук, с которым Дева использовала свою силу и бросилась вперёд.

Её бросок подарил нам дополнительное время, пока Гвоздегрызка искала место, куда поставить вытянутую конечность.

Пришла пора свернуть за угол и предпринять упреждающие действия по уклонению.

Они тоже зашли за угол к нам, и Света развернулась к ним. Её рука вытянулась и схватила Напрасную Любовь за шею и волосы. Та схватилась рукой за маску, но замерла, так и не закричав.

— Прости! — воскликнула Света. Она вырвала Напрасную Любовь из руки Гвоздегрызки и, потянув к себе, выпустила на полпути.

Напрасная Любовь походила на кошку, достаточно ловкую, чтобы выставить когти под собой. Но всё-таки из-за быстроты движения инерция сыграла свою роль, отчего Напрасная Любовь при приземлении прокатилась кубарем, прежде чем смогла остановиться.

Поцарапанная и свирепая, Напрасная Любовь смотрела, как я отдаляюсь от неё всё выше и выше. Гвоздегрызка замедлилась, чтобы не наступить на Напрасную Любовь, немного замешкалась, а потом подняла руку и прицелилась.

Рефлекторно я включила силовое поле и подкинула Свету назад за спину и в сторону. Инстинктивно. Пока я удерживала её, то не могла пользоваться силовым полем.

Я даже не могла увидеть реакцию Светы, моё внимание сосредоточилось на Гвоздегрызке.

Она решила зацепить Свету, пока та была в воздухе. Я увидела ряды вытянутых зубов, торчащих наружу, и они были нацелены слишком низко, явно не на меня.

Я рванула на перехват. Как только зубы прошли мимо меня, я схватила их и, подняв силовое поле, толкнула вниз, перенаправляя. По-видимому, Искалеченная тоже схватила их, поскольку зубы оттолкнуло так, будто я применила сверхсилу. Все зубы жёстко крепились к челюсти, и когда я сдвинула некоторые из них, то сдвинулись все.

Отразив атаку, я оглянулась в поисках Светы. В противоположность Напрасной Любви она безвольно кувыркалась в воздухе без какой-либо возможности сгруппироваться.

Моё силовое поле царапнуло по гвоздям, когда я пролетела мимо. Оттолкнуло их в последний момент, прежде чем я скорректировала курс для перехвата Светы. Её удалось поймать.

— Предупреждать надо!

Я кивнула. Вполне возможно, в тот момент я испугалась даже больше, чем Света, а она выглядела по-настоящему испуганной.

Я оглянулась. Напрасная Любовь с Гвоздегрызкой лежали на земле, причём Гвоздегрызка прекратила натиск.

— Ты собираешься объясниться? — спросила Света.

— Могу объяснить, — произнесла я. — Извини.

— Всё в порядке, но… что там по твоей аналогии? Волк, кукуруза, курица?

— Волк, — сказала я. Мной овладело отвратительное, тяжёлое чувство, которое полностью уничтожило радость победы. Я опустилась вниз, приземлившись на крышу. С каждой секундой оно угнетало меня всё больше. — Волк.

— Я не понимаю. Не уловила аналогию с самого начала, но… ты что-то скрываешь? Увиливаешь?

— Просто… волк, — мне не хотелось вдаваться в подробности. — Проблема с контролем. По типу твоей.

Я увидела, как сморщился её лоб над маской.

— Раньше у тебя её не было.

— Нет, не было, — отозвалась я.

— Хорошо. Тебе стоило бы рассказать мне.

Я попыталась сформулировать ответ, Света посмотрела мимо меня.

Когда я открыла рот, она заглянула к себе в телефон, будто искала повод отвести взгляд. Крошечная перемена в выражении её лица заставила меня задуматься.

— В чём дело?

— Пойдём, Дух движется.

Света схватила меня за руку и потянула.

— Сможешь нести меня? — спросила она.

Я кивнула, схватив её крепче, чем следовало, и утянула с крыши.

У Духа ещё сохранились остатки силы Скакуна, хотя самого Скакуна поблизости нигде не было. Я увидела, как Дух бежит по крыше. Он спрыгнул с края на фасад соседнего здания.

Там располагался штаб Скакуна. Каменное здание с часовой башенкой на крыше.

Дух вытянул ноги прямо вперёд, в полёте коснувшись пальцами кончиков ступней, и, впрыгнув в открытое окно, приземлился на бегу. Нам со Светой пришлось сначала подлететь к окну, а затем пролезть через него. Я поддержала Свету, пока она не забралась внутрь, а затем огляделась, чтобы убедиться в отстутствии слежки.

Что ж, если ясновидящие уже проснулись, то заступили на утреннюю смену. Учитывая, что вопли Криса всё ещё доносились издалека наряду с различными шумами и хаосом, мы были под наблюдением.

Но я не заметила никого, кто мог бы последовать за нами в здание.

Обстановка внутри была… не очень опрятная, хотя попытки навести порядок явно предпринимались. Помещение напомнило мне о зале для родительских собраний или кабинете моей мамы, когда она с головой погружалась в работу. Дешёвый стол, недорогие стулья, всё в целом бюджетное. Деревянные двери не удосужились обработать перед покраской. Виднелись некоторые признаки жилого помещения: куртка на спинке стула, пятна от еды на столах, прочие признаки личного пользования.

Дух уже стоял в другом конце зала. Перед ним лежала открытая папка.

— Дух, — позвала я.

— Героиня, известная в прошлом как Слава, и её подруга, — произнёс Дух довольным, даже обыденным тоном. Он взял папку и повернулся в нашу сторону. — Я слышал, вы были поблизости.

Я решительно шагнула к нему и потянулась — за неимением воротника — к верхней части его нагрудника. Дух попятился назад, оставаясь вне досягаемости, а когда споткнулся, то поднялся в воздух. Папку он выронил.

Попытка схватить его за ворот и встряхнуть для вразумления не увенчалась успехом, пришлось ограничиться тем, что я обвиняюще указала на Духа пальцем.

Издалека донёсся вопль Криса, ему вторил отдалённый звук, который я не смогла определить. Как будто сработало здоровенное технарское устройство.

Всё наше мероприятие затевалось, чтобы взять перевёрнутый вверх тормашками мир и сделать его перевёрнутым для негодяев, выбить их из колеи, ослабить их хватку. Мы собирались действовать здраво, но Авангард отмочил самый безумный клоунский трюк, и поставил всё с ног на голову.

Но мне нельзя было сжигать мосты. Авангард был… как бы Эшли это сформулировала? Болтливыми идиотами? И мне требовалось с ними поладить. Героям нужно было сотрудничать, это было нужно команде. Поэтому я задала самый по возможности дипломатичный вопрос:

— Нахуя?