Сюй Циань почувствовал, как в нём закипает злость. В момент, когда копыта лошади взметнулись вверх, он выхватил из-за пазухи связку медяков и метнул её, одновременно с этим, под его ногами треснула плитка, а сам он молниеносно рванулся вперёд.

Семьдесят две медные монеты с шипением рассекли воздух, обрушившись на одетого в парчу молодого господина.

Тот не успел среагировать на внезапную атаку, на его лице всё ещё застыло выражение превосходства, с которым обычно давят муравьёв.

Зато один из слуг среагировал, его лицо исказилось, он бросился к молодому господину и сбил его с лошади. Оба покатились по земле.

Часть монет пролетела мимо, другая же вонзилась в тело лошади, забрызгав Сюй Линъинь кровью.

Бам!

В тот же миг Сюй Циань, развернувшись, плечом отбросил лошадь в сторону.

Огромная кобыла пролетела несколько метров, оставляя за собой на каменной мостовой кровавый след.

Прохожие в ужасе разбежались, прячась в отдалении и наблюдая за происходящим.

Сюй Циань тут же подхватил малышку Сюй Линъинь на руки, крепко прижал к себе и, заглядывая ей в лицо, успокаивающе заговорил:

— Не бойся, не бойся, старший брат здесь.

Малышка Сюй Линъинь, очнувшись от оцепенения, всхлипнула и заплакала.

Слуги, окружившие Сюй Линъюэ, бросили её и кинулись к своему господину.

Сюй Циань, воспользовавшись моментом, передал перепуганную младшую сестру Сюй Линъюэ и тихо сказал:

— Беги в управу уезда Чанлэ, бей в барабан, скажи, что я велел. Потом попроси начальника Вана отправить людей к сотнику Чжу из Императорской Стражи, пусть позовут дядю. Он живёт на улице Хуанлинь, поторопись!

Сюй Линъюэ пристально посмотрела на Сюй Цианя и, подхватив малышку Сюй Линъинь, бросилась прочь.

— Ты смеешь калечить мою лошадь? — молодой господин, с трудом освободившись от хватки слуги, угрожающе усмехнулся и махнул рукой, приказывая окружить Сюй Цианя.

'Да я тебя самого хочу покалечить...'

Это была кобыла редчайшей породы, которую в армии могли себе позволить только офицеры не ниже заместителя генерала.

Дядя Сюй Цианя служил в армии, поэтому Сюй Циань, хоть и не разбирался в лошадях, но с первого взгляда определил породу. В его прошлой жизни это была бы Ламборгини.

А позволить себе Ламборгини мог только отпрыск знатного рода, и не просто богатого, а именно знатного, ведь в эту эпоху богатство ничего не значило, важен был статус.

Кроме породистой кобылы, на высокий статус молодого господина указывали и другие детали: роскошная одежда из лазурного шёлка с вышитыми пурпурными узорами, пояс из белого нефрита, усыпанный подвесками, кошельками и амулетами.

'Отпрыск знатного рода, и, судя по всему, не простого.'

— Меня зовут Сюй Циань, я племянник сотника Сюй Пинчжи из отряда Императорских Стражей. Эти двое — мои сёстры, не знаю, чем они прогневили вас, господин, — Сюй Циань, сдерживая гнев, вежливо сложил кулаки, — Чтобы спасти младшую сестру, я нечаянно покалечил вашу лошадь, я возмещу ущерб.

Причину конфликта Сюй Циань мог понять и без слов: наверняка этот молодой господин, увидев красоту Сюй Линъюэ, решил поразвлечься, а то и вовсе похитить её.

Проработав месяц в управе, Сюй Циань был наслышан о нравах этих сынков знати: наглые, избалованные, творящие, что хотят.

Они могли силой увести девушку, а то и убить человека, и им за это ничего не было.

Уладить такие дела было проще простого: угрозы и подкуп. А если кто-то не соглашался, то не жить ни ему, ни его семье.

Чем выше положение предков, тем больше вседозволенность. Империя могла лишить чиновника должности ради нескольких простолюдинов?

В глазах этих щёголей издевательство над простыми людьми даже проступком не считалось.

Победить отпрыска знатного рода мог только другой отпрыск знатного рода.

Сюй Циань с натяжкой мог считаться таковым. Сюй Пинчжи, пусть и всего лишь седьмого ранга, но всё же был чиновником, а не простолюдином.

Отпрыски знати, издеваясь над простыми людьми, не знали удержу, но, сталкиваясь с теми, кто тоже служит империи, вели себя осторожнее.

Ведь в столице всё было непросто!

Услышав это, молодой господин опешил:

— Сюй Пинчжи? Тот, что потерял налоговое серебро?

— Именно, — Сюй Циань вздохнул с облегчением.

Лицо молодого господина вдруг помрачнело, он зловеще произнёс:

— Покалечьте его, только не убивайте.

'Что за псих?' — Сюй Циань едва не выругался.

Слуги, все как один мастера боевых искусств, выхватили из-за пазухи кинжалы.

В столице людям без чина запрещалось носить оружие, а чиновникам — носить оружие без форменной одежды. Нарушителям полагалось восемьдесят ударов плетью и штраф в сто лян.

За ношение оружия в группе полагалась смертная казнь.

Кинжалы под этот запрет не попадали, так что эти молодчики умело обходили закон.

Пятеро слуг не только были мастерами боевых искусств, но и владели командным боем, действуя очень слаженно.

Двое, действуя сообща, одновременно нанесли удары кинжалами. Сюй Циань, схватив их за запястья, хотел было контратаковать, но вдруг увидел, как они расступились в стороны, а тот слуга, что сбил с коня молодого господина, взмыл в воздух и нанёс удар коленом.

Сюй Циань был вынужден отпустить их и скрестить руки на груди.

Бам!

Крепкое колено врезалось в предплечья, обжигая болью.

Двое оставшихся слуг атаковали с флангов. Один промахнулся, а второй оставил на боку Сюй Цианя кровоточащую рану.

— Перережьте ему сухожилия на руках и ногах, покалечьте его! — взвизгнул молодой господин.

Сюй Циань, бросив на него взгляд, промолчал, анализируя ситуацию.

'Все они на стадии Очищения Духа, но не на пике. Один на один я бы любому из них мозги вышиб, но они действуют сообща...'

Кинжалы снова атаковали. Сюй Циань, используя приёмы рукопашного боя из прошлой жизни, парировал удары, делая вид, что постепенно выдыхается.

Воин на пике стадии Очищения Духа не устаёт так быстро. Но он не должен был позволить противнику раскрыть свои карты, иначе у него не останется шансов.

Видя, что слуги никак не могут одолеть Сюй Цианя, молодой господин нахмурился, стоя в стороне, и язвительно крикнул:

— Эй, Сюй, встань на колени, поклонись, назови меня дедушкой, и я, может, пощажу тебя!

Сюй Циань громко ответил:

— Дедушка, вкус твоей прабабушки весьма неплох.

Не разозлив Сюй Цианя, но разозлившись сам, молодой господин в ярости завопил:

— Убейте его!

Бам!

Сюй Циань, столкнувшись кулаком с сильнейшим из слуг, сделал вид, что отступил, а затем, как стрела, вырвался вперёд и, сбив левого слугу, нанёс ему удар в грудь, от которого тот выплюнул кровь, а его кости хрустнули.

Слуги, не ожидавшие, что он скрывал свою силу, не успели среагировать и он, вырвавшись из окружения, не стал убегать, а бросился к молодому господину и, увидев на его лице испуг, схватил его за горло и нанёс удар в живот.

Молодой господин согнулся, как креветка, изрыгая рвоту.

Сюй Циань, не меняясь в лице, ещё несколько раз ударил его, пока тот, держась за живот, не упал на колени.

Только тогда гнев Сюй Цианя немного утих, и, повернувшись к бегущим на подмогу слугам, он рявкнул:

— Стойте на месте, а не то я убью его!

Слуги, опасаясь за жизнь господина, замерли.

— Хо... хорошо, — молодой господин, подняв голову, злобно сказал, — Ты знаешь, кто я?

Бам!

Сюй Циань поставил ногу ему на лицо, втоптав его в грязь, а затем, надавив стопой, заставил того истошно завопить от боли.

— Тогда я научу тебя одному принципу, — Сюй Циань помрачнел, — У простого человека тоже есть свой гнев, и когда он выходит из себя, то в пяти шагах всё обагряется кровью.

Противостояние длилось недолго, вскоре к месту происшествия подоспели стражники в чёрной форме с мечами на поясе, а также дружинники.

Возглавлял их начальник Ван.

Увидев, что его подчинённого избивают, начальник Ван пришёл в ярость, но, заметив парчовую одежду молодого господина, замер, моргнул и, снова нахмурившись, крикнул:

— Кто посмел устроить драку на территории уезда Чанлэ?!

Видя, что его коллеги уже выхватили мечи и окружили слуг, Сюй Циань отпустил молодого господина.

Молодой господин, в бешенстве выкрикнул:

— Схватите его, я разорву его на куски!

Начальник Ван, делая вид, что ничего не слышит, проворчал:

— Негодяи, всех арестовать!

Как бы молодой господин ни пытался представиться, он игнорировал его, сохраняя на лице выражение "я простой человек, и мне всё равно".

Молодой господин, поняв, что этот стражник — бестолочь, замолчал и, под конвоем стражников, побрёл в управу уезда Чанлэ.

Начальник Ван, отстав на несколько шагов, подошёл к Сюй Цианю:

— Братец, ты влип в серьёзные неприятности, этот ублюдок не из простых. Ты придумал, как будешь выпутываться?

'У старого Вана острый глаз.'

'Я, Лю Цзяньмин, не мог выбирать...' — Сюй Циань тихо спросил: (П. п. отсылка к гонконгскому фильму "Двойная рокировка")

— Вы сообщили моему дяде?

Они продолжили идти, разговаривая на ходу, и вскоре добрались до управы.