О Мэдди можно сказать немного.

Она была тенью Крэйга, насколько он ей позволял, что означало, что я знаком с ней примерно столько же, сколько и с ним. В тех редких случаях, когда я приходил к ним домой, она приносила нам чипсы или напитки, пока мы играли в видеоигры или смотрели телик, а потом оставалась рядом, иногда что-то вставляя в идущий разговор, но обычно сохраняя молчание. Отношением Крэйга к ней было "терплю, пока остаётся фоном", и я не видел, чтобы она пыталась что-то изменить. Крэйг говорил о ней только с нотками раздражения, но чаще просто вообще не говорил.

Жизнь у них дома была так себе. Их отец выбыл из картины в районе того времени, когда Мэдди родилась, а их мать прошла череду бойфрендов, но ни один долго не продержался. Крэйг почти не говорил о своей матери, разве что упомянул, что она "бешеная сука". Вежливо говоря, пожалуй, "она мать одиночка, у которой слишком мало ресурсов, чтобы поддерживать своих детей". Крэйг часто присматривал за Мэдди, хотя он и был всего на три года старше её. Именно так Мэдди и присоединилась к нашим играм.

Она испытывала неловкость достаточно сильно, чтобы я это заметил. Частично это было из-за того, что она была посторонней, о ком мы все думали как о мелкой сестре Крэйга, а не как о ней самой. Я мог бы найти для неё и другие оправдания, вроде того, чтобы указать, что она была девочкой, участвующей в игре, где большинство - мужчины, или что она была заметно младше нас. Но на самом деле, ей просто было неловко. У неё толком не было друзей её возраста, и никого из нас дружба не интересовала. Тифф была исключением, но они так толком и не сдружились, возможно потому, что Тифф слишком хорошо притёрлась, а Мэдди слишком… не.

Насколько я понимал, Мэдди проводила большую часть свободного времени в сети, что означало, что она по крайней мере частично воспитана интернетом, и вдобавок не лучшими частями интернета. Насколько я знал, она не связывалась с теми, кто выискивают впечатлительных девочек-подростков, но она нашла много сайтов, выстраивающих собственные мифологии, ритуалы, и слова силы. Были случаи, когда в её речи проскакивали случайные фрагменты глубокого лора из этих мест, или она использовала словесные обороты/фразы с которыми никто вокруг неё не был знаком. Временами мы просили объяснить, но в основном просто игнорировали, частично потому, что её объяснения делали очевидным, что она ожидала от нас, что мы читали некую мутную крипипасту, или смотрели пять сезонов шоу, которое кто-то рекомендовал.

(Я в курсе, что это я такое говорю, уж поверьте что понимаю, но когда я использую отсылки, это бывает или с наличием необходимого бэкграунда, или намеренно понимая, что никто не въедет. В случае Мэдди это была чистая социальная несвязанность, словно она не понимала, что у других людей есть собственные жизни).

Она усиленно вгрызалась во всю контркультуру, до которой могла дотянуться, "контркультура" здесь довольно расплывчатое определение, включающее Горячие Темы, Звёздные Войны, и аниме. Быть подростком - это, по крайней мере в какой-то степени, пробовать всякое, но она доводила это до крайности "пока физически не остановят". Худшим, вероятно, была неделя, когда она носила кошачьи уши и хвост, что коробило меня каждый раз, когда я видел её в коридорах.

(Хотя нет, реально худшим было когда она приклеила себе к лицу бархатные круги. Во время 18го века было модно носить "заплатки красоты", прикрывающие изъясны лица, связанные с оспой. Мэдди узнала об этом во время сессии мой кампании Магус Европа, и, полагаю, решила возродить это со стилем? Я об этом не спрашивал, в общем-то, поскольку это вызвало уйму косвенного стыда, который даже вспоминать не хочется).

Пубертат у неё наступил в 13, и она превратилась из неловкой долговязой девочки в чуть более высокую и всё ещё очень неловкую девчонку с большими сиськами, что в основном изменило для неё вещи к худшему, поскольку это означало, что она начала привлекать ненужное внимание. Самое большее, что кто-либо из моих знакомых об этом сказал, было когда Реймер заметил, что никто не говорит про "два слона в комнате", когда она вышла в туалет, что разозлило Крэйга больше, чем я когда-либо видел от него. Он чётко дал понять, что его сестра не цель для таких замечаний, и хотя Реймер протестовал, что он просто пошутил, это был последний раз, когда кто-либо о ней хотя бы шутил.

Тут мне стоило бы сделать сноску, поскольку примерно два года спустя у меня был секс с ней.

Слушайте, законы о возрасте согласия на самом деле не управляются здравым смыслом…

Погодите, нет, я могу лучше.

Канзасские законодатели реагируют на свои стимулы, и никто не лоббирует более разумные законы о возрасте согласия из-за очевидного предположения, что это делают по нехорошим причинам, так что очевидно, что имеющиеся у нас законы о возрасте согласия чрезвычайно скверно собраны, в основном чтобы удовлетворить религиозное большинство, у которых свои собственные мотивированные причины для…

Ладно, нет, позвольте начать с начала.

Когда мы говорим о способности осмысленного согласия, мы на самом деле говорим о ментальном развитии, что сложноопределимая черта, для которой возраст лишь примерное средство прикидки, и…

Неа. Не думаю, что можно как-то это оправдать, не показавшись извратом. Ей было едва пятнадцать, а мне было несколькими месяцами меньше восемнадцати, и помимо разницы в возрасте, была изрядная разница в эмоциональной зрелости, так что я даже не могу спрятаться за тем, что "она была старше своего возраста". Что ещё хуже, она была младшей сестрой Крэйга.

А легально? В Канзасе секс с пятнадцатилеткой считается преступной содомией, преступление, за которое положено до пяти лет в тюрьме, без исключений из-за близкого возраста.

И всё это может заставить задуматься, почему я это сделал.

* * *

Артур создал вики для нашей группы, и я был её основным заполнителем. В основном мы использовали её для записей по кампаниям, карт, и (реже) листов персонажа и предысторий, но в целом это была онлайн-зона для практически всего, что мы записывали. У меня был особый доступ, как у местного ДМ, что позволяло мне создавать невидимые для других страницы, и там была кучка сырых миров с едва обозначенными контурами, сюжетными линиями, и персонажами, скрытых ото всех.

Одной из функций, включенных Артуром на вики, был форум, который мы использовали для дополнения группового чата, особенно летом, когда не виделись каждый день в школе, или когда происходило что-то, о чём хотели поговорить не в реальном времени.

Когда Артур умер, Реймер написал на форуме мемориальный пост, под которым мы все отписались, но после никто не хотел быть тем, кто заменит этот мемориал неким маловажным обсуждением, или некропостит обновление в некоем старом обсуждении. Форум по сути умер. Я иногда заглядывал туда, в основном чтобы перечитать старое с того времени, когда Артур ещё был с нами. В каком-то смысле было такое чувство, словно он тут, цифровой призрак, способный повторить свои старые мнения о всяком. Я не верил в жизнь после смерти, но Артур жил в том, что он писал. Чтение его постов неизбежно вызывало у меня тоску и депрессию, поскольку я знал, что больше он ничего не напишет. Иногда я набирал ответ на некий его давнишний комментарий, и сидел, плача, поскольку его больше не было.

В итоге я перестал заходить на мёртвый форум, не потому, что поумнел в плане избегания того, на что больно смотреть, но потому, что я прочитал всё, что можно было прочитать, и содержимое этого склепа на меня больше не действовало.

После инцидента с Фел Сид и снова посетил форум, и обнаружил, что там кто-то был.

Было шесть постов от Мэдди, все без ответов, с паузами в несколько дней между ними. Ни один из них не содержал что-то особенное, и они не выглядели так, словно на них было потрачено много времени с её стороны. С беглого взгляда было впечатление, что она нашла какие-то ссылки, которые ей понравились, и решила ими поделиться, одна из вещей, для чего использовался этот форум.

Меня это разозлило. Форум был мёртв, пыльный мавзолей, и попытки его оживить лишь подчёркивают, насколько он мёртв, одновременно замарывая его полезность как мемориала.

Однако такое дело - я был чертовски одинок. К этому моменту со мной разговаривали только Реймер, Том и Крэйг, и из них Реймер меня ненавидел, Том был таким серьёзным, что меня коробило, а Крэйга более-менее можно было вычеркнуть, поскольку он был готов вступить в армию, как только получит школьный диплом. Я видел в том, как Мэдди постила, желание поговорить с кем-либо, и как бы я ни был раздражён, что она осквернила место финального покоя сетевого присутствия Артура, я чувствовал себя настолько одиноким, что был на грани срыва.

Один из линков, что она постнула, был на видео кота, не сумевшего нормально прыгнуть. Я написал "хе", подумал, отсылать или нет, и в итоге кликнул кнопку и закрыл вкладку, прежде чем смогу передумать и удалить.

Когда я через несколько часов вернулся на форум, у Мэдди было для меня несколько взволнованных абзацев. Она обращалась ко мне как к старому другу, с которым потеряли связь, хотя я и видел её в коридорах время от времени, и она участвовала в нескольких играх по D&D, которые мы проводили после кончины Артура. Было прозрачно очевидно, что она хотел с кем-то поговорить, и хотя Мэдди никогда не была моей любимой персоной (или даже кем-то, о ком я особо задумывался), она придавала значение моему существованию в то время, когда я, проходя мимо железной дороги, задумывался о том, как просто было бы прыгнуть под проходящий поезд и покончить со всем этим.

* * *

Мы с Мэдди стали много разговаривать, в основном онлайн. У меня за годы было три или четыре друга по переписке, и у нас с ней вышло нечто подобное, оставляли друг другу шматы текста. Это давало мне нечто, чего можно ожидать. Было сложно сказать, действительно ли меня это радовало, поскольку на тот момент меня ничего не радовало, но разговоры с Мэдди немного выводили меня из закукленности; так-то кроме этого я с кем-то разговаривал только когда хотел поговорить о чём-то тяжёлом, или, вернее, загрузить депрессией и тоской.

В итоге мы переключились с общения в треде на форуме к разговорам в мессенджере, навалы на несколько абзацев сменялись однострочниками, и наоборот. У Мэдди была привычка разделять её сообщения на раздельные строки, словно она нажимает ввод из нервной привычки, а не потому, что закончила мысль, что сводило меня с ума. Я обычно писал более длинные сообщения, иногда на несколько параграфов, что неизбежно вело к тому, что она видела, что я сейчас набираю текст. Она всегда говорила мне, что она терпеливо ждёт, пока я закончу, но это никогда не выглядело терпеливым.

Мне многое не нравилось в Мэдди. Возможно, лучше звучало бы, если бы я сказал, что она мне нравилась, или даже что я в неё влюбился, но по правде она была единственной, с кем я мог поговорить, и суть была не в том, нравится или не нравится. Она просто была там, готовая выслушать мою сторону историй, которые наверняка уже слышала в пересказе. Она нервничала, когда не видела моих сообщений, и всегда была готова выслушать. Мэдди мне не особо нравилась, но внимание опьяняло.

- Как думаешь, я симпатичная? - спросила она однажды ночью, через пару недель после начала нашей назовём это дружбой.

- Нормально, если нет - добавила она, когда я не ответил сразу.

- Очевидно, я хочу, чтобы ты считал меня симпатичной - сказала она.

- Не конкретно ты - добавила она.

- Народ - сказала она.

- Я спрашиваю просто потому - сказала она. Затем индикатор того, что она пишет, загорелся, погас, и снова загорелся.

- Мне есть дело до того, что ты думаешь - наконец, закончила она.

- Да, я считаю, что ты симпатичная - ответил я.

- Ура! - ответила она. (пр. переводчика: Yay!)

- Пришлось долго об этом думать? - спросила она.

У меня ушло какое-то время, чтобы подумать как ответить, и одной из моих больших проблем с мессенджерами было то, что собеседник видит, как долго думаешь.

- Вероятно, это не то, что мне следует тебе говорить - сказал я.

- ??? - спросила она.

- Я не хочу, чтобы становилось странно - сказал я.

- В смысле, странно? - спросила она.

- Ты серьёзно не понимаешь? - спросил я.

- Есть что-то странное в том, что я считаю тебя красавчиком? - спросила она.

- Я не красавчик - ответил я.

- Красавчик - сказала Мэдди. - Я смотрела на твои фотки - продолжила она. - Сегодня.

Я уставился на клавиатуру, и какое-то время так и сидел.

- Это было странно? - спросила она.

- Извини - сказала она.

- Возможно, мне стоит просто заткнуться? - спросила она.

- Ты печатал, а потом перестал печатать - сказала она.

- Нажми Enter - сказала она.

- Пожалуйста, нажми Enter? - попросила она.

- Я подумала, что вежливость поможет - продолжила она.

- Терпеливо жду, поскольку ты всё ещё печатаешь - добавила она. - Не обращай на меня внимания.

Вот что я писал: "Ты говорила, что временами режешь себя, просто чтобы что-то ощутить. Я всё думаю, что если бы мы начали встречаться, для меня это было бы аналогом того. Мне стало очень сложно ощущать, что мне есть до чего-то дело. Мне приятно, когда ты со мной флиртуешь, и возможно я потакаю этому, потому что… я хотел ощутить что-то, что не боль, одиночество, и отчаянье. Сейчас я стою на краю утёса, с тобой. Пока что я на самом деле ничего не сделал. Если я скажу тебе, что ты мне нравишься, и ты скажешь, что я тебе тоже нравлюсь, то что будет? Это гадко и нечестно по отношению к тебе, но получится что старшеклассник встречается с первогодкой (пр. переводчика: имеется в виду первогодка в старшей школе), и учитывая всё остальное, что происходит, мне, вероятно, придётся принять, что я дошёл до дна. Если я продолжу держать дистанцию, я по крайней мере смогу сказать, "ну, я по крайней мере не встречаюсь с Мэдди". Даже если никто не поставит мне это в плюс, я по крайней мере смогу держаться за это. И что самое дерьмовое, ты мне даже не особо нравишься".

Я уставился на стену текста. Мэдди снова печатала. Ctrl+A, Ctrl+X, и написанное мной пропало. Ей было пятнадцать, и это было просто слишком, бл*, обидно.

- Мэдди - наконец, сказал я вместо всего этого. - Я не хочу тебя ранить.

- Ну и не надо? - спросила она.

- Угу - ответил я.

- Можем мы встретиться лично? - спросила она. - Я не люблю мессенджеры. Слишком много странных пауз.

- При личном общении это будет просто молчание - сказал я.

- Но я смогу тебя видеть - сказала Мэдди. - Мне это нравится.

- Мне нужно принять душ - ответил я.

- Я не возражаю - сказала она. - Или я могу подождать, пока принимаешь.

Я уставился на экран компьютера. Был поздний январь, температура чуть ниже точки замерзания. Мой батя держал температуру в доме низкой, и обогревательные вентиляционные каналы толком не циркулировали воздух в моей комнате, так что было холодно. Если я буду сидеть дома один, вероятно, потрачу полчаса на поиски, чего бы посмотреть на Нетфликс, затем час или два на Реддите, пытаясь найти что-нибудь достаточно забавное, чтобы выдохнуть чуть сильнее, чем обычно, потом порнуха и мастурбация, а потом еженочные несколько часов смотрения в потолок с мыслями о том, как я ненавижу свою жизнь.

- Ну ладно - сказал я. - Можем и лично встретиться.

* * *

В итоге мы стали встречаться.

Это была та же хрень в стиле "плащ и кинжал", что была с Тифф, но в этот раз чуть серьёзнее, и куда менее весело, поскольку я был уверен, что Крэйг будет в бешенстве, если выяснит. Ещё был вопрос их мамаши, которая сообщила в полицию о последнем бойфренде Мэдди, хотя он был на год старше меня, в колледже, когда они встречались, и из этого ничего не вышло. Я не знал, будет лучше или хуже из-за того, что я был другом семьи, но подозревал, что хуже.

Полагаю, у меня была мысль, что я могу спасти её от траектории, по которой она направлялась; это определённо было способом для меня выставить себя хорошим парнем. Мэдди курила сигареты, что я считал чертовски тупой идеей для любого, тем более для подростка, у которой даже не было оправдания что начала раньше, чем узнала, что это плохо. Она была в исправительных классах, и много говорила об эмансипации, бросании школы, и о том, чтобы ограничиться дипломом об общем образовании, поскольку не думала, что колледж - её будущее. Я понятия не имел, какая жизнь у Мэдди впереди, но определённо не лучшая, и я думал, что смогу вмешаться и исправить это.

Быть вместе было странно и неловко. Мы естественнее общались в сети, чем лично. В сети я понимал ритм её печатанья, но когда она была рядом со мной, она была словно совсем другая личность, и мы толком не складывались. Несмотря на это, я был решительно намерен добиться, чтобы это как-то работало, поскольку если я нравлюсь Мэдди, и я её бойфренд, то я не собираюсь линять при первых признаках проблем. В каком-то смысле это казалось худшим из возможного, поскольку доказало бы, что я настолько подлец, насколько подозревал о себе. Если уж я буду её бойфрендом, то я хотел делать это правильно, не запороть, как запорол всё остальное.

Как оказалось, бросить её - не самое худшее, что могло произойти.

Вместо того, она бросила меня, примерно через неделю.

Дело в том, сказала она, что мы лучше как друзья, и она не хочет, чтобы я воспринимал это слишком тяжело, но она просто не чувствует этого. Я сидел в ошарашенном молчании, когда она меня бросила, и она просила меня что-то сказать, а я просто сидел, не зная, что, чёрт побери, мне делать со своей жизнью, которая дошла до такого.

Несколько дней спустя Крэйг появился на D&D раньше обычного. Мы играли в моём доме, поскольку мои родители были не в городе. У меня было всё разложено на столе для сессии, бумага, карандаши, кости, фигурки, коврик поля боя, и т.д., и я смотрел на свои записи, вернее их наброски. Мне следовало готовиться, но я чувствовал себя слишком онемелым для этого. Скорее всего, сессия пройдёт так же, как обычно - я кое-как веду, а потом мы заканчиваем раньше, чем привыкли. Я не создал ничего нового с момента истории с Фел Сидом. После того, как всё это провалилось, мы вернулись к Длинным Лестницам, но я даже не принёс туда креативности, поскольку не мог придумать ничего подходяще жуткого. Было множество провалов, засасывающих пустот, которые прежде были живыми, одни болезненно прозрачные метафоры, которые никто не ценил, даже я. Наши игровые сессии проходили механически, ещё одно, что больше не доставляло мне удовольствия. Я почти отменил сессию, но я знал, что как только отменю одну, начну отменять другие, и станет меньше одной вещью, привязывающей меня к миру.

Крэйг вошёл и сел, не сказав ни слова. Он сверлил меня взглядом. Я не мог взглянуть ему в глаза.

- Ты трахнул мою сестру - сказал Крэйг.

Это была чистая, нагая враждебность, и это было почти катарсисом, учитывая, насколько я этого заслужил.

- Угу - сказал я.

- Господи грёбаный Иисусе, Джунипер - сказал Крэйг. - Знаешь, будь это кто-то другой, я бы не возражал. Том? Грёбаный славный парень, соль земли, вероятно слишком хорош для неё, и она бы ненароком разбила его грёбаное сердце, но я бы не возражал, только что это было бы глупо. Даже Реймер был бы по крайней мере лучшим бойфрендом, что у неё был, хотя это не многое говорит, поскольку она встречалась с реальными грёбаными неудачниками. Но ты?

Он сжал кулаки перед собой, словно хотел схватить меня и затрясти насмерть.

- Ты такой грёбаный рак на всех вокруг. Ты унылый мешок с мусором, просто, бл*, намеренно заражающий всех вокруг всеми болью, гневом, и жалкостью, что можешь выжать. И, бл*, почему?

- У меня сейчас не лучшая ситуация - сказал я.

- Неужто? - спросил Крэйг. - Неужто, бл*, Джун? Потому что Артур умер, восемь месяцев назад? Может, как-то с этим связано?

Он резко поднял руки.

- Артур оставил эту дыру во всех нас, и ты отрастил эти хреновы когти и разодрал эту дыру, как сам хренов Сатана. Артур умер, и это, бл*, отстойно, а ты просто решил взглянуть, насколько хуже ты можешь это сделать, не так ли, ты, грёбаный жалкий мешок дерьма.

Он источал гнев.

- Знаешь, я тебя защищал. Колин поливал тебя дерьмом, и я, блин, едва не начал драку, которую знал, что не смогу выиграть, потому что я думал, ну, знаешь, он же хренов Джунипер, ему сейчас дерьмово, но он всё ещё с нами. Но нет, ты этот хренов зомби, и я бы сам вбил тебе кол в сердце, чтобы упокоить, если бы думал, что у тебя ещё есть грёбаное сердце. Тебе никогда даже не нравилась Мэдди.

- Нравилась - сказал я, но это звучало неубедительно.

- Чушь собачья - сказал Крэйг. Он встал с кресла. - Грёбаная чушь собачья, и ты это знаешь. Ты же знаешь, что я с ней, бл*, поговорил, верно? Потому что она моя хренова сестра? Она вернулась домой плача, и, просто, бл* почему ты заставил её это пройти? К чему, черти тебя дери, ты стремишься?

- Я думал - начал я, затем остановился. - Мне просто нужно - сказал я, и снова остановился.

- Угу - сказал Крэйг. Он повернулся к выходу, затем оглянулся. - Поищи меня через несколько лет, если вообще сможешь собрать своё дерьмо.

Я промолчал.

Я хотел сказать ему, что меня, вероятно, здесь не будет уже через несколько месяцев, не то что несколько лет, но я придержал язык, и он поспешил покинуть дом. Я взглянул на свои наброски для сессии. Мне придётся внести правки, поскольку осталось только двое игроков, Том и Реймер.

И закрыл глаза и дрожаще вздохнул, и не открывал и снова, пока в дверь не вошли вместе Реймер и Том.

- Получил сообщение, что Крэйг выбывает? - спросил Реймер.

- Угу - сказал я.

- Ты в порядке? - спросил Том.

- Не то чтобы - ответил я. - Неважно, погоним так. Скажем, персонаж Крэйга умер между сессиями. Яд, полагаю, нечто плотное и удушливое, что заполняло комнату, и он просто… для него это было слишком. И Мэдди, она… она не придёт.

- Джун - начала Том. - Если есть что-то…

- Нет - сказал я. - Давайте просто погоним, ладно? Или вы создаёте новых персонажей, или я могу заполнить недостающие позиции неписями, партии так или иначе нужен целитель.

- Что-то случилось у вас с Мэдди? - спросил Реймер. - В прошлой сессии она была немного…

- Я правда не хочу об этом говорить - сказал я.

Я был слегка удивлён, когда они не стали продолжать. Я знал, что они потом узнают обо всём от Крэйга или Мэдди. Тифф тоже, вероятно. Я ощутил волну тревожной тошноты от одной мысли об этом, но мог слегка утешаться тем, что она, вероятно, и так уже меня ненавидела.

* * *

Я всегда считал одной из самых недооценённых вещей в переносе в фэнтезийный мир то, что можно оставить всё их обычного мира позади. Да, придётся начать с нуля, возможно, это отстойно, если ты звёзда-атлет на пике карьеры, или у тебя была любимая работа, или жена и дети или что-то такое, но даже так, нет никого, кто помнит всё из твоего прошлого, которые, как ты надеешься, никто не станет поднимать в вежливом разговоре. В целом, это высшая форма стирания твоего досье.

Я ощущал глубокое чувство стыда по отношению к тому, как вышло с Мэдди, но на Аэрбе я в общем-то не обязан об этом кому-то говорить. Вместо того я мог позволить этому инциденту исчезнуть в прошлом, и забыть, что это вообще происходило. Я не то, чтобы планировал это, но с тем, как всё шло с Амариллис и Фенн я мог создать новую версию моего прошлого, по крайней мере частично сглаженную, убрав толику бородавок и острых углов. В конце концов я рассказал Фенн, в длинном письме во время бесконечных месяцев в палате времени, но это было в основном потому, что у меня было чувство, что я скрытничаю от неё, не упоминая этого. (И Фенн, естественно, было на это плевать, она только и сказала, что если Валенсия - наживка на Джуна, то Мэдди - прото-наживка).

Проблема, однако, в том, что Аэрб не обеспечивал сделку "оставьте прошлое за дверью", которую обычно получают протагонисты фэнтези. У меня было кое-что, что можно было воспринять как потыкивания и подталкивания в этом направлении, и все их я проигнорировал, не упоминая. А теперь у двери стояла персонаж Мэдди, и игнорировать её было невозможно.