- Нет - сказал Артур. - Я говорю, что это игра чисел, и играть в неё можно только зная числа.

Я проскользнул в кабинку рядом с Тифф, со своей едой. В Раттлс был бургер-бар, и когда мы там ели, я всегда тратил много времени, стараясь убедиться, что я создал правильный бургер. Обычно я ходил туда с родителями, но сейчас был тот редкий случай, когда наведался самостоятельно. После обеда мы планировали стоять в очереди на полуночный показ "Капитан Америка: Гражданская Война" в местном кинотеатре. Это была традиция, в которой на самом деле не было нужды, но которую мы всё равно соблюдали, в основном просто чтобы. Сейчас на месте были Артур, я, Тифф, и Том, остальные должны были присоединиться попозже.

- О чём мы говорим? - спросил я.

- Женщины в холодильниках - сказала Тифф.

- Объясните? - спросил Том, присаживаясь. Как и я, Том тщательно подходил к набору компонентов своего бургера. Он был из хороших людей. - Мы говорим просто о том, сколько женщин можно засунуть в среднестатистический холодильник? Потому что я бы сказал, что двоих, если убрать полки.

- Если говорить о среднестатистическом, то будет больше - сказал я. - Практически в каждом заведении общепита есть хранилища, так что среднестатистический холодильник будет существенно больше домашнего.

- Совершенно не то, о чём мы говорили - сказала Тифф. - Я говорила о том, что в девяностых был выпуск Зелёного Фонаря в котором Зелёный Фонарь возвращается домой и находит свою подружку убитой и засунутой в холодильник каким-то злодеем, чтобы он нашёл.

- Какая гадость - сказал Том. - Можем мы не говорить о таком, когда я ем?

- Не в том смысл, на самом деле - сказал Артур, окунув одну из своих картофельных палочек в смесь кетчупа с майонезом. - Просто это был случай, по которому назвали троп. Троп, в общем, концепция того, что можно вызвать эмоции у читателя убийством любимой, приспешника, ментора, и т.п.; дешёвый трюк, который часто встречается. Но реальная тема нашего разговора с Тифф - то, что это в основном женщины. И это - игра чисел.

- Опять будете устраивать тест Бекдел? - спросил я.

- Вероятно - сказала Тифф, нахмурившись.

- Не уверен, как это связано с числами - сказал Том. - Чем бы ни было это "это".

- В оригинальной версии это был просто обзор комиксов - сказал Артур. - Феминистки-любительницы комиксов указали на все случаи, когда такое происходило, и собрали в длинный список, и каждый раз, когда видишь, как кто-то составляет подобный длинный список, следует испытывать подозрительность, поскольку смысл длинных списков обычно в том, чтобы просто сказать "эй, только взгляните, какой этот список длинный", словно это что-то значит.

- Так ты хочешь сказать, что не значит? - спросила Тифф.

- Я называю это "Проблема Длинных Списков" - сказал Артур. - Это вариант галопа Гиша (пр. переводчика: приём риторики, давление количеством аргументов вместо качества). И в любом случае, я не оспариваю само замечание, только технику риторики. Говоря в общем, я соглашусь, что это куда вероятнее произойдёт с женщиной, чем с мужчиной, но я считаю, что это игра чисел, и корень проблемы в том, что большинство протагонистов - мужчины.

- То есть это именно как в тесте Бекделя - сказал я. - Обязательно это повторять по новой?

Я уже съел половину своего бургера. Артур свой едва начал, хотя был у стола первым. У него всегда уходила вечность на то, чтобы всё съесть, в основном потому, что он предпочитал говорить, а не есть.

- Думаю, я это пропустил - сказал Том.

- Ты создавал нового персонажа - сказала Тифф.

- Угу, не умирай так часто - сказал я с улыбкой.

- Тест Бекделя в основном фишка в фильмах, когда говоришь "эй, в этом фильме разговаривают две женщины, но не о мужчине?" - сказал Артур. - И составляешь Длинный Список фильмов. Но и это тоже восходит к тому факту, что большинство протагонистов - мужчины.

- И это лучше? - спросила Тифф.

- Может быть - сказал я. - Типа, если суть аргумента о женщинах в холодильниках в том, что женщин плохо отображают, то нет, это не лучше, поскольку идентификация корня не изменяет отображение. Но если ты пытаешься изменить результат, то нужно знать, откуда идёт этот результат. Если это что-то альтернативное, то на самом деле с этим и нужно разбираться.

- Я думаю, что вы, ребята, слишком умные для меня - сказал Том, обводя нас троих взглядом.

- Но ты же это понимаешь, верно? - спросил я его. - Типа, если у тебя в подвале есть куча крыс, и всё время нанимаешь спецов по их истреблению, и в итоге кто-то скажет "эй, у тебя будет меньше крыс, если заделаешь эту дырку и перестанешь оставлять кругом еду", то это будет гораздо полезнее, чем просто "эй, стоит прикончить этих крыс".

- О - сказал Том. - Понял. Но можно не говорить о крысах, когда я ем?

- У Тома слабый желудок? - спросила Тифф.

- Прославленно слабый - сказал я со вздохом.

- Дурнославно слабый - сказал Артур.

- У меня не слабый желудок, я просто теряю аппетит - сказал Том, глядя на свой бургер. - Быстрее, поменяйте тему.

Артур немедленно воспользовался возможностью.

- Истории, в основе своей, простые штуки - сказал он. У тебя есть протагонист, антагонист, ментор, приспешники, и любовный интерес, ну и простые блоки конструкций. Всё это следует использовать экономично для целей рассказа истории, что означает, что необходимо проводить чёткие разделительные черты между этими персонажами, и многие части используются повторно. Пока что понятно?

- Да - сказал Том, откусывая бургер.

- Это просто снова Бекдельская фиговина - сказала Тифф. - Не надо повторять для меня.

- Это хорошая тирада - сказал Артур. - Помогает определить черты.

- Ладно - сказала Тифф, взмахнув рукой.

- Итак, в вопросах пола - продолжил Артур. - Скажем, начинаешь с мужчины-протагониста в качестве первого пола, с которым определился. Если мы говорим о комиксах, то для этого есть много причин, некоторые экономические, некоторые социальные, но в любом случае, по умолчанию идёт так. Верно?

Я кивнул, и этого было ему достаточно, чтобы продолжить.

- Ну, с точки зрения рынка опять же есть смысл придерживаться гетеронорматива, что означает, что любовный интерес будет фиксирован на женском поле.

- Такое впечатление, что ты собираешься утверждать, что реальная проблема на самом деле в капиталистическом контроле над художественной индустрией, а не в мужчинах-протагонистах - сказал я.

- Я вообще-то не соглашался, что есть проблема - сказал Артур. - И я не намерен в этом уступать в настоящий момент.

Я отмахнулся.

- Ладно, ладно. Всё равно впечатление такое, что если ты собираешься заявить, что за многое в этой хрени отвечают рыночные силы, то проблема в рыночных силах. Но продолжай свою тираду.

- Ладно - сказал Артур. - Итак, протагонист мужчина, и любовный интерес женщина, но сюжет не вращается вокруг них, поскольку сюжеты - это конфликты, а конфликты - не об отношениях, если только речь не о романтике, а в данном случае речь не об этом.

- "Этом" в смысле о комиксах? - спросила Тифф.

- Или о фильмах, основанных на комиксах - сказал Артур. - Подходяще, учитывая, что мы сегодня собираемся смотреть, не думаете? В любом случае, если любовный интерес собираетесь делать частью сюжета, вместо того, чтобы он там просто был в качестве обслуживания чести демографии, то они, вероятно, на какой-то момент будут взаимодействовать с антагонистом, и есть много куда более интересных вещей, которые можно сделать с динамикой мужчина/женщина, чем с динамикой женщина/женщина…

- Погоди, придержи коней, фол - сказала Тифф.

- В контексте того, что это говорит о первичной динамике мужчина/мужчина, определяющей центральный конфликт - поправился Артур. - Отношения антагонист/протагонист обычно зеркальные, антагонисты создаются такими, чтобы отражать различия, по крайней мере когда они реальные персонажи, а не просто серые человечки их компьютерной графики, которые хотят захватить мир. Суть в том, что наличие и женщины-любовного интереса и женщины-антагониста замутняет основной замут фильма, не так ли? Потому что в этом случае у них общий пол, и это выглядит так, словно пытаются что-то сказать о поле.

- И снова, фол - сказала Тифф. - Пол не особенно важен.

- Ну, в таком случае я выиграл спор - с улыбкой сказал Артур.

- Фи - сказала Тифф.

- Угу - сказал Артур. - Можно сказать или что пол - важная штука, на которую зрители будут обращать внимание, и в этом случае то, что антагонист-женщина О Чём-то Говорит, или что это не особо важно, и в этом случае какая нафиг разница, какой там гендерный имбаланс в произведениях?

- Погодите - сказал Том, щёлкнув пальцами. - О, это я знаю, погодите, никто не говорите, я сообразил. О, это… ложное противопоставление?

- Угу - сказал я.

- Очко! - сказал Том, подняв кулак. - Ладно, это весь мой вклад на сегодня.

- И наш чемпион дебатов пренебрежительно отзывался о Длинных Списках как о скверной риторике - сказала Тифф, покачав головой. - Цк, цк.

- Нельзя просто взять и назвать ложным противопоставлением - сказал Артур. Он выглядел слегка раздражённым. - Нужно продемонстрировать, почему оно ложное.

- Весь аргумент о историях и их эффекте в совокупности - сказала Тифф. - Отложи на секундочку свои теории, если девяносто процентов протагонистов мужчины, и девяносто процентов любовных интересов женщины, и писатели в половине случаев убивают любовные интересы, то это… я не знаю, толика математики, но на это часто натыкаешься, и в большинстве случаев то, что девушка видит, вырастая, это как с женщинами происходят всякие ужасы, чтобы это мотивировало главного персонажа, или чтобы повысить ставки. Что отстойно.

Артур пожал плечами.

- Ну, да? - произнёс он. - Я и не говорил, что это не отстойно.

- Но - сказал я, глядя на Тифф. - Есть, ну, разные уровни отстойности. Типа, если кто-то делает что-то плохое по неким причинам, то это менее плохо, чем если кто-то делает что-то плохое просто так. Взять тот оригинальный случай с Зелёным Фонарём например. Большинство людей не говорят, что это плохо само по себе, речь о распространении на другое.

- Вы тут все фанаты Зелёного Фонаря? - спросил Том.

- Я видел фильм - сказал я. - Плюс читал вики. Это и всё. Так что, ладно, может, оно и плохо само по себе, я просто пример приводил.

- Можем мы чуток поговорить о рыночных силах? - спросил Артур. - Потому что я думаю, что тут стоит углубиться, особенно если мы углубляемся в моральные положения.

- Моральные положения! - сказала Фенн, проскальзывая в кабинку рядом со мной. - Мои любимые!

- Ты опоздала - сказала Тифф. - Артур, не вздумай повторять тираду.

- Какую? - спросила Фенн. - Я их запомнила. Или это новая?

- Тест Бекделя - ответил я.

- Слабенько - сказала Фенн.

- Ну, я работаю над доработкой - сказал Артур, сложив руки на груди. - И я думаю, что идея морали в ответ на рыночные силы всё равно интереснее. Типа, скажем, ты решаешь, что нужно больше женщин-протагонистов в комиксах, и берёшь на себя задачу написать такой, а кто-то ещё берёт на себя задачу опубликовать.

- Придержи коней - сказала Тифф. - Ты напрашиваешься на вопрос.

- Что это вообще значит? - спросила Фенн.

- Никто не знает - сказал Том. - Это Кальвинболл (пр. переводчика: понятия не имею. Может, соединение слов, может, реальное слово. В оригинале - Calvinball) возражений. Это означает то, что ты хочешь чтобы оно значило, как только это произносишь.

- Я не думаю, что это так - сказал я. - Но я недостаточно знаю о риторике, чтобы возразить.

- Можем мы вернуться обратно? - спросила Фенн. - Я запуталась.

В кабинке за спинами Артура и Тома повернулся мужчина. Он чуть отжал их в сторону и положил руки на верхнюю часть кабинки. Ему было около тридцати, кривоватый нос и густая борода. Он выглядел знакомо, но я не мог определиться, где его видел. Текст на его футболке, частично скрытый кабинкой, гласил "No More Mr. Dice Guy" (пр. переводчика: игра слов. No More Mr. Nice Guy, "Больше не мистер славный парень", но одна буква заменена, и получается "Больше не мистер парень с игральными костями").

- Утер просто снова объяснял нарратив - сказал мужчина. - Ты сливаешь персонажей воедино, пока каждый не несёт столько груза, сколько может. Мужчина-протагонист означает женщину-любовный интерес, и это выдаёт квоту и серьёзной межличностной драмы, и романтики одним махом, что означает, что если есть ещё персонаж, то это или юмористический, или фигура наставника, и есть хорошие причины, почему оба они имеют тот же пол, что и главный герой.

- И какие же? - спросила Тифф. Она восприняла вмешательство спокойно. Осмотревшись вокруг стола, я обнаружил, что беспокойство было только у меня.

- Люди любят видеть романтику - сказал мужчина. - Комического персонажа могут рассматривать как флиртующего, так что это не подходит. А что до наставника, он обычно представляет собой главного героя, каким он хотел бы быть, или каким он может быть, так что совпадающий пол предпочтителен, чтобы усилить отражение, и очевидно нежелательно видеть в этом некую напряжную романтику, особенно с большой разницей в возрасте. Но в любом случае, суть не в этом, не так ли? Поскольку вопрос в том, как выглядит баланс полов в истории, оптимизированной для наименьшего общего знаменателя, не так ли? Поэтому девушки и погибают.

Мужчина потянулся себе за спину и взял что-то со своего стола. Он направил это на Фенн, и я понял, что это пистолет, только когда он выстрелил в неё. Она упала на меня, мёртвая, с дырой от пули в центре лба.

- Почему? - спросил я, уставившись на него. Остальные не двинулись, и никак не среагировали ни на выстрел, ни на смерть Фенн. Я ощутил, как сводит живот.

- Это был не я - сказал он, бросая пушку себе за плечо.

Я проснулся в поту. Мне потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, какое поражение навесила на меня корона - "Дурные Сны".

* * *

- Идём - сказала Амариллис, как только дверь палаты времени закрылась. - Со мной.

- Куда? - спросила Валенсия.

- У нас едва достаточно времени на спарринг, пока они там - сказала Амариллис. - Тебе придётся снять доспех, но ты, вероятно, всё равно планировала это сделать.

- Ты хочешь меня проверить - сказала Валенсия.

Амариллис зашагала, отчаянно надеясь, что Валенсия последует за ней, и с толикой облегчения увидела, что та заняла место позади. У них было мало времени, возможно, полчаса от силы, и в основном это время разгона и торможения палаты.

- Почему? - спросила Валенсия.

- Джунипер это сделает - сказала Амариллис. - Если и не сделает, то по крайней мере будет об этом думать. Лучше я проверю тебя первой.

- Я могу просто сказать тебе - сказала Валенсия на ходу по внутренностям Бетель.

Тренировочная комната была одним из мест, где Амариллис проводила большую часть времени, по крайней мере когда не работала над зарождающейся республикой, выполняя некую управленческую или инженерную работу, необходимую для большого старта эксплуатации Земли. Поддерживать пиковое физическое состояние было необходимостью, как и поддержание и оттачивание боевых навыков. Амариллис абсолютно не испытывала иллюзий насчёт того, какую роль она играет в этом мире: мир никогда не будет вариантом надолго.

Тренировочная комната была огромной, одна стена высотой в пять этажей была целиком обустроена для скалолазания, половину пола занимал спортинвентарь, а на другой лежали маты для спарринга. Она была более показушной, нежели что-либо виденное Амариллис в её бытие принцессой Англицинна, но это было частью природы Бетель; не было удобств, которые она не обеспечила бы, пока она способна их свободно обеспечить, и пока они подпадали под её концепцию того, что значит быть домом. Иметь дело с этим раздражало, и пока что Амариллис была единственной, кто прикладывал усилия к проверке того, что дом будет и чего не будет делать, что лишь вызвало враждебность Бетель.

Амариллис направилась к ближайшему мату, на ходу снимая доспех.

- Я могу просто сказать тебе - повторила Валенсия. - Нам не нужно драться.

Амариллис присела, чтобы снять последние части своего доспеха неподвижности. Она старалась не думать о том, как изменилось её тело с неоднократным переписыванием души. Она вернулась к телу, которое было у неё до беременности. Магия взяла на себя главные проблемы, очевидно, в плане того, как её тело должно было ощущаться, но у неё то и дело возникало чувство странности из-за изменений. Это было неприятно.

- Ты действуешь в надежде, что я последую - сказала Валенсия.

- Да - сказала Амариллис. Она на секунду остановилась. - Мне нужно знать правду. Мне нужно знать, что может открыть Джунипер. Если ты планируешь просто отболтаться от проверки, то… ты должна понимать, что это не сработает. Если есть секреты, они выйдут на свет. Это нарратив, это сюжет, сила, достаточно могущественная, чтобы формировать всё наше бытие. Чтение биографий Утера всегда создавало у меня впечатление, что есть целые цивилизации, которые существовали только для того, чтобы Утеру было чем заняться между более серьёзными сюжетами. Всё, всё, следует рассчитывать, учитывая это. Я пыталась сказать это Фенн, но она нихрена не слушала, и теперь она мертва.

Амариллис резко выдохнула, и постаралась успокоиться. Агрессия билась в её венах, заставляя всё выглядеть так, словно любую ситуацию можно разрешить, забив проблему насмерть голыми руками. Она почти понимала, почему Джунипер решил, что убить Данжн Мастера - умная идея, что было признаком того, насколько скомпрометировано её мышление.

- Ладно - тихо сказала Валенсия. Она тоже принялась снимать свой доспех, затем остановилась, села на пол, и принялась плакать.

- Вал - сказал Амариллис. - Вставай.

- Я облажалась - сказала Валенсия с пола.

- Вставай - повторила Амариллис. - Используй демона, расскажи мне, пока сражаемся, я знаю, что ты достаточно хороша, чтобы сдерживать свои эмоции, пока используешь его.

Валенсия помотала головой.

- Я облажалась - снова сказала она.

- Ешь демона, сейчас же, или я начну тебя избивать изо всех сил - сказала Амариллис. - Собственно, я в любом случае собираюсь избивать тебя изо всех сил, что бы ты ни говорила или делала, и остановить меня - твоя задача.

- Что ты вообще обо мне думаешь? - спросила Валенсия, всё ещё со слезами на глазах. Она пожала плечами, подняв руки, а затем позволила им упасть обратно ей на колени.

- Я думаю, что это очередная попытка избежать драки - сказала Амариллис, слегка потягиваясь. Ей не нравилось видеть Валенсию такой. Без доспеха она была далеко не устрашающей, и это до того, как она села и заплакала. - Ты предлагаешь полуправду, или хитрую ложь, что-то, что сводит к минимуму то, что реально произошло, и позволяет тебе избежать боя, в котором тебе придётся открыть всю правду, или придётся полагаться на свою собственную способность лгать под давлением плюс то, что обеспечивает демон. А затем, в некий критический момент недели или месяцы спустя, все узнают правду, и всё становится дерьмово.

Валенсия снова кивнула, выглядя жалко.

- И больше никто не сможет мне доверять, потому что я облажалась, не смотрела достаточно далеко вперёд, я не думала о том, что может произойти, я была…

Она подавилась рыданием и упала на спину, плача.

Амариллис сжала руку в кулак и подошла к ней. Пытается ли Валенсия блефовать? Если она использовала силы дьявола, то будет знать, что Амариллис не станет в этом блефовать. Так зачем играть? Дьявол был достаточно хорош, чтобы знать, что Амариллис задумается? Или это было проделано из отчаянья, делая ставку больше на надежду, чем на практичность? Или… она говорит правду, и это изначально не было игрой? Но Амариллис не могла остановиться, поскольку иначе получится, что ей можно манипулировать слезами.

- Я собираюсь ударить тебя в лицо - сказала Амариллис, сжав кулак. - Я не хочу, и не хочу тебя ранить, но тебе нужно немедленно использовать демона, и тебе нужно держать его, чтобы я могла узнать от тебя всю историю без прикрас.

Валенсия лишь плакала, мотая головой.

Амариллис взглянула на свой кулак. Гнев рассеивался. Прошло не больше часа с того момента, как она была в ярости на Джунипера за то, что он не отложил свои эмоции и не делал дело. С Валенсией не должно было отличаться, но почему-то отличалось. Возможно, потому, что Джунипер был равным, более-менее, а Валенсия была… ребёнком, во многом.

Естественно, часть Амариллис была в ужасе от идеи бить Валенсию, в мире, где Валенсия просто допустила некую ошибку оценки и слишком горевала, чтобы исполнять приказ.

Амариллис не стала вкладывать столько сил, сколько могла. В её распоряжении были магии крови и кости, и она не воспользовалась ими, прибегнув лишь к своей физической силе. Тем не менее, это был полноценный удар по кому-то беззащитному.

Валенсия пришла в движение в последнюю секунду, подняв руку, чтобы отбить удар, и перекатываясь прочь. Через секунду она была на ногах, стоя в предпочитаемой ей расслабленной боевой стойке. Есть определённая жёсткость в том, как сражается народ, прошедший экстенсивные тренировки, то, как в них въедаются определённые паттерны и стойки, не только в их мускулах, но и в их мускульной памяти. Валенсия всегда была более адаптивной, если только не намеренно подражала стилю. Она не нуждалась в определённой стойке, учитывая, что она могла с нуля создать боевой стиль, подходящий к её оппоненту.

На её лице всё ещё были слёзы.

- Ладно - сказала Амариллис. - Хорошо. Теперь…

Валенсия бросилась вперёд и в последнюю секунду пнула, угодив Амариллис в живот. Это был не совсем финт, но Амариллис ожидала удара в лицо. Из Амариллис вышибло дух; она полагала, что в этом и смысл. Она встала, пытаясь отдышаться, и постаралась сосредоточиться на защите, насколько могла.

- Я хотела, чтобы они расстались - сказала Валенсия. Она нанесла удар, который Амариллис блокировала предплечьем. Валенсия помедлила. - Я тебя побью, иначе ты мне, вероятно, не поверишь.

Она нанесла новый удар, но он превратился в захват, и она швырнула Амариллис.

- Я не влюблена в него - сказала Валенсия. - Я просто не думаю, что они хорошая пара. Я могла бы это исправить, но это потребовало бы слишком много времени и слишком много внимания Джунипера. Мне следовало сказать, что я не хочу этого делать, но было эгоистично так думать.

Она продолжила атаковать Амариллис, которая изо всех сил старалась держать оборону. Амариллис была уверена, что будь это реальный бой, она была бы мертва уже много раз. Было слишком много возможностей, когда кто-то столь умелый в рукопашном бое, как Валенсия (временно) мог нанести смертельный удар.

- Ты убила её? - спросила Амариллис. Она отказалась от попыток исцелять урон на ходу, позволив себя избивать. Джунипер хорошо справлялся с исцелением во время боя, но с половиной его навыка Амариллис требовалось уделять этому слишком много внимания, что ослабляло её защиту, чем пользовалась Валенсия.

Валенсия помедлила со слезами на глазах.

- Я выбрала тебя - тихо сказала она. - Джунипер забрал Грака и Солэс, и мне нужно было выбирать между тобой и Фенн. Я не была уверена, что она умрёт, но… я видела, что Джунипер страдает от яда. Я видела, как он снова вернулся. Я едва не остановила его, чтобы отдать ему корону, но я решила, что нам нужно обеспечить Солэс все возможные преимущества. Он задерживался с выходом. Если бы я отдала ему корону, он мог бы надеть её на неё, выбраться быстрее, они могли бы…

Она села на пол и снова заплакала.

Амариллис медленно начала процесс исцеления, сжигая кости, которые позже нужно будет заменить, когда выпадет свободный момент.

- Нам нужно сказать ему - сказала Амариллис. Она подошла к Валенсии и приобняла её. - И побыстрее. Иначе будет назревать. Ты не сделала ничего непростительного.

- Я знаю его лучше, чем ты - сказала Валенсия. - Я знаю, как он думает.

Амариллис промолчала. Было сложно уступить этому мнению. И было сложно не начать предлагать решения, начинающиеся с инфернальной манипуляции, и становящиеся менее этичными. Нарратив будет оставаться проблемой, даже если бы не было сомнений по поводу этих не слишком чистых методов решения проблемы.

- Если ты скажешь ему сама? - спросила Амариллис. - Ты говорила, что навыки инферналов не дают тебе самооценки.

Валенсия взглянула на Амариллис.

- У меня не будет защиты. Не смогу даже скрыть, что я чувствую.

Амариллис нахмурилась.

- Я думаю, что это правильный способ действия. Возможно, он всё равно не поверит, но это будет честнее перед собой.

- Когда? - спросила Валенсия.

- Позже - сказала Амариллис. - Их время выходит, и скоро будет наша очередь. Когда мы выйдем… возможно, тогда.

- Он меня возненавидит - сказала Валенсия.

- Ну… - сказала Амариллис. - Будем надеяться, что ты его недооцениваешь.

* * *

Я вышел из палаты чувствуя себя лучше, чем когда входил. Кошмары были каждую ночь, и я зачастую просыпался с затёкшим телом из-за сведённых мышц. Они были чёткими, и медленно исчезающими из памяти, оставляя меня по утрам с неприятными образами. Необходимость иметь дело с переходами от сна к бодрствованию помогла мне прийти к принятию того факта, что я живу в мире без Фенн. Сны становились всё менее яркими с каждой ночью, чему я был рад, но я подозревал, что передо мной долгая цепь дурных снов, которые будут преследовать меня неделями, если не месяцами.

- Эй - сказал я, когда мы вышли.

- Какое поражение было у Грака? - спросила Амариллис. Она где-то оставила свой доспех, и на ней была плёнка пота, которой я не помнил перед тем, как вошёл в палату.

- Приступы мании - сказал Грак. Повернулся взглянуть на меня. - Джунипер помог.

Я пожал плечами.

- У моей мамы было такое пару раз - сказал я.

- Я этого не знала - сказала Амариллис, слегка нахмурившись. - Ты справился?

- С ней, или с Граком? - спросил я. - Полагаю, ответ в обоих случаях один.

У Грака было множество идей во время его приступов мании, в основном связанных с оберегами. Я узнал признаки, когда он начал стремительно говорить на гроглире, и изо всех сил постарался направить его усилия на то, что не будет иметь слишком большой цены. Когда мания прошла, он понял, что все его идеи были полусырыми, и нарисованные обережные диаграммы бессмысленны. Я немного поговорил с ним о том, какова была мания, что вроде бы помогло. Его поражение тоже проходило, хотя всё ещё не прошло полностью.

- И… как ты? - спросила Амариллис.

- Ну, она всё ещё мертва - ответил я. Я ощутил горький вкус во рту. - Мне… лучше.

Мне было неприятно это говорить. Это ощущалось как признание, что я не любил её достаточно. Поражение "Скорбь" исчезло, и это воспринималось оплеухой. Я всё ещё ощущал скорбь, но это не было то подавляющее облако, что в первые несколько дней.

- Нам стоит провести похороны, когда вы выйдете. Я намерен вернуть её из мёртвых, но, похоже, это будет недоступно какое-то время.

Амариллис кивнула.

- Грак, могу я получить перчатку? - спросила она, протянув руку.

Она была пожалована Граку, по причинам очевидным и несколько болезненным. Он был моим опекуном, в каком-то смысле.

Он без возражений передал перчатку Амариллис. Где перчатка окажется в итоге было открытым вопросом, и не тем, о котором я хотел задумываться. Это было ещё одним напоминанием о том, что Фенн нет; перчатка была одной из её фирменных черт.

Я не смотрел на Валенсию. Я видел краем глаза, что она смотрит в пол, старательно ничего не говоря. Хорошо, подумал я, но мне не нравилось так думать, поскольку был шанс, пусть и маленький, что она не заслуживает быть отображённой в таком дурном свете.

Амариллис передала мне конверт, на который я тупо уставился на пару секунд, прежде чем его забрать.

- Что это? - спросил я, уже читая написанное на нём. "На Случай, Если Фенн Умрёт". Было написано почерком Фенн. - Она… она написала письмо? Мне?

- Да - сказала Амариллис. - Я была против. Она хотела, чтобы я немного подождала, прежде чем передавать тебе, на тот случай, если она не мертва, но для тебя уже прошла неделя, и я вхожу, так что… Я не знаю, что там, но возможно это поможет.

Она слегка помедлила, затем кивнула мне и вошла в палату. Валенсия и Солэс последовали за ней, ни та, ни другая ничего не сказали.

- Скоро увидимся - сказала Амариллис, закрывая дверь.

Я не ответил. Я смотрел на письмо.

* * *

Дражайший Джунипер,

Если ты это читаешь, то я мертва, и это, вероятно, досадно.

Мэри сказала мне не писать это письмо, потому что, цитирую "если ты напишешь письмо, которое следует открыть после твоей смерти, то Чехов восстанет из могилы и сам тебя застрелит". Но, эй, она слишком уж увлечена этой фигнёй с нарративом, а я на твоей стороне в том, что это не особо убедительно. Полагаю, если я умру, то у неё будет одним поводом больше, чтобы сказать "я же говорила".

Естественно, я не знаю, как я умерла, но в этом письме буду предполагать, что это было славное деяние, может, сболтнула что-то не тому, или это был героический момент, или… ну, надеюсь, что-то крутое, а не просто дурацкий несчастный случай или результат моей собственной глупости.

У меня плохо получается подходить к сути. Тут такое дело, я пишу это письмо с просьбой, и не хочу сходу её говорить, потому что она как-то нехорошо. В общем, вот.

Джунипер, я не хочу, чтобы у тебя со мной было как с Артуром.

Полагаю, тут нужно объяснить, как у тебя было с Артуром, но меня беспокоит, что я подам это неправильно, и у тебя будет письмо от твоей мёртвой подружки (или жены, в зависимости от того, что произойдёт с момента написания этого), над которым будешь думать "что ещё за идиотизм?"

У тебя был такой образ рассказов об Артуре, словно он величайший парень в мире, и этот пылающий огонь, когда ты говоришь о том, чтобы его вернуть. Сейчас этого поменьше, полагаю, но я не спрашивала, поскольку, полагаю, ты не слишком хорошо воспримешь если я что-то скажу.

И, знаешь, часть меня тащится от мысли о том, чтобы ты так делал для меня. Какая здравомыслящая женщина не хотела бы, чтобы ты был её чемпионом мщения, отправляющимся по тропе возмездия с мечом в руке? Фантазийная версия всего этого - спустя два года поисков ты наконец находишь ублюдка, который меня убил, и со словами "Это тебе за Фенн!" разносишь его в дребезги. Меня это реально заводит. Я почти хочу умереть просто чтобы ты мог за меня отомстить.

Но тут такое дело… Я стараюсь стать лучше. Старая Фенн (без шуток о возрасте, пожалуйста, я же мертва, имейте сострадание) просто врежет засранцу по морде, и сбежит, поскольку, как оказывается, большинству народа это не нравится. Был один чувак, которого я подслушала, когда он говорил со своим корешем, и он говорил, что эльфы в принципе трахабельны, если на них не смотреть. Так что я подошла, врезала ему по зубам, и была такова. Это была Старая Фенн. После того я довольно надолго залегла на дно, и устраивала более долгие экспедиции в Земли Восставших, чтобы было больше времени на очистку атмосферы.

Но, видишь, Новая Фенн - другая девушка, не так ли? Я всё ещё бью народ по мордам, но по хорошим, осмысленным причинам. Попробуй представить, как Амариллис бьёт кого-то в лицо (не то, чтобы я хотела быть ей, когда вырасту) - сложно представить, что она это делает, потому что так захотелось, верно? Полагаю, у неё будет для этого какая-то рассчитанная причина. Пытаюсь вспомнить, видела ли когда-нибудь, чтобы она била кого-то в лицо, но ничего на ум не приходит. Она скорее из тех, кто проткнёт или пристрелит (хотя все знают, что пушка - оружие труса, совсем не то, что лук, те - благородное и храброе оружие). Я? Я предпочитаю бить, если только мой лук не со мной, и в этом случае я с радостью всажу стрелу в того, кто вроде как этого заслуживает. Или, по крайней мере, это была Старая Фенн, которую я пытаюсь оставить позади.

Суть в том, что поддаваться этим глупым импульсам - метка скверной персоны. Вероятно, есть множество скверных персон, у которых нет проблем с контролем импульса, но и хрен с ними. Я знаю, что одержимость отмщением за меня определённо не к лучшему для мира, или для тебя. Так что хотя это письмо пишется не-мёртвой Фенн, которой не приходится иметь дело со всеми проблемами бытия мёртвой, позволь мне сделать что могу, чтобы избавить тебя от необходимости идти в разнос из-за того, что я мертва.

Что в первую очередь? Мне нужно, чтобы ты не видел во мне то, чем я не являюсь. В смысле, возможно, к тому моменту, как я умру, я стану такой подружкой, которая заслуживает того, чтобы о ней думали так, как ты обо мне думаешь, но, вероятно, это всё ещё дорога, по которой я иду. Фенн, пишущая это письмо? Она дерьмовата. Я всегда так о себе думала, но, полагаю, только в последние несколько месяцев я начала действительно понимать, что так думала. Во многом из-за Парсмонта. Так что если я мертва, и ты думаешь обо мне, то я хочу, чтобы ты помнил меня такой, какой я была. Не надо составлять некую фальшивую версию меня, которая никогда не существовала, потому что кажется лучше не думать обо всех моих изъянах. Я не говорю, что ты так делал с Артуром, но ты однозначно так делал с Артуром.

Второе… фе. Сперва убедись, что я действительно мертва, и потрать какое-то время, чтобы убедиться, что это не ошибка, но тебе серьёзно следует постараться двигаться дальше. Как я сказала, мне нравится идея того, что ты придерживаешься меня остаток жизни, поскольку я классная и всё такое, но сейчас за рулём Хорошая Фенн. Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня через розовые очки, и не хочу, чтобы ты всё запорол из-за того, что думал, что я бы злилась, или что я нуждаюсь, хочу, или заслуживаю такого уровня верности. (Надеюсь, Данжн Мастер даст мне место у ринга, когда я выйду из игры, и если да, я постараюсь учесть эти инструкции).

(Если ты сойдёшься с кем-то в группе после того, как я умру, что кажется вероятным, то вот мой список в последовательности, потому что я знаю, что ты любишь списки: Амариллис (она горяча), Грак (ему нужен трах), локус (это было бы ржачно), Солэс (взрослая, естественно), дом (если она не выглядит как Тифф, Валенсия (фи), и дом (если она выглядит как Тифф). Но, возможно, в пати к моменту моей смерти появится кучка новых членов. Я, в общем, не планирую переписывать это письмо.

В-третьих, ты должен мне одну услугу. И в качестве этой услуги - не отправляйте меня в ады. Я знаю, что у тебя есть свои взгляды на то, лучше вечно мучаться или встретиться с забвением, но лично я выбираю забвение. Если я мертва, вероятно, ты будешь делать этот выбор, и если только нет неких действительно необычных обстоятельств, я не хочу отправляться в ад. Используйте мою душу на запчасти, если в этом есть смысл, продайте или используйте всё дерьмо, что я насобирала во время нашего бурного турне по Аэрбу, и сожгите моё тело после извлечения костей для использования их удачи. Естественно, сперва дважды проверьте, мертва ли я. Возможно, даже трижды.

Мэри считает, что мне опасно и глупо писать это письмо. Глупо - возможно, не знаю. Опасно? Я думаю, что мы на регулярной основе оказываемся близки к смерти чаще, чем большинство - за всю жизнь (ну, до того момента, как умрут, по крайней мере). Соглашусь, временами это весело, но это не образ жизни на перспективу. Серьёзно, с этим мы просто напрашиваемся на то, чтобы кто-то из нас умер. Солэс - уже, но она вернулась, так что не уверена, что это считается. Возможно, если я умру, я тоже вернусь, но я довольно скептически отношусь к этой возможности. Это письмо должна отдать тебе Мэри, так что если она это сделала, это показывает, что она думает о моих шансах.

Со всей моей любовью из могилы,

Фенн.

(Блин, а ведь круто, что я могу что-то сделать из могилы. Не понимаю, почему посмертные письма не пишут чаще).

(И ещё - это, конечно, некрасиво, поскольку я могу оставить последнее слово за собой, но ты был полностью неправ в споре про барытон/баритон (пр. переводчика: baryton/baritone), я проверила минут пять назад, воспользовавшись рюкзаком. Барытон есть и на Земле, он на Аэрбе не просто для того, чтобы тебя путать, ты просто ошибся. Очевидно, случается и с лучшими из нас, если я мертва. Вероятно, это было бы более подобающе в другом письме, но я мертва, так что могу делать что хочу.

Закончив читать, я уставился на листы бумаги. Я ужасно скучал по ней. Было невероятно, как мы думали в одном направлении. Фенн понимала меня, так, как не думаю кто-либо когда-либо. И в то же время, мы были совершенно разными. Я написал больше одного письма вроде её, которые нужно будет открыть после моей смерти. Одно - Тифф, другое - Реймеру, ещё Тому и Мэдди, и по одному моим родителям… но только если писать их, как я, то их скорее нужно называть записками самоубийцы.

* * *

Мы провели похороны поздним утром, в то же время, когда Фенн умерла. Я вырыл могилу, во дворе на территории Бетель. В своём письме она сказала, что нам следует её порубить и использовать части, но я никак не мог такого сделать. От одной мысли дотронуться до кости Фенн и вытянуть из неё Удачу у меня неприятно сжималась грудь. У нас всё ещё был труп Фаллатера, на тот случай если нам действительно понадобится эльфийская удача через магию кости. (Тот факт, что был способен учитывать практическую сторону вещей, был признаком того, что я держу себя в руках достаточно хорошо, чтобы, возможно, не облажаться при следующей серьёзной стычке).

Похороны были короткими. У неё где-то есть сын, и он был единственным, кого я хотел бы пригласить. Список других, кто возможно хотел бы прийти и отдать дань уважения был болезненно коротким, всего горсть имён. Фенн быстро заводила друзей, но наша маленькая группа была замкнутой по очевидным причинам, и большинство её дружб были основаны на умолчании истины, если не на откровенной лжи.

Грак помог мне опустить гроб в могилу; всё это время я плакал, а затем принялся засыпать. Большая часть этого проходила в молчании. Когда я закончил, мы сказали толику слов.

- Она была самым близким, что у меня было к сестре - сказала Амариллис. - Мне повезло общаться с ней дольше, чем остальным из нас. Мы провели вместе два месяца в комнате двадцать футов длиной, и бывали дни, когда она заставляла меня забыть об этом.

Амариллис взглянула на могилу.

- Если мы получим способность возвращать из мёртвых, она будет первой в моём списке. Скорее всего, она отколет шутку по этому поводу. Это было одним из лучших её качеств.

У Грака была всего одна фраза.

- Она всегда находила способ быть счастливой.

Было больно слышать это, поскольку я знал, что это не совсем правда. Она не нашла способ быть счастливой со мной. Я понимал, о чём он, но всё равно царапало.

- У неё был склад ума друида - сказала Солэс. Она всё ещё оставалась в теле мужчины, каковое состояние, похоже, её не особо беспокоило. - Она могла гнуться, как сорняк на ветру, и действовать не задумываясь, когда приходило время действовать. Её жизнь состояла из импровизации и адаптации, всегда на ногах, подстраиваясь к тому, что может принести следующий день. Частично это было потому, что она не имела корней, выброшенная из двух домов семьёй, что не понимала её. Возможно, это заняло какое-то время, но я хочу думать, что она нашла семью среди нас, пусть и ненадолго.

Мой взгляд перешёл на Валенсию, стоявшую в кругу рядом. Мы не организовывали полноценную церемонию, но мы выступали по очереди, и она была следующей. Её руки были в карманах её платья. Оно было несколько слишком лёгким, в этом должно быть холодно, учитывая погоду на острове Поран. Её нос слегка покраснел от холода.

- Я не слишком хорошо её знала - сказала Валенсия. - У меня были прозрения.

Её губы слегка поджались.

- Она была чрезвычайно верной. Она изо всех сил старалась стать лучше, больше, чем большинство персон пытаются. Она была… я бы хотела, чтобы она была и моей сестрой.

Она заплакала, тихие слёзы потекли по её щекам.

- Простите.

Я хотел спросить её, за что, но решил, что не смогу сделать это, не прозвучав разозлённым. Были это крокодиловы слёзы? Я полагал, что она может заплакать по команде, если понадобится. Я стиснул челюсти, дыша через нос, намеренно. Было такое чувство, что я в любой момент могу сорваться, и я хотел это предотвратить. Нам нужно поговорить, но я даже близко не был готов к этому.

- Она обладала привлекательной разновидностью легкомысленности - сказала Бетель, тем же спокойным голосом, который, кажется, использовала всегда, словно она превыше всего. Тот факт, что она могла убить всех, стоящих во дворе, за пару секунд, усиливал это впечатление. - Есть нечто захватывающее в женщине, которая всюду суёт свой нос, даже перед лицом подавляющей силы. Когда наблюдала за ней впервые, я решила, что это глупость, но со временем увидела, что это восхитительный настрой непокорности. Она была моим любимым жильцом.

Подошло ко мне. Я ощутил ком в горле. Я не знал, как можно изложить, что она значила для меня. Скорее всего, если я попытаюсь всё это записать, у меня получится целая книга. Сжать это в горсть фраз казалось невозможным. Что ещё хуже, в произнесении такого прощания было чувство финальности. Я не хотел, чтобы Фенн ушла. Была часть меня, которая хотела просто выдать речь о том, что нет, это не то, что я приму, я буду бороться за неё, я сохраню мечту о том, что она жива, вложу фрагменты её души в кого-то ещё, пока не станет похоже на неё, брошу её в ады против её воли, а затем спасу её оттуда…

- Она была моим первым реальным другом в этом месте - сказал я. Слова ощущались вязкими во рту. Я бросил взгляд на Амариллис. - Извини.

Она отмахнулась. Она понимало; начало у нас было сомнительное.

- У неё были свои взгляды на всё, и много глубины. У неё с самого начала был сдан скверный расклад, зависла между миров, ни один из которых её вроде как не хотел, и… она любила нас как семью, потому что у неё никогда толком не было семьи. Её взгляды были такими, поскольку это было её способом иметь дело с миром, который был к ней дерьмов, и это были хорошие взгляды, которыми она наслаждалась. И её глубины… Я так и не смог изучить их настолько, насколько хотел бы.

Я позволил этому повиснуть на секунду. Это не задумывалось как шутка, или нечто грубое, но думая, что хочу сказать дальше, я всё возвращался к этому. И ощутил, что слегка улыбаюсь.

- Я думаю, мы делаем всё это неправильно. Я уверен, она бы оценила то, что о ней говорят хорошее, но серьёзные, мрачные похороны на самом деле не в её стиле.

- Ты, вероятно, прав - сказала Амариллис.

- Я не знаю, чего она хотела бы - продолжил я. - Она не сказала в своём письме. Можно возразить, что, возможно, стоило бы отпраздновать её жизнь, но большая часть её жизни была не слишком хороша, и та часть, что мы провели с ней, тоже не всегда была лучшей.

- У меня есть идея - сказала Валенсия. Её голос был тихим. Я замер, когда она заговорила, и не смотрел в её сторону.

- Какая идея? спросила Амариллис. - Какого… источника?

- Моя собственная - сказала Валенсия. Я наконец взглянул на неё, и увидел, что она опустила голову. - Она… у неё была кампания, с записями, которую она очень хотела провести. Я знаю, что мы не сможем сыграть её так, как это сделала бы она, но это было нечто, что она сделала, и хотела разделить с нами, так что… не знаю, я просто подумала.

- Джун? - спросила Амариллис.

- Я… ладно - сказал я. - Мне нужно будет время просмотреть её записи и посмотреть, что можно с этим сделать.

- Я думала, что я могу её провести - сказала Валенсия.

Я взглянул на неё, ощущая холод.

- Почему? - спросил я.

- Она планировала, что ты будешь играть, а не вести - сказала Валенсия. - Она хотела находиться на месте водителя.

- Я думаю, что это может быть плохой идеей - сказала Амариллис. Она вежливо кашлянула. - Нам нужно не затягивать с разряжением атмосферы, в идеале до появления завтрашних посетителей.

- Разрядить атмосферу? - спросил я. Я ощущал, как мои кулаки сжимаются, словно самостоятельно.

Валенсия отвернулась.

- Вал? - спросила Амариллис. - Нам нужно сделать это сейчас, не в жаре боя, и не когда нужно спешно принимать некое важное решение.

- Это было частью аргумента, почему нам с Фенн нужна терапия - сказал я. - Лучше сделать это сейчас, чем позже, лучше быстро позаботиться на наших условиях, чем в момент, когда может взорваться нам в лицо.

- Я понимаю, что ты чувствуешь - сказала Амариллис. - Но в полноценной боевой ситуации, когда ты управляешься с несколькими разными типами магии и пытаешься обрабатывать информацию, мы действительно не можем позволить чему-то такому случиться. Линия между жизнью и смертью здесь тонка как острие бритвы.

Она взглянула на земляной холмик, где была похоронена Фенн.

- Я пытаюсь сохранить всех в безопасности. Вал, скажи ему.

- Нет - сказал я, глядя на Валенсию. - Возьми душу, затем Грак и Бетель будут следить за твоей кожей, чтобы убедиться, что ты не используешь дьявола. Это единственный вариант, как я хочу с тобой говорить.

Я ощущал, как моя кровь закипает. Если она откажется, это будет практически признание вины. В чём - нужно смотреть, но мой разум уже направлялся к худшим сценариям.

- Ладно - сказала Валенсия. Её голос был тихим. Она взглянула на Амариллис, на которой была надета перчатка, Траур. - Мне нужна душа.

Амариллис слегка нахмурилась.

- Я предпочла бы не делать это на похоронах - сказала она.

- Я думаю, мы все уже высказались - ответил я. - И если мы хотим упокоить всё, то не представляю лучшего места, чем здесь.

Я был слишком сердит, и я знал, что я слишком сердит. Было сложно контролировать тон и думать о произносимых словах.

- Ну хорошо - сказала Амариллис. Она достала из перчатки маленькую стеклянную бутылочку, и передала её Валенсии, которая одним быстрым движением вытащила пробку и вытряхнула маленькую белую сферу.

Её лицо слегка омрачилось, когда она взглянула на меня.

- Я всё ещё могу лгать - сказала она. - И… и я смотрела на происходящее глазами множества дьяволов, так что я всё ещё помню, что они сказали бы, даже если у меня нет их сил. Важно, чтобы ты это знал, поскольку иначе подумаешь об этом потом, и не будешь мне доверять.

- Я уже подумал об этом, спасибо - сказал я. - И я уже думал о том, что ты могла лгать о том, что можешь использовать только одного за раз. Ты можешь убивать их не используя, и твои силы продолжают расти.

Валенсия запнулась.

- Тогда мне вообще нечего сказать.

На это у меня ответа не было.

- Говори, что должна сказать - сказал я.

Валенсия помедлила.

- Вы были единственной парочкой, которую я знала - сказала она. - Отношения моего отца с его невольниками было… ничего общего с романтикой. Так что я взглянула на вас двоих, и вы были счастливы вместе, и… и затем я взглянула на вас через глаза дьявола, хотя и знала, что не следует. Я видела все варианты, как вы можете возненавидеть друг друга, всё, что я могла бы сказать, чтобы стравить вас меж собой, мелкие раздражители и затянувшиеся проблемы, и… я ненавидела то, что я видела.

Я поджал губы.

- Я видела и хорошее тоже, дьяволы не безнадёжны в этом, они не Волдеморт, неспособный понимать любовь, они просто её ненавидят и не особо хороши с ней, поскольку с чего бы им быть, но… этого просто недостаточно. Хорошего недостаточно, чтобы перевесить плохое, и мне никогда… никогда не нравилась Фенн до того, как она начала меняться, и ситуация между вами стала только хуже, когда она стала, и я провела всё это время, пытаясь понять, что происходит. Это было всё то, о чём мы говорили в терапии, то, как трёте друг друга против шерсти, и это становилось всё хуже с ходом времени, особенно когда ты вернулся из палаты, и… мне стоило держать при себе, но я не могла ничего сказать так, чтобы это не звучало, словно я издеваюсь над тем, чем вы оба гордитесь, и ты бы не поверил, что я не ревную. И уже было много всего, о чём я молчала, потому что я не хочу, чтобы другие знали, что я думаю о них, потому что они не поймут, что я всё равно их люблю.

Она говорила быстро и неосторожно. Я бросил взгляд на Грака, который бесстрастно наблюдал за ней и не говорил ни слова.

- Так что ты решила нас расколоть - сказал я.

- Нет - сказала Валенсия. - Нет, я не собиралась, даже если вы не были счастливы, я собиралась просто оставить как есть, потому что попытка исправить это, не показывая, что я пытаюсь это сделать, потребовала бы слишком много интриг и планирования, а дьяволы не одинаковые, у них разные навыки и подходы, так что… я собиралась ничего не сказать и надеяться, что как-нибудь сработает, хотя я и не думала, что сработает. А потом Мэри сказала, что возможно мне следует помочь с вашими отношениями, и, и я подумала, что возможно будет лучше, если я просто… если я просто позволю процессу провалиться.

- Мы пришли к тебе за помощью - сказал я. Мои руки были сжаты в кулаки. Я не собирался её бить, если только она не признается в убийстве Фенн, но я хотел. Валенсия без своих доспеха и оружия была маленькой и уязвимой, но даже так была часть меня, которая хотела выместить моё раздражение через насилие.

- Я знаю - сказала Валенсия. - И я думала… я думала, что, возможно, цель оправдывает средства. И я не думала… дверь была всё ещё открыта, вы не должны расходиться навсегда…

- Ну, сейчас так - сказал я. - Что во время боя? Ты могла её спасти?

- Я… да - сказала Валенсия. И тут я подумал, что серьёзно убью её, потому что если она сидела и ничего не делала, то она была не лучше чем Данжн Мастер. - Но я выбрала Мэри! Мне нужно было выбрать одну из них, и я выбрала ту, что важнее. Если Мэри умрёт, мы потеряем все наши лучшие реликвии, я подумала об этом. Пожалуйста, Джунипер, мне нужно было сделать выбор, и я не думала о том, что будет выглядеть лучше, я пытала…сь…

Она закрыла глаза. Она плакала.

- Я пыталась сделать, что могу - наконец, сказала она.

Моё сердце бешено колотилось в груди, так что я сфокусировался на своих костях и начал тянуть WIS. Помогло не только повышение стата, но само действие сжигания кости, которое заставляло отвлечься от того, что я чувствовал. Я притормозил, контролируя своё дыхание, затем замедлил биение своего сердца, изменив течение крови в теле. Я закрыл свои глаза, чтобы отстраниться от окружающего мира, и сфокусировался на манипуляции своей внутренней магией.

- Я тебя прощаю - сказал я. Я открыл глаза и взглянул на Валенсию. Она смотрела на меня, всё так же с полосками слёз на щеках. - Я прощаю тебя за попытку манипуляции, я на самом деле не думаю, что нужно прощение за спасение Амариллис, поскольку это был выбор без хорошего решения. Если…

И тут моя попытка великодушия затрещала, поскольку "если ты действительно не сделала всё это по бесчестным причинам" содержало в себе всю основную причину недоверия.

- Вероятно, я всё равно буду злиться, но… не хочу. Ты моложе своего возраста. Ожидаемо, что ты будешь совершать ошибки. Большие, полагаю.

Я медленно вздохнул.

- Фенн умерла не из-за тебя.

Валенсия дрожаще вздохнула.

- Я тебя не заслуживаю - сказала она.

- Я не говорю… понадобится какое-то время, чтобы вернуть хорошие отношения - сказал я. Я даже не был уверен, что думаю так, как говорю, только знал, некая лучшая версия Джунипера сказала бы так. Это был Джунипер, каким я хотел бы быть, который может простить ошибку и не падать в кроличью нору обмена обвинениями и гнева. И если это не было ошибкой… ну, боги решат - однажды выяснится, и тогда и разберусь.

- Ладно - сказала Валенсия, с опушенной головой. - Могу я… могу я взглянуть, с дьяволом, чтобы увидеть…

- Нет - сказал я.

- Увидеть что? - спросила Амариллис, нахмурив брови.

- Увидеть… действительно ли он так думает - сказала Валенсия. - Увидеть, действительное ли это прощение, или, я не знаю.

- Абсолютно нет - сказал я. - Ещё раз взглянешь на меня с дьяволом, и больше не буду с тобой разговаривать.

- Я не могу постоянно за ней следить - сказал Грак. - И нельзя ожидать, что она всю жизнь будет держать душу.

- Я могу следить за ней, пока она здесь - сказала Бетель. - Хотя я не думаю, что она сделала что-то плохое. Насколько я вижу, всё сказанное в сессии терапии было в сущности правдой, большую часть вы с Фенн сами понимали.

- Не надо мне этого, бл*, начинать - сказал я. Я не знал, что она слушала. Я знал, что она имеет такую возможность, но не понимал, что она присутствовала при этих разговорах. И даже будь так, не думал, что она что-то скажет об этом.

Бетель спокойно пожала плечами.

- Просто озвучиваю свой взгляд.

- Мы закончили? - спросила Амариллис. - Джунипер, есть ещё что-то, что ты хотел спросить, что-то, что нужно решить?

- Нет - сказал я, сложив руки. - Но я на самом деле не в настроении играть в игру Фенн.

- Возможно, это к лучшему - сказала Бетель. - У нас посетитель.

- Посетитель? - спросила Амариллис. - Они не должны были появляться до завтра.

- Не из тех, о ком ты говоришь - сказала Бетель. - Старый друг стучится в нашу дверь.

Она подняла руку перед собой, и над ней появился образ, показывающий девушку-подростка с чёрными волосами, стоящую перед дверью. Это была Рэйвен, архивист Утера, а позднее хранительница магической библиотеки, у наших дверей. Сходство с Мэдди было невероятным.

Прекрасно, бл*.