"Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов; то, что вы создали, обернется против вас".

///

Перемещение состоялось, я остался жив, но вокруг было темно. Это были первые мысли, но после я понял, что нахожусь в состоянии полёта. Анализ воздуха показал наличие кислорода, но помимо него имелась опасная смесь газов, долго дышать которой не вышло бы. В своей руке я ощущал руку Лоры, но видеть я её не мог. Броня не работала, и только усилием воли и имеющейся энергии, я запустил шлем. В этот момент мы уже коснулись воды. Из-за повреждений костюма вода начала попадать под него. Я не мог больше ничего перезапустить и поэтому принял решение об экстренной эвакуации из него, придержав только шлем и перчатку, через которую я держал свою подругу. Перед герметизацией шлема, я ощутил солёную воду. Вокруг падали ещё горящие куски корабля, продолжающие гореть даже под водой и создавая вокруг занавесу из пузырей. Моя рука была сжата, Лоре надо было сделать вздох. Но перед этим, я сделал быстрое сканирование и на моё счастье, рядом обнаружилась рукотворная структура. Там был воздух, слабые проявления биологической активности и ещё более слабые электрические импульсы. Выбора не было. Только оказавшись там, у нас появился бы шанс не умереть. Начав подготавливаться к небольшому скачку туда, я надел шлем на Лору. Её дыхание и ядро ощущались крайне слабо. Вспышка.

Холодный металлический пол, но под головой у меня лежал свёрнутый резиновый мат. Горел слабый мерцающий красный свет. Меня всего ломало. Меня морозило и трясло. Температура здесь была не самой высокой и её ощущение было притуплено наступающим абстинентным синдромом. Мой организм испытывал серьёзный стресс, но взглянув на показатель пси-ин я понял, что не один он. Показатель упал на 16% сразу, и я уже видел предупреждения. Это касалось внутреннего состояния. Попытавшись воспользоваться своим ПКС, я понял отсутствие отклика. Он был сломан. У меня не было адекватного способа взаимодействия с окружающей электроникой.

— Не хило нас приложило, да, Лора?.. – тихо усмехнулся я. Ответа не было. Повернув голову, я обнаружил её в бессознательном состоянии, но со снятым шлемом. – Лора?..

Подползя к ней, моя дрожь усилилась. Она находилась в критическом состоянии. Своим притупившемся мироощущением я не мог дать себе отчёта о её состоянии. Просто взгляд на её тело давал исчерпывающий ответ. Кожа была усыпана небольшими точками, местами ожогов и ранениями, на голове была серьёзная рана, проходящая через правый висок, затрагивающая глаз. Правая нога была серьёзна повреждена, проведя быстрый осмотр был выставлен неутешительный диагноз.

Было необходимо место, подходящее для операции, её организм ещё обладал значительным иммунитетом, но продолжится это не долго. У меня оставалось несколько часов. Сосредоточив свои ощущения, я стал искать место, где были какие-нибудь медицинские инструменты и оборудование. Моему вздору предстал комплекс, находящийся в состоянии, близком к консервации, здесь не было ни одного живого сотрудника, но вот биомасса здесь была. И было её очень много…

Встав на колено, я принялся работать со схемой магнитного замка. Моя память ещё была свежа и дверь поддалась. Совсем без инструмента я не остался, в моём распоряжении оказался простой набор из чутка примитивных, но, как нельзя подходящих для этой ситуации: миниатюрного манипулятора, резака и устройства считывания и записи, расположенных внутри ПКС на моём запястье. Каждое использование оных мне дорого обходилось, если в скором времени я не найду подходящих питательных веществ и электричества, то всё закончится.

После небольшой модификации и подачи энергии, дверь открылась, и я зашёл внутрь, внеся за собой Лору и положив её на стол. Это был не совсем медицинский кабинет, это место больше было похоже на биологическую лабораторию, для проникновения в которую мне пришлось преодолеть шлюз. Вокруг меня были широкие стеклянные окна, за которыми располагался коридор и другие рабочие помещения. Стены были белоснежными, точнее, так было когда-то, ныне же они имели на себе серовато-зеленый налёт. В этой комнате не было пыли, но по пути сюда я успел ею надышаться. Здесь были инструменты, но медикаментов совсем не наблюдалось. Суматошно собравшись с мыслями, я подготовился к операции, от которой зависела жизнь Лоры.

///

///

Сплошная темнота и боль – это первое, что я ощутила. Это были новые ощущения, ведь ранее мне даже не нужны были глаза, а сейчас... Вокруг никого и ничего не было, слышался тихий гул металла и шуршание, похожее на вентиляцию. Воздух был затхлым, система циркуляции воздуха не работала уже значительный срок, кислород здесь был, но концентрация оставляла желать лучшего. По совокупности своих ощущения, я поняла, что была подвергнута воздействию антигенов и сейчас, я лишилась всех своих возможностей. Мои глаза не восстановились, а боль сопровождалась жутким холодом. У меня болел живот, непонятное чувство нужды и пустоты заставляло его урчать. Я не понимала, что это. Попытавшись пошевелиться, мне стало только больнее, в руку входила игла, содержащая какой-то раствор, о чём я смогла судить, избавившись от неё. На моей голове была какая-то плотная повязка из ранее мною не виданной ткани. Моргание, я ведь раньше не задумывалась о том, как часто мы моргаем. Этот рефлекс позволил ощутить боль в правом глазу и желание извлечь всё лишнее из него. Это могло быть опасно, если ткань намотана с какой-то целью, возможно, будет крайне неосмотрительно избавляться от неё. На мне почти не было одежды, меня прикрывал тонкий кусок ткани сверху. Сменив своё положение на сидящее, я ощутила всю тяжесть тела.

У меня не было глаз, но это не обозначало того, что я не могла видеть. Мой ПКС позволил мне воспользоваться только звуковым сканером. Вместе с ним и моими ушами, я смогла составить примерное представление о том, где нахожусь. Контуры мелких предметов были расплывчатыми и еле слышимыми. Я «видела» ножи, пилы, иголки, скальпели, ножницы, расширители, зажимы. Всё это использовалось недавно. Решив подойти к ним и изучить, я рухнула на пол. Была одна деталь, не позволившая мне этого сделать. Моя правая нога была ампутирована выше колена. Ощупывая место, где некогда была моя нога, я не обращала внимание на боль. Через перетянутую и сшитую кожу ясно прощупывалась спиленная кость.

Боль была моей путеводной звездой в этот момент, только она говорила о том, что я до сих пор жива, жива в этом аду. У меня нет шанса вернуться, нет возможности закончить или взять новый заказ, даже не было шанса покончить с ремонтом этих древних и никому ненужных ведер. Нашим «наследникам» удалось достичь желаемого, они утилизировали меня как ненужный мусор, как неудачный образец своего времени, отживший. Дети погубили своих отцов и матерей.

Подогнув под себя оставшуюся ногу и свернувшись, я упала на бок из-за отсутствия одной ноги и нарушенного центра тяжести. Это было то, что называют отчаянием. Эмоция, которую хромерики испытывают крайне редко, только тогда, когда у них нет никаких шансов. Моя голова ударилась обо что-то, на что я не обратила внимание под откинутой мною тканью. Упавшей вещью оказался костыль, а за ним упало что-то, напоминающее протез, без какой-либо электроники, а только на эластичных частях и соединениях. Просто ощупывая все эти неровности, я узнала руку, которая их делала. От этого моя душа наполнилась радостью и непереносимым чувством одиночества. Я просто обняла эту ногу, начав попутно извергать жидкость из своих глаз, которая всё не хотела останавливаться.

Только чуть позже я обнаружила непонятные упаковки, собранные в пирамидку. Они лежали на подносе, который стоял на столике на колёсиках, который был придвинут в плотную к столу, на котором я лежала. Потряся некоторые, я ничего не услышала, но в некоторых явно была жидкость. Осторожно отрыв первый, там я нашла нечто, запах чего я ощутила впервые. Он был сладким, пробуждавшим во мне аппетит, которого у меня отродясь не было. Опустив палец внутрь упаковки, я подтвердила его безвредность для кожи. За этим последовало что-то волшебное, стоило мне облизать палец, как нечто в моей голове щёлкнуло, и я не заметила того, как всё содержимое было поглощено мною. Это то, что называли вкусно и мне это нравилось. Не всё содержимое было жидким, некоторое было очень сухим и становилось вкусным только при совмещении с жидкостью.

Сплошная тьма, я лежала на столе и помимо боли ощущала новое ощущение. Мой живот чуть вздулся, но мне было хорошо. Хорошо настолько, что даже есть больше не хотелось.