Стоя у карты комплекса, я принялся её усиленно запоминать, а после схематично зарисовал на всякий случай. У меня пока нет способа получить доступа к каким-либо электронным носителям данных, которые я находил, поэтому карта была удобнейшим и единственным средством навигации. У меня были базовые знания принципов грамматики данного мира, и я сумел прочитать надписи и сопровождения к ним. Мы попали в исследовательский комплекс «Ocean View CZΔ». Комплекс достаточно обширный, он включает в себя как узлы и отдельные строения, так и станции, выполняющие своей спектр задач.

Центром комплекса был узел Synergy, что соединял между собой все остальные станции и комплекс с поверхностью воды. Этот узел имел платформу, способную подняться на поверхность и множественное коммуникационное оборудование. Верхняя часть Синергии была перечеркнута, как и несколько путей от неё.

На северо-востоке находилась GTP – геотермальная электростанция. От неё расходились три пути, но вместе с ними и изображения подводных линий электроснабжения. Вся станция была зачеркнута и под ней была подпись: «Не кормите зверя! Используйте биогенераторы!»

Под электростанцией находилась станция RASS, в её кратком описании говорилось, что она обеспечивала ремонт, модернизацию всего оборудования и сборку опытных образцов. Она была заляпана, а несколько путей было перечеркнуто. Рядом, на юге от неё, находилась ACS, являющаяся точкой отправления в нижнюю часть комплекса. Снизу неё была подпись, чтобы все выжившие двигались сюда и ждали подъемника.

Согласно карте, мы находились на RDL, если точнее, то в первом корпусе этой станции, где располагались исследовательские, мелкие сборочные, проектировочные и технические помещения, в то время как бытовые были во втором корпусе, где жил почти весь персонал, исключая тот, что большую часть находился на большей глубине.

Часть схемы была повреждена. Там, вероятно, находились станции более глубокого залегания. Их общее количество, по остаткам карты, составляло 3 крупные и несколько мелких. Всё, что мне было известно, это их глубина – 4 и более километра. Раньше такая цифра показалась бы мне смешной, но не теперь. Даже давление воды на глубине текущей станции станет губительным для наших тел, не говоря уже о самой глубоководной части. В любом случае, сначала нужно было найти оборудование для погружения хотя бы на этом мелководье, ведь с текущим состоянием станции, это вопрос времени, когда мне попадётся затопленный отсёк или переход.

Чудо, что, будучи заброшенным, это людское строение по-прежнему сохраняло герметичность, пускай и не везде. Одной из возможных причин сохранности была вязкая и тягучая субстанция синеватого цвета, реагирующая на протечки, но помимо этого и на моё присутствие. Это было микроскопическое, но движение. Размазав эту субстанцию между своими пальцами, я с удивлением обнаружил то, как она впиталась в них менее чем за минуту, вызвав раздражение на том месте, снятое только водой, а точнее её остатками в местах, именуемых санузлами.

Вскрыв дверь одного из таких мест, по причине чрезмерной биологической активности за ней, меня обдал тошнотворно сладковатый запах. Встреча с тем, что называют рвотным рефлексом, не задалась. Вокруг одной из кабинок было подозрительное скопление, что и было источником моего интереса. После я не раз успел пожалеть об этом, но решил действовать до конца.

Внутри предо мною предстала картина тела человека, имевшего явные признаки гниения и разложения… Но это нечто оставалось живым, в некотором смысле. Мозговой активности я не наблюдал, или же она была крайне мала. Мои ощущения уже не были способны распознать это точно. От тела во все стороны расходились образования, похожие на злокачественные наросты с примесью той синей субстанции, ветвящиеся как вены или корни растения. Само же тело было не просто худым, а будто растащенным и размазанным по помещению, одежды сохранилось мало, как и кожи.

Попытавшись сделать шаг вперёд, я обнаружил то, как мой ботинок уже был облеплен субстанцией. Ногу у меня получилось оторвать, но находясь в луже этого я начал постоянно переминаться с ноги на ногу. Присев и наклонившись, я воспользовался небольшим источником света в своём ПКС, благо, на это почти не требовалось энергии, но и света было не так много. Стоило мне начать изучать тело, как мой ПКС начал подавать признаки жизни, которые от него в таком состоянии я не ожидал. Посмотрев на него поближе, я заметил темные прожилки на своей коже, идущие то ли от, то ли к нему. Было несколько вариантов, при которых я мог бы наблюдать такое, но ни один из них не был близок к правде.

Как всё внезапно с ним началось, так и закончилось. От смрада я прикрыл лицо воротником комбинезона, взятого из чьего-то шкафчика. На нём было чьё-то имя, но оно было написано на языке, отличном от того, что были известны мне и исполнено от руки.

Когда я поднёс свою руку с источником света, то смог прочитать еле сохранившееся имя и должность лежащего человека: «Ричард Йено, Оператор UCR». Лицо было обтянуто высохшей кожей.

Началось непонятное завывание. Мне потребовалась пара мгновений, прежде чем я понял, что источником звука опять стал злополучный ПКС на руке. Звуки, издаваемые им, я слышал впервые и то, что он мог транслировать их не только в мозг, но и во внешнюю среду, взволновало меня. Из всего гула, я смог воспринять лишь предупреждение: «Критическая биологическая опасность. Заражение». Неожиданно для меня, мертвец пошевелился, набрал в грудь воздуха и с резким выдохом, сорвавшись на кашель, выплеснул на меня облако того, что я идентифицировал как омнигель. Не так много, но я даже вдохнул его. От этого шум в моей голове стал ещё громче и интенсивнее. Я хотел убежать, но мои ноги прилипли ещё сильнее, и я только упал, начав барахтаться в этом всём. Первоначальный шок вскоре прошёл, но не боль в носу, груди и глазах. Я очутился у стены, к которой прижался, не давая себе полного отчёта об этом.

Свет моего ПКС стал ярче, но он по-прежнему освещал далеко не всё пространство, только подергивающийся труп и часть моего костюма, в том числе и имя на нём. Вросшее в стену нечто, идентифицированное мною как «ранее человек», обратило внимание на мой приход в себя.

— Ох, Ио, хорошо, что ты ещё жив. – произнёс он шепча. – Хотя, учитывая ад вокруг, слабое это утешение… – его голос в общем звучал неестественно, но только вот было чудом, что он вообще говорил.

Я сумел вскочить с пола и увидел на себе кучу мелких волосков. К своему и его несчастью, мне нужна была информация, которую в данный момент можно было получить только от него.

— Что с тобой произошло? Ты помнишь, как долго находишься здесь? – не показывая своего лица и держась на расстоянии, спросил я.

— Т-ты с луны свалился?.. Это всё Кахаси, не ясно что ли? Держись подальше от этого вязкого дерьма… Иначе тебя постигнет моя участь… Может ты прибыл с глубоководного плато? Я слышал, что все собирались уходить туда… Только, чёрт знает, как давно это было. Мне бы тебя спросить, наоборот, об этом. – он закашлялся вновь и в каждом кашле слышалось, как его тело покидали последние крупицы жизни. – Не находись я в состоянии обморока, то сошёл бы с ума в этой каморке. Здесь не горит свет с тех пор, как мы перешли на максимальную экономию.

— Экономию?.. Какой основной источник энергии у вас был?

— Эм… Геотермальная энергия, на поверхности раньше была солнечная ферма, но, знаешь, когда солнце особо не светит, вырабатывать особо нечего. Слышал о том, что внизу был установлен термоядерный реактор, но его запуск был отложен… Сам скорее всего знаешь, по каким причинам. – Он тяжело вздохнул. – Мы не может позволить Кахаси получить ещё больше… – его кашель стал ещё хуже. – Энергии.

— И этот «Кахаси» и сделал это с тобой? – я присел, чтобы слышать его более ясно.

— Наш “Климат контроль и монитор жизнедеятельности” решил всё за нас. Всё, что ты видишь вокруг – плоды его труда. – он улыбнулся, но в улыбке, часть его кожи осталась на месте, обнажая то, что под ней – остатки мышц и сухожилий.

К несчастью, мне нужно было электричество. Для меня, в данный момент, оно было равноценно жизни. Обо всех подводных камнях мне знать не дано, но в данный момент лучше решать проблемы по мере их поступления. И самой новой стала резкая тошнота. В моём животе кольнуло и ноги сами понесли меня к близ стоящему туалету. Рухнув перед ним, рефлекторные движения стали выбрасывать потенциальный источник моего недомогания наружу, но в итоге полилась только серовато-тёмная жидкость, пахнущая слабым раствором соляной кислоты.

В моём животе не было никакой еды. Вообще. Даже зная то, что весь мой организм на момент попадания сюда был переполнен полезными веществами, сказать сколько я протяну до подпитки было тяжело… Но чёрт, в этой дыре у меня вставал вопрос не только с водой и едой, но и воздухом! Я сумел найти нечто, что должно было быть едой, но оставил это всё Лоре. В её текущем состоянии так было правильнее, но мне надо было найти больше еды и энергии.

В моей голове уже некоторое время кружилась мысль о том, что помимо восстановления энергоснабжения комплекса, я могу найти энергоячейки, пережившие перемещение. Если вспомнить то, как были разбросаны остатки корабля, то некоторая из часть должна была быть на верхнем плато, в зоне моей досягаемости.

Закончив исторгать «замещающее вещество», ко мне сразу обратился тот бедолага.

— Слушай, с тобой всё в порядке? Не лучшее ты место и время выбираешь, чтобы захворать. – прошептал тот обеспокоенно.

— Будто выбор есть. Никогда не ощущал себя так дерьмово. – вытерев лицо, я вернулся к своему собеседнику.

— Парень… Я не знаю сколько конкретно, но я не видел людей уже так давно… Столько моих коллег ушло в Бездну и не вернулось, не говоря обо всех тех людях, что были на поверхности, когда начался апокалипсис… Выполни мою эгоистичную просьбу… Убей меня. Убей. Я не могу так больше. Я даже не знаю, когда приду в себя в следующий раз, но я всё равно останусь… Просто частью стены. Я не хочу становиться ещё одним демоном.

— Удивительно, что у тебя хоть крупица сознания в данных обстоятельствах осталась… – произнёс я сочувственно. – Но я хотел бы узнать больше.

— Прости, но… В моей голове больше ничего нет. Пытаясь вспомнить что-то ещё, я… Теряюсь. Даже твоё лицо вспомнить не могу… Даже… Пол, на самом деле. – сказал он неуверенно и поник. – Прошу.

— Ладно. Хорошо. Надеюсь, что ты не будешь возражать против… Убийства строительным инструментом.

— Даже если это были бы кулаки или ноги, я бы не расстроился.