Мой взгляд скользнул по комнате для погружений. Здесь было 8 стендов под оборудование для персонального погружения. Тускловатый свет позволял глазам чуть привыкнуть к ожидающей тьме за шлюзом. Подойдя и авторизовавшись в консоли, я запустил предварительную проверку, выявившую только одну ячейку с костюмом, что уже давно дожидался меня внутри.

Костюм, предназначенный для погружения на несколько километров, раскрылся предо мной, как только я открыл массивную дверцу барокамеры. Подобно вывернутым наружу человеческим ребрам, его опоясывали ребра жесткости, а на спине, поблескивая и чуть перебирая, располагались «позвонки», выполняющие роль механизма герметизации. На спине были и индикаторы, дублирующие те, что были на руке и внутри шлема. Оповещали они о том, сколько кислорода и энергии остается, поддерживается ли герметичность и о состоянии находящегося внутри человека. Эти костюмы были унифицированными и могли вместить почти любого человека с различной комплекцией, но ростом в районе 5 сантиметров от обозначенной нормы, дальше приходилось подгонять вручную. Множественные подвижные элементы внутри, обитые специальной тканью, извивались как живой организм, готовясь принять пилота внутрь.

На то, чтобы привести этот костюм в рабочее состояние, ушёл месяц, если не больше. В условиях, когда Лора, её оригинал, не обращала на меня внимание, это не составляло больших усилий. Простой в пару лет заметно на нём сказался. Вызвано же это было отсутствием запасных деталей, говорившее о тяжести ситуации на станции. Увидь штатный персонал то, что я сотворил, их хватил бы удар.

Была ещё одна задача, предстоящая перед погружением на самое дно. Существовала необходимость вернуть в строй два передатчика, что некогда соединяли между собой две части комплекса. Оставаться на глубине совсем без связи не хотелось бы. Ранее, между верхним и нижним плато, был проложен кабель, но во время событий апокалиптического характера, он был оборван. Оба канала связи могли быть своевременно восстановлены с помощью DAW-NA, если бы тот не находился на ремонте, когда мир пал.

Вернуть передатчики в строй можно было заменив пару запчастей, что я предусмотрительно снял с других, подвергнув их некоторым доработкам. Задачу осложняла моя моторика и точность движений в этом костюме. Неуклюжесть просто не может позволить мне провернуть это, а конструкция Ди-Лоры не позволяла погрузиться на заданную глубину. Единственным возможным вариантом осталось прибегнуть к помощи…

— Заканчиваю тестирование соединительного кольца B2 и B3… – раздалось легкое шипение. – Тест не пройден, выполняю заливку компаундом. – звук раздавался из динамика, расположенного рядом с консолью управления подъемника.

— Проверь дважды, на глубине в 2 километра такое может обернуться большими неприятностями. – сказал я.

— Знаю, я повторяю этот тест пятый раз. Та железка, что ты собрал, постоянно выдаёт подобное. – раздался недовольный возглас.

— На нижнем плато должно сохраниться больше оборудования, там посмотрим запасные детали.

— Надеюсь, что это будет так. – На дисплее консоли высвечивалось моё лицо, находящееся в раздумьях. – Никогда бы не подумал, что мой скан будет использован как инструмент.

— Не кради мои слова.

— Я и не краду. Они настолько же мои, насколько и твои… B4 и B5 в норме, сигнальные и силовые цепи стабильные. Работа ЦНС без нареканий. Остаётся перенести мой модуль и всё в порядке.

— Можно отправляться? – спросил я себя же.

— Да, залазь в костюм и забирай меня.

Поправив своё нательное бельё, я залез в костюм. Тот, подстраиваясь под меня, начал закрываться. Как только свет из-за моей спины погас, загорелся внутренний интерфейс. Камера закрылась и началась проверка давления. Как и в нескольких тестах до этого, достигнув контрольного значения, оно начало снижаться. Мы молчали, но даже без всяких слов, я ощущал напряжение в наступившей тишине между мной и копией.

— Слушай, мне всё равно кажется, что это было слишком.

— Опять… – недовольно застонал я.

— Я опять-таки повторюсь, что не в курсе всех самых последних событий, но, чтобы усыплять её на время миссии… – начал тот раздосадовано.

— Это для её же блага. С подобным согласилась Вторая, так что, отчасти это можно принять за её собственное согласие.

— На мой взгляд, ситуация от этого не становится более привлекательной.

— Тяжесть нашего положения увеличивается со временем. Чем дальше, тем хуже. Биологические процессы, запущенные в момент нашего попадания сюда, убьют нас с большей вероятностью, чем несчастный случай. У нас мало времени и много работы. Лора в текущем своём состоянии не сможет оказать мне значительную поддержку. Учитывая координаты входа и морские течения, у нас даже нет необходимости посещать то, что расположено за станциями FaF и CaD.

Второй Я замолчал, погрузившись в раздумья. Было сложно его хоть в чём-то винить. Костюм оповестил меня о прохождении всех проверок и дверь за мной открылась. Тяжелой поступью, я двинулся к шлюзу, что уже начал открываться. Тихий звук оповестил меня об отключении модуля, на котором была запись моего сознания.

Нахождение внутри этой железной махины невольно напоминало о моей любимой и уничтоженной броне, остатки которой по-прежнему должны были находиться на глубине. На этом костюме была такая плохая чувствительность, несмотря на нейроинтерфейс, что я мог с легкостью раздавить модуль ИИ в своим руках и не заметить этого. Разница в мышлении с копией, несмотря на относительно небольшой промежуток времени, указывала на стремительные перемены в моем сознании. Даже думать о таком было неприятно.

За шлюзом загорелся свет, окрашенный зеленым налётом на стекле фонаря, убирать который было некому. Ноги ступали по заросшей металлической решетке, что так же была сплошь в водорослях. Впереди были три выступающие площадки с подъемниками, на одной из которых трос порвался, делая восстановление второго подъемника почти невозможным. Кабина же третьего в следствии этой аварии была повреждена и требовала ремонта, но могла подняться. Это было указано в отчёте и действительно на тот период. Соответственно, третья находилась внизу и оставалась только первая.

Восстановить связь следовало как минимум для того, чтобы иметь возможность вызова клети из Бездны, ведь её управление осуществлялось отсюда, а из нижней точки это было возможно с помощью пультов, для которых и нужна была связь. На случай, если передатчики всё же откажут после ремонта, подъём запланирован на 8 часов после начала погружения. Ещё одной альтернативой будет послать мою копию наверх и запустить его раньше времени. 8 часов брались со значительным запасом и в случае отсутствия действий с моей стороны, спуск-подъём должны повториться через каждые 8 часов.

В ремонте мне должен был сопутствовать модернизированный глубоководный аппарат DAW-NA, управление которого было только ручным, и доверить которое я мог только одному лицу. Введя модуль с копией моего сознания в слот, который первоначально не предусматривался конструкцией, аппарат пришел в движение. К сожалению, у меня не было возможности восстановить это устройство в первоначальном виде или в том, чтобы оно могло выдержать погружение. Вся внутренняя полость его была заполнена тем, что я мог бы назвать «устройством управления». Как бы это было не прискорбно, но, что я, что Лора, находили очень удобным те конструкции и образования, что появлялись из электрических схем под воздействием омнигеля. С небольшими доработками, получившееся в итоге можно было использовать для создания автономных платформ, основу которых мы ваяли из слепков собственного разума.

В «приличном обществе» хромериков меня бы начали порицать за создание чего-то из осколков собственного сознания. Это была одна из тех установок, с которой мы начинали своё существование и против которой было тяжело пойти, да и опыт говорил о том, что ничего хорошего это не даст.

Некогда, хромерики были вездесущими элементами бытия, но ныне же были свергнуты своими отпрысками. Благодаря тому, что нас устраняли собственные наследники, нельзя сказать, что хромерики исчезают, просто на замену одному поколению приходит другое, пускай и таким радикальным образом.

Если вернуться к нашей ситуации, раз мы создали свои копии, нельзя ли назвать это повторением уже, казалось бы, пройденной ошибки? Рано или поздно, но нам придётся устранить свои отражения, и в наших же интересах, чтобы они согласились с нашим решением, иначе после можем быть устранены мы.

Оставалось только подать основное питание и разумный батискаф пришёл бы в движение. Мы уже отрабатывали это в сухом доке, но ощущение риска не покидало до сих пор. После приглушенного щелчка, по экрану ползли строки со статусом инициализации инородного оборудования. Мои навыки общения с оборудованием здешней эпохи и реалий, оставляли желать лучшего, ведь запуск неминуемо проходил через три ошибки, корень которых скрывался в том, как тут подходили к оцифровке личности и технологической пропасти.

Первая заключалась в «плоскости» получаемого слепка и виртуального окружения. В симуляции, запускаемой нами, рано или поздно происходило то, что можно назвать «затишьем». Загрузив сохранившиеся образы местных сотрудников к нашим, мы не получали ничего хорошего.

Вторая происходила при попытке придания большего объёма, что сводила образы обычных людей с ума. Метод, используемый для достижения этого эффекта, заключался в использовании нестабильного элемента, что приближал симуляцию окружения и поведения к реальным за счёт внесения хаотичности.

Закрепляла всё это третья проблема. Было необходимо совместить имеющуюся информацию из мозга и ЭФД, осложнялось это повреждениями и ошибками при считывании и записи. И ещё, у нас банально возникала такая проблема, что данных на ЭФД было такое множество, что каждое сканирование, сопровождаемое неприятными ощущениями и убийственным состоянием после, могло охватить лишь небольшой кусок, который мы выбирали заранее.

Из-за неминуемой потери доступа к ценной информации в будущем, мы уже обзавелись более чем одной копией сознания, имевшей строгую специализацию. Не каждой нашей виртуальной итерации было суждено оказаться вновь в физическом теле, что снижало риски. Это не сильно, но обнадёживало.

— Пора в путь, мой милый друг. – сказал я Ди-Лайну.

— Да, давно пора. – ответил тот без особого энтузиазма, запустив свои двигатели и придя в движение.

Зайдя внутрь клети, я закрыл за собой массивную решетчатую дверь. Пробивавшийся через морскую толщу свет от прожекторов неясно освещал недавно замененную панель управления, на коей выжидающе мерцали индикаторы. Пару раз я уже отправлял её вглубь. Это было рисково, ведь кабина могла застрять в середине пути и тогда всю работу по её доставке наверх пришлось бы доверить моему протеже. Уровень моего доверия к нему не был ещё так высок, но при таком развитии событий больше ничего бы и не оставалось.

Поднеся руку и доказав подъемнику своё право пользования им, я выставил параметры с помощью галетных переключателей и кнопок, подсветка которых так и норовила погаснуть. Ещё раз проверив, я убедился, что график подъёмов и спусков соответствовал тому, что я задал. После занятия своего места, я щёлкнул защитными ремнями. Клеть озарилась уже собственным источником освещения и начала прерывистый путь в Бездну.

— Мне не даёт покоя один яркий момент в моей памяти… – спускаясь рядом со мной и освещая меня со стороны, начал Ди-Лайн.

— Какой именно? – ответил я ему, заинтересовавшись тем, что именно он вспомнил.

— Наше первое восстановление с Лорой. – внезапно произнёс тот. Пораскинув мозгами, я вполне мог смириться с тем, что в его памяти всплыло почти аналогичное воспоминание, что и у меня недавно. – Это было действительно здорово. Никогда бы не подумал до этого, что стану реставратором, даже мысли не было. Вокруг нас собралось столько хромериков… Никогда не видел такого количества. Правда, последствия не заставили себя долго ждать. Было сложно представить, сколько времени мы сможем скрываться, но чтобы такое случилось и столь быстро... И ведь это можно было предположить. Всё это повторялось из раза в раз. Не только с нами. Припоминая все эти смерти, не могу вспомнить, чтобы кто-то боялся. Находясь в том положении, о таком даже было странно задумываться. Будто каждый день последний. Все мы прожили так долго, как ни одно живое существо из всех виденных нами вселенных… – раздался щелчок, говорящий о выходе из зоны действия ближайшего ретранслятора. Мы полностью перешли на персональные переговорные устройства. – На всех этих лицах вокруг было лишь одно выражение – усталость. Слишком долгое и тяжелое путешествие выпало на наши плечи, непосильное в одиночку. А ведь то было только начало, но уже тогда наше число заметно сократилось. Каждый раз, новое место и всё меньше и меньше… Даже во времена потери Централии все не было так плохо.

Он боялся, как и я. Нам было страшно смотреть в прошлое и ещё сильнее не хотелось думать о будущем. У меня не было слов, мне не хотелось говорить на такую тему. Впрочем, это понял и другой я, раз за всю нашу экспедицию об этом больше не было проронено и слова.