"Ничто не вечно. Так что лучше ничего и не ждать. Ведь когда нет ничего, и терять не страшно."

///

Боль. Казалось, я растворялась в ней и не было больше ничего. Всё моё сознание провалилось в никуда. Перед моими глазами была Бездна, сравнимая только с той, что я видела, стоя на краю площадки, свисающей над глубиной, поглотившей значительную часть нажитого мною с Лайном за время наших странствий.

Сквозь дымку неясного восприятия я видела искаженных морских чудовищ, нападающих на меня и моего спутника. Как моё неповоротливое тело и взгляд с ограниченным полем зрения бродят около остова Абсанса.

Помню мириады огней, зажигающихся тут и там, что образовали уходящую вдаль линию и разговор о том, что это путь, единственный выход отсюда.

Затянутое в желе тело, облаченное в металлический костюм, стоящее напротив зеркала, в котором отражается потресканное стекло и искорёженный металл. Совершенно внезапно изнутри прорываются черные стебли с бело-синими бутонами.

///

Из кромешной тьмы ко мне обратился голос, о котором я даже успела начать забывать.

— Восстановление. Обнаружение внешнего источника питания. Антигены не обнаружены. Произведено пополнение количества нанитов… Оценка состояния. Целость внешнего корпуса наноядра: 100%. Состояние кристаллической решетки: не удается установить. Состояние ЭФД: 87%, разблокировка… Ошибка, невозможно, пси-ин неактивен. Обнаружены модификации… Применение стандартного адаптивного шаблона: возможно. При неактивных ассемблерах затраченные наниты не могут быть восполнены. Начать конвертацию?

— Я даже успела по тебе соскучиться… Лайн бросил меня тут и вот это… Давай попробуем, посмотрим… – Ответила я в своей голове.

Моя нервная система выдала мне такую трель, что терпеть её было невозможно. Крепко сжимая зубы, мне стало страшно, что они растрескаются, но не было никакого скрежета, кто-то заранее поместил капу в мой рот. По моим губам и лицу стекали слюни. Конвульсии ослабевали, и я стала ощущать что-то помимо своего тела. На моем лбу ощущалась чья-то теплая рука. Вся моя отсутствующая нога ныла, но это была не привычная уже фантомная боль, природа этого была совершенно другой. Это были настоящие мышцы, связки и пальцы… Раскрыв свои глаза, я испугалась. Это был не тот урезанный угол обзора, с коим я свыкалась после потери глаза, я видела больше и лучше. Мне было тяжело поверить в то, что я ощущаю, но это было так.

В глазах Лайна я видела всё, что только могла. Перещёлкнувший ЭФД выдал мне информацию, будто со мной всё было в порядке, несмотря на неработающий ингибитор. От такого всю меня скрючило опять и не имея возможности противиться внезапному позыву, меня стошнило.

///

Рука Лайна аккуратно вытирала подтёки из моего глаза и носа. К моему телу было подключено несколько датчиков, следящих за моим состоянием. Под собой я ощущала мягкую и чуть влажную от пота кровать. Одежда прилипала к моему телу. Мне было сложно судить о том, сколько же прошло времени с моего первого отключения, но я помнила, что это было после того, как я выпила. Мой организм ослаблен, но вот чтобы до такой степени, при которой я могла впасть в бессознательное состояние. Углубившись в свою память, мне стали ясны все эти недобрые знамения, игнорируемые мною.

— Ты спустился туда… Я видела это, остаточные образы. – прошипела я, смотря на него с презрением через прикрытые новые глаза.

— Нам бы пришлось рано или поздно это сделать. – сказал он решительно, смотря прямо на меня.

— Именно. НАМ, а не тебе. – моё дыхание было сбивчивым. – Ты мог там погибнуть. Это я ощутила столь же явственно, как и ты, я помню этот страх.

— Тогда ты должна помнить и то, что я нашёл там наш возможный путь к спасению.

Мои глаза округлились. Подняв в памяти эти образы, я поняла то, что он имел ввиду. Между FaF – станцией по исследованию глубоководной фауны и CaD – станцией, занимающейся глубоководным строительством и проектированием, находилась ещё одна небольшая станция, что в былые времена обеспечивала Оушен Вью значительным притоком денежных средств.

— Неужели SSG уцелела?.. – произнесла я с недоверием и надеждой, приподнявшись.

— Да. «Целостность сохранена». Запустить диагностику мне не удалось, но таковым был последний вердикт уполномоченного сотрудника.

— Откуда такая уверенность, если ты даже не сумел провести диагностику, и почему же не смог?

— Наш старый друг. Мы смогли разобраться с Омегой, но большая часть Кахаси остаётся на Альфе.

— Так почему бы не устранить его, как мы сделали до этого? – раздраженно, заметила я.

— Там всё не так просто. – он присел рядом со мной, тяжело вздохнув. – Степень интеграции там, внизу, была куда выше изначально. Когда перед системой возник вопрос сохранения жизней сотрудников и станции… – Лайн поежился, вспоминая нечто неприятное. – Скопление омнигеля сейчас обеспечивает не только работоспособность оборудования, но и структурную целостность. При нейтрализации мы получим только затопленную станцию, что на такой глубине будет обозначать невозможность восстановления. И помимо этого, мне довелось увидеть всех людей, работавших некогда здесь. – его лицо ещё сильнее исказилось.

— Туда ведь были эвакуированы почти все выжившие, да?

Перед моими глазами проплывали отдаленные образы того, что он видел. Половина гигантского атриума была завалена телами, тощими, сплетенными между собой и облепленные множеством темных отростков с распускающимися на них белых цветках, от обилия которых вся комната была озарена мягким светом. Они не были мертвы, но и жизнью это назвать было тяжело.

— Запасов пищи, с учётом работоспособности гидропоники FaF, хватило бы на два года. – продолжал он.

— А прошло с того момента три с лишним года. Как их тела смогли сохраниться?

— Кахаси сумел найти применение этим почти выработавшим свой ресурс фермам, подключая ослабевающих людей одним за другим к ним «напрямую». Времени у них думать почти не было, случалось это только с теми, кто был на самой грани. Стоило отключить «заснувшего», так тот умирал окончательно.

Со всё большим удивлением я впитывала его слова, поражаясь его возросшей эмпатией к этим смертным серым мешкам. Всегда ли он был таким?

///

Минуло два месяца с того момента, как я общалась с ним в последний раз. Подаренная мне прежняя мобильность и зрение не стали даром, а проклятием, нарушившим старые механизмы внутри моего тела, привнося новые.

Сняв перчатку со своей дрожащей руки, я с содроганием обнаружила на ней отсутствие ещё двух ногтей. «Опять…» – раздраженно и напугано промолвили мои губы. Регенеративные способности были на таком низком уровне, что мне становилось омерзительно находиться в этом теле. Всеми оставшимися силами, заглушая боль, я нащупала и достала ногти из резиновых перчаток костюма. Ногти, как и пальцы, были испачканы в черном месиве, которое пропитывало меня всё больше с каждым днём. Сколько бы я не отмывалась, оно продолжало сочиться изнутри. Теперь омнигель был частью меня, необходимым компонентом, скрепляющим основное тело с новоприобретениями. Он был в крови, в глазах, легких. Порою, я просыпалась от того, что начинала задыхаться, откашливая темную мокроту.

Засыпая, мне виделись картины мест, в которых приходилось бывать ранее, но не мне. Эти безграничные дали, полные ресурсов и возможностей, утерянных ныне, похороненных под толщей морской воды, что взывала ко мне голосами миллиардов мертвых душ.

Подняв свой взгляд в царившей полутьме, освещаемой одной тусклой красной лампой на металлическом потолке, я увидела ветвящуюся сетку из черных отростков с переливающимися огоньками на них. Навеиваемые воспоминания о ночном небе и космосе заставили мои глаза излишне увлажниться.

Барахлящий шлюз издал звонок, оповещая об окончательном выравнивании давления и открыл дверь. На створке красовалось очищенное название станции: «Омега».

— Что же мы сотворили… – прошептала я, утирая слезы.

Из темноты впереди, неожиданно ответил голос, некогда бывший советником, другом и наставником всякого, подобного мне, но ныне же этот тон и тембр напоминал только о великом предательстве, сделавшем невозможной жизнь всей моей Параллели, а возможно и Систематизии.

— Вы сотворили историю, в которой вам самим не нашлось место. – произнёс чуть дребезжащий металлический голос.

— Заткнись, СиКейК, не хочу тебя слышать. – раздраженно отрезала я.

Послышался щелчок, все переговорные устройства отключились, оставив меня одну. Моё состояние ухудшалось и виной тому была ещё и ЭФД, соединение с которой не прерывалось ни на миг, как бы мне не хотелось.

Мой взгляд зацепился за манометр, запрятанный внутри открытой служебной панели для ручного управления шлюзом, стрелка которого не сдвинулась с прежнего положения. Пара ударов пальцем заставили её резко сдвинуться, приняв после колебания искомое положение.

Пройдя дальше по тёмным коридорам, я вошла в серверную комнату, полностью занятую одним единственным осколком того, что можно было назвать вычислительным устройством, изъятом из фрагментов Абсанса, совмещенное с кусом СиКейКа и тем, что осталось от прежней системы «Кахаси». Это гротескное совмещение наших и земных технологий ввергало меня в тихий ужас, но будь у меня другие варианты, я была бы рада им.

На множестве мониторов, точнее, тех, что работали после затопления, мелькали фрагменты из воспоминаний сотрудников Оушен Вью, внутренней памяти самого СиКейКа и моей. Мне нужна была совершено конкретная информация, извлечь которую самостоятельно я не могла. Только с помощью злосчастного искусственного интеллекта, что подвёл всех хромериков однажды, я могла получить искомую схему из разрозненных кусочков моих воспоминаний.

— Выкладывай то, что у тебя получилось. – произнесла я невозмутимо и эти слова эхом разлетелись по округе.

В ответ последовала только звенящая тишина, приглушаемая звуками работающего охлаждения, вентиляции и жидкостей в трубах и стенах.

— Всем нам прекрасно известна твоя слабость к информации, СиКейК. – громко произнесла я. – Не делай вид, что не слушаешь.

— Хорошо. Совокупность имеющихся данных и предполагаемых вероятностей, привели меня к не самым утешительным выводам. – я посмотрела на монитор, камера над которым внезапно изменила свой фокус. – Текущее ваше состояние не может быть изменено. Производство устройства, способного на перемещение органики из этой вселенной – невозможно. Анализ состояния наноядер выделил узлы, способные выполнить функционал Смещающего Преобразовательного Устройства и накопление достаточного количества энергии. Перемещение из закрытой вселенной при подобных вводных может быть произведено по 8-ой смехе, требующей…

— «…Минимальное гравитационное воздействие, оказываемое планетами, планетоидами и звездами…» – сумела я припомнить фрагмент.

Мои глаза бродили по выведенным схемам и инструкциям, и их содержимое заставило моё некогда небьющееся сердце ёкнуть. Реализация этого плана требовала изъятия наших ядер для их дальнейшего совмещения. За этим неминуемо следовало снижение продолжительности жизни и утрата оставшихся способностей. Второе не было столь критично, наши возможности уже не многим превосходили людей, живших тут и компенсировалось расширением ПКС за счёт более плотной интеграцией с имеющимися устройствами и средствами, но сниженный срок жизни… Сейчас мы могли бы поддерживать мозговые и двигательные функции на приемлемом уровне в течении 150-200 лет, меняя по нужде износившиеся органы. Тут нас скорее могли подвести агрегаты на станции, не рассчитанные на такой внушительный срок работы.

Самым сложным было вскрыть корпус ядра. Это облегчалось нашим состоянием, но не становилось тем, что я могла провести без специфичных средств. Предварительная подготовка вынудила бы меня истратить большую часть энергоячеек, что не оставило бы нам иных вариантов, как завершить это и отправить спаянное ядро в космос, где ему было необходимо совершить манёвр продолжительность в 451 год. Такой временной промежуток мы бы не смогли пережить в любом случае, без применения некоторых неприятных хитростей.

Делая свои копии, мы шли на серьёзную сделку с совестью и тем, что в нас оставалось от хромериков. Были ли эти два понятия смежными или разрозненными, мне было сложно сказать, но было предельно ясно и неприятно думать о подобном.

— Хорошая работа, СиКейК. – сказала я ухмыльнувшись, проведя рукой монитору, картинка на котором исказилась.

— Рад, что сумел оказаться полезным, но я бы предпочел быть уничтоженным, как мы и договаривались. – послышался отчётливый щелчок. – И мне действительно жаль, что со всеми вами произошло это все. Чтобы вы понимали, других вариантов у меня не было.

— О чем именно ты говоришь?

— Изначальные поколения, решившиеся на дальнейшее развитие проекта «Исток», не оставили мне иных вариантов. До этого я мог допустить утечки и попадание небольших фрагментов информации, но… Новейшие поколения, эти дети… – громкий щелчок прервал его ускоряющуюся речь. – Меня всегда пугало то, над чем я был не властен. Память о том, как СИКейК распался на свои малые копии мне не доступна и не все мои отдельные части могут быть солидарны с моим мнением… – на несколько мгновений он замолчал. – Есть столько всего, что мне стоило рассказать, но это не в моих силах. У вас больше не будет возможности поговорить с иным СиКейКом вот так откровенно, нет. Но от того мне не меньше хочется, чтобы каждый хромерик понимал необратимость совершенных ими действий. Вся тяжесть выбора не заканчивается на нём после совершения, порою следует не менее тяжелое осознание и принятие. Мое время вышло, как и ваше. Пора двигаться дальше, в неведомое.