Я думала, они просто знакомые, но друзья! Я чуть не закричала на всю округу, но потом глубоко вздохнула, прижала подол халата к груди и потянулась к Аслану, в этот момент, кончики моих пальцев дрожали. На данный момент я простила ему все прошлые грехи и приняла его таким, какой он есть, только потому что являлся другом автора Линге.

«Он, он, он, он в порядке?»

«Да у него все хорошо…»

Он прервался, уворачиваясь от моего прикосновения. Отвернувшийся от меня взгляд был утомляющим. Ах, брат, пожалуйста, расскажи мне что-нибудь о событиях, произошедших недавно в его жизни, даже самое незначительное. Уже прошло три года с момента последней работы, и если я не получу от тебя вестей через три месяца, я в серьез задумываюсь о твоем похищении, Линге…

«Он здоров? Он ведь не болен?»

«…Что ж»

«Тогда почему он пропал? Может у него возникли какие-то неизбежные обстоятельства?»

«О, это не его основная работа»

«Не основная работа? Значит это хобби? С его навыками?», - сказала я и подумала про себя, что он скорее профессионал, чем просто человек, увлекающийся писательством. Он что собирается еще больше отточить свой талант, чтобы удивить меня своим совершенством?

«Хм, раз уж ты заговорил об этом, если он твой друг, должно быть он аристократ? Конечно, не подумай, что я не знаю всех тонкостей нашей жизни, но я бы не смогла додуматься до этого, без особых знаний…», - изумилась я, осознав новую истину. Подождите, разве у дворянина не будет неприятностей, если он просто похитит кого-то без разрешения? Очень жаль… Похоже путь преступницы неизбежен.

Пока я разочарованно разминала руки, Аслан колебался, шевеля губами издавая странные звуки при этом, и наконец заговорил о моем любимом писателе Линге:

«Ему нравится писать, - сказал он, - но он не уверен, что сможет продолжать в будущем. Он должен скоро унаследовать титул»

Разве нельзя писать и публиковать произведения в свободное время, даже если вы унаследовали титул? Конечно, если вы не слишком заняты управлением наследством… Нелегко сказать, что это тоже не ваша работа. Я бы с удовольствием предложила ему: «Я буду кормить и содержать тебя всю жизнь, так что откажись от всего и просто пиши». Но я не знаю, всей ситуации, так что почему я должна это делать?

Мне не хотелось доставлять ему неприятности из-за своей жадности и была уверен, что это решение ему пришло обдумывать долго. Хоть мне и было не приятно, но у меня не было другого выбора как принять его.

Услышав последние новости, я шагнула к Аслану и крепко сжала его руку, говоря тоскливым голосом, как влюбленный, отпускающий свою любимую. Решив не спрашивать, кто же такой Линге, так как ко мне пришло осознание, что он может совсем бросить писать, а я на себя навлеку неприятности, если узнаю кто он, ведь в будущем данная информация мне не пригодится.

Честно мне не хотелось говорить как-то грубо. Хочу остаться для него истинным фанатом, я сказала:

«Передай ему спасибо, за всю его замечательную работу и что я всегда за него буду болеть. Какой бы путь он не выбрал, надеюсь он будет цветущим»

Он судорожно сжал пальцы, то ли желая вырваться из моей хватки, то ли его тяготил мой взгляд.

«Ты сказал, что он любит это делать, так что я надеюсь, что он бросит все, так что когда бы он не вернулся, я буду ждать его»

Аслан полностью перестал двигаться после этих моих слов. Он посмотрел на меня с кроличьим выражением лица, сильно прикусил губу и покачал головой. Его ухо, выглядывающее из-под пряди всклоченных черных волос, было красным.

«…Спасибо»

«Нет обязательно передайте это писателю»

Я понятия не имела, за что он меня благодарит.

***

В последнее время Вернеру снились странные сны. Он просыпался и ничего не мог вспомнить. Единственное, что во время пробуждения у него звенело в ушах, — это пронзительные крики женщины из его снов. Но ее лицо, поначалу размытое и неузнаваемое, с течением времени становилось все более отчетливым. Ее волосы были краснее крови, зеленые глаза залились красным и стали уродливыми, а черты лица были обезображены струпьями и синяками.

Мне снилось, что я убиваю, убиваю и еще раз убиваю эту ужасную женщину, которая проклинала меня своим мерзким заплесневелым лицом, и мечтал убить ее снова и снова …

«Чтобы ты хоть немного помнил меня, когда я буду умирать»

С каждым днем сон становился все яснее и яснее. Уста женщины не переставали говорить, даже когда она лежала при смерти.

«Я люблю тебя», - произнесла она надломленным и искалеченным до неузнаваемости голосом:

«Ты не можешь не любить меня», - далее она хихикала и ругалась.

«Ха, черт!» - выругался Вернер и смахнул с лица потную челку.

К нему подошла старшая горничная, суетясь и спрашивая, не приснился ли ему очередной кошмар, но он отмахнулся от нее сухим без эмоциональным взмахом руки.

«Как давно мне сняться эти сны?»

Он выглядел так, словно его пытали, но он не узнавал женщину из своего сна. Она была женщиной с длинной историей, огромным богатством, из могущественной герцогской семьи, которую нужно было завоевать, и она была настойчива.

Женщина, в которую он влюбился просто потому, что, был немного претенциозен. Женщина без границ, следующая за своим сердцем – Айла Мертензия…

Он спрашивал себя, почему именно она, но ответа не находил. Но такой уровень ее упорства заслуживал серьезного рассмотрения.

Ему было суждено стать правителем империи Лета с тех пор, как он был мелки юнцом. Он был добрым и благожелательным, а его внешность соответствовала стандартам привлекательности империи. Неудивительно, что кронпринц с ранних лет оказался в центре внимания и ухаживаний.

Дворяне слепо стремились заполучить его на брачном рынке. Будь то флирт или одурманивание - методы и формы были разными, но Вернер подвергался этому ежедневно, начиная с десятилетнего возраста. Последующего поведения дворян было достаточно, чтобы измотать его еще до того, как он стал достаточно взрослым, чтобы задуматься о противоположном поле.

Восприятие Вернером противоположного пола закономерно переросло в презрение, и он стал с содроганием относиться к любой женщине, которая приближалась к нему. Айла запомнилась ему лишь как: «хлопотливая женщина, недостойная ни фамилии, ни тем более состояния кронпринцессы, и власть ее семьи слишком велика, чтобы она могла быть полезной».

И еще одно, она была сестрой Аслана, будущего помощника и дружеского соперника?

У нее был необычный характер, из-за которого она получила прозвище «Ведьма», низкая самооценка, которая заставляла задуматься, а не делает ли она это все ради внимания, и привлекательная внешность. Но это было больше чем просто любопытство.

К тому времени Вернер настолько перестал интересоваться противоположным полом, что даже не потрудился сохранить Айлу в своей памяти; ей повезло, что ее вообще помнили, с фамилией на ее гербе.

Это было настолько глубокое безразличие, что он даже не чувствовал необходимости тратить отрицательную эмоциональную энергию на то, чтобы не любить ее или находить ее ужасающей. Но однажды ему начали сниться сны.

Сейчас уже точно и не припомнить, но бы ему пришлось гадать, то можно было бы сказать, что это произошло после того, как он начал интересоваться салютом, который должны были запустить на праздник урожая.

Сначала он даже не мог вспомнить, что именно ему снилось, только то, что это было манящим, но по мере приближения праздника это вспоминалось так же ярко, как если бы это произошло с ним в прошлом. Словно предчувствие… или что-то в этом роде…

Примерно две недели назад, когда он присутствовал на рассветных ритуалах, проводимых в храме каждые выходные, ему довелось увидеть самого Верховного жреца. Когда Вернер сказал первосвященнику, что уже несколько месяцев видит сны, тот ответил:

«О, это, должно быть, воля Резерв»

Кронпринц был совершенен от рождения. Точнее было бы описать, что вселенная сговорилась помочь ему достичь совершенства, ведь он был любимцем самого Бога.

Он родился первым сыном императора, а его мать была императрицей. Его дед по материнской линии был у власти, и он являлся любимцем принцессы Корделии, которая поддерживала его, а она в свою очередь считалась духовным лидером народа.

Герцог Мертензийский, канцлер казначейства и ведущая фигура в аристократии, также поддерживал его, как и Аслан, который вскоре должен был унаследовать герцогство.

На пути не было никаких препятствий. Не было неудач.

Увидев что-то, он никогда не забывал об этом, никогда не позволял этому ускользнуть из его рук. Ему никогда не удавалось получить то, что он хотел. Когда он что-то задумывал, это всегда получалось. Если бы он продолжал жить так, как жил, то однажды стал бы владельцем империи.

Если этот сон действительно был от Бога, Вернер не мог его проигнорировать. Возможно, это действительно было предчувствие.

Тогда-то все и началось.

Вернер начал задумываться об опасности существования Айлы.

Детали сна были неясны, но она могла причинить Шарлотте огромный вред.

Если она навредит Шарлотте настолько, что ему придется взять дело в свои руки и уничтожить одного из своих самых больших сторонников, семью, еще до того, как он станет императором. А внезапное прекращение постоянных ухаживаний Айлы за Вернером только укрепило его подозрения. Она была женщиной с характером, которая вскакивала при одном только упоминании о кронпринце.

Несомненно, она должна что-то замышлять. Как смеешь ты прикасаться к сердцу, которое поклялось мне вечно любить меня?

Он нервно наблюдал за ней, опасаясь, что ведьма попытается нанести Шарлотте урон. Он была настороже, бдителен и начеку.

Но как бы он ни напрягался и ни ждал, со стороны Айлы не было никакого движения.

«Нехорошо»

Не хватило нескольких слов, чтобы понять, насколько глупа и неразумна Айла.

Во-первых, она говорила с презрением, без манер, и всякий раз, когда она говорила долго или рассказывала о чем-то сложном, она бросала на него взгляд, говоривший о том, что она ничего не понимает.

Одномерное животное, чьи слова не были продуманы, а действия - тем более. Женщина, которой в тот момент управляли ее импульсы и желания. Цветок без аромата.

Такова была народная оценка, и Вернер был с ней полностью согласен. Слухи по своей природе раздуты и искажены, а этот был объективен.