*неделю спустя*

Дни шли своей чередой, моя учеба, в кое я делал в удивление большие успехи, теперь стала обыденностью. А с наступлением рабочих дней, Чичи все чаще задерживался в работе, нередко встречаемый глубокой луной. Быть может, война тоже терпела каникулы, беря пример с нас, обычных детей, но стоило ей снова вернуться в строй, как вспыхнула с новой силой, с таившейся глубокой жаждой.

А сны мои тем временем не прекращали являться по ночам, и, все одурманенный блаженством, я умудрялся не забывать их, словно те создали на яву, и в подробности повествовать Хаха за столом. Она вечно смеется не про что, и грустит там, где нужна счастливиться. Толь не слушает вовсе, толь так бездарно горланю…

— Я ушел, сегодня задержусь…

— Не споткнись по дороге…А главное в учебе!

— И с первого раза мог понять… - она произносила эти спонтанные фразы каждый раз, точно болезнь.

Скрипнула дверь, и я вышел к утренним озарениям и позже оказался в академии.

— А ночи все чернее и чернее…чертовы ночи.

Тем временем на добротном полигоне учение шло полным ходом: сэнсэй снова корчил уморительные позы гимнастики, бормоча умное для кого-то понимающего, а после заставлял повторять учеников что-то из обученного. Сегодняшний день ознаменовал начаться с искусства ведения боя.

— Абсолютное большинство в бою зависит от ног, друзья мои. Правильное положение шага обеспечивает абсолютную доминацию в бою: возможность удобно увернуться, не поддась провокации, обеспечить защиту и чувство уверенности, уточнит ощущение боя. "Почва под ногами" - знаменуйте ее так. Обладатель грамотной стойки стоит много выше всякой нечисти, махающей кистями, вот эти стоит запомнить.

Такуя же подключался в процессе, наставляя желающих, и вовсе давно стал правой рукой сэнсэя. Возможно, даже больше, наставник далеко не раз подходил к Ягами за советом. Что, конечно, в моем понимании было вовсе поразительно.

Ко мне резко взял курс Махито - парень, чье присутствие уже не веяло чем-то счастливым.

— Готовься.

— Принял.

Слегка поглядывая в сторонку, он видимо пытался изобразить маневренность Такуи и, в общем-то, у него достойно хорошо вышло. Еще чутка и очередную обнимку со снегом не избежать…

— Отличный удар! — большой грех утаить от него такой вывод.

— Твою правую ногу чрезмерно скосило назад, не удивительно и потеря равновесия.

Он не говорил грубо, где-то устало, но мне все больше казалось, что Махито почти не здесь, а у Такуи. Ощущение же оставались все так же отстраненными, вовсе не враждебными.

Выждав паузу, я добавил:

— С-с Ягами что-то не так?

— Сложно не заметить?

— Именно.

Я рад, что парень передо мной сам осознавал о понимании окружающих.

— Неужели настолько пуст внутри, что ни одна мысль не веет? Из богатеньких он, из тех, что крайне умны, но ум свой в пиз**шь тратят.

— С чего бы он в богатых то затерялся?

— Мордашка у него такая, в золоте мывшаяся — с усмешкой прянул Махито, видимо, не восприняв мои слова всерьез.

Конечно, я не мог оставить честь друга и попытался всеми силами опровергнуть эту нелепость:

— Извини, но Такуя вовсе не такой, каким видишь его ты и твоя шайка, отличие между вами огромна и прозрачна, стоит только постараться углядеть.

Возможно, я высказался достаточно жестко, но слова Махито меня чрезмерно взбесили.

— То есть ты указывать мне на спешность высказываний, однако сам даешь оценку моей "шайке", которых знать не знаешь? Да вы с Ягами из одного теста сделаны.

А после острая улыбка… Кажется, наш диалог резко перестал складываться в мою пользу, пусть так хорошо начался.

— Послушай, Шредер. Я понимаю, ты там довел свои мечты за так, что скоро в одной постели с Ягами храпеть будешь, но мой тебе совет: настороженность никогда еще не вредила. Готов поспорить, пусть на что, ты ни черта о нем не знаешь, а в том, что знаешь, нет не единого факта.

Он попал в точку. Действительно, я мало что знаю о Такуи, но мне и не нужно знать. Выводы о человеке можно построить и за пару дней, если того захотеть, и я уверен, что Махито заблуждается, но как не старайся, слова увязли в горле и мне перестала быть возможность возразить.

— Ты, вероятно, единственный, кто умудрился поладить с ним… точнее он с тобой.

Не ясно какая горечь взяла меня за́душу, что ныне я не мог что-то сказать и просто покинул неприятный разговор, стоило сэнсэю созвать нас в тепло. Махито вдумчиво продолжался вглядывать меня, все пытаясь понять что-то такое, до чего сам я дойти не мог. По правде, я не ожидал он такого парня чрезмерной настойчивости. Как бы то ни было, обратил Такую и мы вместе направились внутрь.

— Они просто завидуют тебе! — недовольно сказал я в перерыве между ученьем.

— Ну-ну, каждый по своему чувствует других людей, я просто не их типаж.

Такуя продолжал улыбаться, словно его это вовсе не трогала.

— Типаж, не типаж, но хоть какая-то снисходительность образоваться-то должна.

Такуя посидел молча до пор, пока солнце я прянула из щелей, одарив его неким озарением:

— К слову о снисходительности, той дорогой, где ты протаптываешь в академию, стала быть организовываться работа по строительству некого "рва".

— Озарение это было не самым обычным.

— Говорят, важная Ветская шишка приказала о его необходимости. А коль ты живешь на краю, я подумывал попросить тебя пойти другой дорогой, раз уж тебя сегодня собрался сэнсэй в учебе держать.

Такуя верно подметил, мне бы и самому хотелось задержаться в учебных стенах побольше - все же здесь практика идет с головой.

—Благо, что предупредил. Ты со мной? — деликатненько спросил я в надежде не оставаться здесь один.

— В ученье? Нет, долг зовет, а точнее Хаха, домашнее заботы резко обделили нас.

— А о рве кто такую глупость-то придумал? Или нашенько село решили уничтожить?

— История умалчивает, но давай уж стараться думать о счастливом.

Как ожидалось, Такуя и сброд других ребят удалились, стоило солнцу показаться рыжеватым.

Я же ушел погодя, уже в темень, где путь освещали лишь блики свирепой луны, да блеск глаз редких прохожих, что проплывали мимо все шмыгая и притаптывая снег.

Пусть Ягами и предупреждал меня, я все же направил взор в сторону темных строек, в надежде увидеть тлеющую работенку ребят из соседних деревень, однако впереди нависла глубокая чернота. Надежда эта, к слову, просила ров быть средством никогда не пригодившимся, но далеко не все вертится вокруг наших желаний.

Обуздав очередной дом позади себя, ночную тишь пронзил голос, до боли казавшийся знакомым. Уже чуть погодя, любопытство взяло вверх и я неуклюже подобрался за стенку, с коей, казалось, меня не заметят.

— Дружище, может уже снимешь эту лисью рожу со своего лица?

Махито! Его сброд волос цвета луговых полей, опытный клюв и шрам, что не спутать с других, оставшихся ребят позади. Неужто шайка спохватилась взять за кротким и забытым углом заложника, даже девушку, совсем беззащитную и не робкую? Тц… а ведь Махито казался…

— Коль даже я тебе друг, то кто же тогда тот мусор у тебя за спиной?

Я оцепенел. Выглядывать не было сил, решимость не давала убедиться в том, что уши лгут мне. Такуя беззаботно проговорил эти слова, точно срезал лезвием.

Ученики задних планов, казалось, не шевельнулись, словно изначально ждали провокацию.

— Так вот оно как заговорил, забыл со страху, кого среди низшей касты корчишь?

— …Напомни еще раз, коли вам нужно?

Такуя игнорировал эти прелюдии, а мое сердце учащалось с каждой секундой, будто я был основным участником спора. Что эти ребята хотят от него? Неужели перепалка из-за идеального эго Ягами?

Махито ответил мгновенно:

— Достаточно высмотреть убитую рожу в край озверевшего лицемера, что беспощадно избил нашего товарища.

Что?..

— А чего ж ты один не заявился, раз героя-мстителя играть решил? Или мои ученики пришли посмотреть?

Обратился он к ребятам сзади с лыбой больного, глазами мертвого. Каждая фраза, каждое слово отдаляло меня от Такуи, которого я знаю. Животный страх заставил его вести себя так? Вовсе не похоже… Что за клевета, чего нужно этому сброду, и какую ложь еще придумает Махито? Я не желал слышать ответы на эти вопросы и уж собрался вынырнуть из-за тени, не в силах терпеть, как вдруг раздался скрежет клинка.

— Даю последнюю попытку сбежать тем молодым ребяткам, кто не открывал пасти в мой адрес. А тебе, Махито, уже чуждо вернуться к родне.

Атмосфера резко сменилась: раньше казалась подростковой руганью, но ныне - одним из кадров жестокой войны. И это ощущал не только понятой, вроде меня, но и остальные.

Махито видимо вовсе не ожидал такого поведения со стороны Ягами.

— С**а, да ты же мразь еще больше, чем я навыдумывал! — истерически засмеялся Махито, а его голос со временем вырвался на крик:

— ВЫНУЛ ЛЕЗВИЕ И СОБРАЛСЯ РЕЗАТЬ СВОИХ ИЗ НИЗШЕЙ ВЕТВИ?! ТОЧНО ВЕДЬ НЕТ!..

Вся его сдержанность, что демонстрировал многое время, сошла на нет.

— ТЕ, ДЛЯ КОГО ЛЮДСКАЯ ЖИЗНЬ ПОДОБНО ГРЯЗИ - КИТАНАЮ, В БОГАТЫХ САРАЯХ ЗЕМЛЮ ТОПЧУТ! ТЕБЕ, ПОДОНКУ, НЕ ПОНЯТЬ, КАК НАШИ СЕМЬИ ЖИЗНЬ УБИВАЕТ!

Я тут же сорвался с места в попытках остановить уже начавшуюся тиранию. Темнота, точно на моей стороне, распласталась по округе так, что появилась возможность увидеть лица.

— Чего ж ты плачешь? — спокойно отвечал Ягами, — разве не для этого подошел ко мне?

Такуя медленно провожал руку Махито к острию ножа, а я все пытался очнуться, словно из сна, мои глаза рисовали снежинки, застыв параличом.

Черное масло, укрытая мглой, выстроила мириады со всех сторон.

— Нет...

Катана Ягами вышла насквозь, из желудка, где средоточилась вся мякоть.

—Ч-что…т-ты-ты делаешь?

— Я не терпим к ничтожествам, особенно визжащим. Твое дело сдохнуть, а в аду мы еще как-нибудь свидимся, там ты мне снова поноешь о несправедливости мира, кой даже не пытался исправить.

Клинок с силой взмыл вверх, хруст плоти мягко разделил тело Махито в две половины.

Одна из них с грохотом рухналась о земь, где снег впитал лишнюю влагу.

Ягами резво выхватил остаток мальчика, легонько потряс и окунул в него свой взгляд.

— М-м-м. А ведь мозгами действительно не был одарен.

Он рассматривал остатки половинчатого разума, касаясь кончиками пальцев теплых губ, словно решая загадку. И ответ на нее явно никого не смущал, а все больше - приносил удовольствие.

— Т-такуя, что ты д-делаешь?

Голос невольно дрожал, да пусть, смущаться некого, уже вовсе давно мы остались на едине с мертвым телом. Я остался… Для чего я остался?! Потому что верил в Ягами, верил в то, что это сон! Нелепое оправдание, но в этот час любая попытка казалась спасением.

— Шадоу, привет! — обратилось оно ко мне, — А чего ты отходишь? Такой анатомии в академии не научат, знаешь ли.

Я, сам того не замечая, медленно дистанцировался. Страшно…холодно…

— Ягами, ты-ты ненормальный! Я ведь тебе верил!

Долго по долгу, но со временем мои слова дошли до него, счастье убийцы тут же исчезло с лица, он опустил холодный труп и, выпрямившись, уставился на меня.

Я тоже болен, раз вижу в этом бой недельной давности. Ныне я боялся умереть. Боялся, ведь среди нас мог появиться еще один мертвец…мертвец настоящий.

Такуя внимал жутко, ровно дыша, с его идеально белоснежной щеки стекала кровь некогда жившего на свете Махито. А потом он смотрит на звезды, ища ту, которая сможет оправдать или похвалить. Я не понимал, что в голове, Ягами, не понимал, что в Китанае, где некогда все жило в мире, теперь явился маньяк…Чудовище, которое выродил я, точнее помог…возможно сделал за него.

Я боялся рывка, оглядывался в бесконечную даль в попытках увидеть тот луч света, что придет на помощь, хотя бы сейчас…В этот час.

— Звезды прекрасны.

…

...

— Шадоу, напомни, как звали твоего Чичи?

— Тошиюки Ш-шредер… Зачем тебе?

Время перевалило за десять, луна подсказывала это.

— Мне? Он ведь все же один из командующих…можно сказать, знаменитый вет.

Снова убивал меня взглядом…Пустым и чистым, не смотря на всю грязь под ногами.

— Мчись домой, Шадоу, тебя там заждались.

Последняя капля юной крови скатилась с лица и окрасила снег в розоватый оттенок.