Так как я жил с принцессой-рыцарем, все, кажется, считали меня каким-то денди.

Наверное, именно поэтому у меня нередко просили совета в любовных делах. Спрашивали: «Как мне затащить ее в постель?» или «Что делать, если мой мужчина мне изменяет?»

Я предполагал, что и просьба Ванессы такого рода.

— Стерлинг в последнее время странно себя ведет, — сказала она с печальным видом.

Я находился в оценочной конторе — отдельном здании гильдии рядом с торговой лавкой. Центр помещения, расходясь в стороны, пересекала каменная стена. Слева была небольшая дверца, но она была заперта и открывалась только с обратной стороны. Посередине стены находился прилавок с полупрозрачным стеклянным окошком и люком, который можно приоткрыть, чтобы положить туда предмет. Авантюристы клали туда вещи, которые хотели оценить, чтобы оценщик по другую сторону мог взять их.

Ванесса была оценщиком гильдии авантюристов.

Гильдия покупала редкие предметы и диковинки вроде растений, шкур монстров, чешуи и костей и продавала их либо ремесленникам, либо знати, либо коллекционерам.

Однако не все подобные вещи, которые приносили в гильдию, оказывались настоящими. Невежды приносили куриные кости, утверждая, что они принадлежат дракону. Те же, кто был поумнее, могли слегка испачкать предмет, чтобы выглядело правдоподобнее. Даже если ты не хотел никого обманывать, вполне мог по незнанию принять обоссанный собаками аконит за легендарный цветок.

Именно оценщики выявляли вещи, которые эти чудаки пытались продать гильдии. Нужно было обладать обширными знаниями, чтобы распознать поддельные органические составляющие, предположительно принадлежащие монстрам, острым зрением, чтобы отличать настоящее от подделки, и большим практическим опытом. В свое время, будучи авантюристом, я побывал во множестве гильдий, и те, в которых не было хорошего оценщика, были обречены. В каком-то смысле это была самая важная должность в любой гильдии авантюристов.

Ванесса была профессионалом высшего класса. Насколько я слышал, она была дочерью торговца произведениями искусства и с раннего детства обладала очень проницательным взглядом. Когда ей исполнилось семнадцать, дело прогорело, семья развалилась, и она нашла работу в гильдии.

В гильдии, где в основном работали продвинутые авантюристы, не отличавшиеся умом, она была особенно крепким орешком. Она обладала орехового цвета глазами, а рыжевато-каштановые волосы собирала в хвост на уровне шеи. Хотя она казалась уставшей, кожа выглядела чистой. Я не знал, какой ее видят другие, но в моих глазах она определенно была довольно красива.

Я познакомился с ней, когда приходил в гильдию попросить у Дэза денег, и, в отличие от других, она действительно относилась ко мне как к нормальному человеку. В гильдии только Дэз, Эйприл и Ванесса не гнушались моего общества.

Когда мне бывало скучно, я наблюдал со стороны, как она делает свою работу, и это было впечатляюще. Ей могли передать огромную кучу трав, и она выбирала оттуда ту единственную, которая чего-то стоила. По сути, это она держала гильдию на плаву. Были и другие оценщики, но Ванессе единственной выделили свою собственную контору.

— А когда Стерлинг вел себя не странно? — заметил я сухо и откинулся на спинку стула. — Он опять заявляет, что ты — тентаклевый монстр, выползший из пурпурного моря? Ванесса, он болен. Или мозги пропил, или глаза. А может, и то и другое. Ты бы сводила его к лекарю.

— Нет, дело не в этом. Ты не понимаешь, — возразила она. — Он просто выражает свои мысли в форме абстракции. Это художественный прием, двести лет назад ставший популярным в Торимне. Знаешь, он очень эрудированный.

— Он такой же кусок дерьма, как и все твои мужики.

Несмотря на красоту и талант, Ванесса обладала одним очень серьезным недостатком: она совершенно не разбиралась в мужчинах. Это была катастрофа.

Прошло два года с тех пор, как меня занесло в этот город, и все это время она меняла мужчин одного за другим. Все они были либо отбросами, либо неудачниками, либо бездельниками.

Уоткин любил выпить и поиздеваться над слабыми, и когда сильно напивался, то избивал детей. Однажды он ударил сына какого-то бандита и после этого исчез. Малыш чрезмерно увлекся петушиными боями, крал деньги и драгоценности из дома Ванессы, чтобы поддержать свое пристрастие к азартным играм, и даже пытался украсть несколько ожидавших оценки вещей, когда ему отрубили руки. Олаф всегда изменял ей с несколькими женщинами одновременно, по крайней мере до тех пор, пока не подцепил какую-то болезнь и не умер. Оскар торговал наркотиками, пока не попытался присвоить бандитскую заначку, и затем тоже исчез.

Мужчина, с которым она встречалась сейчас, Стерлинг, был художником и на два года ее младше. Он был нежным и обаятельным. Но художественного таланта не имел. Даже я, совершеннейший дилетант, понимал, что у него нет ни малейших способностей. Мало того, он постоянно находил слабые оправдания вроде плохого настроения или боли в руках, чтобы вообще не рисовать.

Хотя мне последним стоило бы такое говорить, ей следовало быть разборчивее в выборе мужчин.

Конечно, такая женщина, как она, частенько со мной выпивала и даже время от времени одалживала денег. Она была моей спасительницей. Бог солнца был бесполезнее бумажки для подтирания задницы, но, если бы понадобилось, я бы обрил голову и поклонялся бы ей как богу. Принцесса-рыцарь была очень великодушным и непредвзятым человеком и воздерживалась от замечаний относительно моих личных религиозных предпочтений.

— Ладно, в чем тогда проблема? Только имей в виду, что я правда не могу предложить никакого совета, не связанного с ночными занятиями.

Я был занят служением принцессе-рыцарю. Если я и собирался поделить свое время на двоих, то не за просто так. И плату я брал вперед. Ради таких красоток, как Ванесса, я был готов согласиться на альтернативные формы оплаты, но, к сожалению, она всегда платила наличными. Видимо, Ванесса была мне не по зубам. Какая досада.

— Боюсь, когда речь заходит о любви, я могу дать лишь два совета: «иди ва-банк» и «будь что будет».

Ванесса вздохнула и прижала ладонь к виску.

— Стерлинг как будто слишком щедрый последние дни. Он обзаводится вещами, которые не купить на те деньги, что я ему даю.

— Может, он нашел себе покровителя.

— Но он не продал ни одной картины.

Ее слова меня поразили. Она помнила его бардак настолько, чтобы узнавать отдельные картины?

— А соседи говорят, что в мастерскую заходил странный мужчина.

— О, такой покровитель.

На чувственного и стройного парня вроде него покупатели найдутся.

— Нет, это тоже не то, — сказала она слегка раздраженно. — Я проверяла, никаких следов чего-то подобного.

Я не собирался спрашивать, что именно она проверяла.

— Короче, ты думаешь, что Стерлинг зарабатывает деньги как-то иначе, чем продавая свое тело, и хочешь, чтобы я выяснил как.

— Пожалуйста, Мэттью. — Она сложила руки в мольбе. — Ты единственный, кого я могу об этом попросить. Он наверняка не скажет, если я спрошу, а ты уже немного знаешь Стерлинга.

— Ладно, уговорила.

Ванесса делала мне одолжения почти каждый день. Выполнить подобное поручение — меньшее, что я мог для нее сделать.

— Так сколько ты вычтешь из моего долга?

— Пока что подожду до следующего месяца, — ответила она без тени улыбки.

Я вздохнул и поднялся на ноги.

— Пойду взгляну, что ли.

— Не торопись, — сказала она, когда я уже собрался уходить из конторы. — Есть какие-нибудь вести от Полли?

Я замер, а затем покачал головой:

— Ни единого слуха, не то что письма.

— Понятно, — помрачнела Ванесса. — Интересно, где она сейчас. Даже в самые худшие времена она никогда не забывала навестить могилу матери.

— Даже если все в полном порядке, сейчас ей сложно вернуться. Больше никто не захочет с ней связываться.

Пострадавших уже не было в городе, но даже спустя год ее репутация оставалась запятнанной.

— Где бы она сейчас могла быть? Не верится, что она ушла ничего тебе не сказав.

— Она бросила меня, — пожал я плечами. — Это все я виноват. Тогда я относился к Полли недостаточно серьезно.

— Она не такая уж плохая девушка, — сказала Ванесса. — Просто слабая. Слишком робкая и легко поддается влиянию других.

— Все люди такие. Даже мы с тобой.

Раньше я считал, что один такой — единственный и неповторимый. Но я ошибался. Не будь у меня моей невероятной силы, я бы ничем не отличался от самого обычного и ничем не примечательного недотепы, если не хуже.

— А ты? — спросил я. — Что-нибудь слышала? Вы же дружили.

— Нет, ничего, — ответила она; горестное выражение ее лица придавало ей некую печальную красоту. — Последние дни ловлю себя на мыслях о том, не могла ли я как-то ей помочь.

— Не кори себя, — сказал я как можно более обнадеживающе. — Как бы ни было жестоко так говорить, но Полли сама во всем виновата. Доброта — это, конечно, хорошо, но нельзя взваливать на себя слишком много.

— Ты прав, — Ванесса прикрыла ладонью рот и шмыгнула носом. — Если она вернется, не упрекай ее... хотя, наверное, мне не следует что-то тебе об этом говорить.

— Не волнуйся. Ее высочество — очень великодушный человек. Она не из тех, кто станет срываться на старых знакомых.

***

Стерлинг проживал на юге города, в местечке под названием Крашеный переулок. На границе участка, где регулярно собиралась кучка безумных самопровозглашенных художников, стоял небольшой кабак «Закат дикой кошки», в котором он снимал комнату наверху. Само собой, за аренду платила Ванесса.

Клиенты внутри уже почти что склонились над своими кружками, и я прихватил относительно хорошего эля в надежде развязать ему язык. Оставив позади звуки пьяного бреда, я поднялся по узким наружным ступенькам, которые были покрыты черными пятнами и зловеще скрипели под ногами. В тесном коридоре наверху было три двери, во вторую из которых я постучал.

Ответа не последовало. Я толкнул дверь, и она легко поддалась.

Потолок повторял форму крыши, а под коньком было маленькое окошко — как на настоящем чердаке. Тесная обстановка была переполнена холстами на подставках. На картинах изображались самые разнообразные объекты — от пейзажей и ваз с цветами до обнаженных женщин, правителей в короне, смотревших вправо, демонов апокалипсиса и так далее. Объединяло их только то, что все они были не закончены.

— Хм-м?

Когда подошел поближе к центру комнаты, то заметил, что ноги у меня скользят. На том месте на полу было тусклое пятно. Я присел и потрогал его пальцами. Испытав дурное предчувствие, я опустился на четвереньки и сделал глубокий вдох. Этого было не скрыть: хотя его чисто вытерли, это пятно крови.

Как же он напортачил на этот раз? Я поднялся и стал оглядывать комнату, пока не заметил под окошком что-то покрытое белой тканью. Сверху она была задрапирована, из-за чего сложно разглядеть очертания того, что под ней — напоминало палатку. Что за предмет такого размера мог под ней скрываться? Быть может, там притаился человек?

Как следует убедившись, что снизу не торчат ничьи ноги, я взялся двумя пальцами за верх и одним ловким движением сдернул простыню. Первое, что я увидел, — круглые камни. На небольшом стульчике под тканью стоял деревянный ящик, наполненный камнями. Пугаться нечего. Я выдохнул и взял в руки пару камней, но это просто камни. Не драгоценные — ничего стоящего.

Пока я ломал голову над значением этого натюрморта, за спиной раздался шум. Обернувшись, я увидел, что обитатель комнаты спит на полу.

Завернувшись в одеяло, в углу за лесом подставок и холстов крепко спал Стерлинг. Кровати в комнате не было. Наверное, продал, чтобы выручить немного денег. Казалось, он мирно дремлет. Если бы при этом он еще сжимал в руке кисть, то походил бы на трудолюбивого художника; но вместо нее между пальцев он держал часть женского белья. Похоже, накануне он весьма неплохо провел время. Вместо того чтобы работать, брал деньги у одной женщины и тратил на другую. Он и правда брал от жизни все.

— Эй. Вставай.

Я пнул его в спину.

Стерлинг зашевелился под одеялом.

— Милая, опять? Ты вчера еще не насытилась? — сонно пробормотал он и поднял взгляд. Увидел меня и зевнул. — Мэттью? Мы же не договаривались сегодня выпить, нет?

— Мне надо задать тебе пару вопросов. Вставай. — Я опять пнул его через одеяло носком ботинка. — Или, чтобы тебя расшевелить, нужен пробуждающий поцелуй? Я могу это устроить — на всю жизнь запомнишь.

Стерлинг тут же подскочил.

— Кстати, кровь на полу от чего? Здесь была резня?

Он покачал головой:

— Это чернила. Сделал из крови юмуса.

Юмус — монстр, которого можно встретить на пятом уровне Тысячелетия Полуночного Солнца. Представьте черно-белого пятнистого козла с шестью ногами. Теперь добавьте ему на спину крылья летучей мыши, а вместо копыт вообразите медвежьи лапы. Еще он бегает с быстротой коня. И член у него тоже как у коня.

Телесные жидкости юмуса на воздухе становились вязкими и липкими. Они намертво присыхали к поверхностям и никак не оттирались. Поскольку сам юмус был не таким уж опасным монстром, его предпочитали использовать как источник клея.

— Я просто испытывал новые материалы для красок. Если сработает, должен получиться невероятно глубокий и насыщенный красный цвет.

— И камни для того же?

— А, это? — Стерлинг вытянул шею и посмотрел через подставки. — Некоторые краски я делаю из цветных руд.

— А я-то подумал, что ты нашел драгоценные камни.

Это определенно сильно упростило бы мою задачу.

— Не трогай, — Стерлинг встал на ноги и поднял упавшую на пол белую ткань. — Они меняют цвет на свету. Я специально накрыл.

— Конечно-конечно, — ответил я. — Кстати, слышал, в последнее время ты купаешься в деньгах. Придумал, как быстро разбогатеть?

Он замер, накидывая ткань обратно на камни.

— Я, э-э...

Все было яснее некуда. Он накрыл тканью свою конструкцию и повернулся. Взгляд его заметно блуждал.

— Послушай, ты же хороший парень. — Я притворился понимающим и рассудительным. — Хранить секреты не привык. Если замыслил грязное дельце, откажись от него сейчас. Ванесса переживает за тебя.

— Нет-нет. Все не так, — возразил он, вытирая ладони о штаны. — Ничего преступного. Я никому не причиняю вреда. Правда, может, это не совсем порядочно...

Этих сведений хватило, чтобы в голове у меня мелькнула догадка.

— Погоди-ка, ты что, мусорщик?

В подземелье можно было отыскать все что угодно. Оружие и предметы, которые бросали или теряли во время походов, вещи погибших авантюристов, материалы из туш побежденных и оставленных монстров. Для опытных искателей приключений монстры на верхних уровнях были дешевым хламом. Они не заморачивались сниманием шкур или отрезанием ушей. Они просто оставляли туши и шли дальше. Со временем подземелье поглощало останки, но ты мог разделать туши и оттащить в гильдию авантюристов до того времени.

Само по себе это не запрещалось. Гильдия была просто счастлива покупать шкуры, кости и все такое и не спрашивала, откуда ты их взял.

Но, естественно, сами авантюристы не радовались, воспринимая это как то, что кто-то наживается на их тяжелом труде. Поэтому они называли таких собирателей мусорщиками, сравнивая их с воронами, растаскивающими уже посеянные на поле зернышки.

Авантюристы по своей природе были очень раздражительными. Когда они не в духе, то могли без колебаний поломать тебе руки — или затащить в подземелье и сделать там бог знает что. Само собой, это противоречило правилам гильдии, но мусорщиками были либо неудачливые искатели приключений, либо обедневшие горожане. Гильдия не принимала никаких мер против своих членов до тех пор, пока они не убивали мусорщиков, а если мусорщика убивали в подземелье, то без доказательств ничего было не поделать. Чаще всего это относили к несчастным случаям.

— Ты же понимаешь, Мэттью, — криво улыбнулся Стерлинг. — Мне пока не хочется помирать. Просто немного дополнительных денег.

Он напоминал провинившегося ребенка: пытался придумать какое-нибудь оправдание, которое избавило бы его от наказания.

— Я хожу только по верхним уровням, и при этом закрываю лицо. И прошу других вынести за меня собранное. Поверь, я не намерен из-за этого соперничать с авантюристами. Кроме того...

— Да мне плевать, — сказал я с отвращением. Я не собирался сидеть и слушать, как какой-то папенькин сынок передо мной оправдывается. — Но ведь это еще не все. Мусорщики столько не зарабатывают. Если посчитать, сколько денег ты тратишь в последнее время, тебе нужно каждый день находить по шкуре кристального волка.

— Ты забыл, чем я зарабатываю на жизнь? — спросил Стерлинг, качая холст на ближайшей подставке, словно младенца в колыбели.

— Я бы купился на твои россказни, будь ты каким-нибудь придворным живописцем. — Я взглянул на незаконченное изображение вазы с цветами. — Но Ванесса следит за всеми твоими художествами. И она клялась передо мной, что ты еще ничего не продал.

— Иногда я получаю заказы. Людям нужны портреты или вывески для их пекарен и всякое такое.

Такие люди назывались чудаками.

— Тебе легко, Мэттью. Живешь себе с прекрасной принцессой-рыцарем. Завидую. Эх, как бы мне хотелось хоть немного побыть на твоем месте.

— Не неси чушь. — Он и понятия не имел, через что я проходил, проживая с Арвин. — Кроме того, у тебя уже есть Ванесса.

— Но Ванесса почти не дает мне денег.

— Как и моя женщина! Спускаться в подземелье недешево.

Оружие и доспехи требовали постоянного ухода. Если что-то ломалось, приходилось менять. Нужно было пополнять запасы провизии, лекарств и тому подобного. Выжившие подданные Мактарода, по всей видимости, были жадными и почти никогда не жертвовали денежные средства, чтобы помочь ей добиться успеха.

— Кстати, я тут вспомнил: она ведь в последнее время не носит никаких украшений? Ни колец, ни сережек, ни дорогих ожерелий. Все распродала?

— По подземелью в этом барахле не походишь. Только растеряешь все.

— Ладно. Наверное, обронила в сражении? Я пойду и поищу.

— Как хочешь, — небрежно ответил я. Внутренний голос уже подсказывал, что это пустая трата времени.

Художник этот парень, мусорщик или жиголо — я не собирался мешать ему зарабатывать на жизнь. В любом случае этого было достаточно, чтобы исполнить мой долг перед Ванессой.

— Последний вопрос. Кто твой клиент?

— Что, проверять будешь? Все равно мне не веришь.

— Кто бы это ни был, ему хватило ума использовать для рекламы твою мазню, — ответил я. — Наверное, еще и известку в муку подсыпает. Просто хочу знать, какую пекарню обходить стороной.

Мы со Стерлингом допили принесенный мной эль. К тому времени, как я оттуда ушел, закат раскрасил город золотым.

Лучше всего было бы проследить за ходом выполнения художественных заказов и работой мусорщика, но я мог сделать это и на следующий день. Отчитаться перед Ванессой придется позже.

***

Когда добрался до дома, я был так пьян, что не сразу сообразил, что дверь не заперта. Опять грабители? Насторожившись, я открыл дверь.

— Где ты был? — вопросил строгий голос. Ее прекрасное высочество ждала меня.

Видимо, малыш Ральфи поранился в подземелье, и сегодня им пришлось вернуться раньше. Я переоделся, и мы стали ужинать.

Мы сидели друг перед другом за маленьким столиком в столовой. Было, как обычно, тихо, но уютно. Свет свечей был слабым, но создавал свою атмосферу. Сегодня мне не хватило времени приготовить ужин самому, так что довольствовались тем, что я раздобыл вне дома.

— Мусорщик, — повторила Арвин, разрезая вилкой запеченную утку. — Кажется, недавно я видела кого-то похожего. — Проглотив кусочек мяса, она покачала головой. — Людей, которые ползали по подземелью и утаскивали в темноту туши монстров. Тогда мне стало интересно: зачем? Полагаю, это и есть ответ. — Она запила жир глотком вина. — Гильдия должна просто запретить это.

— Даже если захотят, не выйдет, — сказал я. — Большинство мусорщиков — это либо авантюристы, которые больше не могут сражаться, либо бедняки и их дети. Если запретить, жить им станет не на что.

Любой бедняк без заработка кончал тем, что либо умирал от голода, либо становился преступником. Представление о честных и достойных нищих было фантазией глупых богачей. Мир состоял не только из благородных жрецов и праведников.

— Тогда не значит ли это, что этот твой Стерлинг на самом деле отнимает хлеб у бедняков? — спросила Арвин, яростно жуя.

— Не забывай о манерах, пожалуйста, — пожурил я.

Затем я достал платок и вытер соус в уголке ее рта. Она отмахнулась от моей руки, протестуя, что уже не ребенок. Этот жест показался мне более детским, чем что-либо другое в ней.

— Поэтому-то он и делает это тайно. Вообще-то, в гильдии его довольно хорошо знают.

Авантюристы и работники гильдии недолюбливали Стерлинга почти так же, как и меня. Бездарный мазила, которому удалось заполучить красивую и талантливую кормилицу, просто напрашивался на то, чтобы его поколотили.

— Я его предупредил. Дальше пускай сам разбирается. Если этот болван нарвется на неприятности, это не моя забота. Он заслужил, — сказал я.

Арвин застыла как статуя. Она сжимала нож и вилку, сдерживая прилив гнева и сожаления.

— Прости. Мне не следовало этого говорить. — Я опять чуть было не совершил ошибку. — Приношу свои извинения, — серьезно произнес я.

— Не переживай, — царственно улыбнулась она. — Я уже не настолько чувствительна, чтобы меня могли задеть твои шуточки.

— А вы порядком зачерствели, ваше высочество.

— Все благодаря моему крайне неотесанному наставнику. Заодно научилась не обращать внимания на те глупости, которые говорят искатели приключений. Теперь они кажутся почти скучными.

— Я польщен.

Я отвесил ей довольно дурашливый поклон. Арвин хотела забыть о прошлом, и я был более чем счастлив подыграть.

Несмотря на смешки, выглядела она довольно задумчивой.

— Тяжелый был день. Помнишь Энди?

— Ах да, тот неудачливый наемник.

Насколько я помнил, ему было двадцать три или двадцать четыре. Худощав, но при этом размахивал огромным двуручным мечом, который носил на спине. Короткие рыжие волосы, смуглая кожа и довольно обаятельная улыбка. Арвин рассказывала, что он дружил с ее группой.

— Энди умер.

Я поперхнулся воздухом.

— Я бы смирилась, если бы он погиб в подземелье. Но все случившееся просто ужасно. Он боролся со стражниками, его толкнули, и он ударился головой. Когда я бросилась к нему, он уже не дышал.

Бедняга. Поистине собачья смерть — вообще ничего хорошего.

— Видимо, они поспорили из-за платы оружейнику. В каком-то смысле он был виноват. Но кое-что не дает мне покоя: настоящая причина спора.

— А что там?

— Среди денег, которыми Энди расплачивался, оказалась подделка. — Глаза ее сверкнули. — А деньги эти ему выдала гильдия авантюристов.

***

На следующее утро, пока ее высочество еще спала, я вышел в город. Я собирался запросить аудиенцию с несостоявшимся императорским величеством, заказавшим портрет у Стерлинга, а заодно и с тем сумасшедшим пекарем, который нанял его для своей вывески.

Короче говоря, Стерлинг не врал. Действительно существовала пекарня, которая выдавала темно-зеленое собачье дерьмо за свежеиспеченный хлеб. И существовал пожилой мужчина, раньше управлявший торговой лавкой, который заплатил за портрет. На всякий случай я даже попросил показать. Он оказался на удивление неплохим, если не обращать внимания на синие, фиолетовые и серые пятна, которыми Стерлинг изобразил кожу мужчины.

Я ненавязчиво поинтересовался насчет цены — как и предполагал, сущие гроши. Сложно было сказать, зарабатывал ли он на самом деле хоть что-нибудь, но разбираться в подробностях я предоставил Ванессе.

Чтобы получить больше подтверждений заявлению насчет мусорщика и лучше составить отчет, я отправился в гильдию авантюристов. Кроме того, я хотел обсудить с Дэзом вопрос поддельных денег.

Почти весь мой доход обеспечивала Арвин. Ее заработок складывался из сокровищ и материалов, добытых в подземелье из монстров, которые гильдия авантюристов обменивала на наличные. А значит, если фальшивые деньги станут в гильдии большой проблемой, это затронет и меня. Я не мог смириться с мыслью, что карманные деньги, которые она мне выдает, могут оказаться поддельными. Это будет ужасно.

По дороге я поклялся себе, что проявлю твердость и добьюсь того, чтобы нам не давали никаких фальшивых денег. Как оказалось, мне не нужно было беспокоиться.

Возле здания гильдии уже собралась толпа. Внутри люди наседали на стойки, изрыгая ненависть и оскорбления в адрес дежурных.

Известия о поддельных монетах уже распространились. Наверное, все это вышло из-за случившегося с Энди, и теперь многие испугались, что им тоже могли заплатить поддельными деньгами. Работники гильдии пытались образумить посетителей, перекрикивая их, но это оказывало прямо противоположное воздействие. Когда идиотам в голову ударяет кровь, гораздо действеннее будет облить их водой.

Где же Дэз? Он должен работать вышибалой как раз в таких случаях. Если бы своими здоровенными ручищами он схватил парочку придурков за яйца и сжал, все бы разбежались.

— Ой! Мэттью, — сказала Эйприл, которая с бледным видом проносилась мимо меня. — Это срочно! Все нападают на Дэза. Иди помоги ему! Вы же друзья?

— Нет, нет, нет. Не может такого быть, — сказал я. На всем свете не было такого монстра, который мог бы напасть на Дэза, не то что члена гильдии.

— Это правда. Смотри.

Она указала в угол помещения, где группа авантюристов с криками кого-то окружила. К счастью, я был выше других, так что мне достаточно было просто привстать на носочки, чтобы в центре бури разглядеть Дэза. Он сидел на стуле, скрестив руки и закрыв глаза, со своим обычным угрюмым лицом. Его ноги не доставали до пола. Его сапоги, крепкие, но больше не отличавшиеся никакими достоинствами, совсем не двигались. Они свисали, как дохлые змеи. Это и правда выглядело так, будто на него нападают.

— И так все время. Так ты можешь его спасти?

— Думаю, твое слово будет иметь больший вес, — сказал я.

Это определенно вызовет меньше шума. Хватит и внучки могущественного главы гильдии, чтобы заставить их ходить по струнке.

— Но это дедушкина власть, а не моя.

Она все время пыталась вести себя как взрослая, но, когда доходило до дела, все равно оставалась ребенком.

— Думать некогда. Ты же хочешь спасти Дэза?

Она должна использовать любые доступные средства, испортит это ее или нет. Это лучше, чем потом сожалеть о последствиях своей гордости.

— Ладно, хорошо, — сдалась Эйприл. Она сложила руки и зашагала прямо к авантюристам. — Эй вы! Что вы хотите сделать с Дэ… М!

Не успела она договорить, как сзади подскочила работница гильдии, зажала ей ладонью рот и потащила к стойке. Пока не исчезла за углом, Эйприл взглядом молила помочь Дэзу. Я подумал, она слишком паникует. Все равно моя помощь была ему не нужна. Никто здесь не мог победить его в прямой схватке.

— Ты нас слушаешь?!

Перед Дэзом сидел здоровяк. Лысый, с толстыми бровями и большим ртом. Из-за бледности было особенно заметно, как покраснела его физиономия.

— Мы знаем, что это ты.

Видимо, они предполагали, что Дэз причастен к проблеме поддельных денег в гильдии. Вопреки грубой наружности, гномы славились своими умелыми руками. Они могли одной рукой создавать невероятно изящные украшения, а другой в это время ласкать сиську.

В Мрачном Соседе гномов было мало. Единственным в гильдии, включая самих авантюристов, был Дэз. Тем легче было предположить, что источник фальшивых монет — он. Сам он придумал эту затею или кто другой его заставил — толпа высказала свои подозрения.

Дэз ничего не говорил. Он позволял поливать себя оскорблениями и никак не реагировал. Более того, он стоически их выслушивал. Он мог просто не обращать внимания на этот бред, однако честно слушал.

— Ответь хоть что-нибудь, свиное ты рыло, — выплюнул лысый, употребив гномье ругательство. Кое-где за подобное выражение могли и убить. Но Дэз просто сидел и ничего не говорил. Проклятье.

— Здорово, парни. Что стряслось? Просите его посоветовать вам бордель? — радостно произнес я. Все обернулись. Взгляд каждого выражал или омерзение, или зависть, или жажду убийства. Можно было подумать, хоть один из них для разнообразия посмотрит на меня с уважением или восхищением.

— Я слышал обвинения. Кажется, в том, что бородач раздавал сделанные им фальшивые монеты. Очень гнусное дельце, — я протолкался через толпу и встал рядом с Дэзом, облокотившись на его макушку. — Вы правы. Этот маленький бородач действительно гном. И обращаются с ним просто отвратительно.

Он не только обеспечивал безопасность, но еще и носил тяжести, срезал сорняки, мыл, стирал, чистил обувь и ходил в подземелье за потерянными вещами и трупами. Каждый день его использовали и оскорбляли за ничтожное жалованье. Любого разозлила бы такая ситуация.

— Значит, вы думаете, что он наделал фальшивых монет, чтобы подшутить над гильдией. Звучит правдоподобно, признаю, — покивал я. — Но буду с вами честен. Вы ошибаетесь.

— Что?

— Сами подумайте, — произнес торопливо, пока лысый на меня не набросился. — Хватит ему мозгов на подобное? Да он же дурачок, который, даже сколько ему лет, посчитать не может. А вот силушки у него побольше, чем у любого мужчины. Если бы хотел подшутить над вами, сделав фальшивые монеты, разве не быстрее и приятнее было бы просто ударить вас в живот?

Авантюристы посмотрели на потолок и стали перешептываться. Прямо над стойкой, к потолку, который Дэз недавно пробил головой одного авантюриста, была прибита свежая деревянная доска. Некоторые при воспоминании об этом даже застонали от ужаса.

— Кто-то мог подбить его на это.

— Сколько раз вы вообще видели, чтобы этот угрюмый и молчаливый старый чудак с кем-то разговаривал? Кроме меня, конечно. Если он обратится к кому-то, с кем даже не дружит, это сразу заметят.

— А, я понял, — ухмыльнулся лысый. — Ты главарь.

Гном по имени Дэз единственный в гильдии, кто мог сделать поддельные деньги. А я единственный из людей был с ним близок. Следовательно, я и подбил Дэза на это дело. Такова была их логика. Очень простая и очень глупая.

— Если бы захотел сделать фальшивые деньги, не пошел бы таким очевидным путем.

— Ну а кто бы еще это сделал, а? — хрюкнул мужчина и схватил меня за одежду. — И я не потерплю дерзости от слабого бабника, который сидит и получает деньги, поглаживая задницу принцессы-рыцаря.

— Ой, а тебе завидно? Так бы сразу и сказал, — ответил я с ноткой сочувствия. — Честно говоря, ты не в моем вкусе, но если так настаиваешь, могу и твою погладить.

Я потянулся к спине мужчины. Его зад оказался твердым и плоским, но я все равно погладил нежно, как котенка, и при этом легонько дунул ему в ухо.

Он пришел в ярость и ударил меня. Я влетел в стену. Не успел я подняться, как огромные ножищи стали меня топтать и пинать. Эти удары не причиняли мне сильного вреда, но один пришелся по яйцам. На мгновение я узрел небеса.

Лысый пинал меня не один. Несколько подонков также не упустили такую возможность. Как раз когда я начинал беспокоиться, окружавшие меня тени с ревом и воплями испарились.

Я поднял взгляд и увидел нависавшую стеной спину Дэза. В руке он держал ножку стола. Пятеро авантюристов, в том числе и лысый, были свалены беспорядочной кучей у стенки помещения. Похоже, он воспользовался столом, чтобы расшвырять их всех разом. Я скрестил ноги и сел.

— Не стоило утруждаться.

— Прямо с языка снял, — пророкотал Дэз. — Вечно суешь нос куда не надо. Никогда не интересуешься моей версией случившегося.

— Возможно, в следующий раз тебе следует записать ее на табличке и повесить на шею.

Дэз сам был виноват в том, что пытался делать вид, будто может со всем справиться.

— Что, черт побери, здесь происходит? — прогремел голос с улицы. Через порог прошел крупный пожилой мужчина. Это был сам глава гильдии, без сомнения вызванный своей внучкой.

Сурово отчитав придурков, глава гильдии сумел взять контроль над ситуацией. Ему было уже почти шестьдесят, но перекатывающиеся мышцы и орлиный взор были такими же устрашающими, как и в лучшие его годы. В те времена, будучи авантюристом, он заслужил семь звезд. Его слава продолжала оказывать значительное влияние не только на гильдию, но и на весь город — как на законопослушное общество, так и на преступный мир. Ни один трусливый искатель приключений не отважился бы ему противостоять.

Он вышвырнул меня на улицу и велел проваливать, поэтому я проскользнул через черный ход к месту Дэза. Тот со скрещенными руками стоял за столом. Заметив, как я вошел, он отвернулся.

— Извини за случившееся.

Так Дэз говорил «спасибо». Надменный бородач никогда не снисходил до того, чтобы сказать это слово прямо. Не то чтобы я так уж на это рассчитывал или заслуживал благодарности.

— Можешь отплатить мне этим, — сказал я, поглаживая его по ягодицам. Он врезал мне кулаком под дых. Этот удар оказался самым болезненным за весь день.

— Кстати говоря, ты настоящая заноза в заднице. И всегда ей был, — продолжил я. Дэз никак не мог сделать фальшивые монеты. Произошедшее с ним это гарантировало.

— Кто бы говорил, Мардукас.

Сейчас он работал вышибалой в гильдии, но в прошлом Дэз тоже был искателем приключений. Пока состоял в легендарной группе «Миллион клинков», он вместе с дьявольским красавцем, известным как Мардукас, сразил немало свирепых и опасных монстров. И за это его прокляли в той башне.

Изначально Дэз хотел стать кузнецом. Он пошел в авантюристы только из-за возможности добывать редкие металлы и руды. Честь и слава его не интересовали, для него это было просто способом стать величайшим в мире мастером.

Проклятие, которое пало на Дэза, лишило его ловкости. Он был мастером кузнечного дела и работы с металлом, но из-за проклятия стал неспособен даже свернуть лист бумаги. И, в отличие от меня, ему не помогало даже солнце.

Его прославленная сила оставалась при нем, так что он мог и дальше быть отличным искателем приключений. Но теперь, когда его мечта осталась в прошлом, Дэзу больше незачем было спускаться в подземелья, ведь он не мог работать ни с какими найденными там материалами. Теперь он стал просто бородатым рабочим, который слишком много работал и слишком мало получал. Но признаться другим в том, что потерял сноровку, не мог и не хотел. Он пытался сохранить для себя хотя бы последнюю крупицу гордости.

Вот поэтому-то я никогда не смогу простить бога солнца за произошедшее. Скорее умру, чем поцелую задницу этому сукину сыну, который украл мечту моего друга.

Как и я, Дэз не рассказывал о своих временах в «Миллионе клинков». Он по-прежнему откликался на то же имя, но «Дэз» было очень распространенным именем среди гномов, а люди все равно не отличали одного гнома от другого. Он мог прикидываться дурачком и прекрасно себе жить.

Отбросив шутки, я сел за стол перед ним.

— Так чего ты от меня хочешь?

— Того же, что и те придурки. Поддельные деньги.

На лбу Дэза пролегла морщинка.

— Конечно, я знаю, что ты ни черта с этим не связан, — добавил я. — Но хочу разобраться в ситуации. Гильдейские выплаты и меня касаются.

— Едва ли я могу тебе что-то рассказать.

По словам Дэза, гильдии стало известно о фальшивых деньгах как раз перед тем как сообщили о кончине Энди.

Опознала их наша дорогая Ванесса. Видимо, ее насторожил вес приготовленных для выплат монет. На весах их вес отличался. Когда одну распилили, то оказалось, что они сделаны из сплава свинца и меди и просто покрашены золотым. Проверка золотых монет гильдии выявила восемь фальшивых. Серебряные и медные все оказались нормальными.

— Полагаю, это началось недавно, а мы постоянно заключаем сделки с торговцами золотыми монетами, так что, возможно, они попали сюда из другого города. Мы пока не знаем источник.

— Понятно.

Пока что решили во избежание все взвешивать. При каждой сделке, перед тем как выдать монеты, их сначала будут взвешивать, чтобы убедиться в подлинности. Это должно хотя бы не дать подделкам попасть в оборот. Но сами монеты из-за этого делать не перестанут.

— Для начала, золотые монеты отливают в формах на государственном монетном дворе. Эти придурки думают, будто каждую вырезают вручную.

— Можно посмотреть на фальшивки?

— Минутку.

Дэз вернулся с двумя золотыми монетами. Одна рудская — распространенная в западной части континента, а другая распиленная на две части. На разрезе она была заметно темнее. Как отметил Дэз, целая монета была настоящей, а распиленная — фальшивой.

— Так как вес отличается, то проверить легко. Положишь на весы и сразу поймешь. Сделано так, чтобы было похоже на настоящие, но на мой взгляд работа дрянная. Видишь?

Он указал на портрет посередине монеты. Это был профиль усатого мужчины в короне. Говорили, что это правивший три поколения назад король, но я бы предпочел, чтобы на монетах изображали сиськи или задницу богини. Левая щека этого мужчины вызывала у меня только одно желание — врезать по ней. Хотя, будь это настоящее золото, мог бы и поцеловать.

— На настоящей четыре уса, но на этой только три. Наверное, когда отливали, форма сломалась. Никакого мастерства.

Дэз принимался осуждать плохую работу, даже когда она служила плохим делам. Я внимательно рассмотрел фальшивую монету. На ней виднелись следы зубов. Наверное, Дэз постарался. Я не стал бы совать в рот подобные вещи.

— Когда делаешь форму, надо перевернуть буквы и все остальное, правильно?

— Разумеется, — скривился он, как будто мне не следовало задавать такой очевидный вопрос.

— Не подумай ничего такого, — начал я, — но если бы тебе надо было вырезать форму для фальшивых монет, то как бы ты это делал?

— Зеркало, — сказал Дэз. — Смотрел бы на свою работу в зеркале, чтобы выглядело как настоящая монета.

— А если бы вдруг потерял монету или ее пришлось бы отдать?

— Нашел бы другую. Или делал по памяти, наверное.

— А если это невозможно?

— Тогда… — Дэз размял шею, размышляя. — Может, сперва просто зарисовал бы?

Солнце уже садилось. На этот раз дверь была заперта. Я стучался до тех пор, пока не выглянул заспанный Стерлинг. Я затолкал его обратно в комнату.

Не обращая внимания на его протесты, я стал искать нужную картину. Многие холсты были накрыты тряпками. Я начал их стаскивать, пока не нашел его.

Портрет короля, смотрящего вправо.

— Что с тобой творится, Мэттью?

— Ты ведь еще резьбой занимаешься?

— Эм, да, немного, — неопределенно ответил Стерлинг. — Но…

— Ты не очень-то в этом хорош. Особенно если связываешься с чеканкой поддельных монет.

Плечи Стерлинга вздрогнули. Кажется, теперь он окончательно проснулся.

— И не прикидывайся, будто не понимаешь, о чем речь. Я тебя насквозь вижу. На этой картине, — я постучал пальцем по щеке нарисованного правителя, — какой-то король, и на золотых монетах его физиономия повернута влево. Однако на картине он смотрит вправо. Потому что, когда с ним делают форму, ее надо отзеркалить, чтобы получилось нужное изображение.

Но золотых монет у него не было. Если и были, он бы вскоре спустил их на пьянки и гулянки. Если бы ему хватало терпения их придержать, он бы не коротал время в этом клоповнике. Он закончил бы хотя бы одну из своих многочисленных брошенных на половине картин.

— Погоди, я тоже слышал о поддельных монетах. Но нельзя же обращаться со мной как с преступником только из-за нарисованной мной картины.

— Это еще не все.

Я сунул распиленную фальшивую монету, которую мне дал Дэз, прямо Стерлингу под нос. Он старательно отводил от нее глаза: его взгляд метался то вниз, то вверх — куда угодно, но на монету он не смотрел.

— Обычно у этого короля четыре уса, но на фальшивке только три. На своей картине ты тоже нарисовал только три уса. Какое совпадение, а, парень?

— Да кому какое дело, сколько у него вообще усов?

— Я бы с удовольствием послушал, как ты скажешь это в гильдии авантюристов.

Я похлопал Стерлинга по плечу.

— Гильдия в ярости, потому что этот случай существенно подпортил их авторитет. Они из кожи вон лезут, пытаясь найти того, кто делает эти фальшивые монеты. Если эти головорезы тебя поймают, у них появится новая тряпка для мытья сортиров.

Он издал ужасающий вопль. Кажется, понял наконец, в какую беду угодил. Его лицо стало бледным, как у покойника.

— Похоже, возникло недоразумение, поэтому поясню. Я не собираюсь тебя выдавать или отводить к стражникам. Я пришел помочь.

— «Помочь»?

— На самом деле я не верю, что ты способен придумать такую сложную схему. Кто-то другой за тебя все спланировал?

Мягкий, слабохарактерный и крайне внушаемый папенькин сынок был легкой мишенью для манипуляций. Скорее всего, это началось с пары бесплатных порций выпивки в каком-нибудь кабаке, и в конце концов он уже не смог отказать. Я спросил его, и так и оказалось.

— Так кто это был? Что за шут заставил тебя помогать им делать поддельные монеты?

— Они назвались «Белыми обезьянами».

Я был потрясен. Известная в подполье преступная группировка. В Мрачном Соседе было множество таких группировок, и когда они начинали свои разборки, кровь на улицах лилась рекой. Само собой, они не забывали давать на лапу нужным людям среди землевладельцев и уличной стражи, так что, пока они не высовываются, никто не станет искать их слишком тщательно.

«Белые обезьяны» были одной из самых крупных группировок. Сначала они зашибали деньги вымогательствами, азартными играми и контрабандой, но в последнее время слухи ходили и того хуже. На их территорию вторгались новые группировки, и они пытались удержаться на плаву. Вероятно, это была их последняя отчаянная попытка вырваться вперед.

— Послушай внимательно, Стерлинг. Сейчас ты стоишь одной ногой на эшафоте.

Чеканкой монет занимались государства. Попытаться лишить какое-то из них прибыли и подорвать его репутацию — значит навлечь на себя гнев самого государства. Любой попавшийся на подделке денег приговаривался к казни — или от петли, или от лезвия.

— Оправдываться тем, что тебе приказали или угрожали, бесполезно. Ты сделал это — остальное их не интересует. Богатеи станут играться твоей отрубленной головой.

— Ч-что же мне делать?

— Я же сказал, что пришел помочь. — Я хлопнул Стерлинга по плечу. Плевать на случившееся с этим неудачником, но я должен Ванессе. Возможно, я получу отсрочку по долгу до следующего месяца — смотря, как договорюсь.

— Есть ли какие-то доказательства того, что ты причастен к подделке монет, кроме этой картины? Покажи мне все. — Первым делом надо уничтожить улики. — И кто тебе предложил этот план?

План был рискованным, поэтому чем меньше людей о нем знают, тем лучше. Я предполагал, что о том, что Стерлинга наняли для изготовления формы, знает всего пара человек. А возможно, что и только один.

Насмерть перепуганный Стерлинг провел пальцем по лицу.

— У него был шрам на левом глазу. На вид примерно такого возраста, как ты. Сказал, что его зовут Терри.

— Терри из «Руки тигра»?

Я никогда с ним не разговаривал, но видел его здесь раньше. Когда-то, пока не спился и его не исключили из гильдии, вынудив уйти на покой, он был очень талантливым авантюристом. Я слышал, он погряз в преступлениях; значит, сейчас он работает с «Белыми обезьянами».

— Он сказал, что работает на «Белых обезьян» и полностью руководит всей их наркоторговлей. Он очень, очень страшный.

Терри был настолько безумен, что выколол глаз бармену за то, что тот налил ему чуть меньше эля, чем другому. Если бы он узнал, что Стерлинг его подвел, то не раздумывая замучил бы его и убил.

— Что же нам делать? Говорят, он очень опасный соперник.

Терри был одинаково безжалостен как с монстрами, так и с людьми. Его сильной стороной был рукопашный бой. Он наносил удары и пинки с быстротой молнии, и в прошлом побеждал противников, которые имели большое преимущество в размерах. Я едва ли мог что-то ему сделать в своем нынешнем положении. Но это не значит, что можно бежать сверкая пятками. Мне было за что бороться.

— Он очень упертый. Придется тебе на время спрятаться, — сказал я Стерлингу.

У Дэза в гильдии он будет в безопасности. Терри не настолько ненормальный, чтобы вламываться в гильдию авантюристов. А если даже и вломится, для такого парня, как Дэз, «Рука тигра» и лапа котенка были не опаснее чесалки для спины. А пока можно настучать на него всем и каждому.

— Сейчас я кое-куда тебя отведу. Собирайся.

— А? Погоди, я не могу просто уйти. Я договорился...

— Договорился с кем-то переспать? Если Терри тебя найдет, это станет последним развлечением в твоей жизни.

Некоторые люди приносят больше проблем, чем пользы.

***

Дальше все пошло довольно гладко. Распространение слухов, что за фальшивомонетничеством стоят «Белые обезьяны», сделало свое дело. В итоге вспыльчивые авантюристы ворвались в их логово. Когда следом прибыли стражники, завязалась нешуточная потасовка. Кто-то погиб, но и «Белым обезьянам» пришел конец. Их главарь попытался сбежать, но у городских ворот его схватили, и на следующее утро подвесили вниз головой перед их логовом.

Формы стражники тоже конфисковали. Они считали, что их изготовил мастер из банды. Несколько оставленных возле черного входа в логово неудачных форм делали эту версию особенно правдоподобной.

Арвин я ничего не рассказал. Если бы она узнала, то сама бы распяла Стерлинга. Но Ванессе я был обязан рассказать все до мельчайших подробностей, так как в этом деле она была моим клиентом.

Когда я пришел в гильдию отчитываться, там уже собралась толпа. Человек двадцать стояли кругом и за чем-то наблюдали. Что это там? Высокий рост имел свои преимущества. Я мог просто заглянуть через плечи зевак. В центре этого беспорядка стояла молодая женщина с черными волосами. Имя я позабыл, но лицо узнал. Она работала в гильдии. Раньше она была авантюристкой, но из-за ранения или еще чего ей пришлось оставить это занятие. Как я слышал, гильдия наняла ее, потому что она умела читать и писать.

В руках у нее был меч, и выглядела она совершенно разъяренной и взбудораженной. Перед ней стояли три человека из гильдейских и Ванесса.

— Успокойся, пожалуйста. Это для твоего же блага, — говорила она черноволосой женщине. — Ты не виновата. Ты просто больна.

— Я сама могу принимать решения! Что я вообще тебе сделала?! — взвизгнула та; слова Ванессы не оказали должного воздействия. Взгляд ее стал безумным.

— Подземельная хворь — не признак слабости. Это может случиться с каждым. Но то, что ты принимаешь, тебя не вылечит. Это демон, который разрушит твои тело и разум.

Так она была ранена не только физически. И теперь принимала наркотики, чтобы справиться с этим.

— Тебе не все ли равно?! Просто оставь меня в покое!

— Конечно не все равно. Я не могу просто закрыть на это глаза, — строго сказала Ванесса. — Если пройдешь надлежащее лечение, то сможешь вернуться к нормальной жизни. Но такими темпами ты себя погубишь.

— Да пошла ты! Меня так или иначе посадят в тюрьму! Не подходите! — закричала она на членов гильдии, которые пытались ее удержать.

— Когда тебя вылечат, сможешь начать новую жизнь. Я тебе помогу. Хорошо?

— Не указывай мне, что делать! С дороги! Я покидаю город! — в исступлении крикнула женщина.

Она попыталась дать деру, но работники гильдии преградили путь. Стоя спиной к зданию, она неистово размахивала мечом и то и дело наклонялась, чтобы швырнуть в них песком. Она походила на раненого, отчаявшегося зверя.

— Прошу, просто выслушай... Эй, нет! Не убивайте ее! — взмолилась Ванесса, пытаясь остановить обнаживших мечи авантюристов в надежде привлечь их на свою сторону.

Не похоже было, что все решится мирно. К счастью, появился спаситель.

Дэз без слов протопал к черноволосой женщине. Когда он приблизился, она не выдержала и замахнулась на него мечом. Это оказался на удивление стремительный выпад, но для Дэза он был детской забавой. Он голой рукой отбил лезвие, подошел вплотную и выкрутил ей руку.

— Хватайте ее! — распорядилась Ванесса. Дэз веревкой связал женщине руки. Она продолжала кричать, чтобы ее не трогали или что она умрет, поэтому заодно ей засунули в рот кляп. Сразу стало тихо.

— Позаботьтесь о ней, — сказала Ванесса. Бывшие коллеги потащили женщину в здание. Как только она скрылась из виду, у Ванессы на глазах выступили слезы. Она с грустью смотрела в ту сторону, куда они ушли.

Другие искатели приключений, смакуя только что увиденное представление, разошлись по своим делам. Теперь, когда все закончилось, Дэз тоже вернулся туда, откуда пришел. После того как я свистел, болел за него и все такое, он полностью меня проигнорировал — холодный, бесчувственный бородач. Остались лишь мы с Ванессой.

— О, ты пришел, Мэттью, — заметила она меня.

— Она наркоманка?

— Да, к сожалению. Какое-то время она странно себя вела. Я решила убедиться и спросила, а она вдруг как взорвется. Боже... — уставшим голосом произнесла Ванесса, сжав переносицу.

Я неоднократно видел, как Ванесса довольно мило общалась с той женщиной. Наверное, они были достаточно близки.

— «Отпуститель»?

— Нет, другой наркотик. Думаю, она только начала его принимать, так что, если бы я ничего не сделала, она бы по-настоящему потеряла себя. Хотела пораньше освободить ее от этой зависимости.

Пока наркотик не выветрится, ее будут держать в подземной тюрьме гильдии. Дальше все зависит от нее, но из гильдии наверняка исключат.

— Кажется, это немного слишком, не находишь? — спросил я. Можно было поговорить с ней по-другому. Или хотя бы так, чтобы не пришлось связывать на глазах у толпы. Кто-то мог пострадать.

— Нет, все сделано правильно, — отрезала Ванесса. — Пока мы обсуждаем методы, зависимость только усиливается. Если затягивать, это приведет к еще большим сожалениям.

— Говоришь по своему опыту?

— Да, именно, — признала она. — Я перенесла немало подобных печалей...

Она сжала подол платья. На ее лице смешались едва сдерживаемые страх, печаль и злость.

— Ох, прости. Ты пришел из-за Стерлинга? — спросила она, с усилием улыбаясь. — Наверное, что-то выяснил. Расскажешь поподробнее?

Улыбка получилась настолько неестественной, что я не смог ответить тем же.

— Прости, — сказала она, опустив голову на руки, когда я закончил рассказ в ее конторе.

— Ты не виновата. Это Стерлинг идиот: помог мошеннику за пару порций выпивки.

— Не знаю, как тебя благодарить. Это тебе. — Она вручила мне небольшой мешочек. — Открой.

Я сломал печать.

Внутри оказалась небольшая сфера, помещавшаяся на ладони. Полупрозрачная, она слабо светилась изнутри.

— Давно у меня лежала. Это легальный магический артефакт. Называется «Временное солнце».

Как объяснила Ванесса, какой-то авантюрист принес его на оценку, но погиб, не дождавшись очереди. Поскольку родственников у него не нашлось, артефакт перешел гильдии, а затем — к ней.

Недурно. Всего-то пришлось повозиться с дурачком Стерлингом, а взамен — такой любопытный предмет.

— Как это работает?

Ванесса положила сферу на ладонь, закрыла глаза и скомандовала: «Сияние»!

Сфера взмыла к потолку, замерла в воздухе и залила комнату ярким светом, медленно вращаясь.

— Оно будет следовать за активирующим его человеком, освещая путь, — пояснила она.

— Ого...

Неожиданно во мне вспыхнула надежда. Вдруг этот свет... сможет победить мое проклятие? Но сфера лишь продолжала светить, не вызывая никаких изменений.

Тишина стала неловкой.

— И... в чем его функция?

— Как видишь — светить. Если днем оставлять на солнце, ночью будет освещать как сейчас.

Так это всего лишь причудливый фонарь. Энтузиазм мой угас. Ну, хоть на свечах сэкономить можно. Или выгодно продать — за такой артефакт дадут хорошие деньги.

Пока я размышлял, сфера начала тускнеть и медленно опускаться.

— Проверяла: полдня на солнце — и светит на счет до трехсот, — добавила Ванесса, ловя опускающийся шар.

— Пользы — кот наплакал.

— Если бы оно держалось дольше, я бы не стала его тебе дарить.

— Это точно.

— И для его работы не нужна магия, так что можешь пользоваться сколько угодно. Наслаждайся.

— Принимаю твой дар с благодарностью.

Какой-нибудь богатый коллекционер все равно даст за него хорошие деньги. Рассмотрев, я заметил внутри полупрозрачной сферы что-то вроде символа или знака, но разглядеть детали не удалось.

— Насчет Стерлинга... — голос Ванессы дрогнул. Я перевел взгляд с артефакта на ее лицо. — Как думаешь, когда ему можно выйти? Когда я его навещала, он выглядел таким несчастным. Боюсь, как бы он совсем не впал в уныние, сидя взаперти.

— Он просто злится, что не может выпить.

— Но я волнуюсь, что от этого он может заболеть. Принесла ему холсты, но он даже не притронулся к ним.

Увы, Ванесса не понимала — болезнь Стерлинга была в голове. А его «творческий кризис» длился уже не первый год.

— Ванесса, Стерлинг — конченый идиот. Он даже до наркотиков не додумается. Твои страхи беспочвенны.

Отец Ванессы, торговец произведениями искусства, потерял состояние, когда его обманул знакомый. Понимая, что дело разрушено из-за его собственной глупости, он пошел по наклонной и пристрастился к наркотикам. Судя по ее рассказам, прошло совсем немного времени прежде чем семья распалась

— Может, ты и прав, — слабо улыбнулась она. — Но отец... в самые страшные дни он казался странно счастливым. То скупал груды дешевого фарфора, то разбивал его вдребезги. Когда я поняла, в чем дело, было уже поздно.

Его пытались запереть в кладовой, но ее отец жутко сопротивлялся. Когда действие наркотиков кончалось, ломка приводила его в буйство. Он так неистовствовал, что ломал кости собственным жене и дочери. Он видел безумные галлюцинации и даже бил оконные стекла, потому что ему мерещилось, будто снаружи множество глаз. Затем он вроде бы приходил в себя и весь день только и делал, что рыдал. Когда это заканчивалось, он наоборот сидел в ступоре и ни на что не реагировал.

Они продали поместье и передали дело кому-то другому. Ее мать заболела и умерла. Ее отец стал шататься по улицам и в поисках наркотиков нарвался на преступных личностей. Они быстро с ним расправились. Тогда у Ванессы не было денег, чтобы его похоронить, поэтому тело сбросили в подземелье.

— Он был таким спокойным и добрым человеком, но превратился в кого-то совершенно другого. Это было ужасно.

Именно поэтому Ванесса и была одновременно и мягкой, и строгой с наркоманами. Она заставляла их отказаться от наркотиков и старалась научить этих несчастных отличать наркотики от лекарств.

— И все же раньше у тебя были отношения с наркоторговцами.

— Ах да… Оскар. — Ее лицо помрачнело. — Он назвался травником. Когда я наконец осознала реальность, мы уже стали парой. Столько раз говорила ему изменить образ жизни, но он никогда не слушал. Под конец он еще и меня пытался к этому приобщить. Я сразу же от него отдалилась. Когда он исчез, я почувствовала облегчение.

Она оперлась на стол и провела пальцем по деревянной поверхности.

— Ты сделала правильный выбор. — Если бы она осталась с тем подонком, он бы разрушил и ее жизнь тоже.

— Но он был таким красивым. Таким мрачным и таинственным. От звука его голоса у меня аж мурашки по коже пробегали.

— Ничему тебя жизнь не учит, — усмехнулся я. — Просто будь осторожнее. До меня дошел слух, что того парня все еще ищут. Если ты еще хранишь какие-то его вещи, советую немедленно от них избавиться. Остальное могу взять на себя.

— Опять начинаешь? Говорила же, нет у меня ничего. — Она рассмеялась. — Если попытается вернуться, сразу его вышвырну. Кроме того, сейчас я полностью посвятила себя Стерлингу.

— Знаю. — Вкус на мужчин у нее был ужасный, но изменять она бы не стала.

— Ладно, мне надо идти. Когда все устаканится, вы со Стерлингом сможете в открытую прогуляться под ручку. Просто подожди еще немного.

Я вышел из конторы. Оказавшись за дверью, я испустил вздох. Очередной тупик. Где же, черт возьми, он это спрятал? Уже почти год прошел. Как же раздражало.

— Ой! Мэттью.

Я как раз уходил из гильдии, подумывая выпить где-нибудь кружечку, чтобы расслабиться, когда наткнулся на Эйприл. Она со скучающим видом сидела у входа.

— Что ты делаешь на улице? Простынешь ведь.

— Не простыну, — разозлилась она. И снова она не могла обойтись без того, чтобы возразить.

Я присел рядом.

— От того, что ты тут ждешь, быстрее письмо не придет.

— Ой, да заткнись ты, — ответила она, подтверждая мою догадку. Эйприл скривила губы. Кто бы ни заставлял это милое юное создание вот так ждать, тот был настоящим придурком.

— Говорили, что сразу же отправят ответ. Но прошел уже месяц.

— А что дедушку не просишь помочь?

Все гильдии авантюристов были крепко связаны между собой. Так как она знала, где находится этот человек, можно было легко задействовать кое-какие связи и узнать нужный ей ответ. И заботливый дедушка наверняка выполнил бы просьбу.

— Деда в последнее время сильно занят. Из гильдии украли свиток.

— Да уж, это не радует.

Свитки были очень полезными штуками, которые могли какое-то время сдерживать магию и монстров, пока не используешь их, высвободив пламя или молнию, исцелив раны или выпустив монстров, чтобы те дрались вместо тебя. Кто угодно мог пользоваться свитком, если знал нужные слова. Поэтому в гильдии с ними обращались очень бережно. Содержащаяся в них сила могла сжечь весь город.

— Что за свиток?

— Не знаю. Вроде говорили про монстра или что-то такое, но мне никто не скажет. Да и какая разница.

Она с до смешного недовольным видом обняла колено.

— Говорили, что ответят...

— Слушай, не торопи события, — сказал я и положил руку ей на плечо. — Скорее всего, он думал, что написать, и потерял счет времени. Здоровье важнее. Ты же не хочешь потом читать это драгоценное письмо, лежа в постели с лихорадкой и капая носом на бумагу?

Я вручил ей бледно-желтую конфету.

— Там внутри имбирь. Это тебя согреет. Закинь в рот и иди домой.

— Ой, да заткнись, — снова сказала она, но на этот раз ее голос был гораздо веселее. Хороший признак.

— Знаешь что, малявка. Когда это письмо придет, дай и мне почитать.

— Не называй меня малявкой! — взревела она и вскочила на ноги.

— Слушай, мне надо идти. Поспешу-ка домой.

— Мэттью, — позвала она, когда я отошел на несколько шагов. Я остановился и обернулся. — Спасибо.

— Да не стоит. Тебе спасибо.

Мое настроение тоже улучшилось. Я помахал Эйприл и направился домой. Сегодня — никакой выпивки. Надо сообразить что-нибудь на ужин.

***

— Проблема с поддельными монетами разрешилась. Оказалось, это дело рук преступной группировки «Белые обезьяны», — сообщила Арвин на следующий вечер, когда я вернулся домой. Конечно, я уже знал всю эту историю, но сделал вид, что удивлен.

После ужина мы остались за столом выпить.

— Кстати, что там с тем художником? — спросила Арвин, осушая бокал вина.

— Да ничего особенного.

Я рассказал, что Стерлинг выпрашивал деньги у другой женщины. Это не было ложью — он действительно изменял Ванессе и получал кое-что от других женщин, хотя и не так много, как от своей аферы с поддельными монетами.

— В общем, она собирается заставить его порвать с той женщиной и бросить собирательство в подземелье. Хочет полностью поддерживать его, чтобы он зарабатывал исключительно творчеством.

Разумеется, ее поддержка не ограничивалась бы финансами. Она намеревалась скандалить, угрожать, наказывать и шлепать его, пока он не начнет регулярно рисовать. Именно то, что нужно такому капризному и избалованному мальчишке.

— Все же странно, что такая здравомыслящая женщина влюбилась в подобного мужчину.

— Пока это просто увлечение, — ответил я. Когда она встречала никчемного мужчину, в ней просыпалось желание о нем позаботиться. — Но какая разница, что думают другие, если они счастливы? Не наше дело.

— В таком случае, — она поставила бокал на стол, — а как другие видят нас с тобой?

Для посторонних мы с Арвин были любовниками. Грешная, неприемлемая, порочная связь, неподобающая высокородной особе. Но в нашем случае все было сложнее. Слуга и господин, питомец и хозяин, учитель и ученик, лекарь и больной, дьявол и подписавший контракт.

Отчасти все это было верно, но ни одно определение нам не подходило. Если бы требовалось как-то обозначить наши отношения, я бы назвал нас сообщниками.

Когда я не ответил, Арвин положила щеку на стол. Я подумал, что она вот-вот отключится, но она выпила всего один бокал вина. А пить она умела.

Я попытался заглянуть ей в лицо, но глаза скрывала челка.

— Следи за манерами. — Я протянул руку, чтобы отвести красные пряди. Ее глаза блестели от невысказанного разочарования.

— Да наплевать. Я и так скандальная особа, — пробормотала она.

Я вдруг понял, в чем дело. Подошел к мусорному ведру в углу и вынул письмо. Конверт был незнакомым, но дорогим — даже с сургучной печатью. Зная уже его содержание, я смял и выбросил обратно.

— Зачем вообще это читать, если знаешь, что расстроишься? — Суть была очевидной.

Члены королевской семьи и аристократы погибшего королевства Мактарод теперь были разбросаны по континенту, скрываясь в безвестности. Для них Арвин оставалась последней надеждой на восстановление королевства и средством вернуть себе власть. Но она не только провела год в подземелье безрезультатно, но и жила теперь с сомнительным мужчиной — грубым негодяем, которого, как все считали, интересовали лишь ее красота и богатство. Поэтому поток писем с упреками не иссякал: то обвиняли в грехопадении, то пеняли на забвение благородного долга. У этих людей не осталось ничего, кроме прошлого.

— Они требуют, чтобы я порвала с тобой.

— Забудь о них.

Эти люди не утруждали себя путешествием до Мрачного Соседа для личных увещеваний. Они лишь выжидали, и как только мы о них забывали — приходило новое послание. Тратить душевные силы на размышления о бездельниках, которые сидели сложа руки и раздавали указания, было бессмысленно. Когда Арвин действительно нуждалась в помощи, никто из них не протянул руку.

— Им просто хочется выместить на тебе злость. Не обращай внимания.

— Они называют тебя развратным крысенышем. Жалкой пародией на человека, — пробормотала она, затем подняла на меня глаза. — И я с ними согласна.

— Я требую адвоката. — Я уже мысленно подсчитывал компенсацию.

— Но сейчас ты мне нужен. Без тебя я бы утонула и опустилась на дно. Ты мой спасательный круг.

— ...

— Мэттью.

Арвин протянула руку, не поднимая головы от стола. Она будто висела на краю пропасти. Я обошел стол и взял ее ладонь.

— Не переживай, Арвин.

У каждого бывают моменты слабости. Я не мог быть с ней в подземелье, не мог сражаться рядом — только мешал бы и погиб. Поэтому хоть сейчас хотел быть ее опорой.

— Пока я тебе нужен, не отпущу. — Я сжал ее пальцы. — Как и обещал. Я твой содержанец.

Ее губы дрогнули. Она прошептала мое имя. Эта хрупкость и наигранный пафос растрогали меня до глубины души.

— Знаешь, — криво усмехнулся я, — мне в голову пришла безумная мысль немного увеличить мое содержание.

Арвин расплылась в улыбке и ущипнула меня за руку.

***

Неделю спустя, когда последние «Белые обезьяны» были схвачены или бежали, мы с Ванессой отправились за Стерлингом.

— Ты слишком задержался, Мэттью, — заныл он, едва я переступил порог. Видно, время с Дэзом ему не понравилось. — Неужели недостаточно? Пошли выпьем.

— Уже?

— А что такого? — Он вцепился в мою руку, как капризная любовница, выпрашивающая новое платье.

— Пожалуйста, Мэттью, — поддержала Ванесса. — Он же взаперти. Так и прорастет здесь корнями. Ему нужен воздух.

На мой взгляд, она ему слишком потакала. Хотя я не возражал. В конце концов я согласился присмотреть за Стерлингом. Да и деньги на его содержание она дала — отказаться я не мог.

— Ну давай! Пшли в д-другой кабак!

В первом же заведении Стерлинг напился вдрызг. Он влил в себя столько дешевого пойла, что едва держался на ногах, цепляясь за меня. Люди могли подумать, что мы парочка.

— Сам идти не можешь?

Раньше тащить такого тощего парнишку мне было бы как раз плюнуть. Но теперь, когда я сам ослаб, это оказалось непростой задачей.

— Куда мы тепе-е-ерь? А? — радостно лопотал он. Видно, всю неделю мечтал напиться.

— Не волнуйся. Идем к старому другу.

— О-о-о... Интересно, где э-это.

Мы пересекли ночной район и вышли в центр.

— Мы пришли, — объявил я.

Стерлинг замер, тупо уставившись на здание перед ним.

— Э-это ж-же... гильдия ав-аван… тунистов.

— Именно так, — ответил я, обходя его, чтобы распахнуть дверь. — Дэз, выходи!

Я заранее узнал у его жены, что сегодня он ночует в гильдии. Наверняка уже спал. Толкнув Стерлинга в объятия хмурого бородача, я добавил:

— Присмотри за парнем еще одну ночь.

— Это не ночлежка.

— Знаю. Поэтому и привел его сюда.

Арвин устала от битв, а сначала нужно было разобраться с этой проблемой. Впрочем, ненадолго сбагрить его Дэзу — неплохая идея. В конце концов, я же снял с него подозрения в подделке монет, да и дружим мы давно.

— Ну пожалуйста. Всего на одну ночь, — попросил я.

Дэз цокнул языком:

— С тебя виски.

— Вот поэтому я тебя и люблю.

— Свали, пока язык не оторвал.

— Уже бегу. — Если бы задержался, он бы и вправду это сделал.

— Постой, Мэттью! Куда ты? — завопил Стерлинг.

— Надоело за тобой присматривать. Теперь будешь напиваться один.

— Не-е-ет! Не бросай меня! — взмолился Стерлинг, беспомощно барахтаясь в гуще гномьей бороды. Но из этой чащи внезапно вынырнул сам хозяин бороды, обхватил Стерлинга за шкирку и швырнул внутрь.

Я поспешно прикрыл дверь, заглушая раздавшиеся внутри звуки разборок. Было уже поздно. В это время все дети должны спать. Почти всех «Белых обезьян», замешанных в подделке монет, уже поймали, но один злодей оставался на свободе. А непослушные дети, шатающиеся по ночам, — легкая добыча для большого и страшного тигра.

Развернувшись, я покинул территорию гильдии.

Было уже далеко за полночь, и вскоре небо начало бы светлеть. Город еще крепко спал. Очень немногие заведения были открыты. Единственными, кто хотел пить до рассвета, были искатели приключений, те, кому нужно было забыться, и пьяницы, которые уже пропили последние мозги. Мои шаги гулко отдавались на безмолвных улицах.

Я как раз заворачивал за угол, размышляя, где еще провести время, когда услышал быстрые шаги за спиной. Я инстинктивно нырнул в переулок. Спустя долю секунды я ощутил, как мимо пронеслась какая-то фигура, и услышал, как раскрошился камень. Прямо у меня над головой в стене образовалась дыра.

— Немного поспешно, тебе не кажется? — окликнул я крепкого вида мужчину, который вытащил из стены кулак и с досадой прищелкнул языком. Его левый глаз пересекал глубокий шрам от ножа.

— Не-а. Как раз самое время. Я намерен убить и тебя, и того парня.

Терри из «Руки тигра» потряс рукой и напряженно приблизился.

— Ты все не так понял, — сказал я. Значит, он все-таки меня раскусил. Метнувшись в сторону, я незаметно завел руку за спину. — Твой выход еще не настал. Ты должен подождать за кулисами еще лет сто.

Я быстро схватил несколько обломков камня и бросил их в него. Терри без труда увернулся, но я уже бросился бежать. Повернув за угол, я помчался так быстро, как только мог, но по-прежнему испытывал такое ощущение, будто за мной гонится змея. По дороге попалась куча мусора, которую я опрокинул ногой, потом спавший пьяница, которого я сбил. Но разрыв между нами не увеличивался; если уж на то пошло, он меня нагонял. После череды неуклюжих и извилистых поворотов я забежал в храм.

Здесь меня никто не увидит. Я вытащил из кармана временное солнце. Эта штука накапливала внутри чистый солнечный свет. Поэтому, гипотетически, пока оно на меня светит, я мог бы пользоваться своей подлинной силой даже ночью. Я впервые собирался применить его по-настоящему. Это будет хорошей проверкой.

Только я собрался произнести нужное слово, как услышал, что рядом что-то просвистело. Я попытался увернуться, но безуспешно. Звякнул брошенный нож, серебристым отблеском исчезнув в углу, а временное солнце укатилось в кромешную темноту храма.

Стоявший перед храмом Терри довольно ухмыльнулся.

— Теперь тебе и правда конец, парнишка, — зловеще произнес он. Как раз когда я сам собирался избить его до полусмерти. Придется менять планы.

Поэтому я промчался через храм к небольшой задней двери, где начал подниматься по лестнице на колокольню. Я перешагивал через две ступеньки, идя вверх по тесной спирали, но это все равно было слишком медленно. Из-за всех этих поворотов и витков я чувствовал себя так, будто становлюсь дерьмом в кишках какого-то великана. Мои легкие и ноги стали уставать.

Воздух снова разрезал свист. Я едва уклонился от летящего сбоку ножа. Лезвие угодило в каменную ступеньку и отскочило, а затем скатилось по лестнице. Прямо под собой я услышал недовольное ворчание. Совсем близко. А поскольку мне пришлось уворачиваться, он подобрался еще ближе.

Почти на месте. Вскоре наверху лестницы показалась старая деревянная дверь. Наконец-то!

Я не стал медлить и всем весом навалился на дверь. К счастью, я смог ее выломать даже в своем нынешнем состоянии.

Я ввалился в небольшую квадратную комнатку. Через выходившие на восток и запад окна проникало достаточно света, чтобы видеть. С потолка одиноко свисал небольшой колокол размером с мою голову.

Раньше колокол был намного больше, но некоторое время назад его украл какой-то еретик.

Терри вошел в помещение, как раз когда я поднимался на ноги. Он хрустнул пальцами и обвел взглядом комнатку.

— Храм — очень мрачное место для смерти.

— Как скажешь. — Я поднялся на ноги и отряхнул задницу. — Хорошая мягкая кровать с балдахином и несколькими подушками пришлась бы очень кстати. Может, купишь мне такую? Желательно с доставкой.

— Твоему трупу пригодится только гроб. — Он повернулся боком и выставил кулаки. — Но в этом городе гробы полагаются лишь богачам, верно я говорю?

— Очень жаль.

Когда умирают бедняки, их сбрасывают во тьму подземелья. Могил у них не бывает.

— То же самое будет и с тобой.

Терри за одно мгновение сократил расстояние между нами. Он скользнул вперед и замахнулся тем же кулаком, которым пробил дыру в стене. Я успел заметить лишь блик света, прежде чем в левый бок прилетел удар. Дыхание перехватило; я охнул и попятился. На отдых времени не было: Терри со злобной усмешкой шел за мной. Опять с левого бока. Я опустил локоть, пытаясь закрыться, но его дьявольский кулак мелькал как плеть с разных сторон и бил меня прямо в живот. Я согнулся от боли пополам, и тут к моей левой щеке метнулась тень. Когда я осознал удар, то уже свалился на бок, а другой стороной лица приложился к стене. Больновато. Я был бы счастлив просто вырубиться и очнуться уже утром, но не выйдет. Тень снова меня настигла. Быстрее, чем успел об этом подумать, я кувыркнулся в сторону. Возле моей головы раздался громкий треск, и мне на спину попадали обломки камня.

— Черт, а ты не так прост, — пробормотал Терри. Даже в темноте я сумел разглядеть на его лице замешательство. — Мне уже приходилось убивать людей, но сейчас будто и не человека бью. И дело не в тренировках. Это все равно что колотить по минотавру.

— Знаешь, забавно, что ты прикрываешь недостаток самодисциплины, обзывая меня монстром. Дружище, тебе нужно на несколько лет уйти тренироваться в горы.

— Я подумаю — после того как убью тебя.

Он выдохнул и бросился вперед, нанося мощнейший удар с разворота. Я поднял руки и почувствовал, как от удара затрещали кости. Спиной я ударился о стену. Но это было еще не все; Терри крутанулся в воздухе и нанес еще один удар мне в лоб.

Протерев собой стену будто ссаная тряпка, я оказался на четвереньках. Но не успел я перевести дух, как сапог Терри прижал меня головой к полу.

— Еще осталось настроение шутить, остряк?

— Эй начальник, — проникновенно начал я, целуя каменный пол. — Я сомневался, говорить ли тебе, но придется быть честным. Ты вляпался в кошачье дерьмо. Как я понял, что именно в кошачье дерьмо, а не в собачье? По запаху. Кошачье воняет куда хуже.

Сапог надавил сильнее.

— Это твои последние слова?

— А твои?

— Что?

— Думаешь, я забежал сюда, чтобы спрятаться? Ошибаешься. Я загнал тебя в угол.

Я вытянул руку и открыл окно.

Яркий луч тотчас осветил маленькую комнатку. Солнце только что вышло из-за горизонта. Терри поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и попятился. Я встал, вытер лицо и позволил солнцу осветить мою спину.

— Если ты слишком беден для надгробия, то у тебя не будет надгробной надписи, поэтому взамен я напишу ее у тебя на заднице. «Здесь покоится человек, который вляпался в кошачье дерьмо».

— Закрой рот, никчемный идиот!

Терри попытался обойти круг света, чтобы ударить меня. Он оттолкнулся от пола и хотел было мне врезать, но столкнулся с моим кулаком. Он закричал и недоуменно уставился на свою окровавленную руку.

— Что такое? Заусенец? Или, может, ты слишком коротко подстригаешь ногти?

— Что это было? Такого не могло произойти... со мной...

Под солнцем я вновь обрел свою силу. Простой кулак — даже хорошо тренированный — не мог мне противостоять.

— Не стоит винить других в собственном бессилии.

— Черт!

Он снова попытался ударить с разворота. Я схватил его за лодыжку и сжал. Раздался ужасающий скрежет. Я разжал руку, и Терри повалился на пол, держась за сломанную лодыжку, которая стала вдвое тоньше, чем была прежде.

— Ой-ей. Теперь ножку потянул?

— Ты... крыса...

Он предупреждающе взмахнул другой ногой, пока я не подошел поближе. Но сидя он не мог приложить силы. Я ничего не почувствовал.

— Закончил?

Я наступил Терри на здоровую ногу. И нога, и пол оказались раздроблены. Он опять закричал. Глаза его наполнились слезами, как у поцарапавшего коленку малыша.

— Л-ладно, обещаю. Больше я не стану с ним связываться. Даю слово. Я покину город. Только не...

— У меня есть вопрос. — Я присел перед ним на корточки. — Это правда, что ты торгуешь наркотиками?

— Д-да, правда, — ответил он, и глаза у него заблестели. — Они заканчиваются, поэтому мы подняли цену. Можешь забрать. Прошу, просто...

— И «Отпуститель»?

— Да, и «Отпуститель» могу достать. В последнее время я его не встречал, но если скажу кому надо, то сразу же привезут.

— Понятно. — Я занес кулак.

— Нет!

Он заслонил лицо руками. Но его отчаянное сопротивление оказалось напрасным. Мои кулаки были слишком сильными. Получился бутерброд из стены, головы Терри и его рук. Он безжизненно рухнул: кости рук вдавились в его лицо. На всякий случай я убедился, что он действительно мертв.

— Опять от трупа избавляться.

При мысли о том, что придется еще заплатить Могильщику, мне стало дурно.

Хотя было еще слишком рано, по улице уже ходили люди. Солнце слепило глаза. Большую часть дней я тосковал по солнцу, но теперь, когда оно светило, то вызывало у меня отвращение. Ссутулившись, я вошел в боковой переулок и обнаружил, что здесь к стенам еще жалась ночь.

Злилась ли еще Арвин? Наверное, неплохо бы придумать оправдание тому, почему я возвращаюсь домой утром. И тут в меня полетел железный штырь... нет, булава. Перед глазами поплыло. Только оказавшись на земле, я осознал, что кто-то меня ударил.

Поблизости были его друзья? Ой-ей. Надо было вернуться на солнце. Не подумал.

Потирая голову, я приоткрыл глаза и увидел знакомую женщину, которая стояла надо мной. У нее были коротко подстриженные волосы, смуглая кожа и веснушки. Она выглядела иначе, чем год назад, но я не мог ошибиться. Взгляд ее выражал одновременно и любовь, и ненависть.

— До смерти хотела с тобой повидаться, Мэттью.

Полли ухмыльнулась и опять замахнулась булавой.

Продолжение следует...