Печально звонил церковный колокол. На похороны Ванессы пришло много людей. Часовню наполняли слова молитв за ее душу, рыдания и всхлипывания прихожан.

Дом Ванессы едва уцелел, но ее обгоревшее тело нашли. На шее были следы удушения. Виновного еще не поймали. Ее любовника, Стерлинга, тоже нашли мертвым. Скорее всего, он угодил в крупные неприятности, и его убили в качестве предупреждения. Повсюду ходили разговоры, что Ванесса стала случайной жертвой. Каждый знал, что Стерлинг закончит свои дни таким образом. Все были внутренне к этому готовы.

Похороны Стерлинга проходили в то же время, но все искренне оплакивали смерть Ванессы.

Ее должны были похоронить на кладбище гильдии авантюристов, а Стерлинга, как и всех бедняков и нищих в этом городе, просто сбросили в подземелье. Перед этим его сожгли и разрубили, чтобы он не мог восстать в виде зомби. Разница в отношении отражала их личные достижения при жизни и известность в обществе.

Я тоже присутствовал, как и Арвин, Дэз и Эйприл. Они сидели с закрытыми глазами рядом со мной и слушали молитвы священника. Никто из них не знал. Им не нужно было знать. Узнай они, я бы непременно утратил их дружбу.

Даже те, кто обычно ругался как сапожник, в тот день были тихи и серьезны.

Эйприл всхлипывала и прижималась к дедушке.

После погребения Дэз заявил, что у него есть дела, и вернулся в здание гильдии.

Вместе с подавленной Арвин я пошел домой. По главной дороге от кладбища на окраине города до нашего дома идти было далеко.

Смех, шаги, разливаемая по кружкам выпивка, плач отшлепанных детей — звуки города всегда были одновременно и живыми, и мрачными.

— Мы с ней, — нарушила молчание Арвин, — почти не общались. Но она казалась милой женщиной.

— Угу.

— С тех пор как я пришла сюда, умерли многие знакомые искатели приключений. Я думала, что привыкла… но все равно больно, — пробормотала она, теребя нефритовую подвеску на груди — кулон. Я сказал ей, что нашел его в ломбарде.

— У всех так. И к этому нельзя привыкнуть. Когда умирает кто-то из близких, то нужно страдать и грустить.

Иначе не стоило бы и знакомиться с ними. Боль от потери — свидетельство того, как сильно ты их любил. Так уж устроена жизнь.

— Не нужно плакать. Мириться тоже. Люди способны выжить, независимо от того, покрыты они синяками или грязью. Ты просто борешься изо всех сил. Если решишься, то умереть всегда успеешь.

— Ты прав, — сказала она.

Я не видел выражения ее лица, но мне показалось, что ее напряженные черты слегка расслабились. Наверное, она улыбнулась.

— Давай пойдем домой. Не хочу попасть под дождь. — Еще совсем недавно было ясно, но теперь набежали мрачные тучи. — Хм-м?

В толпе прошел мужчина с бледным лицом. Он зевал и почесывал затылок. Я поднял голову, чтобы разглядеть его получше.

— Что такое, Мэттью?

— Извини. Думаю, мне нужно кое-что уладить. Иди домой без меня.

Арвин заметно встревожилась:

— Очередная попойка? Или женщина?

Я рьяно замотал головой:

— Просто вспомнил, что сегодня открывают игорное заведение. Не переживай, как только меня обчистят до нитки, сразу вернусь.

— Надеюсь, тебе заодно и задницу начистят!

— Как же грубо.

— У тебя научилась.

Что ж, тут мне с ней было не поспорить.

— Ну так вот, учитывая это, не будешь ли ты так добра выделить мне немного средств, — одарил я ее ослепительной улыбкой.

Взгляд Арвин похолодел еще больше.

— Ах ты жалкий…

— Ну пожалуйста. — Я вложил ей в ладонь конфету. — Просто съешь это, пока ждешь.

— Ладно… — буркнула Арвин, сунув конфету в рот. Это был самый обычный леденец. — Но лучше тебе вернуться до темноты.

— Конечно, — сказал я, помахав рукой, и развернулся, чтобы уйти.

Оказавшись один, я постарался не привлекать внимания и на безопасном расстоянии последовал за мужчиной. Он зашел в переулок — похоже, к задам одного кабака. Место, хорошо известное как точка сбыта наркотиков. Там должен быть и продавец.

Он свернул за угол. Почти пора. Я бесшумно подкрался, сократив расстояние, и тут услышал, что из-за угла доносится какой-то шум.

— Кто ты такой, черт побери?

— Эй, прекрати!

Раздался дикий вопль и звук падения. Они дрались? Или там был другой покупатель? Прижавшись к стене, я осторожно выглянул за угол. У меня перехватило дыхание.

В узком переулке между двумя домами стоял мужчина. Из его руки свисал окровавленный меч. На земле лежало два тела. Одно принадлежало давешнему мужчине с бледным лицом, а другое — человеку средних лет, видимо наркоторговцу. Оба со вспоротым брюхом и явно мертвы.

И человек, который это сделал, был мне знаком.

— Выходи, Мэттью. Я знаю, что ты там, — не оборачиваясь, произнес Роланд.

Я слышал, его завалило обломками. Оказывается, он выжил. Его одежда была изорвана, но раненым он не выглядел.

На лбу у меня выступил липкий пот. Довольно неожиданно, что он еще жив, но он еще и сильно отличался от того, каким был несколько дней назад. Тогда он был всего лишь надменным избалованным аристократом. Но сейчас, совершив убийство, он оставался предельно невозмутимым — это наводило жуть.

— Здорово, хлипкий цыпленок. Забавно встретить тебя здесь. Не знал, что ты решил поменять профессию на вора-убийцу. Как же низко пал сын маркиза.

Роланд не отреагировал на насмешку. Он убрал в ножны окровавленный меч, а затем шагнул ко мне и вскинул руки.

— Сейчас я передам тебе послание от моего бога.

— А?

Прежде чем я успел сказать еще хоть слово, лицо Роланда стало полностью расслабленным и лишенным эмоций.

— Ты хорошо справился с моим испытанием, человек.

Я почувствовал, как у меня сдавило грудь. Голос принадлежал Роланду, но эту манеру речи я не смог бы забыть никогда. Это был бог солнца — Ариостоль. Сколько страданий я перенес из-за этого куска дерьма? Гнев, злоба, недоверие и страх охватили мой разум, смешавшись в горячую слизь, которая облепила мой мозг. Несмотря на это, я знал, что делать — врезать ему. Благо, из-за туч выглянуло солнце. Всего на мгновение, но большего мне было и не нужно. Вините в этом того идиота, который вышел на солнце, а не меня.

Я замахнулся кулаком, чувствуя, как солнечный свет возвращает пульсирующую силу моим мускулам. Даже если Роланд всего лишь безумец, не имеющим в конечном счете никакого прямого отношения к богу солнца, меня это вполне устраивало. Сам виноват, что устроил при мне это дурацкое представление. Я намеревался одним ударом расквасить ему физиономию, но этого не произошло: мой мощный удар остановила на полпути ладонь Роланда.

— Что?

Он сжал мой кулак. Моя рука, которая ломала булыжники и пробивала насквозь железные доспехи, хрустнула. Я замахнулся другой, но он заблокировал и этот удар. Теперь мы сцепились, вступив в силовой поединок. Я попытался оттолкнуть его, но он не сдвинулся с места. Это что, шутка? В моем нынешнем состоянии Роланд должен был быть не крепче сопли.

Роланд недовольно прищурился и с легкостью оторвал меня от земли, швырнув об стену.

— Молчи. Божественные слова еще не окончены.

Я не мог пошевелиться. Пришедшийся на спину удар был не таким уж болезненным, но чутье подсказывало мне, что прямо сейчас опасно двигаться не подумав.

Роланд опять простер к небу руки:

— Ты обрел мой божественный инструмент и использовал его, чтобы принести в жертву плоть и кровь. Тем самым ты прошел второе испытание.

Мне стало дурно. Неожиданно к горлу подступила желчь. «Второе испытание» означает, что было и первое. Вероятно, первое — зачистка башни бога солнца. Инструмент — это почти наверняка «Временное солнце». Я не побеждал монстра и не выигрывал в битве умов, чтобы его получить, но догадывался, что способ не имеет значения. Проблемой была часть про «принести в жертву плоть и кровь». То есть…

— Да пошел ты на хрен!

Я убил ее не ради тебя. Ощущение того, как сдавливал ее шею, сковывающие меня угрызения совести, голос и слезы, которые взывали ко мне из пучины смерти, — все это мое. А не чтобы угодить тебе!

Да и кто, черт побери, просто говорит: «Ты прошел, поздравляю» без каких-либо объяснений? Что за бред?

— Мы не твои верующие и не твои рабы! Верни меня уже в нормальное состояние!

— Далее — третье испытание. Ожидай его наступления… На этом все.

Роланд опустил руки и объявил о завершении разговора, оставив мои слова без ответа.

— Я и понятия не имел, что ты один из Страдальцев божьих, — натянул он холодную улыбку.

Я еще в прошлый раз на такое насмотрелся, но сейчас она казалась совсем фальшивой.

— Что это должно значить?

— Бог солнца — одновременно бог сражений и бог испытаний. Тем, у кого есть потенциал стать героями и победителями, дается ряд испытаний, и лишь те, кто проходит их все, попадают в Солнечный Дворец и получают вечную жизнь. Тех, кто находится на пути преодоления испытаний, называют Страдальцами.

— Идиотизм.

Говоря проще, стань рабом этого облепленного мухами борова — бога солнца.

— Наверное, чтобы обрести эту силу, ты принес ему в жертву свою девственную задницу.

— Следи за языком. — Роланд злобно зыркнул. — Когда меня завалило обломками того здания, бог послал мне откровение. Он сказал: «Тебе не суждено здесь умереть. Ты должен исполнить свой долг». А после я осознал, что стою снаружи особняка.

Он схватился за воротник и оттянул его, показывая вырезанный у него слева на груди символ бога солнца.

— Это знак проповедника. Я взращиваю паству, воссоздаю чудеса божьи на земле и при необходимости духовно направляю людей — таков возложенный на меня великий и благородный долг.

Звучало как плохая сделка. Быть содержанцем в тысячу раз лучше.

— Я возрадовался. Прошло всего три года, как я стал его последователем, а мою веру уже вознаградили.

Ха. Полагаю, это подтверждает, что глаз на таланты у бога солнца еще хуже, чем слепота.

— Ну и что ты теперь собираешься делать? Используешь силу, чтобы возродить свою страну? Вернешься на родину и уничтожишь всех заполонивших ее монстров?

— Подобное меня не интересует, — беспечно сказал он. — Какова бы ни была судьба Мактарода, это больше не моя забота. Мое предназначение важнее всего.

— Станешь паломником? Или обреешь голову и будешь смиренно распространять учения по всей земле?

— Я очищу этот город, — произнес он.

Мой разум на миг опустел.

— Тебе должно быть хорошо известно, насколько это место покрылось позором и грязью. Насколько низко пали его жители. Здесь так много того, чего быть не должно. И прежде чем бог солнца сможет занять принадлежащее ему по праву место в мире, мы должны очистить землю от гнили. Начиная отсюда.

— Ты ведь понимаешь, что у тебя ничего не выйдет.

Тьма давно пропитала этот город. Чуть более сильный индивид, чем большинство, ничего не добьется, пытаясь ее искоренить. Если бы одного этого было достаточно, то городом уже бы управлял Дэз.

— Вопрос не в том, выйдет у меня или нет. Я должен следовать божьей воле. Таков мой долг.

Он вытащил из кармана небольшой мешочек и высыпал себе на ладонь его содержимое — белый порошок.

— «Отпуститель»?

— Знаешь, зачем я так сильно его хотел? — усмехнулся он, а затем закинул все себе в рот. Вырезанный у него на груди символ тотчас засиял ярким светом. Тело Роланда задрожало. — Чтобы сделать это.

Внезапно у него взбугрилось плечо. Мышцы на боках, бедрах, спине и груди разбухали и пульсировали, словно изнутри его тела кто-то бил кулаками. Как будто внутри отчаянно пытался выбраться демоненок.

— Кажется, вы все считаете его просто обычным грубым наркотиком, но это не так. Это пара крыльев, которые приблизят нас к богу, — ключ к преображению наших грешных тел в чистые и благородные души.

Когда трансформация закончилась, передо мной предстал очень крупный мужчина — по меньшей мере на голову выше меня. Но это было еще не все. Одежда на нем разорвалась, кожа стала цвета крови, кости выпирали наружу, и весь он был в пятнах и крапинках. Волосы выпали, уши исчезли, а из его раздувшейся головы выросли три петушиных гребня и вдобавок клюв. Как будто он отрастил распухшую петушиную голову. Обычные радужки и зрачки пропали из его глаз, заменившись символом бога солнца.

— Вот он — «Отпуститель», — провозгласил новый, монструозный Роланд.

Значит, он убил наркоторговца, чтобы украсть его «Отпуститель».

— И уточню, что эту силу не обрести приняв его. Тем, кому не хватает веры, не приблизиться к его величию. Эта форма — знак избранного даже среди верующих.

— Ну, уже легче. — Не хотелось бы увидеть, как Арвин превратится в такое отвратительное создание.

— В этом городе много верующих в его светозарность. Когда они увидят мою форму, то познают величие бога солнца, и их вера окрепнет.

«Пожалуй, они скорее откажутся от своей веры», — подумал я.

— Если станет больше верующих — и больше проповедников, то, пока есть «Отпуститель» и даруемая им сила, этот город можно очистить. Если попытаешься вмешаться, тебя тоже убьют. Ты не единственный Страдалец. Если умрешь здесь, значит, тебе было не суждено справиться. Его светозарность не посылало мне никаких откровений о твоей жизни.

— Это тоже вполне меня устраивает, петушок, — сказал я, засовывая руки в карманы. — Но участвовать в этом не желаю.

Я вытащил сферу, подбросил ее и произнес нужное слово:

— Сияние.

Сфера устремилась вверх и стала испускать яркий свет. Роланду ничего не оставалось, кроме как отвести глаза. Я привык использовать все, что только можно. Смотри, бог солнца: сейчас я воспользуюсь данным мне тобой «божественным инструментом», чтобы стереть твоего мордоворота в порошок.

— Возвращайся в ад!

Я резко нанес удар, но он с легкостью его заблокировал.

— Не утруждайся. Моя сила уже… а? — застигнутый врасплох, осекся Роланд.

Пока он держал мою руку, я шагнул к нему поближе, уперся плечом в солнечное сплетение, а затем изо всех сил оттолкнулся ногами, чтобы опрокинуть его на спину. Он был крупным, но этот прием дался мне легко. Роланд рухнул на землю.

Он ахнул, из него выбило воздух. Я схватился за рукоять его меча, вытащил его из ножен и всадил ему в сердце. Повсюду разбрызгалась кровь. Несколько раз провернув клинок, я вытащил его и вонзил снова. Роланд дважды содрогнулся, выплюнул кровь и безжизненно обмяк на земле.

— Слишком самоуверен, а?

Может, он и обладал божественной силой, но его боевой опыт остался прежним. Я мог одержать верх над любым избалованным богатеньким мальчиком, ни разу не побывавшим в хорошей потасовке.

— Теперь надо избавиться от тела…

Опять придется вызывать Могильщика. Но его мог насторожить облик этого отвратительного монстра.

Я уже доставал колокольчик, как вдруг мою щиколотку обхватила чья-то рука. Не может быть… Я посмотрел вниз и увидел, что Роланд смеется — его рот был окрашен красным, будто у шута.

Щиколотку пронзила острая боль. Я скривился и почувствовал, как меня оторвало от земли.

В следующее мгновение я очутился над крышами двухэтажных домов — лишь чтобы рухнуть и врезаться в ближайшее окно. Разбив стекло и сломав раму, я с грохотом ударился о каменный пол. Мне едва удалось прикрыть голову, но от сильнейшего удара перед глазами поплыло. Вот это по-настоящему больно.

Если мне не изменяла память, это здание было заброшено. По слухам, у одного богача настали тяжелые времена, и он покинул особняк. Я оказался в огромном зале с высокими потолками. Над головой висели заляпанные воском канделябры, а в закопченном камине не было ни полена. Все покрывал толстый слой пыли. Впрочем, было много окон, через которые проникал свет, так что, по крайней мере, было не слишком темно.

Где же Роланд? Я лихорадочно искал его помутневшим взглядом, слыша, как в голове звенит тревожный набат.

Меня накрыла чья-то тень. Едва я откатился в сторону, как в пол, глубоко вонзившись, обрушился меч. Видимо, он запрыгнул сюда прямо с земли. Довольно шустрый для такого здоровяка.

— А ты живучий, — сказал Роланд с восхищением и досадой.

Нанесенная мной рана на его груди затягивалась на глазах.

— Ты что, бессмертный?

— Да, я так же потрясен, как и ты. Видишь ли, я был без сознания, когда на меня обрушилось здание. Никогда не думал, что от пронзенного сердца может быть так больно, — пошутил он, проводя пальцем по ране.

После того как меч пробил ему сердце, он был в полном порядке. Будь проклят этот никчемный, бездарный, гнилой, отвергнутый бог. О чем, черт побери, ты думал, давая такую силу этому хлипкому цыпленку? Как я мог его одолеть? Хорошо, что «Временное солнце» последовало за мной, даже когда меня швырнуло в окно, но я терял драгоценное время.

Как назло, на улице опять стало пасмурно. Рассчитывать на солнечный свет не приходилось.

Роланд швырнул в меня меч. В воздухе мелькнул отблеск, я едва успел уклониться, хотя и потерял равновесие. Он воспользовался моментом и, словно разъяренный бык, бросился на меня. Я попытался устоять, но он с легкостью отшвырнул меня к дальней стене. Воздух вырвался из легких. Только я оперся на колено, как подлетевший Роланд с яростью замахнулся на меня кулаком.

Я рванулся вверх, чтобы перехватить его удар. Казалось, он пробрал меня до костей. Его кулак с легкостью отбросил мою руку. Мое лицо осталось совершенно незащищенным от другой его руки. Все, что я успел, — откинуться назад, чтобы смягчить удар. А потом я понял, что снова врезался в стену. По ощущениям, у меня чуть не сломалась шея.

Лишь прикусив язык, я не потерял сознание. Мир вокруг начал темнеть, как вдруг ко мне метнулась серебристая вспышка. Едва я перекатился, чтобы увернуться, Роланд вонзил меч в пол.

Я дважды хлопнул себя по щекам, чтобы прийти в чувство. Передо мной возникла чудовищная физиономия Роланда. Никто не захотел бы увидеть подобное, едва открыв глаза.

— Сдавайся, Мэттью. Тебе не победить.

— И не подумаю. — Несмотря на ничтожные шансы, я еще не терял надежды. — Я пообещал к ночи вернуться домой.

Если бы я не вернулся, принцесса-рыцарь ждала бы в темной комнате, не потрудившись даже зажечь свечу.

— Борись сколько хочешь, но от его светозарности нигде не укрыться, червь. Или лучше называть тебя Мардукасом?

С губ моих сорвался изумленный шепот:

— Так ты знаешь, кто я?

— Sol nia spectus.

Бог солнца видит все.

— А. Ну конечно.

Значит, он уже знал о наложенном на меня проклятии. То-то он все поглядывал на парившее вокруг «Временное солнце».

Я встал.

— В таком случае тебе известно, что меня называли Пожирателем Великанов. Как думаешь, почему?

— Ты одолел великана? — без интереса, насмешливо сказал он.

Я покачал головой.

— Ну, и это тоже. Но уже потом. Могу прямо сейчас показать, почему. — Я постучал костяшками пальцев друг о друга и поманил его.

— Ты из первых рядов увидишь выступление великого Пожирателя Великанов Мэттью в расцвете сил.

— Занятно, — пробормотал он, ухватившись за рукоять меча, чтобы вырвать его из пола.

— Не так быстро.

Я пнул его по руке, сжимавшей рукоять. Обычный человек при этом разжал бы ладонь, но из-за невероятной силы Роланда первым не выдержал сам меч. Он сломался как раз в том месте, где был воткнут.

Роланд с досадой цокнул языком и взмахнул сильно укоротившимся оружием. Мечом он владел неплохо, а скорость была бешеной. Даже я не мог различить его движения. Обычного бойца он бы уже изрубил на куски.

— Но на этом все.

Когда он занес клинок, я схватил его за запястье. Хотя он и огромный, его движения и углы атаки оставались до боли предсказуемыми и простыми.

— Ты нанес мне немало хороших ударов. Я запомнил их. Четыре… нет, тот был пятым.

А я всегда плачу по счетам.

— Вот один!

Я врезал ему кулаком по открытому боку. И почувствовал, как ломаются кости.

Роланда скособочило.

— И другой!

Удар снизу пришелся Роланду в подбородок. Он сплюнул кровь и качнулся назад.

— Еще не все!

Я потянул его за запястье, и на этот раз Роланд поддался, чтобы тоже меня ударить. Несмотря на силу, его широкая попытка размахнуться началась медленно, а преувеличенный угол было легче прочитать. Я нанес ответный удар, угодивший ему в лицо.

— Теперь четвертый!

— Не думаю!

Роланд, в свою очередь, схватился за мое запястье. Теперь каждый из нас держал за запястье другого. Он самоуверенно улыбнулся. Но ему было еще слишком рано изображать из себя победителя. Я согнул локоть и подтянул его поближе.

— Получай!

Я ударил черепом по его беззащитному лицу. Что-то теплое и мокрое брызнуло на мой лоб.

— А вот и последний.

Коленом я вдарил ему в пах. Роланд побледнел, застонал и выпустил рукоять меча.

— Черт!

Прежде чем я успел отреагировать, он отшвырнул ногой упавший меч, чтобы я не мог его поднять. Меч подскочил в воздух, вылетел из окна и с грохотом упал внизу. Теперь мы оба были безоружны.

— Значит… ты посчитал, что компенсируешь разницу уловками и опытом, — сказал Роланд, схватившись другой рукой за мою. Теперь мы опять сцепились руками.

— Но в состязании чистой силы преимущество у меня. Как в прошлый раз уже не выйдет.

Я бил по нему с намерением убить, но Роланду все было нипочем. Его раздробленные кости и яйца, видно, отлично заживали.

— Не факт.

В разбитое окно ворвался порыв ветра. Наш поединок сил зашел в тупик. Если бы кто-то из нас хоть чуть-чуть расслабился, мы бы свалились с ног. Мои мышцы достигли предела и начинали перенапрягаться. На лбу Роланда выступил пот.

— Что такое? Притомился малость, похоже.

— Да и ты на пределе. Смотри.

Не поворачивая головы, я глянул: «Временное солнце» начинало утрачивать свой блеск, мерцая и становясь слабее.

— Со временем сила божественного инструмента истощается. И как только это произойдет, ты вернешься к своей изначальной никчемной сущности.

— Слишком много болтаешь, хлипкий цыпленок. — хмыкнул я. — Может, ты и слышал обо мне от бога солнца, но и я слышал о тебе от Арвин. Она рассказывала мне, как дома к тебе относились.

Роланд почти незаметно скривил рот.

— Братья издевались, родители игнорировали, потому что ты был внебрачным сыном от любовницы отца, а учитель хлестал кнутом за чрезмерную тупость. Из-за этого у тебя наступило своего рода прозрение? Несносный мальчишка. Неудивительно, что ты провел унылое и одинокое детство без друзей.

— Замолчи… — На его лбу пульсировала голубая вена.

— Да не стесняйся уж. Вся эта история о том, что, когда случился наплыв монстров, ты уехал на инспекцию, — просто оправдание, так ведь? Ты бросил семью и сбежал, спасая свою жизнь. Слышал, у тебя там еще жена и сын были. Бедняжки такого не заслуживали.

Он так стиснул зубы, что они заскрипели.

— Так и слышу их причитания: «Отец, отец, помоги. Почему ты меня бросил? Так сильно испугался монстров? Или мы просто мешали тебе волочиться за юбкой Арвин, как ты всегда хотел?» «Так и есть, милый. Папочка просто без ума от задницы Арвин. Настолько, что ему плевать, что вас сожрут монстры, ха-ха!»

— Я сказал тебе придержать язык! — взревел Роланд. Он надавил еще сильнее — мышцы стали рваться, а вены на руках лопаться. Я не смог выстоять и начал сдвигаться назад. Вскоре я оказался оттеснен к разбитому окну. Он собирался меня в него вытолкнуть — приходилось держаться стойко. Если бы я выпал, то никак не смог бы победить.

— Это сильно отличается от того праведного облика, который ты носил раньше. Мне казалось, он подходил тебе больше.

— Ну погоди, я твой остроумный рот-то запечатаю!

— Размечтался, — ухмыльнулся я. — Он закрывается только для того, чтобы принимать поцелуи от красивых женщин.

— Не думаю, что у тебя еще возникнет такая потребность.

Что-то твердое ударилось рядом об пол. Под ноги скатилась небольшая сфера — временное солнце.

Времени больше не осталось. Чтобы оно зарядилось заново, потребуется полдня под прямыми солнечными лучами. Разумеется, еще одного у меня не было.

Тело мгновенно стало гораздо тяжелее.

Я снова стал таким же слабым и вялым, как обычно. Меня будто затягивало в глубокую трясину. Как будто я все погружался и погружался на дно, и барахтаться не было никакого смысла.

Проклятие бога солнца вновь заключило меня в свои тиски.

Я упал на одно колено, не в силах вынести тяжесть. Сверху послышался издевательский смех. Давление усилилось, мгновенно прижав меня к полу.

— Какая жалость, слабак!

Не будь идиотом, хлипкий цыпленок. Я с самого начала знал, что так будет. Верно: я всегда был неудачником, побитым псом, которого хлестал несправедливый монстр с неба, вынужденным поджимать хвост, скулить и убегать. Но я не буду проигрывать вечно. Я не хотел, чтобы все закончилось вот так. Мне было плевать, насколько он силен: если бы я собирался позволить вечно вытирать об себя ноги, то и жить дальше не было бы смысла.

Для этого так называемого бога у меня было только одно послание:

— Поцелуй меня в зад!

— Все кончено!

«Сейчас!»

Я глубоко вдохнул и издал утробный рев.

А затем схватил ту силу, что украла мою свободу и обрекла меня на бессилие, и отшвырнул ее.

Я присел под Роландом, а потом, используя всю силу щиколоток и коленей, приподнял его над полом. Его глаза расширились от потрясения.

С ревом я швырнул Роланда об пол. В каменном полу образовались трещины. Я поставил ногу на его лежащую ничком фигуру, обхватил пальцами его подбородок и изо всех сил потянул. От беззвучного крика по моей руке пошла вибрация.

Лицо мое горело. Пальцы дрожали. Пот лился ручьем. Черт побери, он оказался крепче, чем я думал. Неужели превращение в монстра сделало его еще и прочнее обычного человека? Из-за разорванной кожи и хлещущей крови руки скользили. Но ослабить хватку я не мог. Я стиснул зубы, сжал ягодицы и потянул назад. Если бы я потерял концентрацию, то все мое тело опять утратило бы силу. Это был мой последний шанс.

В воздухе раздался треск. Когда это у меня начали ломаться кости? Я уже больше не выдерживал. Черт, я же так умру. Сдохни! Сдайся! Просто сдохни на хрен!

— Погнали!

Приложив все силы и вес, я потянул назад, и мои руки наконец освободились. Инерцией меня откинуло на задницу. Я хватал ртом воздух, мои руки и лицо были испачканы кровью. Я бы вытер их, но слишком вымотался. Я упал навзничь, уставившись в потолок.

Когда я запрокинул голову, чтобы посмотреть вверх ногами, то увидел на полу оторванную голову Роланда.

У моих ног лежало обезглавленное тело.

Из разорванной шеи торчал позвоночник. Кровь лилась фонтаном на пол. Все оно дергалось и извивалось.

— Не… может быть, — с опустевшим взглядом прошептала голова Роланда.

Несмотря на пронизывающую каждый дюйм моего тела боль, я подполз поближе и развернул голову к себе лицом.

— Что такое? Выглядишь не очень. Может, задница зачесалась?

В ответ мне донесся лишь мучительный стон. Рваный край его горла медленно превращался в черный пепел.

Способ победить бессмертного монстра состоял в том, чтобы обязательно отрубить ему голову. Видимо, его магический трюк не был исключением. Какое облегчение. Если бы это не сработало, мне пришлось бы прибегнуть к более крутым мерам, вроде того, чтобы похоронить его заживо, утопить в океане или стереть в порошок и сделать из него кирпичи.

— В обычной ситуации, чтобы отсечь тебе голову, я бы просто использовал старый добрый меч или топор, но у меня под рукой не оказалось ни одного хорошего лезвия, так что единственным вариантом было воспользоваться руками.

— П-почему?.. Ты же под… его лучезарностью…

— Ах да. Это.

Проклятие не исчезло. Никаких особых магических предметов, которые на время сводили бы его на нет, у меня тоже не было.

— Просто старое доброе упорство.

По милости этого придурочного бога солнца я больше не мог пользоваться своей силой так, как хотел. Если раньше я мог использовать все 100 процентов, то теперь выдавал лишь 1 процент. А значит, если я правильно рассчитал, если вложить 10 000 процентов усилий, то я временно смогу выдать 100.

Это длилось лишь краткое мгновение, а мое тело было разбито. Все мышцы и суставы мучительно болели, и я даже не мог встать. Я бы не смог так сделать против простого уличного головореза. Честно говоря, эта сила была довольно бесполезной. Но хотя бы на короткий промежуток времени я мог побороть проклятие этого импотента бога солнца. Это была жалкая крупица упорства, которую могли выдать мои одаренные тело и душа. Я не рассказывал об этом даже Дэзу. Это и впрямь был мой последний туз в рукаве.

— Ах да, ты хотел узнать насчет прозвища Пожиратель Великанов. Так вот, все просто: я получил его потому, что одолел очень много тех, кто был больше меня.

Мир велик. Были люди сильнее меня — лучше в бою, опытнее и с уникальными способностями, которых мне недоставало, и так везде. Я побывал в сражениях, где казалось, что у меня нет и шанса на победу. Но я шел напролом и все равно побеждал. Я дожил до этого дня потому, что множество раз сталкивался с великанами и вопреки всему побеждал.

— Ты говорил, что ты посредник этого дерьмового бога солнца, так? Вот мой ответ на его послание.

Я выставил большой палец и провел им по горлу.

— Когда-нибудь я и твою голову сорву с плеч. Погоди только, говнюк.

Пора дать ему понять, что даже у побитой собаки еще есть зубы и когти. Я стащу его на землю и заставлю поцеловать каждый кусок дерьма, что украшает собой почву.

— Наслаждайся своим бахвальством, пока можешь, шутник, — огрызнулся Роланд. — Однажды наступит пришествие. Для тебя есть только два исхода: или послужить жертвой для воскрешения, или умереть по пути.

— Ты забыл еще вариант с откручиванием башки этому червивому богу.

Игнорирование всех остальных хороших вариантов и втюхивание только тех двух, которые ему удобны, — признак мошенника.

— В конце концов сюда придут другие проповедники. Все кончено — и для тебя, и для этого места.

— Что за одержимость этим городом?

— Просто здесь находится подземелье…

Тогда я все и понял. Звездный кристалл, расположенный в самых недрах подземелья. Это подземелье оставалось единственным во всем мире, которое еще предстояло покорить. Вот на что положил глаз бог солнца.

— Тогда передай-ка ему еще это: «Если тебе надо, то спустись сюда и сам возьми, клоун».

— Этого не потребуется, — пробурчал Роланд себе под нос. Черный пепел уже добрался до его подбородка. — Sol nia spectus.

— Чудно. Пусть еще посмотрит, как я испражняюсь. Скажи ему, что у меня готово прекрасное местечко и оно его ждет, так что ему нужно спуститься сюда поскорее.

Роланд ничего не ответил. Нижнюю половину его лица покрывал пепел. Кажется, он пытался взглядом что-то мне сказать, но спросить, что он имел в виду, возможности не оставалось.

Наконец голова Роланда целиком покрылась черным пеплом и рассеялась от холодного порыва ветра. Чуть позже пепел покрыл его тело, которое постигла та же участь. Остались только его одежда и обувь. Даже кровь на моих руках и одежде превратилась в пепел и растаяла на ветру.

— Прощай, хлипкий цыпленок.

На мгновение меня заставил зажмуриться яркий свет. За окном сквозь тучи выглядывало солнце.

— Я знаю, что ты там смотришь, таракашка.

Чего бы бог солнца ни добивался, я не собирался доставлять ему такое удовольствие. Божественный титул и проклятие, лишившее меня силы, пугали. Я бежал в страхе — от него и от собственного бессилия. Вот так я в итоге и наткнулся на этот нелепый замысел аж на краю континента. Если я не мог бежать дальше, то придется просто собраться с духом и сопротивляться.

К тому же я никак не мог и дальше позволять этому ублюдку считать себя лучше других. Если это он придумал формулу для «Отпустителя», то, возможно, он также знает, как вернуть Арвин к нормальной жизни.

Быть твоим рабом? Мечтай дальше.

— Вот мой ответ.

Я поднял руку и показал небу средний палец. Солнце опять спряталось за тучи.

— Ну и… что теперь?

Хорошо, что мне не пришлось избавляться от тела, но я был совершенно разбит — и внешне, и физически. А еще мы наделали слишком много шума. Скоро сюда кто-нибудь примчится, и, если меня обнаружат, это приведет к неприятностям. Но и сил бежать у меня не осталось. Вообще-то, кто-то как будто несся вверх по лестнице. Уже? Дайте мне передышку. Выхода не было. Я подполз на четвереньках к разбитому окну, подтянулся, чтобы посмотреть вниз, и нахмурился.

— Ну, была не была.

Я собрался с духом и выкатился из окна.

После недолгого ощущения невесомости я упал лицом в кучу отбросов. Это была отвратительная помойка, заваленная объедками и золой из очагов. Раз в десять дней какой-нибудь бедолага, получавший гроши, приходил их собрать и разделить, отвозя часть к печи для сжигания, тогда как остальное отвозили на фермы, чтобы продать как удобрение. Они послужили приличной подушкой. Я смахнул с головы овощные очистки и яичную скорлупу и сполз с кучи.

— Фу, я воняю.

Сейчас мне нельзя было видеться с Арвин. Даже столетняя любовь от такого смрада разобьется вдребезги. Хотя, если бы от нее воняло, меня бы все устраивало. Наверное.

— А! Что за черт?

Я обернулся и увидел стражника. Того, с маленькими усиками. Он же наткнулся и на сцену с братьями Астонами. Занятой мужик.

— Выглядишь просто безобразно, приятель. Ты ранен?

— Какие-то очень страшные типы напали на меня и ужасно издевались. Били, пинали и бросили в помойку, — сказал я, глядя на него со слезами на глазах. — Да еще и мой кошелек опустошили. А я только что получил пособие.

Я держал его вверх дном и тряс; ничего не выпадало. Деньги, которые дала мне Арвин, в этот момент лежали в кармане моих штанов.

— Ну, сэр. Вы же вернете мои деньги, да? Ну пожалуйста?

— Забудь о них, — сказал он, грубо оттолкнув меня в сторону, когда я к нему приблизился. Я упал на задницу. — Такой уж этот город. Если не нравится, советую уехать.

— Просто это жестоко, — пожаловался я.

— Как бы то ни было, ты видел поблизости каких-нибудь подозрительных личностей?

— Кроме тех парней, которые украли мои деньги, вы хотите сказать?

— Я нашел там два трупа. Похоже на разборки с наркотиками. Тот, кто это сделал, не мог уйти далеко.

Дело рук Роланда. Надо же ему было все усложнять.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Хотя я и правда припоминаю, что слышал, как оттуда доносился довольно сильный шум.

Я указал наверх, как раз когда из окна вдруг высунулась голова смуглого стражника. Зашибись, и он тоже здесь?

— Ничего. Здесь никого нед. Доко какая-до сдранная одежда и бодинки. Ищо признаки подасовки. Можед, они связаны.

— Хорошо. Сейчас поднимусь, — ответил усатый стражник. Собравшись идти, он встретился со мной взглядом, после чего зажал нос и с отвращением произнес:

— Пошел уже вон, пока я не бросил тебя за решетку!

— Да-с-сэр.

Не сказав больше ни слова, я удрал. Спину покалывало от, как мне казалось, насмешливых и жалостливых взглядов. Небольшой отдых дал мне достаточно сил, чтобы хоть как-то идти, поэтому я вышел на улицу, где прохожие вскрикивали и держались на расстоянии. Видимо, я выделялся сильнее, чем себе представлял. Я вытряхнул из волос кусочек зелени и, подавшись вперед, продолжил свой путь, чувствуя невыносимую боль.

— Что это с ним? Отвратительно.

— Фу, вонища.

Со всех сторон до меня доносились издевательские, насмешливые комментарии.

— Это Мэттью?

— Тот, с принцессой-рыцарем? О боже.

— Он мерзкий. Вот бы он сдох.

Они бросали на меня раздраженные взгляды, морщились и обходили меня стороной.

Впрочем, я их не осуждал.

Когда-то я был искателем приключений, известным как Пожиратель Великанов. Благодаря сверхчеловеческой силе мне доставались слава, деньги и женщины. По определенным причинам я всего этого лишился, но кое-что обрел взамен. Холодные взгляды общества — и привилегию быть рядом с прекрасной принцессой-рыцарем. Когда ее высочество терялась в глубинах тьмы, я был готов ее вытащить.

Я — содержанeц принцессы-рыцаря.

Продолжение следует...