Катастрофа с линдвормом, повергшая Мрачный Сосед в хаос, благополучно разрешилась. Алая Принцесса-рыцарь, Арвин Мейбл Примроуз Мактарод, одолела его вместе с товарищами. Я тоже сыграл совсем незначительную роль, но в подобных ситуациях лучше было приписать все заслуги ее высочеству — как мне, так и всем остальным. Если не считать того, что один особняк превратился в руины, разрушений было немного. Многих мертвецов сбросили в подземелье. Неопознанное тело Полли тоже убрали. Я еще не рассказывал Ванессе, что снова ее встретил.

Роланд бесследно исчез после того, как выпустил линдворма. Сначала мы его схватили, но в суматохе он сбежал. Предполагали, что его завалило обломками, но тело не нашли.

Как выяснила стража, свиток купили на черном рынке. Скорее всего, его украли из гильдии авантюристов, после чего в ходе незаконной сделки он попал в руки Роланда.

Это послужило поводом, чтобы на ряд нелегальных рынков устроили облавы, но это никак не повлияло на их основную деятельность. А из-за тех незначительных разрушений глава гильдии получил лишь условный выговор от местного лорда — по большей части ради соблюдения приличий, нежели для чего-то еще. В этом мире злодеи всегда получают то, чего хотят.

— Ну, мне уже пора.

— Конечно. Береги себя.

Еще один день в подземелье. Из-за линдворма и всего остального это немного отошло на второй план, но теперь, когда она нашла замену Лютвиджу, Непорочному Паладину, серьезные попытки преодолеть подземелье возобновятся. Испытания Арвин не закончатся, пока она не доберется до сокровища и не восстановит королевство Мактарод.

— Ах да. Забыл. — Я вручил ей небольшой мешочек.

— А, точно. — Она взяла его и украдкой открыла, чтобы достать часть содержимого — зеленую конфету.

— Твои любимые, да?

— Именно.

Я видел, что она упорно пыталась сохранять невозмутимость. Ральф и остальные были совсем рядом.

Я вынул из мешочка одну конфету.

— Открывай пошире ротик.

— Перестань! — воскликнула она, залившись краской. — Я сама могу.

— Ой, да ладно.

Она оглянулась через плечо, а после уставилась на конфету. Осознав, насколько жадно на нее смотрит, она прочистила горло и нерешительно приоткрыла рот.

— Скажи: «А-а-а-а».

Я медленно поднес конфету к ее губам, чтобы не задеть зубы. Как только зеленый шарик коснулся губ, влажный язычок тут же захватил угощение и втянул в ожидающий рот.

— М-м-м…

Кончиком языка она перекатила конфету во рту влево и вправо, размачивая ее теплой слюной. Щеки слегка втянулись, пока она посасывала, и когда она передвигала ее языком, выпячивались то слева, то справа. Она сглотнула. На ее лице мелькнуло выражение блаженства, которое быстро угасло.

— Знаешь, меня всегда интересовало, — с любопытством протянул Ральф, сощурив глаза. — Где ты покупаешь эти конфеты? Мне незнакома их форма.

— Конечно, незнакома. Я сам их делаю.

— Ты же ничего странного в них не добавляешь?

— Ни в коем случае. Только обычные травы. Они нравятся ей потому, что полезны для здоровья.

— Можно попробовать? — спросил он Арвин.

Ну почему он такой недоверчивый? Не трогай вещи своей хозяйки.

— Хочешь? Возьми.

Я бросил ему завернутую в бумажку конфету прямо из своего кармана. Ральф поймал ее, поколебался, а затем сунул себе в рот.

— Горчит…

— Я использую мало сахара в рецепте.

— Ну, вроде ничего подозрительного ты сюда не добавлял.

— Разумеется, нет. — усмехнулся я. — Защищай там Арвин, ладно?

— Уж мне-то можешь этого не говорить, — с негодованием отрезал Ральф. — Ладно, мы уходим.

Перед тем как они ушли, я заглянул в мешочек, который мне дала Арвин. Это было мое пособие на время ее отсутствия — одна золотая монета.

— Желаю удачи, — сказал я, улыбаясь и махая рукой.

Не потому, что мое содержание увеличилось. Просто провожать людей полагалось с улыбкой. И это не означало, что я собирался побежать в бордель. Деньги следует потратить на более значимые вещи.

— Эй малявка.

Я пришел к сиротскому приюту, в который часто наведывалась Эйприл. По окруженной высокими стенами территории носилась малышня. Один ребенок, обхватив руками коленки, сидел возле стены, пытаясь, как камень, слиться с тенями.

Эйприл бросила на меня укоризненный взгляд и опять опустила глаза, игнорируя меня.

— Не хочешь пойти поиграть с детишками?

Те посматривали на нас со стороны.

— Настроения нет.

— Понятно.

Я сел рядом — она отодвинулась подальше.

— Ей было всего восемь…

— Вот-вот.

— Она даже не сделала ничего плохого. Она должна была долго и счастливо жить с мамой. Несправедливо.

Эйприл слышала о Саре и Мэгги. Полли не упоминалась ни разу. История заключалась лишь в том, что их убил какой-то псих, пытавшийся их ограбить. История моего сочинения, конечно же. Сообщать ей дурные вести пришлось мне. Надо же было этому проклятому старику дать мне самое деликатное и неприятное поручение.

— Бедняжка…

— Знаю.

— Наверное, было больно. Наверное, было так тяжело.

— Еще бы.

— Чего тебе надо?! — наконец накинулась она на меня. — Продолжаешь говорить одно и то же! Я не нуждаюсь в твоем сочувствии!

— Да я и не за этим. Просто хотел кое о чем тебя попросить.

Я протянул книгу. Увидев ее, Эйприл издала возглас. Это была книга для обучения чтению, предназначенная для детей.

— Позанимайся со мной еще. Я учился у других, но с тобой получается лучше всего.

Эйприл стиснула кулачки.

— Я не в настроении…

— Тогда я попрошу вон тех детишек. Чем меньше взрослых людей вроде меня, испытывающих трудности с написанием собственных писем, тем лучше.

Я встал и помахал детям.

— Ребятишки! Идите сюда! Она почитает вам книжку, — позвал я.

Один ребенок побежал рысью к нам, а другой последовал за ним.

— Мэттью, я не говорила, что…

— Ладно, веселитесь, — перебил я, разворачиваясь, чтобы уйти из приюта.

Как только вышел со двора, я обернулся через плечо. Несмотря на растерянный вид, Эйприл открывала книгу, чтобы почитать ожидающим детям.

Когда людям грустно, то лучше всего им чем-нибудь заняться. Некогда будет поддаваться плохим мыслям. Говорю об этом по собственному опыту. И это стоило мне всех только что полученных денег. Книги читают мудрецы и ученые, поэтому, само собой, они довольно дорогие.

Естественно, наилучший способ сэкономить на выпивке — это немного попользоваться щедростью господина бородача. И я уже знал, что в этот день он свободен.

— Кстати, — завел разговор Дэз, что редкость для него. Мы выпивали в кабаке неподалеку от гильдии. — Почему все-таки тебя похитили? Что ты сделал?

Сказать по правде, после поднявшейся в тот день шумихи я впервые виделся с Дэзом. Я рассказал ему всю приключившуюся с Полли историю. Он откинулся назад и погладил внушительную бороду.

— «Отпуститель», да?.. Я слышал, в последнее время он опять распространяется. В этом есть нечто странное.

— Ты о чем?

— Стражники усиленно борются со всеми наркоторговцами, но это или не дает ничего, или они находят другой наркотик. Кажется, они пришли к выводу, что у кого-то из неместных есть тайник, который он понемногу распродает…

— Что еще больше привлекает внимание.

Люди, управлявшие черным рынком в этом городе, были не настолько глупы или слабы, чтобы что-то подобное провернули прямо у них под носом.

— Есть такое. Думается мне, он или они знают тут все как свои пять пальцев. Ты должен знать местность, если хочешь незаметно прошмыгнуть мимо тех, кто всем заправляет.

— А нельзя просто спросить покупателей, где они его взяли?

— Стража схватила парочку таких, но ни один из них даже не встречался с этим наркоторговцем лично.

Как описал Дэз, желающие купить писали заявки на определенных городских стенах, используя особый шифр. Например, «Сто сорок три молодых аю» или «Три черные розы без шипов». Продавец видел запрос и на той же стене назначал время и место. Как правило, на мосту над переулком Ядовитого Болота. В условленное время ты должен был сбросить с моста деньги. Когда через несколько минут ты спускался, денег уже не было, и тебя дожидались наркотики.

— Звучит продуманно.

Получается, продавец должен быть отсюда.

— Значит, распространяющийся «Отпуститель», наверное…

— Тот, который делала «Три-Гидра». Говорят, все запасы сгорели вместе с хранилищем. Так что, вероятно, это все-таки тот, о котором говорила твоя бывшая.

Я не сумел бы заметить разницу, но, видимо, «Отпуститель» мог иметь тонкие различия в зависимости от используемых ингредиентов.

— Либо сам Оскар вернулся, либо кто-то, кто украл у него наркоту, ждал, когда все утихнет, чтобы начать распродавать. Остается еще лишь один вариант: что кто-то вдруг случайно наткнулся на тайник.

— Ага, может быть.

Но если мы не знали, кто это, то нам больше не на что опираться.

— Что, черт побери, у тебя сейчас на уме? — проворчал Дэз, свирепо глядя на меня из-под лохматых бровей. — Только с одним разобрались. Не суйся еще во что-то.

— Потому что разгребать потом все тебе, это ты хочешь сказать? — Я встал. Нужно было кое-что проверить, пока я совсем не опьянел. — Просто предупреждаю.

— Ну и катись ко всем чертям! — заорал Дэз в мою удаляющуюся спину. — Хоть сдохни, мне плевать! Больше я не стану спасать твою шкуру!

— Ну а я спас бы тебя столько раз, сколько бы потребовалось, напарник. — Я больше не хотел терять друзей. — Бывай. Спасибо, что оплатишь счет.

Когда вышел из кабака, меня оглушил яростный рев — такой громкий, что я несколько раз споткнулся.

Я пришел в переулок Ядовитого Болота — место немного к востоку от улицы Камнепожирающей Змеи. Это была природная впадина, которая образовывала разницу в высоте построек. Вследствие этого возвели всевозможные стены и мосты. По словам Дэза, одна из тех нескольких стен, которые использовали для сделок с наркотиками, где-то здесь.

— Вот то место.

Я поднес фонарь к каменной стене высотой примерно с мой рост, пестревшей непристойными надписями, которые мог прочитать даже такой тупица, как я. Еще она использовалась как своего рода доска объявлений, где люди могли договориться о сделках с дрянью вроде наркотиков. Среди всех похотливых комментариев, жалоб на жен и других относящихся к женщинам посланий нашелся тот самый шифр, который я искал.

— «Две бутылки сладкого змеиного вина за один присест». Да это же грабеж.

Как и «молодые аю» и «черные розы без шипов», «сладкое змеиное вино» было одним из условных названий «Отпустителя». «Один присест» означало один мешочек. «Бутылка» — десять золотых монет, так что предлагался один мешочек за двадцать монет. Раз в два дороже обычной цены. Рядом со сладким «змеиным вином» и его ценой были место и время. Кто-то пытался их оттереть — вероятно, стражники. Но простой водой это было не отмыть. Написали неряшливо — видимо, чтобы не узнали почерк. Я наклонился поближе к темно-красным буквам, пытаясь узнать что-нибудь еще. Я провел по ним пальцем — и меня вдруг озарило.

— О нет…

Я уткнулся лицом в ладони.

Нельзя было терять ни минуты. Было лишь вопросом времени, когда другие тоже заметят. Я поспешил к «Закату Дикой Кошки» в Крашеном переулке. Протолкавшись через галдящих пьяниц, я быстро поднялся по лестнице и заколотил в дверь. Я был готов ее выломать, если бы потребовалось. Выглянул знакомый худосочный мужчина.

— Что стряслось, Мэттью? Уже поздно.

Я проскользнул в дверь и закрыл ее за собой, прежде чем что-нибудь сказать.

— Эй, что происходит? Ты не слишком торопишься? Еще даже полуночи нет, — сказал Стерлинг, стараясь выглядеть невинно и дружелюбно.

Я проигнорировал его, сорвал белое полотно и убрал по одному кучу камней. Под ящиком под ними оказалась кучка небольших мешочков. Я открыл один и обнаружил белый порошок.

Я повернулся к нему и холодно произнес:

— Когда ты начал торговать наркотиками?

Из горла у него вырвался сдавленный звук. Глаза забегали. Кожа покрылась потом. Бессмысленно было когда-либо просить его сохранить тайну.

— П-почему ты спрашиваешь?

— Стена в переулке Ядовитого Болота. Это ведь ты написал там о сделке?

— Н-нет, не я. С чего ты взял?

— Вот. — Я поднял фонарь, осветив красное пятно на полу. — На стене были те же самые чернила. Цвет и запах такие же, как и у той дряни, которую ты сделал из крови юмуса.

Может, он и считал, что изменить почерк будет достаточно, но это было не так. Старался, чтобы чернила не смыло дождем, но вместо этого сам себя выдал.

Стерлинг выглядел ошеломленным. Я добродушно похлопал его по плечу:

— Не переживай, я не собираюсь выдавать тебя стражникам. Но я ищу источник этой дряни. Такими темпами повторится то же, что было с поддельными монетами.

Небольшой угрозы хватило, чтобы он побледнел и затрясся. И такой трус, без сомнений, пошел на огромный риск ради возможности заработать денег. Ничему его жизнь не учит.

— Говори. Где ты их взял? Или тебя и на это кто-нибудь подбил?

— Э-это не я. Это Ванесса.

Я обалдел.

— Не неси ерунды. Она бы никогда не сделала ничего подоб…

— Это правда. Наркотики у Ванессы. Я нашел их у нее дома под половицами.

Так все встало на свои места. Это Оскар их спрятал. Он забрал у «Три-Гидры» часть «Отпустителя» и спрятал дома у своей любовницы. Как оценщица она была очень наблюдательной, но когда дело касалось любви, то она была слепа. Для него было проще всего на свете найти предлог, чтобы побыть у нее дома одному и спрятать наркотики.

Ванесса была элитным, высоко ценимым сотрудником гильдии и пользовалась абсолютным доверием. Да и среди искателей приключений была популярна. Чем больше ты пытался совать нос в ее дела, тем больше гильдия обращала на это внимание. Это было идеальным местом для тайника. Возможно даже, что он изначально сблизился с Ванессой именно с этой целью. А теперь, когда владелец пропал и наркотики остались там, ее нынешний любовник, Стерлинг, их нашел и распродавал.

— Ладно тебе, Мэттью, не будь занудой. Все так делают. Послушай, я возьму тебя в долю, — заныл он как противный котенок-переросток.

Он упрашивал меня, уверенный, что я выручу его и в этот раз. Он не был плохим человеком. Просто был очень слабохарактерным и легко поддающимся чужому влиянию.

— Нет, ну что тут плохого? — продолжил он. — «Отпуститель» отличается от других наркотиков. Это божественное откровение.

— Ты о чем?

— О, ты не знал? — Его голос звучал удивленно. — Говорят, изначально «Отпуститель» создал какой-то священнослужитель.

По его словам, его раздавали страждущим, чтобы облегчить их мучения. Остальное, конечно, уже стало историей. Он попал в руки преступников и таким образом распространился по всему континенту.

— Этот чертов мир катится к своему концу.

— А на самом деле причиной, по которой тот священнослужитель начал его делать, вроде как было откровение. Он услышал голос, который сказал: «Ты будешь делать, как я повелю, и нести милость мою по воле моей» и у него в голове вдруг появился рецепт.

Я схватил Стерлинга за плечо и потряс.

— Кем был этот священнослужитель? Где? Расскажи.

Я не сумел бы забыть только что им сказанное, даже если бы попытался. Хотя сами слова отличались, сама по себе манера выражаться была в точности как у этого окосевшего бога солнца. Она напомнила мне не только о том, что он говорил, но и как он это говорил.

— Не знаю. Я знаю только то, что он был священнослужителем в Солнечной Дымке, но его имени не знаю. Клянусь, — прохныкал Стерлинг.

Я отпустил его. Солнечная Дымка была городком поблизости от башни бога солнца и в их солнечной религии считалась святой землей.

Что же творилось? Он приказал собственному последователю делать наркотики? Какой богу прок от того, что в мире станет больше наркоманов?

— Начнем с того, что он давно мертв. Повесился, вроде бы.

— Понятно.

Этот священнослужитель, вероятно, думал, что совершает благое дело. Он последовал божественному завету своего бога, чтобы спасать глубоко верующих и страждущих. Но как только это попало в преступный мир, пострадало множество людей. Он не сумел вынести чувства вины.

— Как видишь, это очень хороший наркотик, созданный по божьим наставлениям. Все в порядке, верно?

Он все еще не мог отказаться от своей затеи. А однажды войдя во вкус, он опять повторит то же самое.

Таким уж человеком был Стерлинг.

— Ошибаешься. — Я поставил фонарь на пол. — Он до сих пор спрятан у Ванессы?

— Все там. Я продал совсем чуть-чуть. Честно.

Мне некогда было сидеть и слушать, как он оправдывается.

— Просто отведи меня туда. Потом решим, как от него избавиться.

— Что? Прямо сейчас?

— Нет, ну если тебе так хочется к утру стать одной из утонувших в канаве крыс, то пожалуйста. Не стану тебе мешать.

— П-погоди! Переоденусь только.

Он повернулся ко мне спиной и начал раздеваться. Пока он этим занимался, я подкрался к полузаконченной скульптуре и взял оттуда долото. Для проверки я провел пальцем по кончику, чтобы удостовериться в остроте до того, как спрятать под рукой и со спины приблизиться к Стерлингу.

— Так вот, насчет этого «Отпустителя». Я тут подумал…

Я занес долото, и как только Стерлинг развернулся, воткнул ему в горло. Под всем моим весом долото глубоко вошло в горло своего владельца. Неспособный закричать, Стерлинг выпучил глаза. Он побледнел и упал на пол темной комнаты, в агонии хватаясь за кончик рукоятки торчавшего у него из горла долота. Он катался из стороны в сторону, сшибая с подставок на пол незаконченные картины. Хотя при первых судорогах его будто жгли на костре, по мере того как пламя жизни постепенно угасало, метания становились медленнее и слабее. Я за всем этим наблюдал.

— Эй, потише там! Хватит уже резвиться изо дня в день, когда у тебя и денег-то никогда нет! — проревел кто-то из бара внизу. Похоже, игривость Стерлинга была частой проблемой.

Из последних сил Стерлинг пополз ко мне, цепляясь окрашенными кровью руками за пол. От удушья и страха перед смертью по его лицу струились слезы.

— !

Он пытался что-то сказать, но не мог издать ни звука. Лишь беззвучно, как рыба, разевал рот, подбираясь ко мне. Прося о помощи.

Как только он дополз до моих ног, силы Стерлинга иссякли и он уткнулся лицом в пол и затих. Я досчитал до ста, после чего проверил его зрачки.

Из-за всех этих метаний мне не пришлось создавать видимость того, что это дело рук грабителя. Даже Могильщика нанимать не надо. Я вытер попавшие на меня брызги крови и избавился от пары улик. Накинул обратно капюшон и незаметно вышел из комнаты.

Я не испытывал ненависти к Стерлингу. Конечно, он многим вызывал отвращение, и это усугублялось тем, как часто он доставлял хлопот, но потому он был и отчасти забавным. И все же он перешел черту. Вероятно, для него это была привычная игра с огнем. Но для меня это было серьезно. Если бы я спустил ему это с рук, в следующий раз он сделал бы что-нибудь похуже.

Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь торговал в этом городе «Отпустителем» и жил дальше. Только и всего.

Убедившись, что никто ничего не видел, я опустил заслонку на фонаре и спустился по лестнице. К завтрашнему дню тело найдут. Теперь мне нельзя было тратить время.

Настала очередь дома Ванессы. Я знал ее график работы, этой ночью она оставалась в здании гильдии. Обычно в доме ночевала ее старая горничная, но она уехала к внукам. Я должен был управиться со всем сегодня. Я подумывал о том, чтобы сделать это днем, пока ее нет, но тогда будет больше шансов, что меня заметят.

Благо жила она совсем недалеко от Крашеного переулка, где обитал ее любовник. В двухэтажном каменном доме. Прохожих здесь было очень мало.

Я вскрыл иголкой замок и пробрался внутрь. К счастью, я уже был знаком с домом подруги и знал планировку. На первом этаже были кухня и комната горничной, наверху — личная комната Ванессы и спальня. В доме стояла тишина, лишь шум города доносился с улицы. Я прищурился и крадучись стал подниматься по лестнице. Стерлинг говорил, что нашел его под половицами.

Внизу обычно ходила горничная, а подвала здесь не было. Оскар устроил бы тайник где-нибудь, куда он легко мог попасть.

Наверху мне в нос ударил сладкий аромат. Не такой, как у Арвин. Мне хотелось остаться и насладиться им, но сейчас приходилось держать себя в руках. Я пригнулся и вошел в тесную спальню. Зажечь свечи я не мог, поэтому пришлось ползать и шарить под кроватью в темноте. Можно подумать, Стерлинг не мог найти другого незаметного для Ванессы места. Кончиками пальцев я нащупал слегка приподнимающиеся доски, поэтому засунул голову под кровать и стал пытаться их поддеть. Пожалуй, я просчитался, предположив, что если Стерлинг мог их вытащить, то и для меня это будет легко. В моем нынешнем состоянии это оказалось тем еще испытанием. Вытащив наконец доску, я наклонился, чтобы взять то, что под ней, — мешочек.

Я выполз из-под кровати и высыпал себе на руку содержимое мешочка, белый порошок. Зажмурился и понюхал. Не оставалось ни малейших сомнений, что это «Отпуститель». Ну а теперь возник вопрос: как мне от всего этого избавиться?

Внезапно зажегся свет.

— Что ты делаешь?

Я развернулся и увидел испуганную Ванессу, направившую на меня свечу.

Не может быть. Она не должна была вернуться так рано. Но затем я увидел у нее в другой руке сумку. Набитую мясом, овощами и даже вином. Я проклял свою забывчивость: завтра день рождения Стерлинга. Она поменялась с кем-то дежурствами, чтобы успеть наготовить вкусностей и отметить вместе с ним.

— Мэттью, ты?..

— Стой. Погоди. Это не то, чем кажется, — заговорил я, выставив руки, чтобы продемонстрировать добрые намерения до того, как она закричит. — Прошу прощения, что вломился. Но у меня очень веская причина.

Я постарался выровнять дыхание и объясниться как можно спокойнее. Если бы начал запинаться и тараторить, то только создалось бы впечатление, будто мне еще есть что скрывать.

— На этот раз Стерлинг ввязался в торговлю наркотиками. Если очередные мутные типы его выследят, то он труп. Я пришел сюда, чтобы положить этому конец.

— Стерлинг? — сказала она, странно глядя на меня. Но недоверия в ее голосе явно поубавилось.

— Это все из-за Оскара, твоего бывшего. Он спрятал у тебя дома запас наркотиков. Ты знала?

Она должна была знать. Пока думала, Ванесса рассеянно подняла взгляд к потолку. На носу у нее появились мелкие морщинки.

— Так вот, этот идиот случайно нашел его. И что же он сделал? Забрал и начал распродавать. Если я не найду все и не уничтожу до того, как они обо всем пронюхают, то погибнут люди — он и ты.

Я не лгал. Если бы преступники об этом узнали, то пришли бы к выводу, что Стерлинг украл наркотики из их тайников. Но последствия отразились бы и на его любовнице Ванессе.

— Так что я пришел сюда вместо него, чтобы забрать наркотики.

— Правда?..

— Если думаешь, что я вру, то посмотри под кроватью. Там полным-полно особого порошка, от которого можно словить нехилый такой приход.

Я протянул мешочек с «Отпустителем», который Ванесса нехотя взяла и проверила.

— Да, похоже, так и есть…

— Верно ведь?

— Агх! Ну зачем ему понадобилось создавать проблемы прямо к своему дню рождения? Вот что хуже всего, — застенала она, схватившись за волосы.

— Ладно, нам нужно это отсюда вытащить. Помоги, — сказал я.

— Хорошо.

Ванесса поставила сумку с покупками и подсвечник, а затем заглянула под кровать. Пока смотрел на нее, я ощутил приступ вины.

Я пришел сюда сразу после того, как убил ее парня. Его тело лежало в луже крови в его мастерской. И не имея обо всем этом ни малейшего понятия, Ванесса помогала мне уничтожить тайник из простого желания сделать добро и помочь любовнику.

А как только мы избавимся от «Отпустителя», мне придется пойти и вместе с ней найти его тело. Она будет опустошена. Причина, по которой она продолжала находить этих никчемных мужчин, была следствием ее большой доброты и терпения, ее желания их поддержать. Она была очень милосердной и великодушной женщиной.

Я чувствовал себя виноватым, но пути назад не было. Мы благополучно избавимся от «Отпустителя», но не успеем помешать преступным личностям убить Стерлинга. Всего лишь небольшое изменение сценария. Ничего сложного. Встреча с Ванессой оказалась неожиданной загвоздкой, но я мог подстроиться.

— О? — раздался голос из-под кровати. — Что это?

Ванесса выползла обратно, сжимая множество маленьких мешочков и небольшой пакет.

— Это было под досками вместе с остальным, — сказала она, разворачивая пакет. Внутри оказались письмо и мешочек поменьше. — Запечатано, так что, полагаю, оно предназначалось для отправки кому-то.

Она перевернула его, вслух задаваясь вопросом о том, от кого же оно. Я плохо умел читать или писать, но догадывался. Единственным человеком, не считая Стерлинга, который мог что-то здесь спрятать, был Оскар.

Ванесса разломала печать и вытащила письмо.

— Оно адресовано… Роланду Уильяму Мактарод.

При упоминании этого имени в голове у меня сложилась вся картина. Ну конечно. Хлипкий Цыпленок и Оскар знали друг друга. Оскар предал ради него «Три-Гидру» и прикарманил часть «Отпустителя». Настолько он был важным клиентом. А если бы он отослал письмо? Кого этот хлипкий цыпленок мог счесть бельмом на глазу? Какими тайнами владел Оскар?

— У нас нет времени. Я придержу его у себя, — сказал я, протянув руку к письму.

Я не мог позволить ей прочитать его. Если чутье меня не подводило, то там упоминалось имя, которое она не должна была прочесть. Приходилось действовать решительно; сейчас было не до вежливости. Однако когда я попытался его выхватить, из руки Ванессы выпал небольшой мешочек, высыпав свое содержимое.

Это было нефритовое ожерелье Арвин.

Так вот где этот ублюдок его припрятал. Неудивительно, что в его логове я нигде его не нашел.

— Эм, Мэттью, — сказала Ванесса, отступив и уткнувшись носом в письмо. Даже при свете свечи я заметил, как она побледнела. — Ты знал, что Арвин зависима от «Отпустителя»?..

Именно этого я и хотел избежать.

— О чем ты?

— Не строй из себя дурака. Вот тут написано. Видишь? Имя Арвин.

Лучшее, что я мог придумать, — только потянуть время.

Видимо, если ты был по-настоящему умным, то еще и читать быстро умел. Вот бы все были такими же дураками, как я.

— Да Оскар это все сочинил. Роланд — это тот придурочный аристократ, который в своем бессмысленном желании стать королем выпустил линдворма. Он заплатил бы за все, что выставило бы Арвин в дурном свете.

Она недоверчиво взглянула на меня и подняла ожерелье.

— Но оно ведь принадлежит Арвин?

— Дешевая побрякушка. Можно купить за пару медяков на любой праздничной ярмарке.

— Ты правда думаешь, что со мной прокатит такая отговорка? — сказала самая лучшая оценщица гильдии авантюристов. — Это ведь правда, Мэттью? Ты знал об этом. Поэтому и продолжал спрашивать, не оставил ли у меня Оскар чего-нибудь.

Она сунула нефритовое ожерелье мне под нос. Мое молчание было для нее все равно что подтверждением. Она бросила на меня короткий взгляд, в котором было и порицание, и сочувствие, после чего покачала головой.

— У нее подземельная хворь, да?

Большинство искателей приключений, связавшихся с «Отпустителем», сталкивались именно с такой ситуацией. За все годы работы оценщицей в гильдии она повидала великое множество таких людей.

— Я тебя не осуждаю. Такое происходит постоянно. Подземелье страшит всех. Какой бы особенной она ни была, Алая Принцесса-рыцарь не будет исключением.

Я по-прежнему ничего не говорил.

— Наверное, она слишком многое взвалила себе на плечи, пытаясь спасти Мактарод. Какое глупое решение — полагаться на эту дрянь.

Она сжала руку, смяв письмо. Ванесса была очень мудрой, именно поэтому она так быстро и точно догадалась о ситуации Арвин. Вот досада.

— Буду с тобой честной, — продолжила она. — Ей следует немедленно бросить это дело. Она сломается задолго до того, как добьется успеха в восстановлении своей страны.

— …

— Есть множество способов восстановить ее королевство, для которых не требуется сокровище из подземелья. Она могла бы освоить новые земли, поступить на службу в другую страну и получить собственную землю или… или породниться с какой-нибудь королевской или аристократической семьей, — сказала она, бросив на меня извиняющийся взгляд. — Кто еще знает о зависимости Арвин? Остальные в «Эгиде» знают?

Отсутствие ответа с моей стороны ее разозлило, и она начала повышать голос:

— Если не хочешь отвечать, то дело твое. Но предупреждаю: больше никогда не позволяй ей связываться с «Отпустителем». Ей нужно покончить с походами в подземелье и оставить сокровище и восстановление страны на кого-нибудь другого. И ей нужно лечиться и восстанавливать силы. На это потребуется время, но если так пойдет дальше, то ее жизнь окажется в опасности.

— …

— Я уверена, ты можешь придумать для нее веский предлог. Если придется, скажи, что она от тебя забеременела. Только то, что она принадлежит к королевской семье, не означает, что она должна ради этого жертвовать собой.

— Ты права.

Ванесса все правильно говорила. Именно об этом я думал весь последний год. Она честно и искренне заботилась о благе Арвин.

И Ванесса знала, о чем говорит, потому что и сама стала жертвой наркотиков. Они погубили ее отца и разрушили ее семью. Она ненавидела эту дрянь так же сильно, как и я. Она молилась о спасении пострадавших от зависимости людей. Она не остановилась бы ни перед чем, чтобы раскрыть тайну Арвин, если это могло ее спасти. Не стоит забывать, что Ванесса скрутила свою собственную коллегу ради того, чтобы ей помочь.

Таким уж человеком она была.

— Ты совершенно права.

Но я также знал, насколько тверда решимость Арвин. Она продолжит двигаться вперед, даже если ее тело и разум будут изорваны в клочья. В ее стремлении была некая нелепая, хрупкая возвышенность. Именно поэтому теперь не было пути назад.

Я встал и посмотрел на сидевшую на полу Ванессу. Из кармана я достал «Временное солнце». После недавней заварушки я вернулся в храм, чтобы его отыскать. Тогда я и понятия не имел, что в итоге использую его таким образом.

— Сияние, — произнес я.

Сфера поднялась в воздух и стала излучать ослепительный блеск поглощенного ею солнечного света. Я тотчас ощутил наполняющую меня силу. Благодаря ей даже мое проклятое тело, неспособное сражаться без света солнца, могло использовать свою подлинную силу посреди ночи. Эффект длился недолго, но этого было достаточно.

— Что? — пробормотала Ванесса, отворачивая лицо от яркого света.

Я приблизился к ней и буквально швырнул ее об пол. Я схватил ее за руки, прижав их к пояснице, и сел на нее верхом. Ее милое лицо исказилось от страха. Она всеми силами сопротивлялась, но против моих веса и мускулов это было ничто.

— Остановись! — взмолилась она, но я проигнорировал и обхватил руками ее шею. Если я собирался это сделать, то мне нужно было поторопиться — чтобы она не мучилась. Мои пальцы сдавили ее шею, пережимая кровеносные сосуды.

— А… гх…

Глаза Ванессы налились кровью. Замешательство, агония, ужас — ее покрасневшие глаза переполняла буря эмоций. Почему ее душили? Почему я пытался ее убить? Чтобы заставить молчать?

Пожалуйста, отпусти меня. Я не хочу умирать.

Ее тело обмякло. Она перестала дышать. Я разжал руки.

Я положил нефритовое ожерелье в карман и схватил парящую сферу, чтобы ее спрятать. Вывалил из сумки мясо и овощи, взамен набив пачками «Отпустителя». Все не поместилось, но, чтобы сделать еще конфет, хватит. Остальное сгорит вместе с домом.

На кухне нашлось масло, которым я облил комнату — особенно под кроватью. Если бы остались улики, все оказалось бы впустую.

— Мэт… ть…ю.

Я обернулся. Распростертая на ковре Ванесса снова дышала. У нее была сломана шея, но она со слезами на глазах смотрела на меня.

— Почему… Мэттью? Что… я?..

Я покачал головой. Вылил на нее остатки масла и наклонил свечу к луже на полу.

— Ты не виновата.

Комнату охватило пламя. Я поспешил прочь из дома до того, как оно успело меня окружить. Пройдя несколько переулков, я задрал голову и увидел, как в ночное небо, колеблясь на ветру, поднимаются темный дым с искрами.

— Пожар!

— Тушите пламя, пока оно не перекинулось на другие здания!

Люди в панике кричали, реагируя на зрелище. Я натянул капюшон, сгорбил плечи и поспешил домой. Только когда стало тише, я сбавил шаг и оглядел руки. Я до сих пор испытывал это ощущение. Я чувствовал вину, но не сожаление.

Арвин не вылечилась от зависимости. Она по-прежнему не могла сражаться без «Отпустителя». Если бы она продолжила принимать его в тех же количествах, что и год назад, то уже бы очутилась на том свете. Но если бы она отказалась от него совсем, то общественность увидела бы, как ее корежит от жуткой ломки. Я очень медленно отучал ее от него с помощью леденцов с примесью «Отпустителя». Заодно я делал обычные безвредные конфеты для подозрительных типов вроде юного Ральфи. «Отпуститель», который мне удавалось найти, был спрятан в подвале нашего дома.

Поэтому мне нужен был запас «Отпустителя», и никто не мог знать, что он у меня есть. Еще мне нужно было не допускать его распространения в городе. Если бы принцесса-рыцарь поддалась соблазну из-за легкого доступа, то все эти хлопоты оказались бы напрасными. Именно поэтому последний год я проводил устраняя всех, кто узнавал о позоре Арвин и уничтожая всех наркоторговцев, как только они становились уязвимыми. Это был кровавый путь, но я сам его выбрал.

Мне вспомнилась история о том, откуда пошло выражение «содержанец», которую я рассказывал Арвин. Мужчины, которые держали веревку для нырявших в воду женщин. Чем они занимались в это время? Женщины не знали, и им не нужно было знать. Они знали лишь то, что мужчина никогда не отпустит веревку. Пока они в это верили, этого было достаточно.

— Пора домой.

Я засунул руки в карманы и заспешил по пустынным улицам. Тогда я и заметил, что свет «Временного солнца» в кармане иссяк.

— Время вышло, да?

Я вытащил полупрозрачную сферу, теперь оно выглядело обычно.

— Хм-м?

Каким-то образом небольшой символ внутри сферы стал четче, чем раньше.

— Что это?

Я поднес ее к лунному свету и разинул рот. Знак внутри принадлежал этому куску дерьма — богу солнца.

Продолжение следует...