" Семья её как небо ясное,

На вид всё очень хорошо.

Но вот наступит так ненастье

И день прекрасный в миг ушел.."

Ночь. Девочки спали в своей комнате. Отец в это время убирался дома, протирая тряпкой кухонный стол.

— Ванька — послышалось с прихожей. — Ты че, спишь что- ль?

Иван, так зовут отца Мари и Мирославы, подошел к жене. Она стояла у порога, пытаясь закрыть дверь, но не справившись , на губах появилась широкая пьяная улыбка, когда муж закрыл дверь.

Она широко улыбнулась, ее взгляд слегка затуманился, глаза блестели от выпитого спиртного. Она мило рассмеялась, слегка покачнувшись, и обхватила мужа за шею, притягивая его ближе к себе, нежно приобнимая.

Иван покачал головой и вздохнул с едва заметным осуждением, когда помогал пьяной жене снять пальто. Он старался держать ее на ногах и не давать упасть. Затем посмотрел на супругу с ноткой презрения.

— Ты же обещала не пить.

— Ой, завелся... — Фыркнула она, сделав шаг назад от мужа.— Я ж совсем немного... я ж забыть хочу, понимаешь? а ты тут мне.

Вздохнув еще раз, Иван хотел было что-то ответить, но передумал. Он понял, что спорить или разговаривать со своей пьяной женой бессмысленно, все равно утром она едва ли вспомнит об этом разговоре, да и не сможет адекватно ответить. Так что он просто молча смотрел на нее, качая головой.

Супругу Ивана зовут Анастасия. Ее волосы были длинные и светлые, они спадали на плечи, чуть касаясь тонких ключиц. Она была высокой, но всё же ниже мужа. Она была очень красива: нежные скулы, тонкий носик, чувственные губы, длинные ресницы, которые подчеркивали выразительные глаза, в которых сейчас плескалось веселье и мягкая пьяная невинность. Она напоминала хрупкую фарфоровую куклу — такую же нежную.

Иван имел темные короткие волосы, которые стояли торчком, тонко очерченная челюсть с небольшой щетиной. Сейчас он слегка хмурился, на губах появилась едва заметная морщинка недовольства. Но в целом он был довольно привлекательным на вид, подтянутым и сильным.

Мирослава унаследовала от матери пронзительные голубые глаза с длинными ресницами, тонкую кожу и нежные черты лица. Ее губы были слегка пухловатыми, придавая ей хрупкий, детский вид, а пронзительный взгляд делал ее похожей на настоящую маленькую ангелочка.

Мари же была похожа на своего отца не только характером, но и внешне. Гладкая бледная кожа, волосы темного каштанового цвета. Круглые глаза, тонкие губы делали ее похожей на настоящую принцессу с детских сказок. Она была очень милой, казалось, что уронить такую хрупкую девочку - преступление.

... ... ...

Спальня девочек. Мирослава крепко обхватила подушку, прижимаясь к ней всем телом. В одно мгновение она перевернулась на другой бок вместе с подушкой, утаскивая за собой одеяло. Теперь все две драгоценные вещи оказались у нее в объятиях, от чего девушка довольно улыбнулась во сне.

Кровать мари находилась на другой стороне комнаты. На правой стороне кровать Мари, на левой Мирославы.

Мари лежала на спине, уставившись в потолок и чувствуя, как тревожные мысли снова просачиваются в голову. Она протянула руки перед собой и пристально на них посмотрела, рисуя в воздухе незримые узоры. Такое простое и успокаивающее упражнение немного помогало отвлечься от тяжелых мыслей.

Девочка слышала, как мама ругает папу, который не отвечал ей. Видимо, не хотел начинать ссору, боясь, что дочери проснуться.

В моменты, когда Мари не могла уснуть, как и сейчас, она сочиняла легкие и нелепые стишки, которые записывала в заметках телефона.

Мари дотянулась до телефона на полке шкафа и включила его. Яркий свет экрана мгновенно посветил ее лицо, от чего девочка поморщилась и чуть прикрыла глаза. Она быстро убавила яркость экрана, пытаясь не разбудить сестру, которая мирно спала.

Один её стих, который она написала той ночью:

" Я сижу, мне так противно,

убежал бы сейчас, если б мог.

Жил бы сам по себе. Очень мирно.

Да только недавно лишился я ног.

Проснулся однажды я у камина,

глядел на красно-жёлтый огонь.

Теперь моя жизнь так примитивна,

горят дрова, теперь пошла вонь.

В комнату заходит сестрёнка,

она подойдёт - и обнимет меня.

Пожалеет меня, как ребёнка,

и начнётся опять болтовня.

Начнёт про себя говорить,

а я буду молчаливо слушать.

Потом скажет, что ей нужно уйти,

не забудет меня в одеяло укутать.

Теперь один я. Одинок.

Нет ничего, кроме камина.

Выпал на пол один уголёк,

а сестра ушла к своему пианино...

В этой комнате теперь жарко,

от жары тяжело мне дышать,

огонь светит так ярко,

жаль, что я не могу убежать."

Девочка убрала телефон обратно на полку. И наконец уснула.