«Не знаю, есть ли необходимость туда идти. В любом случае, как только мы вернёмся, Демонический культ закроет ворота. Даже если весь Альянс Мурим и праведные секты будут изо всех сил ломиться внутрь, захватить Сто Тысяч Гор Дэсан будет непросто».

«Я знаю. Но если они закроются изнутри, значит, нужно просто заставить их открыться. Заставить выйти наружу самим».

«Что вы имеете в виду…»

«В теле главы Хёк Мухёка находится яд, который рассеивает его внутреннюю энергию. Он сдерживает стремящуюся рассеяться ци своей огромной и плотной внутренней силой. Но каждый раз, когда он использует боевые искусства, его кровеносные сосуды искажаются, а внутренние раны усугубляются. Со временем тело начнёт разрушаться, и в конце концов он умрёт».

«Зачем вы сейчас это говорите?»

«Всё просто. Когда он приказал старейшине Кым Холю совершить нападение, он подготовил яд на случай непредвиденных обстоятельств. Тот самый яд, что находится в теле главы Хёк Мухёка. Пока он не проявляется явно, но при использовании боевых искусств это станет заметно. Он почувствует, что тело уже не то, а сила техник значительно ослабла. Когда действие яда распространится, он пойдёт тем же путём, что и глава Хёк Мухёк».

Я медленно открыла глаза. Передо мной было застывшее лицо Хёк Доджина. Голос, который я только что слышала, снова зазвучал:

«Главу Хёк Мухёка уже невозможно вылечить. Но если речь о молодом господине Хёк Доджине, на которого действие яда ещё не распространилось, его можно спасти. Поэтому встретьтесь с моим учителем. Больше я, к сожалению, ничем помочь не могу…»

Я выдохнула, прогоняя исчезающий, словно пыль, голос Намгун Сольбёка.

— То, что у Доджина сейчас жар, не просто внутренняя травма или простуда. Это реакция на то, что энергия рассеивания вошла в тело и закрепилась в даньтяне. Если в таком состоянии использовать боевые искусства, она распространится по всему телу, и тогда яд начнёт разрушать внутреннюю энергию.

— Это… что значит…

— Я попробую обратиться за помощью к Чок Биволь и Джи Соку, но… если слова Намгун Сольбёка правдивы, ни одно противоядие не подействует. Поэтому до того, как яд распространится, нужно встретиться с лидером союза и получить противоядие. Другого выхода нет.

— Но это опасно. Ты забыла, что Намгун Бэк с нами сделал? Всего несколько дней назад он едва не уничтожил нас. Даже если бы такой человек размахивал белым флагом и звал на переговоры, ему нельзя верить, а уж после того, как он отравил меня… Ты предлагаешь поверить ему и пойти в ловушку?

Хёк Доджин нахмурился и шагнул вперёд.

— Тогда лучше я пойду. Я сам всё решу…

— Лидер союза хочет видеть именно меня. Даже если ты пойдёшь, он не даст противоядие.

— Тогда отправим кого-то другого…!

— Думаешь, он станет учитывать наше положение? Ради выгоды он коварнее змеи. Он не упустит шанс, который получил.

Я тяжело выдохнула и провела рукой по волосам. Выхода не было. Я не могла подвергнуть Доджина опасности.

Я посмотрела на него — он стоял, нахмурившись, его взгляд метался. В его тревоге я словно увидела саму себя.

Это было лицо, которое появляется в безвыходной ситуации, когда, зная о своей неминуемой смерти, остаётся только ждать.

Может быть, это моя жадность?

Если бы я тогда умерла, возможно, этого бы не произошло. Если бы я просто погибла, оставив Хёк Доджину завещание с предупреждением о грядущем, он, возможно, не был бы отравлен.

В этом мире есть причинно-следственная связь. Раз я не умерла, судьба Моён Соволь могла перейти к кому-то другому, связанному со мной.

И я не могла быть уверена, что этим кем-то не стал Хёк Доджин.

— Судя по состоянию главы Хёк Мухёка, яд крайне опасен. Конечно, если отказаться от боевых искусств или позволить энергии рассеивания уничтожить накопленную силу, можно выжить. Но для Доджина, который родился в Демоническом культе и вырос как младший лидер, потерять боевые искусства — всё равно что умереть. Даже глава не сможет тебя защитить. Тогда другие тут же воспользуются этим и нападут. Доджин, ты не сможешь этого вынести.

Если бы я защищала его, проблем бы не было, но вопрос чести и положения был слишком важен. Я не могла просто сказать ему отказаться от всего.

— В Цзянси есть озеро Поянху. Он сказал, что будет ждать меня неподалеку. Я быстро вернусь. А ты продолжай путь к Ста Тысячам Гор Дэсан с остальными.

— Я не могу. Тогда давай хотя бы вместе…

— Нет. Если это ловушка, мне придётся использовать боевые искусства. Я смогу сбежать, если захочу. Но ты окажешься в опасности в тот же момент, как применишь силу. Поэтому я должна идти одна.

Я мягко улыбнулась и отступила. Его рука потянулась ко мне с отчаянием. Для него эта беспомощность, наверное, была невыносимой.

Но другого выхода не было.

Я взяла его за руку и притянула к себе.

Наши губы соприкоснулись — нежно и тепло. Когда-то он защищал меня, а теперь я должна была защитить его.

Спустя мгновение я медленно отстранилась, и его рука опустилась.

— Я скоро вернусь, так что не переживай. Мы все вернёмся в Сто Тысяч Гор Дэсан, увидим цветение гортензий и будем жить вместе с ребёнком. Поэтому...

Пожалуйста, доверься мне и подожди.

Я ярко улыбнулась ему, развернулась и, стараясь игнорировать его взгляд на своей спине, пошла к озеру Поянху, где меня ждал Намгун Бэк.

***

Рука, протирающая почти белоснежное лезвие меча промасленной тканью, двигалась удивительно осторожно.

Пальцы, державшие кончик клинка, казались такими уязвимыми, будто в любой момент могли быть отсечены.

Мужчина, наблюдавший за тем, как острое лезвие, словно рассекающее сам воздух, излучает холодную энергию, невольно сглотнул.

— Не бойся так. Разве я не говорил, что не причиню тебе вреда?

Человеком, протирающий меч, был Ли Сонхак — старейшина Сончхонджана, который около года назад устроил беспорядки в Демоническом культе и сбежал.

С лёгкой улыбкой он осматривал клинок, продолжая его полировать.

— Ты пытался продать информацию обо мне, но ничего не произошло. Значит, и наказывать тебя мне не за что.

— …

Хотя голос был мягким, мужчина ему не верил.

Год назад его отправили из Сончхонджана, чтобы он прислуживал Ли Сонхаку.

Сначала тот вёл себя сдержанно и спокойно, и служить ему было несложно. Но со временем он стал всё более странным.

Иногда он вёл себя ненормально, внезапно впадал в ярость. Мог изливать гнев на кого-то, а потом, как безумец, ругаться и крушить мебель.

Бывало даже, что он нападал на незнакомцев и убивал их.

Поскольку им приходилось скрываться, расчленённые тела приходилось убирать именно этому мужчине.

В конце концов он, прислуживая Ли Сонхаку, попытался сбежать, но снова был пойман. Сколько бы он ни пытался скрыться, Ли Сонхак каждый раз находил его — и ни разу не наказывал.

Мужчина хотел жить. Он был уверен, что однажды Ли Сонхак всё равно его убьёт.

Поэтому, случайно узнав кое-какую информацию о нём, он передал её другому человеку. И результатом стало то, что происходило сейчас.

— Я искренне благодарен тебе за преданность и старания ради меня. Как я могу забыть, как ты готовил для этого бесполезного старика и приносил лекарства? Я не хочу причинять тебе вред.

— П-пожалуйста… хоть один раз…

— Тогда отвечай. Кто узнал обо мне? Кто получил мою информацию?

Мужчина с трудом поднял голову и встретился взглядом с Ли Сонхаком. Его глаза были холодны до ужаса. Трясясь, как осиновый лист, он с усилием открыл рот:

— Я… я не знаю… Он просто спросил, нет ли у меня информации, связанной с Демоническим культом…

— И ты продал ему информацию обо мне. Так?

— П-пощадите! Я всего лишь… ай!!

Перед ним, резко выпрямившимся от ужаса, в пол вонзился меч, который Ли Сонхак до этого тщательно полировал.

Если бы он оказался на два пальца ближе, рассекло бы не пол, а его голову.

Мужчина медленно поднял взгляд. Ли Сонхак смотрел на него сверху вниз ледяными глазами.

— Отвечай как следует. Как он отреагировал, услышав обо мне? Его глаза загорелись, как у совы? Или лицо исказилось от злости? А может, он радостно рассмеялся? Ну? Какая была реакция?

— Н-нет… ничего такого не было. Он… скорее, отнёсся к этому без особого интереса.

— Без интереса?

— Да. Он выглядел разочарованным, будто искал какую-то другую информацию.

— О-о, разочарован?

Ли Сонхак провёл рукой по подбородку и заинтересованно улыбнулся.

— Продолжай.

— Т-тот человек выглядел обычным, совсем не похожим на последователя Демонического культа. Казалось, он владеет боевыми искусствами, но его Тайян [1] были выпуклыми, так что не похоже, чтобы он изучал демонические техники. Скорее… он был похож на человека из праведных сект.

— Праведных?

— Да! И… ах! Когда он расспрашивал меня о делах Демонического культа, он спросил, не видел ли я женщину с необычным цветом волос.

— …Цветом волос?

— Он спросил, не встречал ли я женщину с белыми, как снег, волосами и кожей. Я ответил, что не видел… но он сказал связаться с ним, если увижу.

— Белые волосы… Он не говорил, что она может быть не одна?

— Нет. Он сказал, что она действует в одиночку.

— Хм…

Мужчина, стремясь выжить, выпаливал слова как из пулемёта. Ли Сонхак слушал его с интересом, но затем его выражение слегка изменилось, а глаза широко раскрылись.

Решив, что сказал всё, мужчина осторожно поднял голову, надеясь на пощаду.

Ли Сонхак, наклонив голову набок, словно обдумывая услышанное, вдруг сжал руку, державшую меч.

Клинок, воткнутый в пол, взмыл вверх и рассёк тело мужчины пополам.

Тот ещё мгновение смотрел на него с надеждой, не понимая, что произошло, а затем по его телу прошла красная линия — и он распался надвое, мгновенно погибнув.

Ли Сонхак шагнул в сторону, избегая крови и внутренностей, разлившихся по полу, вытащил меч и стряхнул с него кровь. Затем снова взял ткань и принялся спокойно протирать клинок.

— Белые волосы и кожа… Насколько я знаю, в Центральных землях есть только один такой человек.

Уголки его губ изогнулись в кривой улыбке.

— Эта проклятая девка находится здесь, в Наньчане?.. Вот, значит, как?

Вскоре из его перекошенных губ вырвался тихий, сдавленный смех.

Ли Сонхак мельком взглянул на ткань, ставшую красной, и разжал ладонь. Ткань медленно упала на залитый кровью пол, и вскоре окрасилась в тёмно-багровый цвет.

— Небеса на моей стороне. Эта хиленькая девчонка в одиночку ступила на эту опасную землю Цзянси… Считай, сама пришла, чтобы я её прикончил.

Он убрал меч и взял одежду. После событий в Демоническом культе он был вынужден сидеть здесь, не имея возможности сделать и шагу.

Сончхонджан обещал дать ему подходящую работу и однажды призвать обратно, но в итоге это оказалось ложью.

Они его бросили. Он был вынужден прятаться, не выходя из этого тесного дома.

Этого было достаточно, чтобы его гнев окончательно извратился.

— Любопытно… течёт ли в теле той девчонки красная кровь? Наверняка это будет прекрасно. Когда кровь хлынет, окрашивая её белые волосы и стекая по щекам… это будет восхитительно.

Его глаза сверкнули жаждой убийства.

— Не терпится увидеть, насколько это будет красиво.

Примечание:

1. Тайян упоминались в 116 главе: «Если осмотреть выживших, то видно, что у них выпуклые точки Тайян. Значит, они последователи праведного пути».