Мир словно замер.

Девочка с мокрыми серебряными прядями попыталась вырваться из-под мёртвого тела самостоятельно.

Но она не успевала.

Акир стоял молча, словно испуганный смертью зверь.

Но действительность была иной. Он не боялся и остался предельно спокоен.

Длинные обсидиановые волосы Диадеи колыхнулись в сторону, когда она ступила вперёд.

Хоть её сердце и очерствело, но наблюдать за смертью бывшей близкой подруги оказалось немыслимым даже для неё.

В этот момент девочка не думала об опасности.

Но спустя полсекунды остановилась, оставаясь за стеной камня, созданной Акиром.

Она передумала бросаться на помощь к Милане не из-за безразличия или злобы. Диадея увидела его.

Фейлин отбросил клинок в сторону и, сжимая челюсть, рванул вперёд, грубо обхватив Милану за туловище на бегу.

Сгусток яркого света вдалеке предательски лопнул, и на поле брани понеслась длань Карнесса, адское пекло и безудержное пламя.

Мощь магии оказалась запредельной для любого человека, присутствующего в этом сражении.

Окружающий Фейлина мир сузился до крохотной точки, где ни время, ни пространство больше не имели значения.

Он нёсся со всех сил вперёд с Миланой под рукой, позабыв обо всём на этом свете.

Это была гонка с самой реальностью, где малец собирался успеть в уголок безопасности, прежде чем испепеляющий фасад настигнет его.

Он задействовал последние силы в теле, запряг каждое мышечное волокно.

Словно несущий увесистые брёвна на тренировке, он тащил на себе Милану.

Акир видел как Фейлин с Миланой пересекают невидимую линию стены, видел как зрение заливает яркий свет.

Он чем-то напоминал ту выжигающую глаза вспышку от перемещения в мир Безликого.

Мощный поток пламени охватил весь лагерь, проносясь вперёд, словно луч сконцентрированной энергии.

«Горячо-горячо-горячо!» — Акир зажмурил веки, ощущая как воздух обжигает ноздри.

Все четверо инстинктивно задержали дыхание.

Алое пламя трещало вокруг. Стена из чёрствого серого камня плавилась по краям от них под воздействием температур, словно сливочный кусок масла.

Акир почувствовал как кожу защипало тысячами иголок одновременно. Ему захотелось отдёрнуть руку в сторону, но этой самой спасительной стороны нигде не было.

В голове бурлил хаос и паника.

Он с болезненным стоном вдохнул горячий воздух и выплеснул из рук струи ледяной воды, окатив ими и себя, и остальных детей.

Фейлин же, прижавшись к обжигающей земле вместе с Миланой, начал воздвигать новые слои камня вокруг их компании.

Тонкие стены стали походить на магму, стекая вниз и уступая место новым, что создавал Фейлин.

Морозная вода охлаждала их тела, не позволяя сгореть заживо на месте.

Вскоре, огненный луч, что испепелял всё на своём пути, в мгновение ока исчез.

Акир приподнял веки и смог увидеть лишь редкие искры пламени, что всё ещё плясали в воздухе, прежде чем исчезнуть.

Никакого огня и в помине не было.

На поле битвы больше не осталось того, что могло бы гореть.

Дрожащий от температур воздух вовсю охлаждался усилием леденящих ветров снежной бури.

Снег быстро испарялся, но спустя несколько секунд уже падал на чёрную, угольную землю в виде жидких капель дождя.

Акир смог вздохнуть полной грудью, не чувствуя режущей боли внутри.

Он мельком огляделся. Глаза наполнялись слезами из-за всё ещё горячего воздуха, а тело и вовсе промокло от пота насквозь.

Большая часть сил лагеря повстанцев отсутствовала.

Лишь редкие укрытия из камня говорили о том, что и среди них нашлись люди, которые успели сообразить что к чему.

Однако со стороны Рикуды всё было ровно наоборот.

Сотни укрытий раскололись и из них выбрались рыцари, готовые к следующей стадии боя.

«Их истребят, их точно всех перебьют!» — пришёл к выводу малец.

Но также быстро он понял, что пока оставшиеся воины приходят в себя, нужно бежать как можно дальше.

— Кха.. Кха... Бежим! — крикнул он, выбегая вперёд.

Всего за пару секунд он успел сориентироваться на местности и понял в какой стороне юг, там, где проходит дорога.

Еле видное за полотном тёмных туч солнце указало верный путь.

Девочки, испуганные и обессиленные, ни капли не задумываясь, последовали за ним.

Фейлин плёлся в конце, с тяжестью удерживая темп, но всё же не отставал, сжимая губы в болезненной гримасе с каждым шагом.

Четверо детей неслись вперёд через опустевшее поле боя, в противоположную сторону от рыцарей Ореола.

Под ногами струился рыхлый пепел, похожий на тёмно-серый песок.

Даже сквозь подошву обуви ощущался остаточный жар от устрашающей атаки.

Некоторые из повстанцев также пытались бежать, спустя некоторое время, когда смогли оклематься.

Но лишь единицам удалось выбраться в этот день из лагеря, что ныне представлял собой чёрную равнину, напоминающую о смерти.

Сражение при Рирулине вскоре закончилось безоговорочной победой сил Ореола, а зачинщиков восстания удалось схватить живыми.

***

Тихий скрип сугробов разбавлял тишину на заснеженной дороге.

Деревянная повозка одиноко стояла посреди пути.

Два коня бесшумно топтались на придавленном ими же насте, тихо фыркая время от времени.

Четверо детей отыскали оставленную повстанцами повозку и забрались внутрь.

Акир с девочками бессильно плюхнулись на пол. Деревянные доски скрипели в такт движения тел.

«Мы живы...» — растерянно подумал малец, всё ещё сжимая в руках подобранный на поле битвы меч.

Один лишь Фейлин прыгнул на козлы, пробуждая лошадей из полудрёма.

Из его уст послышалось сдавленное шипение.

В исколотый морозом нос пробивался гнилостный запах гари.

Светловолосый малец пытался сдержать боль от уродливого ожога на ноге.

Взглянув на неё, он увидел замёрзшее в снегу месиво из кожи, мяса и мерзкого, глубокого некроза. Где-то между потрескавшихся слоёв иссохшей кожи виднелись тонкие сухожилия, что стали похожи на изуродованные канаты больше, чем на то, чем они являлись на самом деле.

«Ёбаный пиздец!» — единственное, о чём смог подумать Фейлин, пока неосознанно издавал тихий писк.

Боль поразила самые потайные уголки его разума.

Ещё тогда, перед тем лучом огня, он на последнем издыхании успел спасти себя и Милану от смерти. Ещё бы на десятую долю секунды позже, вместо двух детей в повозке, оказалось бы два распылённых в пепле трупа у лагеря.

Но он всё равно не смог избежать повреждений. Его нога с кончиков пальцев до самого колена попала под первые языки пламени огненного луча.

Быть может, ещё вздох, и Фейлин бы вовсе лишился ноги.

А после он бежал около получаса со сгоревшей дочерна конечностью.

В процессе он чувствовал боль, но далеко не так сильно как сейчас, когда бегство и будоражащие его чувства остались позади.

Плоть болела не привычно — он не чувствовал большую часть конечности, но в голову отбивало невыносимо острыми вспышками, словно кузнечный молот гремел о хрупкий череп мальца.

Фейлин не чувствовал пальцев, не чувствовал текущей по сосудам крови, но чувствовал боль. Режущую, истязающую сознание боль.

В голове гудело, горло пересохло, в глазах троилось, а малец начал ощущать жар, несмотря на то, что вокруг свистела леденящая метель.

«Надо... Ехать вперёд...» — мысли рассыпались, сбиваясь очередным раскатом мучений.

Дёрнув узду, подкованные копыта ударились о снег, двигая повозку вперёд.

Пока кони тормошили свои замёрзшие тела, наливая мышцы кровью, Фейлин попытался создать заострённый камень.

Мелкие частицы стали просачиваться сквозь поры кожи, но спустя секунду магия потерпела крах.

Фейлин скрутился, а его глаза полезли вон из глазниц.

Невидимый толчок в голове чуть не лишил его сознания вовсе.

А всё из-за того, что он неосознанно двинул ногой, задев занозистую доску стопой.

— Акир... — болезненная отдышка наровила заставить мальца замолчать. — Акир... Дай острый клинок.

Голубоглазый мальчик услышал нездоровое дыхание своего друга, но не взял на себя смелость спрашивать что-либо.

Он посмотрел на изуродованный трещинами и сколами меч.

Перехватил лезвие и подал его наружу, рукоятью к Фейлину, прямо сквозь просвет в полотне грубой ткани.

— Дурень! Не этот! — с яростью выкрикнул Фейлин, когда увидел поданное ему оружие.

Акир дёрнулся обратно.

Спустя пару секунд, сквозь штору было протянуто острое лезвие из камня.

Резко выхватив орудие из рук друга, Фейлин воткнул режущую кромку в плотную шубу на плече.

Дёрганными движениями он не раз раскроил тонкую поверхность кожи, но всё же смог отрезать рукав полностью.

Стянув утеплённую ткань с себя и превозмогая боль, малец разрезал рукав вдоль.

В следующую секунду он уже пытался обвязать поражённый участок на ноге, подрезая ворсистое волокно в нужных местах.

Но Фейлин уже не мог терпеть.

Ужасающий вопль вырвался из его горла, повергнув в ужас всех троих позади.

А потом ещё один.

И ещё.

Акир с пустым взглядом смотрел на дивный узор дерева перед собой, не решаясь что-либо предпринять.

Но вместо него, шторы, разделяющие внутренность повозки и козлы, распахнула Милана.

Её лицо застыло в ужасе.

— Ф... Фейли~н... — пробормотала она, наблюдая, как Фейлин перевязывает изуродованную ногу.

Отступив назад, девочка завизжала на всю округу.

— Ус~спокойтесь... — с силой выдавил Фейлин, стягивая концы повязки между собой.

«Блять, нет...» — прошипел в мыслях он, прежде чем бесконтрольно свалиться в обморок.

Увидев обмякшую фигуру мальчика, Милана потеряла самообладание.

Перепрыгнув через низкую перегородку из дерева, она схватила тело Фейлина, а на веках проступили крупицы солёной жидкости.

— Быстро, внутрь его! — скомандовал Акир, выходя из ступора. — Милана, умеешь управлять упряжкой?!

— Я?! Н-нет! — держа тело Фейлина на руках, всхлипнула она.

— Я умею, — Диадея выступила вперёд, запрыгивая на козлы.

Акир с Миланой доверили управление ей и затащили тело Фейлина внутрь, аккуратно уложив его на колени серебряно-волосой девочки.

Паника внутри повозки вскоре стихла.

Время неминуемо текло, но не приносило истинного спокойствия.

Фейлин из раза в раз просыпался, лишь ради того, чтобы вновь свалиться в беспросветную тьму от болевого шока.

Подобная картина причиняла боль как и Милане, так и Акиру. Но не физическую, другую.

Вскоре блеклые лучи солнца оставили Голдис без внимания.

Наступил вечер.

За это время им несколько раз не посчастливилось наткнуться на патрули Рикуды, что выискивали сбежавших из сражения вдоль дорог.

Но на их счастье, никто не воспринял детей всерьёз, лишь забавляясь кучеру, коей являлась маленькая девочка.

Все они устали, а Фейлин вдобавок ко всему оказался тяжело ранен.

Дети знали, что в идеале должны ехать без продыха, но силы покинули их задолго до начала поездки.

Никто уже не мог ничего сделать.

Лошади остались ночевать на морозе, голодные и усталые, а дети в ещё более худшем состоянии расположились внутри повозки.

Диадея молниеносно рухнула в объятия сна, оставив в сознании лишь двоих.

Милана продолжала склоняться над потной фигурой Фейлина, нежно поглаживая того по щекам.

Потёртые, сухие и давно выплаканные глаза несли в себе печаль и некое смирение.

Слёзы давно исчезли, оставив место опустошённой голове.

Никаких мыслей. Лишь душевное молчание.

Дрожащие пальцы медленно скользили по горячей коже мальца.

Она знала, что у него сильный жар. Но и сделать с этим ничего не могла.

Акир сидел напротив, полируя взглядом сцепленные фигуры детей.

Его не замечали, на него не смотрели, поэтому он давно наблюдал со стороны, размышляя о произошедшем.

Но работа сознания давалась с трудом — все его мысли будто увязли в густом болоте из усталости и чувства вины.

«Фейлин... Из-за меня так?» — рука невольно подрагивала в нервном темпе.

Акир схватил её другой, унимая мандраж.

«Нет. Я не виноват. Но зачем он так?»

«Нет. Я виноват. Это из-за меня» — слова в голове бурлили как склизкий бульон, так и наравя выйти из-под контроля владельца.

«Надо было выйти? Почему я проигнорировал? Но я не хотел умирать ради какой-то девки. А если бы я не успел, и мы погибли вдвоём? Логично же, что так выгоднее. Я ведь испугался, да? Да, такое бывает, нам не посчастливилось попасть в самую гущу сражения, так ещё и с чудовищной силой напротив... Всё было слишком сумбурно, и я испугался. Это же нормально, бояться чего-то, так ведь? В этом же нет ничего плохого? А Фей сам выбежал вперёд, рискуя своей жизнью. Здесь нет моей вины. Это вполне нормально. Я всё ещё ребёнок, мне двенадцать, почему я должен в такой ужасной ситуации бежать напролом ради спасения какой-то посторонней мне девочки? Это нелогично»

Акир вспомнил то чувство спокойствия и осознанности, которое он ощущал в тот момент.

Выражение скривилось, а рука неосознанно потянулась вверх.

Соскребая ногтями кожу с лица, Акир оставлял кроваво красные следы на ней.

«Всё в порядке. Я не... Я не виноват. Фейлин мог и сам с самого начала пойти её спасать, так зачем просил меня? Только потому что я ближе? Бред. Это нелогично. Зачем ты переложил ответственность, тебе следовало оставлять всё в своих руках, Фей! Ты сам в этом виноват и никто другой!» — он вгляделся в силуэт больного друга перед собой.

Взгляд неосознанно упал на обмотанную тряпками кожу, из которой сочилась кровь и мерзкая бледно-жёлтая слизь.

Акира чуть не стошнило от своих же мыслей.

Грудь барабанила с буйным темпом.

Он ощутил привкус металла во рту.

Прикусанная губа давно кровоточила.

«Мерзкий» — отпустил Акир в никуда, медленно закрывая глаза.