Пасмурная завеса не собиралась покидать своё законное место на небе, заслоняя пространство над Незераем, словно плотное покрывало. Большие хлопья снега медленно оседали на выступающие оконные проёмы.

Многие дома, что были глубоко погружены в холм, засыпало до оснований. Поэтому, на утренних лицах горожан нередко можно было встретить озлобленность и уныние в реалиях новой очереди очистки своих владений.

На один забитый снегом выступ села чёрная, словно ночная мгла, ворона. Её острый взгляд нырнул внутрь стеклянного окна, скользнув по комнатной утвари.

В бездне таких же чёрных глаз мелькнул блик, отражение невиданной ей ранее блестяшки. Для вороны это стало новым, опасным соблазном.

Реакция была незамедлительной.

Острый, как бритва, клюв с опасным для стекла треском ударился о прозрачную поверхность.

А потом снова. И ещё.

Ритмичный звук ударов продолжался больше минуты, пока птица не была испугана внезапно распахнувшимся окном.

Внутрь комнаты в мгновение пробрался зимний мороз.

— Б-р-р-р-р... — задрожал Фейлин, закрывая створки обратно.

«Ох, здравствуй новый день» — подумалось ему без энтузиазма.

После вчерашнего похода в оружейную мастерскую атмосфера между ними стала лишь напряжённее. К существующему конфликту Диадеи и Миланы добавилась ещё одна переменная — Акир.

— Доброе утро, — лениво простонал виновник головной боли Фейлина.

— М-да... Доброе...

— Слушай, — добавил Акир, разминая сонное лицо. — Прости за вчерашнее. Я правда перегнул... — сказал он, чувствуя неловкость за произошедшее.

Намного больше, чем конфликта с Миланой, малец боялся именно того, что его лучший друг отвернётся и выберет какую-то девочку вместо дружбы.

— Аки, я... Понимаешь, сейчас нужно кому-то взять всех нас в руки и повести за собой. И это буду я. Вчера... Да, я, конечно, считаю, что ты поступил глупо и сам во всём виноват. Но не думай, что моё мнение о тебе изменится. Ты всё ещё мой лучший друг, — ответил Фейлин, словно прочитав опасения Акира.

— Спасибо, — он слабо улыбнулся.

Но это была искренняя улыбка.

Время незаметно пролетело, дети вновь собрались вместе, забрали все вещи с собой и за пару часов купили повозку с двумя лошадьми.

Также, Фейлин прикупил всем более тёплую обувь и даже перчатки. Покупка еды стала самой лёгкой частью.

Данное удовольствие обошлось компании на более чем три сотни рубей.

Их кошель бесповоротно пустел.

И вот, их новая повозка уже стояла на окраине города, перед массивной герсой из кованого железа.

Пара стражников методично подобралась к повозке, за поводьями которой сидел Фейлин.

Каждый из них с подозрением посмотрел на ребёнка, но один жест разрушил в прах их настрой.

Мальчик невозмутимо поднял правую руку, показав мужчинам плоский бронзовый жетон гильдии "Гир".

С интересом взглянув на мальчугана, один из них проговорил:

— Мы проверим подлинность... — не веря своим глазам, он вскоре получил в руки жетон.

Спустя несколько минут, проверка показала, что это был оригинал. Сбитые с толку стражники не нашли каких-либо слов, молчаливо подняв герсу и пропустив повозку детей во внешний мир.

Между ними ещё долго висело тишина.

«Как они получили этот жетон?!» — не сговариваясь, думали оба мужчины.

***

Фейлин неспеша держался за длинные поводья, прислушиваясь к неровному топоту копыт, хрусту колёс по белому насту и тяжёлому дыханию коней впереди.

В остальном тишина.

Ни живых голосов позади, ни даже вялых бормотаний от кого-либо. Акир, Милана и Диадея провели несколько часов езды в полной тишине, не перекинувшись даже сухим словом.

«Как же болит голова...» — признал Фейлин, сгорбившись.

Пальцы лишь сильнее вцепились в поводья, сжимая кожаную ленту до треска в руках.

Фейлин вдруг вспомнил то туманное ощущение от курения лиственных сигарет отца. То помутнение, что вызывал процесс. То ощущение расслабленности, что он чувствовал в теле.

Ему впервые захотелось сознательно закурить. Не для того, чтобы показаться похожим на отца, а для того, чтобы просто расслабиться и хотя бы на секунду забыть о хворе, что одолела его разум в последние дни.

Он даже совсем забыл о предостережении, которое бросил им Гирфин перед разлукой.

Впереди, на дороге показалось несколько каменных строений, покрытых белоснежной вуалью.

А на обочине ошивалась группа рыцарей, снующих туда сюда с лопатами в руках.

Заприметив повозку, трое из них отбросили инструменты и подготовились к осмотру.

Когда Фейлин остановил коней, он почувствовал странные взгляды, что прошлись по нему с ног до головы.

— Как ты... — растерянно пробормотал один из рыцарей.

Фейлин тяжело вздохнул, поднимая руку с бронзовым жетоном на ней.

— Жетон гильдии "Гир"! — ошеломлённо уставились рыцари.

— Позвольте осмотреть, — быстро придя в себя, один из них схватил бронзовый жетон и направился в сторону низкого каменного здания.

Спустя десяток минут осмотра и поиска каких-либо дошедших до поста оповещений о краже жетона, рыцарь вернулся к повозке.

Отдавая, простенькую на первый взгляд пластинку, мужчина с незаметным интересом спросил:

— Слушай, малец, а откуда у тебя этот жетон?

Фейлин несколько секунд безмолвно разглядывал глубокие черты лица мужчины напротив, прежде чем выдохнуть.

Полупрозрачный пар, словно вуаль, отгородил его детское лицо от интереса собеседника.

— Мне его передал глава гильдии.

— Ох... Да кто ты такой?! — со смешком ответил мужчина.

Одновременно с этим, он махнул рукой в сторону своих коллег.

Рыцари быстро уступили дорогу повозке, а задавший вопрос мужчина добавил напоследок:

— Удачи в пути, она вам пригодится.

***

Время неминуемо текло вперёд, словно песок, что струился меж пальцами. Никто из четверых ещё не встречал на этом пути настолько серые и безжизненные будни.

Дни сменяли друг друга, как похожие до жути картинки.

Горная местность уступила равнинам, плоским и, казалось, бескрайним полям.

Высокие хвойные деревья сменились на раздетые, полностью оголённые стволы. Лишь кучки нависшего на ветвях снега скрывали их всеобъемлющую обнажённость.

Спустя день, группа добралась до Рикела — первого города Рикуды, который им посчастливилось встретить.

Рикуда являлась самым меньшим по территории Ореолом, уступая даже заселённой местности Альмино.

Но даже растеряв былую мощь, Ореол смог восстать с колен, ухватившись за изучение магии.

Тысячи магов, что интересуются не только практикой, но и теорией, рано или поздно стекаются в Рикуду за поиском лучших в Голдис знаний.

Но компания проехалась по городу, словно по лагерю, не задержавшись в Рикеле ни на одну лишнюю секунду. Фейлин лишь купил всё необходимое, захватив карту Ореола и дополнительной провизии.

Никто не был против.

Внутри повозки всё также зачастую царила тишина, единственные разговоры начинал и заканчивал Фейлин.

И он чувствовал, что тонкая лента узды постепенно ускользала из-под его рук.

Вскоре, дети преодолели реку, переправившись на тот берег с помощью жителей из близлежащей деревни. Точно также, как это было в Грандштайн.

И ещё через пару дней они прибыли в Рирулин. Предпоследний город на их пути в Голдис. Дальше лежал только Рекумен, из которого им нужно будет отправиться на островной Ореол — Килим.

Проехав сквозь стражу благодаря жетону Гирфина, их повозка остановилась вблизи огромной площади посреди Рирулина, что служила главным рынком в городе.

Фейлин ослабил хватку и задрал голову к небу. Жёлтые, словно чистейший янтарь, глаза попытались пробиться взглядом сквозь серую кромку неба.

Но он ничего так и не смог разглядеть. На поверхности зрачков отражались плывущие по небу клочки серой пелены.

«Так больше нельзя...» — решил он, аккуратно вставая с козлов.

Спустя несколько секунд Фейлин забрался внутрь повозки.

Его взгляд первым делом упал на Диадею, которая отстранилась от остальных, словно находилась в повозке одна.

На её лице не было ни печали, ни радости, лишь сухое безразличие без капли эмоций внутри.

С тяжёлым вздохом, он в очередной раз нарушил тишину, царившую внутри.

— Я с Диадеей схожу на площадь. Собирайся, — серьёзно высказал он, смотря на девочку.

Диадея ответила сдержанным кивком, встав и выпрыгнув наружу.

А Милана бросила вопросительный взгляд на мальчика.

— Я... Я попытаюсь убедиться в её надёжности. Мне нужно знать, что она снова не убежит в какой-то неподходящий момент, — ответил Фейлин на немой вопрос, лениво протирая лицо.

На улице стояло ранее утро, но городская жизнь уже бурлила вовсю.

— Хорошо, сходите вместе, может быть... У тебя получится исправить её, — со вздохом ответила Милана.

Через секунду голова девочки бессильно рухнула на колени перед собой. За последние дни она чувствовала себя крайне паршиво.

Оставив Акира с Миланой внутри, Фейлин направился на городскую площадь, вместе с черноволосой девочкой рядом.

Но в повозке Акир почувствовал себя крайне неуютно.

За почти неделю пути его вновь начали мучить кошмары. Но в этот раз это были не единичные случаи.

Каждую ночь он по несколько раз просыпался от того, что приходило к нему во снах. Акир не встречал страшных монстров, не видел тех вгоняющих в ужас кошмаров.

Ему раз за разом снились мёртвые люди.

Один раз Акиру приснился Густафф, два раза он вспоминал смерть Роузена и Мерлина. Но самым заядлым посетителем мира фантазий стал грозный малец, имени которого Акир даже не знал.

«Это чёртов ублюдок... Даже после смерти меня преследует» — подумал Акир, вспоминая грозный силуэт мальца, что чуть не убил его на подпольной арене.

Он неосознанно прикусил губу.

Однако противные слова вновь отпечатались в сознании Акира, как выженное на теле клеймо.

«Я не эгоист! И уж тем более не лицемер! Я... Я правда... Я... М-да» — в какой-то момент он потерял мысленную цепочку.

Глубоко вздохнув, Акир взглянул на сидящую перед ним Милану.

«Может стоит вновь извиниться?»

— Эм... Ещё раз, прости, — слабослышимый голос разорвал молчание между ними.

Милана мгновенно бросила на него сердитый взгляд.

— Что? Ты ещё и извиняешься? Думаешь, что всё так просто?! Извинился и всё, мир дружба и согласие?! — её голос дрожал, однако взгляд презрительно скосился на собеседника.

«Да что она?!» — возмутился он.

— Ты бредишь? Я извинился, что тебе ещё нужно?!

И тут в голове девочки что-то перемкнуло.

— А-а-а! Точно! Придурок! — внутри нарастал ураган.

Но спустя секунду, она почувствовала, что перегибает и просто уткнулась лицом в колени.

«Эта дорога до академии плохо на меня влияет...» — признала она, успокаиваясь.

Но Акир смотрел на сидящий перед ним силуэт с широко распахнутыми очами. Внутри что-то задрожало от злости.

«Вот же...»